Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
13 декабря 2017, среда, 06:41
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

21 ноября 2005, 06:00

Цикличность российской политики

Журнал «Свободная мысль-XXI»

В сентябре 2005 года было объявлено начало реализации масштабной программы инвестиций в социальную сферу. Однако наряду с откликами политологов о наконец-то наступившем левом повороте в действиях властей, были высказаны и более скептические мнения о том, что в настоящее время мы наблюдаем лишь попытку социального умиротворения населения после неудачной реформы (см., например: «Монетизация – это мина, заложенная под будущее России»). «Полит.ру» публикует работу кандидата экономических наук, члена Научного совета Московского центра Карнеги Андрея Рябова «Цикличность российской политики», в которой автор предлагает свой ответ на вопрос, каковы причины и будущее так называемого левого поворота. Основополагающим принципом, который помогает понять сегодняшнее положение дел, является представление о цикличности российской политики, в рамках которой уже неоднократно наблюдались последовательно сменяющие друг друга периоды попыток проведения радикальных реформ и мер по социальному умиротворению населения. Однако именно эта цикличность и настойчивое стремление воплотить в жизнь все новые и новые идеи радикальных преобразований, по мнению автора, препятствуют развитию и модернизации страны. Статья опубликована в последнем номере журнала «Свободная мысль – XXI» (2005. № 11).

Объявленная президентом Путиным в сентябре нынешнего года масштабная программа инвестиций в социальную сферу дала многим наблюдателям повод заявить о начале заметного поворота влево в действиях федеральной власти. В то же время подобные изменения не оказались неожиданными для большей части российского политического класса. Неизбежность левого поворота предрекали политики и общественные деятели, занимающие различное положение в современной России и исповедующие разные политические взгляды, — от опального олигарха Михаила Ходорковского до писателя-державника Александра Проханова. Их аргументация в главном сводилась к утверждению, что несмотря на достигнутую в последние годы стабильность и общее улучшение социально-экономической ситуации в стране, разрыв между основной массой населения и богатыми продолжал увеличиваться, а возможности карьерного роста, продвижения вверх по социальной лестнице для непривилегированных постепенно сокращались.

В долгосрочном плане названные причины, безусловно, играют роль важнейшего ограничителя, препятствующего слишком резкому крену вправо социально-экономического курса правительства. Однако, если говорить о факторах, непосредственно вызвавших к жизни сентябрьскую инициативу президента, то они, очевидно, напрямую относятся к событиям 2005 года.

Во-первых, это провал, по крайней мере, в том виде, в каком она изначально задумывалась правительством, монетизации льгот. Реформаторы в правительстве проигнорировали предупреждения о том, что таких факторов, как популярность президента и слабость оппозиции, будет недостаточно, для того чтобы население относительно спокойно приняло радикальное сокращение социальных льгот. В итоге прокатившаяся по стране волна многотысячных митингов протеста пенсионеров, других категорий льготников заставила кабинет министров отступить от первоначальных замыслов и пойти на заметное увеличение выплат по монетизированным льготам. При этом выигрыш бюджета от проведенной реформы оказался более чем сомнительным.

Во-вторых, начиная со второй половины нынешнего года, все возрастающее влияние на российскую политику стала оказывать начавшаяся подготовка к следующему общенациональному избирательному циклу 2007—2008 годов. Группы, которые в сегодняшней России контролируют власть и экономику страны, хотели бы сохранить свои позиции и после этого хронологического рубежа. Протесты же пенсионеров в первые месяцы 2005 года со всей очевидностью показали, что добиться убедительной победы на предстоящих выборах будет невозможно, уповая лишь на такие факторы, как популярность нынешнего президента, изощренные политические технологии, сила воздействия которых подкрепляется информационной мощью общенациональных каналов телевидения, и неспособность оппозиции влиять на политический процесс. Необходимы такие действия власти, прежде всего в сфере социально-экономической политики, которые находились бы в фокусе общественных ожиданий. А они вполне очевидны: это политика, направленная на увеличение реальных доходов населения, приостановление роста цен на товары и услуги, сокращение безработицы, повышение доступности образования и обеспечение качественной медицинской помощи.

В представлениях большей части россиян достижение этих результатов по-прежнему связывается с надеждами на усиление роли государства, в первую очередь по линии увеличения его социальных расходов, наращивания усилий по оказанию поддержки социально зависимым группам населения. Эти настроения фиксируются и опросами общественного мнения. Еще раз хотелось бы подчеркнуть, что надежды на улучшение социально-экономического положения тесно увязываются людьми с необходимостью прямого вмешательства государства в экономику и социальные отношения, а не с созданием благоприятных условий для максимально полного раскрытия личной и частнопредпринимательской инициативы граждан. Так, по данным Аналитического центра Юрия Левады, в июле 2005 года при ответе на вопрос, на решении каких задач должна быть прежде всего сосредоточена деятельность правительства России, большинство россиян явно высказалось в пользу мер дирижистского характера. 47 процентов опрошенных отметили задачу снижения цен, 39 процентов — индексацию зарплат, пенсий, вкладов в соответствии с ростом цен, 36 процентов высказались за государственный контроль над ценами, 33 процента — за финансовую поддержку сельского хозяйства. Для сравнения: сделать упор на такую сугубо рыночную меру, как создание гарантий для развития частного бизнеса, посоветовали правительству всего 10 процентов респондентов[1].

Итак, логика предвыборной подготовки заставляет властную элиту отказаться от реализации в оставшиеся до выборов годы ранее объявленных планов радикальных реформ образования и здравоохранения, результатом которых должна стать их практически полная коммерциализация. Скорее всего, будут «приглушены» темпы и другой болезненной реформы — ЖКХ. Однако у наблюдателей практически нет сомнения в том, что как только правящие группы подтвердят право на пребывание у власти, будет предпринята очередная (какая по счету за последние годы!) попытка радикальных рыночных преобразований. Все это наводит на мысль о существовании неких устойчивых циклов в современной российской политике. Если эти циклы действительно существуют, то какова их природа и базовые параметры? Будет ли развитие страны в обозримой перспективе и далее определяться движениями политического маятника по когда-то возникшей траектории, или Россия перейдет к иному типу развития?

ДЛЯ НАЧАЛА попытаемся описать эти циклы. Первый из них охватывает 1992 год, когда была предпринята первая попытка радикальных рыночных реформ, из которых наиболее болезненной для населения оказалась либерализация цен. Эта политика вызывает резкое отторжение значительной части населения и наталкивается на непонимание влиятельных групп постсоветской элиты. В решающей степени под влиянием этих факторов уже с конца 1992 года, когда новым главой российского правительства был утвержден Виктор Черномырдин, начинается постепенная эволюция социально-экономической политики президента и кабинета министров в направлении более умеренного курса. Эта тенденция продолжает усиливаться после драматических октябрьских столкновений 1993 года в Москве между сторонниками президента и Верховного Совета, в результате которых Борису Ельцину удалось сохранить власть, и достигает апогея накануне президентских выборов лета 1996 года. В этот период раздаются обширные популистские обещания, подписываются программы государственной поддержки целых отраслей экономики, социальной сферы, отдельных регионов и предприятий. Причины очевидны: в условиях, когда проигравших от реформ оказалось значительно больше, чем выигравших, новой властной элите, консолидировавшейся вокруг Ельцина, для того чтобы удержать власть в ходе выборов, пришлось срочно задабривать недовольных. Приватизация же основных предприятий российской экономики, которая являлась важнейшим событием в истории российских реформ в середине 1990-х годов, не затронула напрямую интересы обычных граждан.

Новая попытка провести очередной раунд радикальных рыночных реформ началась весной 1997 года, когда состав кабинета министров был существенно изменен, а ключевая роль, при сохранении за Черномырдиным поста председателя правительства, отводилась «молодым реформаторам» — первым вице-премьерам Анатолию Чубайсу и Борису Немцову. Политически эта попытка в первую очередь мотивировалась неспособностью сложившейся системы экономических отношений в ее прежнем виде обеспечивать элементарные социальные обязательства государства, хотя на самом деле одной из главных причин бюджетного кризиса, разразившегося уже осенью 1996-го, стало оказавшееся слишком дорогим для народного хозяйства страны переизбрание Ельцина на второй президентский срок. Несмотря на то, что формально центральным пунктом преобразований на этом этапе становилась реформа естественных монополий, для большинства населения преобразования снова должны были обернуться в первую очередь сокращением социальных расходов государства. Однако планам «молодых реформаторов» не суждено было сбыться. Их устремления затронули интересы российской финансовой олигархии, которая, искусно используя в своих целях неприятие большинством населения перспективы нового раунда реформ, успешно заблокировала новую попытку преобразований. Обновленное правительство вплоть до своей отставки в марте 1998 года фактически так и не смогло приступить к осуществлению на практике своей реформаторской программы.

После отстранения от власти этого кабинета конкурирующие группы элит вступили в жесткую схватку за политическое наследие Ельцина, которая завершилась лишь в декабре 1999 года добровольным уходом первого президента России со своего поста и назначением Владимира Путина исполняющим обязанности главы государства. Это был период, характеризовавшийся глубоким кризисом всей политической системы посткоммунистической России, который был дополнен августовским дефолтом 1998 года. Существовавшие на отрезке апреля 1998-го — декабря 1999 годов правительства России в той или иной степени вынуждены были решать проблему выживания страны и ее правящего слоя. В этих условиях прежняя логика политического процесса с присущими ей колебаниями от попыток радикальных рыночных реформ до пореформенного «умиротворения» через более социально ориентированный курс уже не действовала.

Однако эта логика снова восторжествовала в годы президентства Путина. Так, проводившаяся в 2000—2004 годах политика общественной стабилизации естественным образом предполагала отказ от попыток каких-либо серьезных реформ, что отвечало чаяниям большинства населения, уставшего за бурные 1990-е от неразберихи и неопределенностей ельцинского правления. Миллионы россиян, формулируя свое отношение к политике, исходили из нехитрой формулы, что стабильность, понимаемая как status quo, лучше любых попыток глубоких изменений, с которыми неизбежно связывается возвращение рисков неопределенности. Однако в 2005 году власть снова попыталась вернуться к стратегии радикальных реформ, проведя монетизацию льгот. Одновременно были разработаны столь же решительные по сути проекты преобразований для систем образования и здравоохранения. Принципиально важным моментом этой очередной попытки ускорения реформ являлось то, что их ключевые принципы — сокращение государственных расходов и перекладывание их на население — были почерпнуты из арсенала прежнего периода. Так же, как и в 1990-е годы, проекты реформ, затрагивающих интересы миллионов людей, разрабатывались без какого-либо участия организаций, представляющих их интересы. Ну, а после неудачного старта монетизации российская политика снова возвращается к стратегии общественного умиротворения. Однако, как не трудно понять из логики цикличности политического процесса, ненадолго.

 

ЦИКЛИЧНОСТЬ порождает некоторые особенности российской политики, существование которых трудно себе представить в странах с развитыми плюралистическими системами. Так, властная элита и представляющие ее на выборах партии и кандидаты в президенты каждый раз под влиянием доминирующего в обществе политического запроса[2] вынуждены скрывать истинные намерения продолжить политику сокращения государственных расходов, официально предлагая вместо нее популистские обещания. В результате, по меткому выражению политолога А. Кара-Мурзы, «в России сложилась “кентаврическая” модель доставки лидера во власть: суть ее в том, что выдвигается человек, который, с одной стороны, является функциональным преемником действующей власти и забирает себе весь номенклатурный ресурс, а с другой стороны, позиционируется как ее стилистический оппонент»[3]. Эта «кентавричность», в свою очередь, становится одним из источников недоверия населения к власти, мотивы и задачи деятельности которой вызывают глубокое непонимание в обществе.

Какова же природа этой странной «маятниковой» траектории развития политического процесса в посткоммунистической России? Ответ на заданный вопрос можно попытаться найти в рамках различных интерпретационных схем, используемых сегодня в социальных науках при изучении России, — парадигмы смены периодов реформ и контрреформ, теории догоняющей модернизации, концепции «революции сверху», циклов в развитии «раздаточной» экономической системы, характерной для нашей страны. По-видимому, перечисленные методологические подходы в той или иной степени могут быть использованы для объяснения интересующего нас феномена. Так, природа цикличности современного российского политического процесса в значительной мере задана ограниченностью «революции сверху». Это утверждение основано не только на внешнем сходстве механизмов реализации нынешних реформ с известной политической моделью: преобразования задумываются узким по составу сообществом, представляющим политиков из властвующей элиты и высокопоставленных чиновников-технократров, а затем директивно «спускаются» в общество без советов и консультаций с ним.

Дело в том, что, несмотря на огромные сдвиги, происшедшие в стране за последние 20 лет, характер взаимоотношений между властью и обществом в России сущностно не изменился. Население по-прежнему считает занятие большой политикой уделом избранных и не верит в возможность оказывать влияние на деятельность власти с помощью демократического участия в политическом процессе. Этот неутешительный итог трансформации оказался отнюдь не случайным. Изначально процесс демократизации, начавшийся еще во времена горбачевской «перестройки», воспринимался большинством населения сугубо инструментально — как совокупность мер, реализация которых позволит резко повысить экономическую эффективность советской системы и, соответственно, поможет существенно поднять уровень народного благосостояния. В отличие от государств Центральной и Восточной Европы задача демократического переустройства общества не воспринималась большей частью населения тогдашнего Советского Союза, включая и Россию, как реализация некоего проекта, основанного на совершенно иной, демократической системе ценностей. Как только инструментарий рыночных реформ уже в первой половине 1990-х годов продемонстрировал свою неэффективность с точки зрения повышения уровня жизни, большинство россиян утратили интерес к демократическому участию в политике. Да и сами демократические ценности стали для них чем-то таким, что в принципе хотя и должно присутствовать в современном обществе, но от чего вполне можно отказаться, если того потребует необходимость, например, задачи укрепления порядка или общественной безопасности.

Взаимоотношения между властью и обществом не могли сложиться по-иному в посткоммунистической России еще и потому, что в стране так и не сформировался общенациональный консенсус в отношении целей и задач дальнейшего развития. Главным ориентиром для новых правящих слоев стало стремление войти в мировую элиту, причем не в качестве «бедных родственников», а в роли одного из держателей важнейших глобальных ресурсов — нефти и газа. Разумеется, такую цель нельзя было заявлять публично, а тем более пытаться объединить вокруг нее большую часть общества, призвав его мужественно переносить неизбежные трудности. Общество же, которое поначалу считало, что демократизация направлена на создание более справедливого и гуманного варианта социализма, после осознания несбыточности этой мечты сосредоточилось на решении куда более скромной задачи адаптации к резко изменившимся условиям жизни путем выработки индивидуальных стратегий выживания. В итоге возникли два фактически параллельных политических пространства — власти, где формировались новые элиты, происходили масштабные процессы приватизации, и общества, в котором доминировали стратегии индивидуальной адаптации. Новые элиты и общество заключили негласный договор о невмешательстве в дела друг друга, который еще можно охарактеризовать как негативный консенсус. Очевидно, что при такой структуре отношений импульс к проведению дальнейших реформ мог исходить только сверху.

В цикличности современного российского политического процесса прослеживается и влияние инерции «догоняющей модернизации». В нашей стране реформаторы, использовавшие в качестве образца схемы неолиберальных хозяйственных преобразований, которые были разработаны для совершенно иных в экономическом и социокультурном отношении сред, столкнулись с непониманием и неприятием их усилий на массовом уровне. Отсутствие традиций рационального хозяйственного поведения, утраченных за годы советской власти, низкая мобильность населения, его неготовность к быстрой перемене места жительства, сферы профессиональных занятий — все эти факторы заметно снижали результативность попыток реформаторов осуществить свои планы на практике. Некоторые исследователи говорят даже о дефиците этических начал в российском обществе как о важнейшей причине, мешающей его успешной рыночной трансформации[4]. Другие указывают на сдерживающее воздействие традиционализма, по-прежнему доминирующего в массовом сознании.

Нельзя не отметить и еще один важный фактор: представления инициаторов реформ и основной массы населения о том, что должно получиться в итоге преобразований, существенно расходились. Реформаторы рассчитывали, что результатом их деятельности станет рыночная система с ограниченным участием государства в регулировании экономической жизни, где государственные социальные расходы будут минимизированы, а рост доходов населения станет осуществляться преимущественно за счет повышения его трудовых усилий и развития предпринимательской инициативы. В массовом же сознании доминировал иной идеал. Вкратце его можно описать как общество, в котором существует свобода предпринимательства, действуют институты и процедуры, характерные для демократических государств, но при этом функционирует разветвленная система государственных социальных гарантий, практически мало чем отличающаяся от той, что была при советской власти. Этот вывод подтверждается данными многочисленных мониторинговых исследований общественного мнения, проведенных различными социологическими институтами на протяжении последних 15 лет. Политические предпочтения населения в отношении этой проблемы за прошедший период практически не изменились.

И сегодня вполне современно звучит оценка, данная еще в 1998 году специалистами Российского независимого института социальных и национальных проблем (РНИСиНП), по мнению которых дальнейшее реформирование социально-экономических отношений большинство населения России хотело бы видеть «в форме государственного капитализма: независимо от того, в каком сочетании оно это представляет: то ли как государственную экономику с элементами рыночного хозяйства, то ли как рыночную экономику с элементами государственного управления»[5]. Можно сколько угодно говорить о консерватизме и даже об утопичности подобных представлений, но нельзя не признать, что эти представления, в значительной мере сохранившиеся и до наших дней (популистский характер современного общественного запроса это подтверждает) стали важным фактором политики в посткоммунистической России. Причем было бы, наверное, не совсем корректно рассматривать традиционализм лишь как препятствие планам реформаторов. Традиционализм предполагает низкое политическое участие, невысокий уровень социальных притязаний. Но как раз именно эти качества активно использовались российскими реформаторами на протяжении последних 15 лет, когда они всякий раз рассчитывали на быстрое осуществление непопулярных реформ, призывая население довольствоваться малым, как это делали его предки.

ОПРЕДЕЛЕННУЮ РОЛЬ в понимании цикличности современного политического процесса может сыграть и обращение к опыту изучения исторических периодов чередования реформ и контрреформ, наполненных столь знакомыми очевидцам событий последних 15 лет ошибками реформаторов, с их радикализмом, психологически понятным стремлением как можно решительнее порвать с прежней парадигмой развития страны, но неэффективным с точки зрения конечного результата. Судя по всему, определенное влияние на интересующие нас процессы оказывает и цикличность в развитии российской экономики, где периоды раздачи собственности и основных экономических ресурсов сменяются временем ее концентрации в руках государства и наиболее влиятельных групп элиты[6].

Но, отмечая значение всех этих методологических подходов и интерпретационных схем, так или иначе апробированных при анализе истории прежних попыток реформ в России XVIII — первой половины ХХ столетия, нельзя не упомянуть и роль фактора, своим происхождением обязанного лишь современной российской политике. Речь идет о главном субъекте политических изменений в посткоммунистической России — ее новых элитах. В условиях, когда общество в силу ряда причин объективного характера инертно и безынициативно, именно элиты несут особую ответственность за выработку оптимальных путей и сценариев трансформации, за результативность политики преобразований. После 15 лет проводимых новыми правящими слоями половинчатых реформ так и не удалось провести масштабную модернизацию страны, осуществить структурную перестройку ее экономики, преодолеть одностороннюю и не соответствующую современным потребностям России ориентацию на преимущественное развитие топливно-сырьевого сектора, добиться существенного прогресса в увеличении количества населения, занятого в разных отраслях экономики, проживающего в различных географических регионах, вовлекаемого в новые экономические отношения. Несмотря на эти более чем скромные итоги, властвующая элита при проведении политики социально-экономических реформ упорно продолжает использовать подходы и идеи, выработанные на рубеже 80-х — 90-х годов прошлого века.

Это дает основания предполагать, что столь твердая приверженность концепциям, не прошедшим тестирование в российских условиях, является отнюдь не результатом экспертных ошибок или научных заблуждений. Тем более что в практике планирования деятельности правительств в развитых странах уже давно активно используются разнообразные сложные методики оценок последствий принятия тех или иных решений, затрагивающих интересы миллионов людей, а у политиков, занимавших высокие позиции в российской исполнительной власти, всегда были возможности привлечь разнообразную аналитическую информацию, касающуюся неудачного опыта реформ в прошлом нашей страны, современного состояния общества, социально-экономических, психологических и социокультурных основ его деятельности. Например, можно было хотя бы трезво оценить роль и значение патерналистских и популистских ориентиров для формирования общественной реакции на различные варианты преобразований и ее влияние на возможное социальное и политическое поведение людей на массовом уровне. Однако, судя по тому, как проводились и проводятся реформы, эти проблемы мало интересовали их инициаторов.

Подобное невнимание трудно объяснить упованием на традиционное русское «авось». За стойкой приверженностью российских элит к продолжающей демонстрировать свою неэффективность модели реформ стоят их собственные огромные финансово-экономические интересы. Дело в том, что неолиберальные модели реформирования могут приносить существенную результативность в модернизации социальных отношений, в повышении уровня жизни значительных масс населения лишь в условиях прозрачности процессов принятия и реализации решений и при наличии действенных институтов общественного контроля над деятельностью власти, эффективность которых обеспечивается высоким уровнем политической и гражданской активности общества. Легко заметить, что эти условия отсутствуют в посткоммунистической России. Процесс принятия и реализации решений непрозрачен, инструменты парламентского контроля практически бездействуют. При низком уровне политического участия главную роль в разработке решений играют лоббистские группы, представляющие интересы различных кланов правящей элиты и крупнейших корпораций. В такой обстановке неолиберальные реформы становятся весьма эффективным инструментом перераспределения ресурсов в пользу верхних слоев населения, получающих эксклюзивные преимущества от вовлечения в рыночный оборот все новых секторов экономики, ранее находившихся в ведении государства, и от коммерциализации социальной сферы.

Кстати, весьма актуальным для понимания такого явления может стать обращение к опыту неолиберальных экономических реформ в ряде арабских стран, ранее пытавшихся внедрить у себя модели этатистского и социалистического развития (Алжир, в меньшей степени Египет и Тунис). Политическая жизнь этих стран, как известно, не отличается ни прозрачностью процессов выработки решений, ни наличием институтов общественного контроля над властью. Результатом преобразований в этих странах становилось обогащение правящей верхушки, отсутствие социальных лифтов для основной массы населения, количественное увеличение маргинальных социальных слоев и, как следствие, быстрое распространение фундаменталистских идей. Нечто подобное, кстати, мы наблюдаем сегодня в наших республиках Северного Кавказа.

Все это дает основания предположить, что для преодоления цикличности современного российского политического процесса, на самом деле препятствующей развитию и модернизации страны, нужны иные мотивации в деятельности российской элиты, привыкшей рассматривать свое участие в реализации государственной политики преимущественно сквозь призму удовлетворения корпоративных и клановых интересов. Или на место нынешней должна прийти новая элита с иными установками. В любом случае в стране, где сохраняющиеся традиционалистские ценности и ориентиры по-прежнему играют заметную роль в социальном поведении населения, на плечи элиты ложится важнейшая задача распространения на массовом уровне новых ценностей и рациональных моделей поведения как в социально-экономической, так и в политической жизни. В противном случае, двигаясь по привычной траектории политических циклов, где крайними точками выступают попытки радикальных реформ и меры по социальному умиротворению населения, Россия рискует остановиться в своем развитии, и, не решив по большому счету ни одной из модернизационных задач, навсегда отстать от ведущих государств мира.


[1] http://www.levada.ru/press/2005072201.html.

[2] Подробнее об этом см. А. Рябов. О политических ограничителях социальных реформ. — «Свободная мысль-ХХI». 2005. № 3.

[3] http://www.utro.ru/articles/2005/09/06/474185.shtml.

[4] См. например: И. Дискин. Российская модель социальной трансформации. — «Pro et Contra». Т. 4. № 3. Лето 1999. С. 33.

[5] «Осенний кризис 1998 года: Российское общество до и после. Аналитические доклады РНИСиНП». М., 1998. С. 226—227.

[6] Подробнее о «сдаточно-раздаточных» особенностях российской экономики см: «Перестройка в трансформационном контексте: Материалы “круглого стола” “Экспертиза”». М., 2005. С. 10—11.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

12.12 21:22 Саакашвили вызвали на допрос в качестве подозреваемого
12.12 21:11 Путин перечислил условия успешного развития России
12.12 20:50 Задержанного после взрыва в Нью-Йорке обвинили по трем статьям
12.12 19:46 «Хамас» провозгласило третью интифаду
12.12 19:38 НАСА прекратило переговоры о закупке мест на «Союзах»
12.12 19:23 Оргкомитет ОИ-2018 допустил появление россиян под национальным флагом
12.12 19:00 Рогозина не устроил отчет госкомиссии по крушению «Союза»
12.12 18:50 Пожар после взрыва на газовом хабе в Австрии полностью потушен
12.12 18:39 Директор ФСБ объявил резню в ХМАО терактом
12.12 18:21 Россия приостановила работу посольства в Йемене
12.12 18:16 МОК дисквалифицировал шесть хоккеисток и результаты сборной РФ
12.12 18:03 МВД РФ обвинило боевиков из Сирии в звонках с угрозами взрывов
12.12 17:59 НАТО продлило полномочия генсека Столтенберга до 2020 года
12.12 17:43 Суд отказался снять с Telegram штраф за нераскрытие данных ФСБ
12.12 17:32 Генпрокуратура РФ подготовила французам запрос по делу Керимова
12.12 17:23 СМИ сообщили о намерении ЕС продлить санкции против России
12.12 16:50 Бомбившие боевиков в Сирии самолеты ВКС прибыли в Россию
12.12 16:38 «Первый канал» решил частично транслировать Олимпиаду
12.12 16:25 Киев пригрозил осудить Поклонскую за военные преступления
12.12 16:18 Пчелы сибирских старообрядцев помогут в исследованиях опасной болезни
12.12 15:55 Суд заочно арестовал владельца «Вим-Авиа»
12.12 15:42 Варвара Караулова решила просить Путина о помиловании
12.12 15:29 Глазьев поддержал создание крипторубля ради обхода санкций
12.12 15:22 ЕСПЧ присудил россиянам 104 тысячи евро за пытки в полиции
12.12 15:04 СМИ рассказали об инструктаже Кремля по сбору подписей за Путина
12.12 14:43 «Яндекс» назвал самые популярные запросы за 2017 год
12.12 14:28 Европа осталась без российского газа из-за взрыва на газопроводе
12.12 14:22 Прочитан полный геном вымершего сумчатого волка
12.12 14:14 Песков подтвердил включение твитов Трампа в доклады для Путина
12.12 14:00 Минобрнауки РФ поддержало обучение школьников «Семьеведению»
12.12 13:55 «Сколково» и «Янссен» поддержат проекты по диагностике и терапии социально-значимых заболеваний
12.12 13:51 ФБР признало право генпрокурора не сообщать о встречах с Кисляком
12.12 13:44 Песков признал «большое волнение» Кремля из-за Саакашвили
12.12 13:37 Новый препарат замедляет развитие болезни Хантингтона
12.12 13:26 Минспорта финансово поддержит решивших не ехать на ОИ-2018
12.12 13:25 Помощник Путина раскритиковал «Роскосмос» за неумение делать деньги
12.12 13:11 Украинское Минобрнауки разработало отдельную модель для русскоязычных школьников
12.12 13:06 CardsMobile и Bitfury Group объединяют рынок программ лояльности
12.12 13:00 ОКР попросит МОК пересмотреть решение о российском флаге
12.12 12:41 ОКР одобрил участие российских спортсменов в ОИ-2018 под нейтральным флагом
12.12 12:39 По делу о хищении денег из разорившихся банков арестованы топ-менеджеры
12.12 12:35 ГП потребовала заблокировать сайты «нежелательных» организаций
12.12 12:18 При взрыве на газопроводе в Австрии пострадали десятки человек
12.12 12:03 Разоблаченная в Москве группа террористов оказалась ячейкой ИГ
12.12 11:55 Трамп «узаконил» удары коалиции по сирийской армии
12.12 11:42 Сотрудники российской военной полиции вернулись из Сирии
12.12 11:25 Счетная палата решила взяться за хозяев «старой» недвижимости
12.12 11:18 В Москве арестован подозреваемый в шпионаже в пользу ЦРУ
12.12 11:11 Ведущие мировые политологи и руководители банков – среди участников Гайдаровского форума в РАНХиГС
12.12 10:54 ФСБ объявила о срыве готовившихся на Новый год терактов в Москве
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.