Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
13 декабря 2017, среда, 08:05
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

28 октября 2003, 20:36

Происки постороннего (из материалов по жилищному вопросу)

Коммунальная повседневность советского человека нередко включала в себя борьбу с ближним. Фольклор и художественная литература не прошли мимо изощренных козней вроде подсыпания в суп соседу невкусных и опасных для здоровья субстанций, соседского мордобоя и прочих проявлений вражды. В этой заметке мы обратимся к материалам, которые отражают повседневную борьбу коммунальных соседей. Смысл приводимых ниже текстов, комментариев к ним и высказанных попутно соображений сводится к иллюстрации одной не особенно мудреной мысли, а именно: какие бы ни были враги у всего советского народа в целом, у отдельного советского человека тоже был враг v глубоко интимный, систематический, который портил ему повседневную v а оттого и всякую другую v жизнь.

Потому что деться от него при всем желании было некуда v по причине совместного проживания в одной коммунальной квартире, а иногда даже хуже: в одной комнате. Вот эта последняя оговорка и определяет некоторые особенности описываемой борьбы и применяемых средств.

Чтобы как-то с врагом разобраться, оградиться или выселить его куда-нибудь из этой одной комнаты или квартиры, советский человек писал письма в разные инстанции. Потому что ни суд, ни милиция не могли справиться с врагом. Одновременно и этот враг тоже писал v и тоже обращался и в милицию, и в суд, добиваясь тактических успехов, выставляя себя человеком, а человека v врагом. Вот про то, как они выставляли друг друга, мы и попытаемся поговорить, опираясь на две житейские истории почти полувековой давности, объединяет которые по крайней мере одно общее обстоятельство. Не тот факт, что герои обеих историй пишут К.Е. Ворошилову, и даже не вездесущий жилищный вопрос в коммунальных квартирах, на почве которого эти истории возникли; есть и кое-что другое. Откроется это общее обстоятельство ниже, точно так же как не сразу открывается оно и любопытствующему читателю архивных дел.

Сегодняшний исследователь сидит в архиве, подписавшись о неразглашении тайны личной жизни, и читает эти произведения человеческого творчества по жилищному вопросу со смешанным чувством тоски, сострадания и удивления, а порой смеясь сквозь слезы. Историческая, идеологическая и стилистическая дистанция уже дает знать о себе, но сюжеты и характеры, слова и аргументы еще не столь далеки, чтобы стать неузнаваемо чужими. Сюжеты и характеры v вообще вещи не очень переменчивые; можно даже сказать, повторяющиеся.

Сюжеты для начала приходится распутывать, чтобы затем изложить их последовательно и линейно, очистив от риторики и посторонних бюрократических наслоений. Адресаты жалоб (или, чаще, сотрудники их секретариата) и сами пытались распутывать их, пользуясь для этого карандашом, с одного конца синим, с другого v красным. Риторику они пропускали неподчеркнутой, синим помечали факты, а красным выделяли аргументы, заслуживающие внимания. Впрочем, счищаемая с сюжетов риторика обладает и самостоятельной ценностью, ибо без этой необходимой упаковки факты и аргументы не могли быть представлены вниманию адресата. Искусство упаковки разной степени изощренности само по себе могло оказываться аргументом, увеличивать шансы на успех. Поэтому неудивительно, что сегодняшний исследователь иногда именно за риторикой и устройством текста в архив и приходит [1].

Решение вопроса и стадии принятия этого решения можно увидеть в резолюциях, надписанных на жалобах, и в кратких стандартных ответах v не от адресата обращения, а из ответственной инстанции, куда жалобщик уже обращался однажды v и куда адресат переправляет жалобу с просьбой разобраться еще раз, по существу дела. Ответы бывают вроде, например, следующего: «В замене занимаемой площади вам отказано».

Супругам Суеверовым [2] было отказано Ленгорисполкомом, куда были переправлены их письма из ЦК КПСС и Верховного Совета СССР. К.Е. Ворошилову, председателю Президиума Верховного Совета, Валентина Суеверова обрисовала плачевную картину своей повседневной жизни v заметим сразу, довольно типичную картину для Ленинграда середины 1950-х v в пространном документе, озаглавленном «Жалоба». В отличие от более обычной жалобы «на кого-то» или на чьи-то неправомерные действия [3], тут мы имеем дело с жалобой в менее бюрократическом смысле слова v это жалоба на жизнь. Приведем текст практически целиком:

[...] прошу Вас рассмотреть настоящую мою жалобу, по поводу жилой площади, на которой проживаю я в данное время с мужем и тремя детьми. Занимаемая нами комната, является проходной комнатой, т.е., через нас проходят трое соседей, отчего дверь никогда не закрывается, и имеет метраж 10 кв. м. Проживают же на этой площади наша семья из пяти человек и один посторонний, вселенный к нам через суд во время раздела жилой площади. Вследствии чего на 10 кв. м. проживают шесть человек.

В комнате очень тесно. Детям приходится спать как придется и где придется. Кроме того, в комнате стоит сплошная грязь, которую нет возможности убрать из-за большой скученности живущих и проходящих через нас соседей, отчего дети очень часто болеют как дизентерией и разными кишечными заболеваниями. К тому же, дети еще очень часто болеют, воспалением легких из-за сплошного сквозняка, который все время стоит в нашей комнате, в виду того, что комната проходная. А ее сугубая смежность не позволяет сделать отдельного выхода.

В комнате, особенно в ночное время, стоит до того спертый воздух, что дети просто задыхаются, становятся очень бледными и вялыми. Кроме того, детям негде играть т.к. на полу нет места, да и к тому же мимо ходят соседи с горячими кастрюлями и могут обварить или ошпарить играющих на полу детей.

В таких условиях нельзя воспитывать здоровых детей, тем более таких маленьких и они могут из-за недостатка воздуха и из-за его сырости т.к. комната сырая, в конце концов заболеть туберкулезом, а ведь самому старшему моему ребенку 3 года, среднему 2 года а девочке один год. Ко всему этому, соседи наши, очень плохого поведения и не хотят признавать никаких правил советского общежития. Они напиваясь систематически пьяными устраивают скандалы и драки не давая покоя нам ни днем ни ночью. Ежеминутно бегая через нас хлопая дверями и пугая детей. Им все равно, отдыхаем мы или нет, спят наши дети или играют. А свои интересы они ставят выше всего. И никто их не может успокоить, ни дворник ни милиционер, они даже однажды квартального Алексеева капитана милиции взяли за горло и были забраны но явившись, вновь устроили большой скандал.

В таких условиях жить нет никаких сил.

И не только мы не имеем возможности отдохнуть но и дети наши. Которые в последнее время стали настолько пугливыми, что совсем перестали играть, сидят по углам как затравленные зверьки и на них очень больно смотреть.

И куда я не обращалась никто не хочет помочь мне облегчить жилищные условия и создать для моих детей более или менее подходящее детство.

Отовсюду я слышу лишь одни порицания и совершенно нет ни в ком никакого сочувствия ни ко мне, ни к моим детям, как будто я не советский человек и дети мои, не дети, а что-то никому не нужное (л. 75).

Для начала отметим самые общие положения, которые проглядывают в тексте на правах само собой разумеющихся исходных посылок, без которых такого письма быть не могло. Эти посылки стоят за всеми подобными обращениями, т.е. для данного письма они не специфичны и, более того, общепонятны для любого человека, выросшего в Советском Союзе, v и вроде бы по этой причине их можно было бы так и оставить само собой разумеющимися, неартикулированными. Но читатель, не имеющий советского опыта, может удивиться некоторым из этих для него не самоочевидных идей. Попробуем сформулировать часть из них.

Во-первых, на письмо высокому руководителю советского человека подвигает крайность сложившейся ситуации вкупе с неспособностью или нежеланием тех, кто непосредственно отвечает за принятие конкретных мер, эту крайность устранить. Обращение к одному из первых лиц государства в таких обстоятельствах v нормальная, общепринятая практика (экстраординарностью наделяются обстоятельства, но не факт обращения).

Во-вторых, письмо пишется для того, чтобы восстановить справедливость и порядок. Потому что экстраординарные жизненные обстоятельства конкретного человека v это частный случай скрытого от глаз начальства непорядка. А за непорядок несут ответственность советские органы на местах (в приведенном выше письме это высказано в очень мягких выражениях v и какими органами попран порядок, не сказано: «куда я ни обращалась, никто не хочет помочь... создать... и т.д.»).

В-третьих, предполагается, что, находясь в стесненном положении, человек имеет право не только на то, на что он по закону имеет право, а на сочувствие к себе и своим детям. Это сочувствие ожидается не только (что естественно) со стороны родственников и знакомых, но и со стороны официальных инстанций, в частности, тех, что занимается распределением жилой площади. Порядок, получается, не только формальный. «По-советски» равно «по-человечески», с заботой о людях.

В-четвертых, страдающие от бытовых условий дети, подвергающиеся опасности болезней, имеют преимущественное право на заботу и сочувствие, на «подходящее детство», куда входит возможность полноценно играть и отдыхать. В Советском же Союзе, как известно, «все лучшее v детям».

Более того, в-пятых, рождение детей v юных советских граждан v является государственно-важным делом, а потому государство должно идти навстречу родителям с детьми; детей рожают не только самим себе, а «государству».

Высокие начальники вообще занимаются делами государственными, поэтому в обращении обязательно нужна привязка конкретного случая к чему-то важному в масштабе государства (наше «во-вторых»). Страдание советского человека и его детей при равнодушии властей (наше «в-третьих») представляется достаточным поводом: нестерпимость описываемых в жалобе условий v тут и спертый воздух, и сквозняк, и отсутствие места, и постоянно проходящие через комнату, иногда со скандалом и дракой, соседи v обостряется еще и тем обстоятельством, что сочувствия и понимания, которого не дождались от официальных инстанций, не проявляют и соседи, ведущие образ жизни, противоречащий «советскому общежитию», и неподдающиеся исправлению, даже восстающие против представителей власти. Т.е. жалоба эта не только на жизнь вообще, но и на соседей, в частности.

Из конкретных деталей, приводимых в письме, прежде всего, обращает на себя внимание таинственная фигура постороннего, проживающего на тех же десяти метрах, что и пятеро жильцов десятиметровой комнаты, к тому же вселенного в эту комнату по решению суда. Фигура эта отмечена вскользь и вниманием рассказчицы обойдена. Можно было бы себе представить, что этот шестой посторонний человек на упомянутых десяти метрах жилой площади должен страдать не меньше, а даже больше супругов Суеверовых. Решение суда по вселению этого постороннего вместе с многодетными Суеверовыми, нарушающее все санитарные нормы, представляется загадочным, но К.Е. Ворошилов не имеет возможности узнать об этом подробнее. Ему адресована лишь просьба о помощи («о замене жилой площади»), да и то в довольно общих выражениях. Просьбы, сформулированные с такой степенью конкретности, не могли рассчитывать ни на что большее, чем на пересылку их в те же инстанции, которые однажды имели дело с автором жалобы и его проблемами. Нельзя сказать, понимает ли это автор в момент написания письма.

Более конкретная просьба и еще кое-какие подробности изложены Валентиной Суеверовой в послании к Н.С. Хрущеву, близком по времени и в основном совпадающему текстуально с «Жалобой» Ворошилову, но демонстрирующему и отдельные расхождения (л. 79). Так, например, в описании комнаты: «Комната сырая, тесная, имеет 12 кв м из которых 2 кв м не принадлежат нам. И на этих 2 кв м живет человек, совершенно нам посторонний а по этому на 12 кв м живет фактически 6 человек». Суеверовы, в принципе, были бы готовы мириться с тяжестью положения («Но это бы еще ничего»), но положение усугубляется поведением соседей: «Беда в том, что на нас совершенно напали соседи, проходящие через нашу комнату. Они всячески развращают нашу жизнь, наговаривают друг на друга всякие вымышленные гадости, а напиваясь пьяными устраивают сильные скандалы и даже ломают нашу дверь и раскидывают наши вещи». Отметим здесь, во-первых, метраж комнаты v двенадцать, а не десять метров, v не вносящий ясности по поводу «совершенно постороннего» жильца, которому выделены два метра, и, во-вторых, соседей, развращающих жизнь наговорами друг на друга и раскидывающих чужие вещи. Как можно понять из параллельного текста (см. ниже), выражение «друг на друга» здесь использовано в не совсем обычном смысле; имеется в виду, что соседи то одному из супругов «наговаривают» на другого, то другому.

Упомянув о том, что обращения в другие инстанции не принесли результата, Валентина Суеверова указывает, что даже суд ходатайствовал о предоставлении ее семье отдельной площади (следовательно, должен подумать читатель письма, у суда были основания). Копия решения суда приложена к делу. Из нее мы узнаем, что истцами выступали соседи наших супругов. Они подали иск о выселении Суеверовых, которые якобы «учиняют скандалы, наносят побои и оскорбления» (л. 81), т.е., фактически, делают все то, в чем Суеверовы обвиняют их самих. Суд установил, что иск удовлетворению не подлежит, потому что на самом деле выпивают и безобразно ведут себя истцы, а не ответчики, тогда как ответчики, по показаниям свидетелей, наоборот, проявляют себя достойно. Из этой копии решения нам становится понятно, что был некий другой, более давний суд, потому что этот суд не вынес каких бы то ни было решений о вселении с Суеверовыми в одну комнату постороннего человека на два квадратных метра жилой площади. В «Жалобе» Хрущеву Валентина Суеверова просит об обмене [4]: «Я ведь я не прошу комнату, я прошу совершить обмен. Две комнаты вместе на две разные». И далее, в завершение послания: «Больше никто не обращает на мое положение никакого внимания, и мне пришлось обратиться лично к вам, и я очень прошу Вас Никита Сергеевичь вмешаться в мою личную жизнь и помочь мне. Нет сил больше жить в таких условиях в каких я живу вот уже 4 года».

Тут заслуживали бы комментария три места. Во-первых, «две комнаты на две разные» v значит, эти две комнаты вместе составляют некое единство, откуда можно сделать вывод, что для разъезда с «посторонним» требуется почему-то учесть еще и смежную комнату. Во-вторых, примечательна формулировка просьбы о вмешательстве высшего партийного руководителя «в личную жизнь» заявителя. И, в-третьих, еще более примечательно указание на четырехлетний срок страданий. Разумно предположить, что четыре года назад у Суеверовых не было ни одного из трех детей-погодков, старшему из которых на момент написания письма было три года. Что за проблемы беспокоили их в ту пору, четырьмя годами ранее?

До появления детей супруги Суеверовы, очевидно, уже жили совместно с кем-то еще; видимо, поэтому состоявшийся в то время суд о разделе жилой площади назначил супругам десять метров (что удовлетворяло «санитарной норме»), а оставшийся двухметровый угол отдал «постороннему». Посторонний, разумеется, фактически проживал не на полученных двух метрах (т.е. фраза из жалобы «на этих двух метрах живет человек» не совсем корректна), а в другой, смежной комнате, вероятно, по крайней мере с двумя другими людьми (предположительно родственниками). Втроем они и выступили позднее истцами, ходатайствовавшими о выселении теперь уже многодетных Суеверовых. Т.е., по сути дела, речь идет о связанном с жилплощадью конфликте внутри большой семьи, а не просто о соседском конфликте с дракой, дошедшем до суда [5].

Разгадка тайны постороннего содержится в письме от имени Ю. Суеверова, мужа Валентины, адресованном в райисполком. Письмо написано той же рукой, что и жалобы Ворошилову и Хрущеву, но раньше по времени, чем письма высоким руководителям, и представляет собой не «Жалобу», а «Заявление». Текстуально описание тяжелого положения практически совпадает с приведенным выше, но содержит прямое указание на причину проблем v они не только бытовые, но и личные v и позволяет нам установить, кем Суеверовым приходится посторонний, категорически отказывающийся от размена площади. Нарисовав уже знакомую нам картину мучительно-стесненного быта, Ю. Суеверов продолжает:

Таковы бытовые условия, личные же условия на много хуже. Несмотря на то, что в смежной комнате живет моя мать она нам совершенно не дает возможности жить спокойно. Она старается разбить нашу жизнь, старается посеять среди нас вражду наговаривая друг на друга всевозможные вымышленные гадости. Кроме того, своими систематическими скандалами и придирками к нам она совсем лешила нас покоя, производя которые в любое время дня и ночи [6]. От чего дети мои в настоящее время стали пугливыми, их теперь не заставишь играть на полу, они сидят в углу и смотрят как затравленные зверьки... (л. 80).

Из текстов очевидно, что факт близкого родства одного из супругов с главным виновником их проблем осознавался ими как фактор, уменьшавший вескость их притязаний на жилплощадь в глазах государственных органов. Поэтому тактически правильнее было не афишировать, что конфликт разворачивается между матерью (и, по-видимому, ее новым мужем), с одной стороны, и семьей сына, с другой. Нельзя не отметить, что по отношению к противной стороне и «Жалоба», и «Заявление» выдержаны в необычно мягких для соседского конфликта выражениях. Риторика описания оппонента и его поступков здесь отличается скромностью и использует исключительно язык бытовых отношений, кроме разве что упоминания дворника и участкового, власть которых цинично попирают оппоненты. Большую часть текста автор посвящает описанию не моральных качеств и не поступков противника (имеющих к тому же повторяющийся, систематический и вполне житейский, «несобытийный» характер), а картине собственного плачевного быта.

В сравнении с другими текстами подобного содержания, послания Суеверовых отличаются и еще одной особенностью: мало того, что там нет ясных указаний на то, как сложилась описанная ситуация v а «истории вопроса» обычно уделяется значительное место в жалобах, v нет в их письмах и типичной для таких текстов части с описанием заслуг и достоинств заявителей. Включенный в письмо очерк биографии жалобщика обычно бывает составлен так, чтобы продемонстрировать, что жалобщик «имеет право» v если не юридическое, то хотя бы моральное v называть себя настоящим «советским человеком» и просить государство о помощи в обмен на те усилия, которые он затратил на благо государства, и те лишения, которые он претерпел. Если не боевой, то трудовой героизм, активная «общественная работа» в прошлом и настоящем v все это составляет лицо заявителя. Однако из писем Суеверовых мы ничего не узнаем об их статусе, кроме того, что у них трое детей.

Никаких заслуг, кроме детей и бытовых страданий v просто «граждане», даже не «товарищи» [7]. Здесь мы употребляем эти термины в качестве фигуры речи, однако в разного рода документах по жилищному вопросу нередко встречается именование некоторых v обладающих заслугами v заявителей «товарищами» даже и в таких контекстах, где они выступают как граждане. Характерно, что это проявляется в справках и в деловой переписке советских органов, а не только в ходатайствах парткома, где это вполне ожидаемо, ведь «товарищ», свой v прежде всего, партийный или комсомольский товарищ v по советской логике, имеет больше оснований претендовать на какие-либо блага, нежели обычный гражданин. «Гражданином», получается, будет именоваться тот, кто нам «не товарищ».

Совсем иначе строится обращение за помощью в высокие инстанции в другой истории, имевший для заявителя исход более благополучный, нежели дело Суеверовых, которым в итоге [8] отказали в принудительном размене с их посторонним обидчиком. Однако путь к развязке здесь оказался тернистее. Из длинного машинописного послания на плотной бумаге нестандартного формата, отправленного К.Е. Ворошилову гражданином Мальковым, ветераном и инвалидом тогда еще недавней войны, топографом по профессии, мы узнаем, что автора письма преследуют соседи. Несмотря на то, что излагаемые в письмах и заявлениях жильцов коммунальных квартир факты преследования и систематических издевательств со стороны соседей нередко оказываются плодом больного воображения[9], в данном случае мы имеем дело с текстом, написанным человеком без психических отклонений в параноидную сторону. Автор послания был, скорее всего, раздражительным человеком, со склонностью к рисовке и болтовне v и, возможно, с больными нервами; но факты злонамеренного с ним обращения не являются вымыслом, они подтверждены документально. Так, из документов мы узнаем, среди прочего, что, «учитывая, что обмен ранее занимаемой площади был произведен во время его болезни без его согласия», Ленгорисполком просит райисполком рассмотреть вопрос о предоставлении Малькову жилплощади (л. 203), потому что по обмену выселили его в помещение, которое «находится в полуподвале, затемнено, сырое, мало-пригодное для жилья, о чем имеется акт, составленный Администрацией Домохозяйства» (л. 204).

Письмо Малькова начинается с поздравлений Ворошилова с семидесятипятилетием, славословий и выражений любви юбиляру. Далее следует краткий обзор биографии автора письма v биографии, погруженной в историю страны и оттого связанной невидимыми нитями с биографией Ворошилова. Связи эти выстраиваются искусно и нешаблонно, хотя вполне согласно с духом советской пропаганды. Мальков замечает, что идея обратиться к Ворошилову с «этой последней жалобой» пришла к нему в голову, когда он слушал выступление вождя перед избирателями на предвыборном собрании:

Тогда же зародилась у меня мысль пожаловаться Вам на ежовцев, но я еще терпел. И вот, теперь, когда чаша терпения переполнилась, я решился на все, когда нет больше сил жить политически и морально-задавленным. Когда остается как Павлу Корчагину решать: «что с этой жизнью делать дальше?» Шлепаться... обидно, я молод и чувствую много сил и энергии, я еще на алтарь отечества могу принести плоды своего образования (л. 208).

Отметим стилистический шов между упоминанием плодов образования на алтаре отечества и словом «шлепаться», отсылающим к языку и сфере революционной романтики, к которой принадлежит советский символ стойкости Павел Корчагин.

Итак, уже первое упоминание оппонентов в далеко зашедшем конфликте относит их к числу неразоблаченных врагов народа, проникших в жизненно важные органы системы. Как станет ясно ниже, термин «ежовцы» (напомним, что письмо написано в 1955 году) употребляется в переносном смысле: так в письме названы работники милиции, нарушающие закон неправомерным и недопустимым по форме преследованием Малькова. «Я вместе с советским народом давно забыл проклятых агентов и врагов народа таких, как иудушка-Троцкий, Ежов, Берия, Рюмин и им сподручные, и только лишь методы издевательства надо мной воскрешают в моей памяти прошлое грязных дел». Упоминание «ежовцев», действующих против Малькова по наводке и указаниям его квартирных соседей, «жильцов-клеветников», продолжает заданную торжественно-публицистическим зачином послания линию и переводит конфликт в термины советского политического языка (точнее, его фольклорного переосмысления в разговорной речи). Так, например, если ежовцы ведут против Малькова борьбу, то это v «классовая борьба». В систематическом проведении такой линии есть свой резон: если переносное значение сработает и метафора будет принята адресатом, то он будет вынужден признать, что дело Малькова v часть более масштабной, политической, государственной проблемы [10].

У автора письма есть и еще аргумент в пользу важности его дела. Даже если злоупотребления милиции и не будут признаны достойными вмешательства, то, во всяком случае, сбой системы работы с обращениями трудящихся v дело, безусловно, политическое, противоречащее партийным установкам. После пяти лет безуспешного писания жалоб Мальков убедился, что существует круговая порука: из Москвы жалобы отсылают обратно, «фактически защищают и опекают ежовцев». И он решается прибегнуть к риторическим крайностям. Кроме якобы мелькнувшей мысли о самоубийстве, у него, закаленного коммуниста, есть еще чем задеть бесчувственную и невнимательную к нему власть v он собирается просить о лишении его советского гражданства и одновременно о получении гражданства ГДР:

если я больше не нужен своей Родине СССР, то я буду считать за свою родину Германскую Демократическую Республику, где окружат меня любовью и уважением, где я смогу дерзать и творить, где нет ежовцев. Если спросят, почему ГДР? Я изучал в техникуме и институте немецкий язык и когда-то работал на изысканиях в Республике немцев Поволжья, владел разговорной речью.

Не выступая по существу против советской власти и идеологии («Отдельные отщепенцы-ежовцы не могут запачкать существа советской власти, хотя безусловно они своими злоупотреблениями в мундирах и подрывают авторитет советской власти...», л. 211) и живя в советской стране, где «правда должна быть сильнее лжи», он почти готов уже отказаться продолжать неравную борьбу с отдельными отщепенцами [11]. Собственно, изложение дела начинается с живописания действий «ежовцев от милиции», отодвигающих собой на задний план картины собственно зачинщиков v квартирных оппонентов Малькова, соседей Тюшину и Тихонова.

По заявлению соседей, содержание которого в письме не раскрывается, Малькова допрашивал с применением физической силы v в том числе «угрожал применением оружия (хватаясь за кобуру нагана), добивался подписания мною самоприговора, показаний о вымышленных участниках уголовных шаек, антисоветски настроенных граждан» участковый Смирнов, связанный, как утверждает Мальков, с заявителями приятельскими узами. Малькова поднимали с постели среди ночи и помещали до утра в КПЗ, добиваясь самооговора и подвергая оскорблениям. «Продержав до 8 v 8 ч. 30 мин. утра выпускали из отделения голодным, неспавшим, измученным, после чего я прямо оттуда ехал в Гипрошахт, где работал старшим инженером. На мое требование оформить мое задержание в журнале, дежурный отвечал с угрозой: -не забывайте, где находитесь, а кому нужно знать, почему были задержаны, пусть позвонят, а за справками обратитесь лично к участковому-» (л. 209).

Натравливание милиции на соседа v довольно эффективный способ внутриквартирной борьбы. По непонятным читателю мотивам, на которых автор письма не останавливается, соседи тем или иным путем пытаются его «спрятать за решетку» v в тюрьму или психиатрическую больницу. Среди прочего, Малькова обвиняли в краже:

На сей раз они решили разыграть инцидент организованной «квартирной кражи». Нового собственно ничего не было, действующие лица были те же, приемы шантажа и провокации прежние, если учесть, что аферистка, она же и «пострадавшая» Тюшина уже имея опыт с 1949 г занимается объявлением квартирных краж третий раз, предварительно спрятав «украденные вещи».

Хотя нельзя исключать и провокационного умысла, приписываемого гражданке Тюшиной автором письма, вполне возможно, и свидетельствует об этом повторяющийся характер инцидента, что речь идет о типичной для коммунальной квартиры ситуации «виртуальной кражи», когда потерянная вещь объявляется украденной, а в воровстве обвиняется конкретный сосед [12].

Описывая действия милиции, возбудившей дело по факту кражи, Мальков пользуется штампами советского фельетона и ссылками на элементы актуального культурного багажа: «Милиция посмотрев, шедшую тогда на экранах картину «Шведская спичка», решила перещеголять продажных полицейских и чинуш-юристов в методах ведения следствия. <...> Вот уже действительно, поделом такому сыщику дана фамилия Лопухин. Итак, чеховские герои от милиции, боясь моего разоблачении их в соучастии с Тюшиной, под давлением Смольного были вынуждены шумиху громкого уголовного дела тихонько замазать, прикрывшись шаблонной (скорее для журнала «Крокодил») формулировкой, «за отсутствием состава преступления» (л. 210)».

Кроме милиции, для устранения противника и конкурента во внутриквартирной борьбе соседи Малькова привлекали психиатрическую службу: ему пришлось, по крайней мере, трижды попасть в психиатрическую больницу. Кстати сказать, идея поместить, хотя бы временно, противника в психбольницу не была оригинальным изобретением гражданки Тюшиной и ее сторонников. Это сильнодействующее средство применялось, насколько можно судить, довольно часто и оказывалось весьма выигрышным ходом, потому что по выходе из больницы противник, даже будучи психически абсолютно нормален, получал особый статус v он попадал на учет в психдиспансер, а это, среди прочего, давало возможность дезавуировать его попытки обращения в поисках правды к разному высокому начальству: раз он сумасшедший, то его заявления продиктованы не реально существующими обстоятельствами, а его болезненной фантазией и склонностью писать жалобы. Дело в том, что достоверных психов, затевающих активную переписку с официальными лицами, всегда было много, и всегда существовала (и сейчас существует) необходимость отсортировывать письма патологических жалобщиков от писем, с которыми стоит всерьез разбираться. Жертва провокации с психиатрической больницей автоматически включалась в категорию подозрительных и была вынуждена оправдываться. Доказать свою правоту в таких условиях было исключительно трудно.

В качестве иллюстрации приведем показательный фрагмент из текста, не имеющего отношения к нашей истории. Провокатором v в этом случае, неудавшимся v здесь выступает некто товарищ Савицкая. Она коммунист со стажем, председатель товарищеского суда при жилконторе и просто коммунальная соседка. Ее собственные поступки настолько возмутили часть местной общественности, что впору их рассматривать на заседании суда, в состав которого ее теперь не переизбирают. Ниже приводится отрывок из протокола отчетно-выборного собрания товарищеского суда [13]. Говорит гражданка Рябинкина:

Пока я не была разведена с мужем, он защищал меня от нападок соседей, но как только мы с ним разъехались ко мне очень плохо стали относиться соседи по квартире [14]. Соседка заявила мне, что я молодая и должна в квартире слушать ее и выполнять все ее требования. Однажды у нас вышла ссора из-за стула в ванной, на которой стоял таз, с пеленками. Дело не стоило и выеденного яйца, но в него вмешалсь тов. Савицкая, встав полностью на сторону соседей.

Она неоднократно подстрекала соседей к скандалам со мной и я считаю, что только благодаря ее стараниям у нас в квартире произошла драка. В результате драки я была избита, имея заключения медкомиссии была вынуждена обратиться в народный суд.

Решением нарсуда соседи были осуждены за хулиганство.

В период, когда шло следствие соседи не без помощи тов. Савицкой решили меня отправить в больницу для психбольных и для этой же цели вызвали скорую помощь с Пряжки . (больница нервнобольных). Когда ко мне пришли в комнату врач и два санитара, я читала книгу и была поражена происходившем. Спасибо, что меня все же не увезли туда. Цель была такова, чтоб я не была на суде, это во-первых и во вторых если б им удалось меня все же отправить туда, то после выхода из больницы меня должен был взять на учет психдиспансер, а это значит, что меня должны были снять с работы крановщицы башенного крана. Видите, как далеко они заходили в глумлении надо мной.

Но вернемся к мытарствам гражданина Малькова, который, в отличие от крановщицы Рябинкиной, психбольницы не избежал. Причем, помещен туда был не врачами, а «ежовцами» из милиции без каких бы то ни было законных оснований, и выпущен по ходатайству парткома своего института, райкома ДОСААФ и районной прокуратуры, вмешательство которой «прекратило линчевание». Для обоснования своих действий «ежовцы», по словам Малькова, «вынесли «Постановление» о принудпомещении меня на длительный срок и под особый режим» в психбольницу, как социально-беспокойного» (л. 210). Впоследствии они говорили, что непосредственно госпитализировавший Малькова врач диспансера, позднее уволенный в результате этой истории, мог и не подчиняться их постановлению. Но он подчинился, и в результате Мальков «любовался салютами 1 и 9 мая» в больнице.

Советские праздники и знаменательные даты вообще служат в жалобах важным средством осмысления событий. Авторы текстов видят события как приуроченные к тем или иным датам, действительные и примысленные календарные совпадения истолковывается как значимые. Да и сами письма, если речь не идет об экстренном положении, требующем немедленного вмешательства, пишутся не в случайный момент, а к съезду, к выборам, к празднику [15]. В данном случае, помимо вынесения решения об ущемляющем Малькова обмене в его отсутствие v в день, когда Ворошилову исполнилось семьдесят четыре года v поводом для возмущения оказывается якобы специально учтенный врагами календарь:

Характерно, что ежовцы сажают меня за решетку преднамеренно, накануне советских праздников, рассчитывая поколебать мое коммунистическое воззрение. Это им не удастся, ибо я плоть от плоти рабочего класса и закалился в боях с врагами всех мастей, являясь воспитанником Комсомола и Партии и свой партбилет ношу не для корыстных и карьеристских целей как это делают ежовцы. 18 декабря 1953 г. я выступал на партсобрании, а 19 декабря меня провокационно посадили за решетку «как сумасшедшего», где я встретил Новый год, Годовщину революции 1905 года, Ленинские дни. Действительно можно сравнить с преследованием революционеров в прошлом... (л. 210?211).

Взятие Малькова на учет психдиспансером, действительно, укрепляет позиции его оппонентов: в разных инстанциях с ним начинают обращаться как с сумасшедшим, заявлениям его не придают значения. В справке Горжилотдела (л. 250), например, в одном месте указывают, что он v инвалид войны 2-й группы, а в другом к этому в скобках добавляют: «психически-больной». Такое отношение, впрочем, не имеющее под собой медицинских оснований, толкает эксцентричного гражданина даже на действия под чужой личиной. О них он пишет в следующем примечательном пассаже:

Ежовцам необходимо выдать меня за сумасшедшего, т.к. если в Москве поверят моим жалобам и начнут их разбирать, то полетит не одна пара милицейских погон. Не зря, когда я лично разговаривал с начальником 20 отделения милиции Громовым, выдавая себя за адвоката, он мне говорил: «не верьте тов. адвокат и не слушайте Малькова, он клевещет, как сумасшедший». Мы теперь посмотрим, кто на кого клевещет! В самом деле, разве могут сумасшедшие руководить общественными организациями в проектном институте, будучи на выборной должности, за что в 1954 г 1955 г я награжден грамотами, а в 1955 г был участником и делегатом Районной и Городской конференции ДОСААФ (л. 210).

Аргументы в пользу психической нормальности, как мы видим, касаются нормальной работы и нормальной общественной деятельности. В письме мы встречаемся с упоминанием справки из Военно-медицинской академии и мнения врача, согласно которым Мальков не подлежит помещению в психиатрическую больницу, но эти врачебные заключения ничего не меняют: как решение о первом помещении Малькова в психбольницу было принято милицией, так и решение о восстановлении Малькова в правах нормального человека исходит от авторитетной инстанции. Можно объявить человека сумасшедшим, а можно объявить его здоровым. В своем письме Мальков несколько раз ссылается на некое указание из Смольного [16]. По-видимому, такое указание действительно имело место; в одном из документов на него ссылается и партком института Ленгипрокоммунстрой: «...орготдел Горкома КПСС в феврале 1954 г. был уполномочен предупредить местные организации Сталинского района о запрещении фабрикации документов на Малькова А.Н., по мотивам клеветнических жалоб жильцов по [указан адрес]» (л. 237).

Еще один фронт, наряду с милицейским и психиатрическим, постоянно ожидал нашего героя в комнате, которую он делил со своим преследователем. В письме изложена засвидетельствованная документально история установки временной перегородки «в целях бытового ограждения». Малькову принадлежала, по решению суда, одна треть семнадцатиметровой комнаты. Известно, что установка перегородок должна была быть санкционирована местными властями, хотя зачастую при согласии всех живущих в комнате перегородка устанавливалась «самовольно» и без согласования. Согласия соседей в данном случае не имелось, но она все-таки была установлена v после долгих мытарств:

пока я оформлял и строил перегородку, члены Райисполкома 5 раз отменяли свое распоряжение, и 4 раза вновь давали указания РЖУ построить перегородку. <...> Интересно, что из шести разрешений указывалось установить перегородку, то из фанеры, то дощатую, то матерчатую, то комбинированную и я вынужден был подчиняться издевательствам РЖУ и Исполкома: покупать, продавать материал по изменяемым видам перегородок (л. 211).

Однако в отсутствие хозяина угла перегородка была разобрана и сожжена его оппонентами и их сторонниками. Потом был суд, признавший их неправоту.

Свет на одну из причин столь запутанного положения гражданина Малькова, о которой он не говорит в своем письме Ворошилову, проливает, среди прочего, справка Горжилотдела, откуда мы узнаем, что гражданка Тюшина давно знакома с гражданином Мальковым и раньше была его супругой: «Гр. Мальков А.Н. прописан по [указан адрес] и является съемщиком части комнаты v 5 кв м (раздел жилой площади по решению Народного суда в 1950 г.) <...> Вторую часть комнаты занимает его бывшая жена v Тюшина А.М. с дочерью 8-ми лет».

Получается, что былая близость в отношениях многократно усугубляет тяготы жилищного вопроса. Родственник коварнее обычного квартирного соседа в качестве коммунального врага, что само по себе понятно: он, бывает, живет даже не просто в той же квартире, а в той же или в смежной комнате. Но с родственником тем более сложно бороться, что и сказать-то неудобно, кем он тебе приходится. Или сказать неудобно, потому что по закону и по обычаю жалобы на бывших своих менее эффективны. Кроме того, если супруги еще бывают «бывшими», что признается и законодательством, то матери v не бывают. Эпитет «посторонний» по отношению к матери выглядит в этой логике оксюмороном.

В описываемые времена и обычай, и закон мало внимания уделяли тому, что мы сегодня называем «приватной» сферой личности. Причем это не связано напрямую с острым дефицитом жилой площади: в обеих изложенных выше историях просители не требуют дополнительного пространства. Ближайший аналог понятия «приватности» в коммунальной жизни хорошо выражается встретившимся в послании Малькова словосочетанием «бытовое ограждение», более узким по своему значению. На первый план тут выходит защита от агрессивных посягательств соседа на личность и имущество. Если же таких агрессивных посягательств v и опасности насильственных инцидентов v не зафиксировано, то и перегородку поставить не разрешат. Ограждаются от врага, а не от какого-нибудь постороннего.

А если милиция и суд не могут решить проблему отсутствия «человеческих отношений» с ближним, приходится искать сочувствия и человечности со стороны руководителя высокого ранга, просить его о вмешательстве в личную коммунальную жизнь.

1. См. нашу работу «Поэтика жалобы» (в печати).

2. Здесь и ниже все фамилии изменены, зато сохранены особенности орфографии и пунктуации источника. Если не указано иное, тексты цитируются по материалам ЦГА СПб. (Ф. 7384. Оп. 37. Д. 2065) с указанием в скобках номера листа.

3. Вот еще одно роднящее два рассматриваемых в этой статье случая обстоятельство: наборы текстов, связанные с этими двумя делами, несколько выбиваются из общего ряда жалоб и обращений v каждый в свою сторону.

4. Не просто о разрешении совершить обмен, а о принудительном обмене, чтобы расселиться с обидчиками в разные квартиры.

5. Если требования заявителей имели под собой законное основание, то тот факт, что соседи не живут мирно и судятся между собой, могло служить важным аргументом в пользу их удовлетворения. Отсутствие же конфликтов могло быть основанием для того, чтобы, например, не ставить на очередь при наличии незначительного превышения санитарной нормы, хотя бы на одной площади и жили несколько семей. Так, например, нам встретился случай, когда большая семья v фактически, три родственные семьи v жила в крайне стесненных обстоятельствах, но мирно. Благожелательно настроенные чиновники неофициально советовали заявителям инсценировать фиктивные конфликты, чтобы вызвать милицию, подать друг на друга в суд. Автор письма, адресованного Первому секретарю Ленинградского обкома КПСС, выдвигает на первый план моральные проблемы: «общественники» и убежденные коммунисты, заявители не могут пойти на «такой сговор с совестью» (ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 42. Д. 628. Л. 4?6). Кстати говоря, подобные случаи свидетельствуют, что официальные лица-адресаты жалоб, в принципе, могли заподозрить заявителей в фиктивном характере конфликтов, в инсценировке.

6. Синтаксис и орфография этого предложения, контрастирующие с остальной частью письма, позволяют предположить, что тут имеет место вставка «от себя», вариация на тему текста послания, худо-бедно отредактированного кем-то более грамотным.

7. Из Акта «жилищно-бытовой экспертизы» (84), приложенного к делу, мы узнаем: «муж работает в артели «Парижская коммуна». Зарплата 1100 руб в месяц. Валя Суеверова v домохозяйка».

8. В итоге рассмотрения имеющихся в деле жалоб; вполне возможно, что несколькими годами позже итог был другим.

9. Мы останавливались на этом в своей работе «Очерки коммунального быта» (М., 2001), гл. «Параноиды жилья».

10. Заслуживает отдельного обсуждения, в какой мере это могло быть намеренным риторическим приемом. Для некоторых случаев очевидно, что речь идет не о переводе, не об изложении жизненной ситуации средствами советского пропагандистского дискурса, а о переживании и понимании ситуации в этих терминах.

11. Этот риторический ход противоречит другому месту того же письма, ср. «настоящий закаленный коммунист, прошедший горнило двух войн и испытавший уже много от ежовцев как я v не испугаюсь, если меня вновь посадят за решетку, но добьюсь правды, так как на моей стороне закон» (211). Заслуживает внимания, что «решетка», за которую пытались «посадить» Малькова «ежовцы», отнюдь не связана с политическими обвинениями.

12. См. об этом подробнее в гл. «Очерк о краже» в наших «Очерках коммунального быта».

13. ЦГА СПб. Ф. 103. Оп. 5. Д. 862. Л. 2.

14. Отметим это изменение расстановки сил в квартире вследствие изменения семейного положения. Это весьма часто встречавшийся фактор хронических конфликтных ситуаций внутри квартиры.

15. Мотивация достаточно прозрачна: праздник или иное общественно и политически значимое событие обещает раздачу и перераспределение благ, предполагает повышенное внимание власти к людям v и к тому, чтобы они правильно выполняли положенные церемонии. Только тут человек и может почувствовать иллюзию силы и соблазн шантажировать власть, не выполняющую обещаний. Человек может немногое: не пойти на демонстрацию, не голосовать на выборах или голосовать против. Но это немногое, как ему прекрасно известно, больно задевает v кого? v не кого-то из власть имущих лично, а всю систему, ожидающую в таких вопросах единогласия.

16. Самое ясное упоминание вмешательства горкома партии в психиатрические проблемы гражданина Малькова выглядит так: «В 1954?55 гг. я получил заверение от ответственных работников Смольного, что служебные лица Сталинского района прекратят травмирование меня по заявлениям, поступаемым от постоянных и единственных их поставщиков за 5 лет жильцов-клеветников Тихонова и Тюшиной, что их любые спровоцированные заявления никогда не послужат причиной помещения меня в сумасшедшие дома, и что вообще мне будет создана нормальная и спокойная обстановка» (211).

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

12.12 21:22 Саакашвили вызвали на допрос в качестве подозреваемого
12.12 21:11 Путин перечислил условия успешного развития России
12.12 20:50 Задержанного после взрыва в Нью-Йорке обвинили по трем статьям
12.12 19:46 «Хамас» провозгласило третью интифаду
12.12 19:38 НАСА прекратило переговоры о закупке мест на «Союзах»
12.12 19:23 Оргкомитет ОИ-2018 допустил появление россиян под национальным флагом
12.12 19:00 Рогозина не устроил отчет госкомиссии по крушению «Союза»
12.12 18:50 Пожар после взрыва на газовом хабе в Австрии полностью потушен
12.12 18:39 Директор ФСБ объявил резню в ХМАО терактом
12.12 18:21 Россия приостановила работу посольства в Йемене
12.12 18:16 МОК дисквалифицировал шесть хоккеисток и результаты сборной РФ
12.12 18:03 МВД РФ обвинило боевиков из Сирии в звонках с угрозами взрывов
12.12 17:59 НАТО продлило полномочия генсека Столтенберга до 2020 года
12.12 17:43 Суд отказался снять с Telegram штраф за нераскрытие данных ФСБ
12.12 17:32 Генпрокуратура РФ подготовила французам запрос по делу Керимова
12.12 17:23 СМИ сообщили о намерении ЕС продлить санкции против России
12.12 16:50 Бомбившие боевиков в Сирии самолеты ВКС прибыли в Россию
12.12 16:38 «Первый канал» решил частично транслировать Олимпиаду
12.12 16:25 Киев пригрозил осудить Поклонскую за военные преступления
12.12 16:18 Пчелы сибирских старообрядцев помогут в исследованиях опасной болезни
12.12 15:55 Суд заочно арестовал владельца «Вим-Авиа»
12.12 15:42 Варвара Караулова решила просить Путина о помиловании
12.12 15:29 Глазьев поддержал создание крипторубля ради обхода санкций
12.12 15:22 ЕСПЧ присудил россиянам 104 тысячи евро за пытки в полиции
12.12 15:04 СМИ рассказали об инструктаже Кремля по сбору подписей за Путина
12.12 14:43 «Яндекс» назвал самые популярные запросы за 2017 год
12.12 14:28 Европа осталась без российского газа из-за взрыва на газопроводе
12.12 14:22 Прочитан полный геном вымершего сумчатого волка
12.12 14:14 Песков подтвердил включение твитов Трампа в доклады для Путина
12.12 14:00 Минобрнауки РФ поддержало обучение школьников «Семьеведению»
12.12 13:55 «Сколково» и «Янссен» поддержат проекты по диагностике и терапии социально-значимых заболеваний
12.12 13:51 ФБР признало право генпрокурора не сообщать о встречах с Кисляком
12.12 13:44 Песков признал «большое волнение» Кремля из-за Саакашвили
12.12 13:37 Новый препарат замедляет развитие болезни Хантингтона
12.12 13:26 Минспорта финансово поддержит решивших не ехать на ОИ-2018
12.12 13:25 Помощник Путина раскритиковал «Роскосмос» за неумение делать деньги
12.12 13:11 Украинское Минобрнауки разработало отдельную модель для русскоязычных школьников
12.12 13:06 CardsMobile и Bitfury Group объединяют рынок программ лояльности
12.12 13:00 ОКР попросит МОК пересмотреть решение о российском флаге
12.12 12:41 ОКР одобрил участие российских спортсменов в ОИ-2018 под нейтральным флагом
12.12 12:39 По делу о хищении денег из разорившихся банков арестованы топ-менеджеры
12.12 12:35 ГП потребовала заблокировать сайты «нежелательных» организаций
12.12 12:18 При взрыве на газопроводе в Австрии пострадали десятки человек
12.12 12:03 Разоблаченная в Москве группа террористов оказалась ячейкой ИГ
12.12 11:55 Трамп «узаконил» удары коалиции по сирийской армии
12.12 11:42 Сотрудники российской военной полиции вернулись из Сирии
12.12 11:25 Счетная палата решила взяться за хозяев «старой» недвижимости
12.12 11:18 В Москве арестован подозреваемый в шпионаже в пользу ЦРУ
12.12 11:11 Ведущие мировые политологи и руководители банков – среди участников Гайдаровского форума в РАНХиГС
12.12 10:54 ФСБ объявила о срыве готовившихся на Новый год терактов в Москве
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.