Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
15 декабря 2017, пятница, 09:35
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

Змеиная горка. Ирина Евсеева: «Реформаторы стали политиками в правительстве»

«Полит.ру» продолжает тему двадцатилетия «Змеинки» – знаменитого семинара так называемой Московско-Питерской школы, объединившкго экономистов и социологов, пытавшихся понять, как реально устроена отечественная экономика и каким образом намечавшиеся ее реформы могут быть эффективными. Вслед за интервью с одним из интеллектуальных лидеров этого движения – Егором Гайдаром, именем которого потом назовут во многом формировавшуюся именно участниками этого движения команду реформаторов, с во многом отошедшим от этого круга людей и идей Сергеем Глазьевым, с одними из основателей этого сообщества Григорием Глазковым, Сергеем Васильевым и Вячеславом Широниным, мы публикуем беседу с появившейся в «Змеинке» и с тех пор остающейся непременным участником школы и всех ее начинаний советником посольства России в Италии по финансовым вопросам, представителем Министерства финансов России в Италии Ириной Евсеевой. Интервью взял Борис Долгин.

Что такое семинар в «Змеиной горке», как бы вы это определили?

Я думаю, что для людей, которые там собрались, это переломная точка отсчета в их жизни, потому что там сформировалась группа людей-единомышленников, изначально профессиональная, потом у многих сложились человеческие отношения. Думаю, практически все скажут, что их профессиональная жизнь сложилась именно в Змеинке и, в общем, привела к тому результату, который у этой группы потом был. Потому что на Змеинке, в общем, был сформирован кабинет Гайдара.

Как получилось, что это мероприятие состоялось?

Инициаторами этого были Егор Тимурович Гайдар и Анатолий Борисович Чубайс. Насколько мне известно, их профессиональные отношения начались двумя-тремя годами раньше. Они сотрудничали, а потом решили провести семинар, где собрали экономистов, способных обсуждать экономические проблемы за рамками советской школы экономики. Т.е. людей, знакомых с мировой экономической наукой и готовых в этих терминах обсудить ситуацию, которая имела место в СССР. Поэтому, естественно, выбор участников для семинара был очень специфический, в то время Перестройка только начиналась…

Я села в поезд 31 августа 1986 г. Мужчины решили, что семинар будет с 1 сентября, никто не подумал, что к 1 сентября поедут дети и что билет будет взять просто невозможно, что и случилось: я ехала в общем вагоне, хорошо, что оказался какой-то джентльмен, который уступил мне лежачее место наверху. Я прокляла все на свете, пока добралась, и очень жалела, что я туда поехала. Но как только я туда попала, мое настроение сразу изменилось.

Подбор людей был очень осторожный. Их собирали по рекомендациям двух людей: Чубайса и Гайдара. Егор Тимурович рекомендовал для этого семинара тех, кого он знал в Москве – с точки зрения и профессиональной, и человеческой. Потому что было ясно, что то, что мы будем обсуждать, находится за рамками советской идеологии, поэтому было необходимо соблюдать осторожность. И то же самое со стороны Чубайса.

А как попадали люди не из Москвы и не из Питера?

Не из Москвы и не из Питера – это была в основном новосибирская школа, хотя был и Жора Семенов из Казани. К тому времени грамотные люди знали, что новосибирская школа – это тоже школа, поэтому уже были какие-то знакомства. По-моему, Слава Широнин, москвич, тогда порекомендовал Павленко, Кордонского. Я сама с Кордонским познакомилась за полгода–год до этого, совершенно странным образом. Получилось даже так, что, оказавшись там, я встретила людей, которых знала по другой жизни, а там, на этой Змеинке, мы сошлись.

Питерскую школу составлял преимущественно круг каких заведений?

Насколько мне известно, это были, в основном, два института: Ленинградский Инженерный Экономический Институт, где работал Анатолий Чубайс и Григорий Глазков, и Финансово-экономический им. Вознесенского, где была лаборатория Сережи Васильева. Немножко были люди из университета, но они появились позже. Илларионов заканчивал экономический факультет ЛГУ, Кудрин, но их в первый год не было. Миша Дмитриев работал в лаборатории Васильева, соответственно, тоже был из Финансово-экономического. Там еще были люди, в меньшей степени связанные, но все они были, в основном, из этих вузов.

А из Москвы, поскольку Е.Т. Гайдар – выпускник МГУ, были в большей степени люди из МГУ. Я заканчивала МГУ. Я, по сути, была первой ученицей Егора Тимуровича, потому что он был аспирантом, а я студенткой, и мы друг другу помогали. Мы к этому времени были уже много лет знакомы. Петр Авен, Слава Широнин тоже заканчивали университет.

Они работали в Институте системных исследований (ВНИИСИ). Как раз незадолго до этого я получила от Егора Тимуровича предложение прийти на работу в его лабораторию, которая должна была открыться во вновь сформированном тогда Институте экономики и прогнозирования научно-технического прогресса (потом – Институте народнохозяйственного прогнозирования). Его туда пригласил Шаталин и предложил сделать эту лабораторию. Но в этот момент Шаталин заболел, и идея с лабораторией не состоялась. Там еще Саша Шохин был, но он в Змеинке не был. Он был знаком с этим кругом, но ушел работать в МИД и немного отошел от этого всего.

А каков был статус мероприятия?

Видимо, он был. Там были какие-то люди, на которых показывали пальцем и говорили, что они представители не то органов, не то комсомола. Насколько я помню, это была студенческая база. И понятно, что в то время невозможно было это провести без участия идеологов, какие-то идеологи там были, и я помню, в кулуарах все время происходило вычисление представителей этих организаций. Там были какие-то явные представители власти, а все из опыта жизни догадывались, что еще были и неявные, и все время пытались понять, кто.

Командировочные удостоверения были?

Были-были. Я помню, что Павленко не приехал, потому что ему не подписали командировку. Вероятно, кто-то приезжал иначе. Я не уверена, что у меня было, может, я приезжала просто в свой отпуск.

Там были, в основном, мальчики, девочек было немного, и мы жили вдвоем с Оксаной Дмитриевой. Там были еще пара-тройка девочек, но они как-то в первый-второй день появились и исчезли, а у нас с Оксаной были доклады, и мы там активно участвовали. У нас была огромная комната на 15 коек, и к нам в окно все время рвались молодые люди, хулиганили: Кордонский пошутил, забросил мне в окно жабу. Помню, что после этого я очень долго сердилась, потому что испугалась, а жаба потеряла сознание, потом она, правда, пришла в себя. После этого мы с Кордонским подружились.

Были там и «штрейкбрехеры»: избалованный Авен, по-моему, на третьи сутки уехал, потому что в туалет надо было ходить куда-то далеко, и воды, конечно, там не было – чудовищно было. В те времена большинство из нас не были избалованы. Просто было уже холодно, начиналась осень, мы спали чуть ли не одетыми.

Но кормили нас! Приехали девочки: Лена Тимофеева, Оксана Виноградова прямо со сломанной ногой – они изумительно нас кормили: каждый вечер ходили собирать грибы и готовили все это нам. Это было чудесно. А семинарили мы так: в 8 утра начинали – в 9-10 вечера заканчивали.

А были какие-то регламентирующие вещи? Какое-то расписание?

Тогда же трудно было с печатью, вряд ли это было в напечатанном виде. Но наверняка это было в голове у Анатолия Борисовича, потому что они подходили, чего-то переносили, что «давай, ты выступишь сегодня», «нет, выступишь завтра». Был план. Более того, регламентированы были не только доклады, но тезисы докладов нужно было доложить до приезда, до приглашения, представить их в письменном виде.

Мне было предложено написать тезисы моего доклада и встретиться с Григорием Глазковым. Я хорошо помню, как приехала в здание ЦЭМИ (он тогда был аспирантом ЦЭМИ, осуществлял взаимосвязь между Питером и Москвой), надела свое самое красивое пальто, надеясь, что это будет достаточно серьезным аргументом для того, чтобы стать участницей семинара. Когда он начал читать мои тезисы и говорить, что «это достаточно тривиально», я растерялась. Потому что мне казалось, что, может быть, девушек, как всегда, берут за красоту, а они еще и тезисы читают!

Но, правда, потом с докладом все оказалось очень удачно. Он оказался самым практическим. Я в то время работала в НИИ «Госснаба» и буквально перед этим провела месяц в Петербурге на полевых исследованиях.

Исследований чего?

Тогда происходила бесконечная экономическая реформа – совершенствование хозяйственного механизма, про которую мы с Оксаной Дмитриевой придумали хулиганскую частушку на капустнике.

Был эксперимент, связанный с исследованием того, как осуществляется формирование хозяйственных связей между предприятиями и как с этим оказывается связан план выпуска продукции предприятия. Снабжение в то время было, наверное, самой острой проблемой в экономике, поэтому «Госснаб» и проводил специальные эксперименты: мы ходили по предприятиям, на «Электросилу» и на многие другие, и исследовали, как работают хозяйственные связи.

Мой основной тезис доклада поверг всех участников в недоумение. Они мне стали говорить: «А как же получается такое несоответствие между спросом предприятия и тем, что предлагают органы снабжения? Как они изучают конъюнктуру?» На это я была вынуждена сказать, что снабженцы просто не знают слова «конъюнктура», такой термин просто неизвестен, а вы говорите: «Как это изучается?». Это вообще никак не изучается. Одному предприятию спускается план и другому тоже спускается план – хорошо, если они сойдутся. А не сошлись, так не сошлись.

Для всех участников это было достаточно любопытно, потому что они в основном были из академических институтов.

Где изучали больше нормативную сторону?

Да, они были больше теоретиками, а у меня был практически полевой материал. Собственно, с того времени у меня профессиональным кредо стали полевые исследования. Потом мы со Славой Широниным сделали группу по поводу разработки методики таких исследований. Уже потом, в правительстве, она пригодилась.

А насколько было ощущение культурного контекста подобных мероприятий? Лотмановские школы и т.д. Насколько это осознавалось как что-то в контексте аналогичного?

Не знаю, как Егор Гайдар, может, он в силу своих родственных связей с известными литераторами и был в курсе этих школ. Тогда мы не были в такой взаимосвязи и не знали об этом. Мы все были направлены на свою профессию. Что тогда вызывало интерес у экономиста, что было на слуху (но и то это все-таки было в рамках нашей профессии) – это исследования Заславской и ее коллег по экономсоциологии. Это у всех вызывало большой интерес, все об этом много знали, потому что Слава Широнин и Петя Авен даже принимали у Заславской участие в каком-то полевом исследовании, где они и познакомились с Кордонским (который был биологом и в социологии непонятно как затесался), Павленко.

Что касается других сфер, я допускаю, что Гайдар был информирован, может быть, Сережа Васильев в силу природной любознательности.

То есть это воспринималось как что-то в ряду прецедентов или как просто оторванная, внеконтекстная акция?

Скорее, второе. Потому что в рамках нашей профессии это было вне контекста, если не брать то, что было у Заславской, некоторых отдельных людей – того же Станислава Шаталина, Аарона Боярского, которого нам с Егором еще удалось застать.

Я ранее ни в чем подобном никогда не участвовала.

Осознавалось это как акция единичная или сразу предполагалось, что будут еще семинары?

Я думаю, что еще предполагались. Потому что, во-первых, они уже работали меньшей группой, Егор со своей лабораторией уже были знакомы с Чубайсом, Чубайс к нему приезжал неоднократно. А после этого мероприятия произошел качественный скачок. Практически до формирования правительства мы жили не разлей вода. Мы приезжали друг к другу в ежемесячном, иногда даже еженедельном режиме.

Мы ездили на Ладогу. У Пети Филиппова были катамараны, в то время он был предпринимателем, выращивал тюльпаны – давал подрабатывать молодым ученым, на 8 марта все это особенно шло.

Чубайс – при том, что не любит воды, насколько я знаю, не любит плавать, страстно любит жить в палатке. И вот мы там жили в палатках. У нас было несколько таких встреч, и мы там проводили семинары. Причем Чубайс же совершенно сумасшедший трудоголик, и пока он не спал, отвлечься нельзя было ни на что. Т.е. он просыпался, и мы семинарили, мы там сидели голыми на солнышке и обсуждали экономические проблемы, и только когда Чубайс уползал в свою палатку и засыпал (он очень любил поспать), все заползали в самую дальнюю от Чубайса палатку, брали гитару, пели песни, пили чего-нибудь, потому что в присутствии Чубайса этого сделать было нельзя. Он железной рукой подавлял всякую волю к человеческой жизни – только работать, работать и работать. И ведь никто ему не перечил – его любили. И при всей железности характера чертовски был обаятелен.

А то, что осознавалось как второй семинар, происходило когда и где?

Второй семинар у нас был тоже под Питером в Лосеве, и это организовывали Чубайс с Васильевым. Это было через год, в 1987 г.

Т.е. для таких семинаров условная регулярность – год?

Да, потому что это было тоже в сезон, тоже ближе к осени, мы еще ходили грибы собирали. И там тоже появились новые интересные персонажи. Там в первый раз появился Виталик Найшуль, Белановский туда приехал, Глазьев, Боря Львин.

А потом следующий большой семинар собирали уже мы, москвичи, – я с Костиком Кагаловским. Это было в доме отдыха «Зименки» под Москвой.

Это конец 1989 г.?

Да, наверное. Таких крупных семинара было три, а маленьких было очень много. Еще были летние поездки на Ладогу, где тоже собиралась вся команда.

Но эти поездки уже не были официальными мероприятиями?

Нет, но все равно это были семинары – не прогулки.

Яхта частная, палатки свои. Это происходило в выходные дни. У меня был друг, он тогда был помощником заместителя председателя правительства, и он не мог ездить в будние дни, мог только в субботу, да и в субботу не всегда – так работало правительство. Толя повез нас на поезд в своем совершенно раздолбанном «Запорожце». Можете себе представить – под чубайсовскими длинными ногами «Запорожец». Мы опаздывали на поезд, но успели, потому что Толя поставил перед собой эту задачу. Там какие-то переезды ломались, потом этот «Запорожец» сломался, кто-то нас чинил, в итоге он нас посадил на другую машину – у него машина была уже еле живая.

Было очень много всего смешного. Как я увидела Павленко в первый раз! Мы были в гостинице, в Репино. Там был какой-то семинар, все выступали. А Павленко был очень стеснительный, зажатый. Потом вдруг проходит шорох, что Павленко все-таки выступит. Он в Америку ездил, в американское «поле» ходил, всем это было очень интересно. И говорят, что надо прийти в 9 часов вечера в такой-то номер, тихо, не шумя. Я нарядилась, прихожу в этот номер. Полная темень, дымище. Они все сидят на полу на корточках, все смотрят себе в коленки, и Павленко что-то там повествует едва ли не шепотом – в другом контексте ему, видно, было некомфортно. Я в своих туалетах тоже забилась куда-то в угол и сидела в этом дыму.

Таких забавных историй про нашу жизнь было очень много. Например, про Алика Коха. Это была осень 1991 г., наверное, рядом с Репино, в Комарово, где есть дом отдыха Союза композиторов. И вот в этом Союзе композиторов нас собрали. Я приехала из Москвы, там я познакомилась с Ирой Карелиной – нынешним директором Леонтьевского центра в Петербурге. Было известно, что это устроил мэр Сестрорецка Кох. Меня селят в какой-то дом и говорят: «Тебе нужно с Кохом познакомиться, это уникальный человек». Я вхожу в свой домик – стоит ящик водки. Выходит мужик в тренировочном костюме, успевший с этим ящиком изрядно побрататься. Я думаю: «Мужики совсем с ума сошли, подселили меня к алкоголикам». Я бегу к Васильеву: «Васильев, ты что?! Куда ты меня поселил?! Это кто?!» – «Как кто? Это Кох». Так что его книжка про «ящик водки» – это все правда.

Было три основных мероприятия. А менялся ли состав тем? На первом была попытка разобраться с тем, что происходит в действительности и как это соотносится с теоретическими моделями? Или это не так?

Там, наверное, был собирательный принцип. Но это, конечно, лучше спрашивать у Анатолия Борисовича с Егором Тимуровичем. Может, у них в головах были неизвестные мне планы, но люди докладывали про то, что они хорошо знали, и где у них был прорыв.

И следующие семинары были по такой же технологии. Т.е. находился человек, который кого-то из этой «могучей кучки» пробирал своими открытиями, достижениями, оригинальными мыслями, и его приглашали. Но, естественно, когда набираются интересные люди, их потом разбивают на тематические секции, чтобы все-таки была какая-то канва обсуждения – скорее всего, это было так. И, естественно, что происходило в экономике, то и обсуждалось.

Если заранее собирались тезисы, были попытки подготовить какое-то издание, сделать какую-то фиксацию?

Мне кажется, что фиксации как раз и не хотели. На этой «Змеинке» мы в десять заканчивали, и у нас каждый вечер еще было «оттягивательное» мероприятие, капустник какой-нибудь. Еще там был хороший фотограф, он за день делал фотографии и за ночь их проявлял. И каждую ночь какая-нибудь группа делала стенгазету на следующий день. И один раз была такая газета женская – ее делали я и Оксана Дмитриева. Как раз накануне обсуждался вопрос экономического кризиса, а в советской же экономике нельзя было обсуждать эту тему. И мы с Оксаной «ничтоже сумняшеся» это отразили, прямо кризисную кривую на плакате нарисовали с соответствующими надписями (именно в этот момент Кордонский бросил в меня жабу, потому что им было очень интересно, что мы делаем, а мы их не пускали). Мы вывесили эту стенгазету, наутро я вошла в помещение, где она висела, – уже стояла толпа, и я помню голос Костика Каголовского: «Ну, эти бабы! Ну и дуры! Ну, одно дело обсуждать это, а другое – написать это на бумаге!» Поэтому я думаю, что стремления к публикации того, что обсуждалось, не было.

Но тезисы-то собирались. Или тезисы – это так, для затравки, а дальше шло разворачивание?

Никого похожего на стенографистку я там не помню. Диктофонов, наверное, в то время еще не было. Хотя какой-то магнитофон они включали, что-то, наверное, все-таки было, но не помню, чтобы потом это где-то фигурировало.

Егору Тимуровичу, наверное, в голову не приходит, что надо что-то записывать: у него такая память, что он один раз услышит и все помнит. Поэтому, может, ему в голову не пришло, не знаю.

А дальнейший подбор участников – это снова два человека?

Нет, дальше каждый член команды имел право привести кого-то еще. Рассматривало, принимало решение все равно руководство семинара, но мы собирали все, что слышали, стаскивали, потому что уже возникло очень тесное взаимодействие, и мы просто дружили.

Мы стали дружить чисто по-человечески, стремиться вместе проводить время, там уже появились жены, дети. Ну, дети тогда были еще небольшими у некоторых, а у кого-то их вообще еще не было. Егор Тимурович у нас был тогда уже достаточно многодетный отец, и Анатолий Борисович был многодетный, особенно многодетными были Слава Широнин и Виталик Найшуль, но многие были еще холостыми, неженатыми, бездетными, и мы могли много времени проводить вместе.

Образовался некоторый неформальный круг, но им ведь не исчерпывается отечественная, зарубежная экономическая наука, социология. Были какие-то внешние авторитеты, которых, может, не звали, но на которых ориентировались?

Конечно. Например, тот же Шаталин никогда не участвовал в наших тусовках, или Заславская. Они не принимали участия. Но их имена, работы фигурировали, это безусловно. Плюс зарубежные экономисты. У Егора Тимуровича, слава богу, была такая семья, что, видимо, у него был более широкий доступ к литературе в спецхранах, к зарубежной экономической литературе, и он ее читал. Сережа Васильев к тому времени был на практике в Югославии. Ну, и мы… В те времена было невозможно просто так прочитать какого-нибудь Бем-Баверка, но в университете был такой курс «Критика буржуазных теорий политэкономии». В его рамках у нас был спецдоступ: нас пускали в спецхран, где мы читали тексты, которые мы потом должны были предать критике. Так что народ был достаточно начитанным, и авторитеты были не только внутренние, но и внешние.

А попытка как-то контактировать была?

Да, когда жизнь пошла дальше, началась Перестройка. Первым, конечно, был А.Б. Чубайс. Он попал в знаменитую командировку в Венгрию, где он познакомился с венгерскими продвинутыми экономистами, с Янушем Корнаи. И главное, он там познакомился, кажется, с лордом Харрисом и и Руди Дорнбушем. Есть такой Institute of Economic Affairs в Лондоне, при нем в 1983 году был создан Centre for Research into Communist Economies (с 1996 г – Centre for Research in Post-Communist Economies). Его возглавлял человек с очень интересной биографией Любо Сырц (Ljubo Sirc), убежавший от титовских преследований и казни и обосновавшийся в Англии. Тогда Толя познакомился с людьми, не только с венграми, и начался процесс выхода на международную арену. Потом с Сырцем познакомился Константин Кагаловский. А Костя всегда был очень расторопный молодой человек, он тут же начал с помощью и благословения Чубайса и Гайдара создавать одно из первых в России совместных предприятий (СП). Я тогда работала под началом Кости, в его лаборатории, и мы сделали это СП.

Это была лаборатория в каком институте?

Лабораторию сделал Сергей Кугушев, который был помощником Юрия Баталина – зампредседателя правительства и председатель Госстроя. А Кугушев в то время возглавлял Департамент управления (соседний департамент возглавлял Ельцин). Пользуясь своим служебным положением, он сделал Костину лабораторию. Это было при Институте повышения квалификации строителей. Никакого отношения к строителям мы, конечно, не имели, просто мы туда были всунуты. То есть что-то мы «для галочки» по строительной тематике делали (даже не знаю, кто именно), но в основном занимались своим, «высоким». И, находясь в этой лаборатории, мы с Костей начали регистрировать предприятие с Centre for Research into Communist Economies и зарегистрировали его в декабре 1990 г. Тогда же и в этой связи я впервые поехала в Англию и познакомилась с заместителем директора Центра Яцеком Ростовским, весьма сильным ученым, специализировавшимся на финансах, Егор его уже знал.

Затем я успешно с Костей поссорилась. В этот момент мне Гайдар сделал предложение пойти к нему. Он тогда стал директором Института экономической политики Академии народного хозяйства СССР и пригласил меня работать его личным помощником. Я ушла. С Костей мы потом, конечно, помирились.

Были контакты и с другими экономистами, делавшими потом экономические реформы в восточноевропейских странах, – с Бальцеровичем, Вацлавом Клаусом.

Каково было отношение к официальным попыткам реформ, которые совершались под эгидой Абалкина и других статусных экономистов?

Тогда уже времена начали меняться, и Егор тогда работал в этой комиссии, там мы познакомились с Володей Машицем. Егор к тому времени уже работал в журнале «Коммунист» и был очень известным экономическим публицистом, его сразу заметили, его сразу стали привлекать к работе над проектами. Помню, мы ездили на дачу, которая находится напротив Серебряного Бора – на другой стороне реки. Когда я туда приехала, там работали Е.Г. Ясин, Гайдар, еще кто-то из наших ребят. Да, они уже активно привлекались. Я, собственно, понимаю, что благодаря работе Егора в этих комиссиях и возникло его назначение вице-премьером. Потому что там его знали, там он познакомился с Алексеем Головковым, Бурбулисом, который уже рекомендовал его Ельцину. Видимо, это было так.

А до личного участия в комиссиях на этапе семинаров какая-то рефлексия по поводу попыток экономических реформ 1986-1987 гг. шла?

Безусловно. Мы же все работали в каких-то экономических институтах, организациях. Поэтому все были осведомлены о том, что происходит, т.е. у нас была информация практически из первых рук.

Были попытки конструктивно критиковать, т.е. разрабатывать какие-то коррективы к намечавшимся реформам?

Да, конечно, были. До методических рекомендаций дело не доходило, но идеи – безусловно. Что Егор Тимурович, что Анатолий Борисович – люди очень конструктивные, они просто так критиковать не будут. Мастером чистого критического жанра у нас всегда считался Гриша Глазков, критиковать всегда приглашали его – он очень внимателен к логике, деталям. А Гайдар и Чубайс, по-моему, просто не могли ничего обсуждать, не имея перед собой цели предложить правильный вариант.

Поэтому да, безусловно, обсуждались, предлагались какие-то идеи. Другое дело, что я не знаю, насколько у них были возможности куда-то их вынести. Конечно, они были очень ограничены, пока не возникла Комиссия Политбюро по совершенствованию управлением народным хозяйством.

Егор, Петя Авен относились к советской элите, поэтому по этой линии были какие-то возможности. Петя, кстати, уехал в Австрию работать, его пригласили в Международный институт прикладного системного анализа. И он, с одной стороны, уехал, но зато стал приглашать нас. Потом уже были семинары в IIAS, многие ездили туда на стажировку.

А насколько подробно анализировалась ситуация в зарубежных странах? Были это соцстраны или не только?

Ситуация в зарубежных странах рассматривалась, скорее, как эталон того, как это делают умные люди. Но я не помню, чтобы был на семинаре пострановой обзор.

А в соцстранах – попытки реформ?

Да, в соцстранах, безусловно, попытки реформ и анализ. Сергей Васильев у нас специалист по соцстранам. Он это анализировал, но тоже в ракурсе «что более продвинутого имелось в других соцстранах, по сравнению с нами».

В соцстранах же все не успело зайти так далеко и глубоко в смысле строительства «социалистической экономики», как у нас: вопрос о приватизации и пр. – там не было таких абсолютов. Это, естественно, давало либеральное послабление в экономике. Эффект от этого тоже обсуждался.

Китайский опыт как-то звучал?

Нет. Тогда это было достаточно закрыто. Я хорошо помню Восточную Европу, это всплывало при любом обсуждении: а у нас, а в Польше, а в Югославии, а в Венгрии. А про Китай, кроме отстрела воробьев и культурной революции, что-то я не помню. Может, мы тогда были не очень хорошо с этим знакомы, или у нас не было специалиста, который бы в этом хорошо разбирался.

А насколько привлекались специалисты в области институциональной экономики?

Да, были такие. Ну, вот Сергей Игнатьев чем-то в этой области интересовался. Я недавно совершенно случайно нашла у себя дома блокнотик. Там записано, что как раз у Сережи было два выступления: одно по финансовой части, а второе – про промышленные предприятия. Это меня очень удивило, потому что я не помню, когда Сережа Игнатьев занимался промышленными предприятиями. Видимо, занимался, раз докладывал на эту тему. Я занималась системой Госснаба. Были какие-то девушки, выступали про трудовые отношения. Судя по тому, что этих людей приглашали, эти ниши пытались заполнить. Другое дело, что мы шли по принципу «не получается, ну и ладно», т.е. просто поставить галочку не хотелось, хотелось, чтобы был человек, достойный компании.

Потом Машиц появился, он был как раз плановик, из Госплана. Глазьев и Глазков занимались экономикой науки, научно-техническим прогрессом, инновациями предприятий. Костя Кагаловский, кстати, тоже был хотя и академический, но финансист. Он работал в лаборатории Роговой в ЦЭМИ, была такая известная финансовая экономистка. Чубайс на Змеинке рассказывал про что-то экзотическое под названием «экономический мультипликатор».

А Гайдар?

У него диссертация была, по-моему, о хозяйственном механизме («Оценочные показатели в механизме хозяйственного расчёта производственных объединений (предприятий)»). Стыдно мне не помнить, потому что я ему расчеты делала для этой диссертации. У него был чудовищный почерк, и все девушки, кроме меня, не могли его прочитать, и я имела уникальное положение в этой связи – делала ему расчеты. Он занимался хозяйственным механизмом, т.е. у него была картинка в целом. Мы с ним оба специализировались по Кафедре экономики промышленности, т.е. это была совсем не политэкономия.

А была ли какая-то связь между семинарами, межсеминарскими мероприятиями и зарождавшимся неформальным движением, в том числе в академической среде?

Да. Был клуб «Перестройка», и наши мальчики были там в числе первых. С Павловским я познакомилась раньше, в Новосибирске. Там устраивала семинар Заславская. Наши туда поехали: и Авен, и Слава Широнин, Сережа Васильев, я. Павленко и Кордонский там были. И туда приехал Павловский, с которым меня мой приятель Кугушев познакомил незадолго до этого, буквально перед отъездом в Новосибирск. Павловский активно участвовал в работе московского клуба «Перестройка», Гриша Глазков был его активистом. Я ездила в ЦЭМИ на заседания этого клуба.

Многие в это время работали рядом с ЦЭМИ, в ИНИОНе: все там целый день что-то читали, обсуждали, а вечером шли на эту «Перестройку», там была у нас компания. Белановского я хорошо помню, Гришу Глазкова, Сережу Глазьева, по-моему, и Найшуль там был – ну, все наши там обитали.

С ИНИОНом связаны несколько запомнившихся мне историй. Я тогда еще как раз поступила на работу к Егору, и он начинал писать ту книжку, которая вышла в прошлом году (Гайдар Е. Т. Долгое время. Россия в мире: Очерки экономической истории. М.: Дело, 2005). И он мне поручил подбирать ему литературу в ИНИОНе, дал мне список из трехсот наименований на нескольких языках, он читал страшное количество периодики, журналов. Перед отпуском, в котором он собирался работать над книжкой, спрашивает меня: «Ты мне взяла вот это, и это, и это?» Я говорю: «Нет». И он мне строго: «А почему?» Я говорю: «Там триста книжек – я просто не смогла их унести». И он покраснел – он очень азартен в работе и просто не подумал об этом.

Однажды мы с Гришей выскочили из ИНИОНа и бежим на эту «Перестройку», а навстречу идет Чубайс. Я была без очков, видимо, и как-то не разглядела бороды. В общем, я кинулась к нему: «Толя!» Успела его обнять. Человек меня отталкивает. Тут я посмотрела: он точно такой же рыжий. А меня Гриша хватает: «Это не Толя, это его брат». Они вообще не очень похожи: Толя длинный, худой, а этот был коренастый и не очень высокий – но они одинаково рыжие, и, видимо, меня на этом рыжем заклинило. Этой «второй» Чубайс шел как раз из этого клуба.

Но в чисто политические движения они все-таки не лезли. Они стали политиками уже через правительство, до этого попыток заниматься политической деятельностью у них, наверное, не было. А вот уже когда они попали в правительство, они не могли не занять политической позиции и не стать политиками.

Еще в Питере была «Перестройка». Там был Петр Филиппов (он и в Москве был), Борис Львин там активно работал, Михаил Дмитриев. Туда мы тоже ездили: садились в поезд и ехали еще и на ту «Перестройку». Я несколько раз там была.

А с «Московской трибуной» взаимодействовали?

Понятно, что Егор в то время был известным журналистом, но, как это ни странно, такого активного взаимодействия с «Московской трибуной» я не помню. Мне кажется, это была немного другая по направленности компания.

А из раннеперестроечных структур? Клуб социальных инициатив Павловского, Игрунова, Пельмана?

У Павловского работала я. Я в марте 1990 г. поступила на работу к Егору Гайдару. Но еще в 1989 г. мой знакомый познакомился с Павловским. Павловский тогда только что открыл PostFactum.

Это уже был PostFactum или еще кооператив «Факт», на базе которого появились PostFactum и «Коммерсантъ»?

Я попала, когда был уже PostFactum. Это было на Хорошевке, на Беговой сидел Яковлев с «Коммерсантом» (Владимир Яковлев создал и в тот период возглавлял газету – «Полит.ру»), а мы сидели с Павловским чуть пониже. Еще было очень тесное взаимодействие. Я помню, мы чуть ли не собирали материал и везли его Яковлеву. И Яковлев редактировал мои материалы.

У моего приятеля, тогда уже очень известного человека, была богатая фантазия, он придумал Павловскому издавать экономический newsletter и сказал, что он занятой человек, но я буду это делать. Тут же он это и бросил. И весь этот экономический newsletter упал на меня. Тогда и началось. Я стала делать номера, привлекать авторов: Кордонского, Широнина, Глазьева и многих других. Я делала материал по рынку ценных бумаг с Алексашенко, Бэлой Златкис.

Это были спецвыпуски PostFactum’а?

Да, каждую неделю я делала тематический выпуск по какой-то экономической проблеме. Благодаря этому я познакомилась с Мау, Ирой Стародубровской – стали появляться эти люди, потому что я брала тему и искала. Кого-то я знала, а кого-то мне нужно было искать. Через это тоже стали появляться новые люди. А к Павловскому в это время приходил Алексей Панкин, скажем, даже помню один раз была тайная встреча, когда приходил опальный теперь Ходорковский – интересовался нашим PostFactum. Тогда по всему городу ездили такси с крышкой «Менатеп». Это был сгоревший потом офис на Пушкинской. Симон Кордонский проводил там достаточно много времени, часто бывал Игрунов – они с Павловским вместе по вокзалам ночевали, когда приехали из Одессы.

В PostFactum я пережила августовский путч. Павловский, естественно, очень нервничал, потому что он прошел через камеру предварительного заключения, ссылку и прочее, и он думал, что сейчас будут брать телеграф и почту. Он меня выгнал из офиса, видимо, не хотел, чтобы женщины при этом присутствовали. Я обиделась – дома в информационном вакууме под звуки лебединых песен было невыносимо, поехала на Пушкинскую. Туда приехал еще Леонид Скопцов – он тогда был журналистом-аналитиком, а уж потом стал нефтяным магнатом. Нам стал звонить Алексей Головков из Белого дома и сообщать какую-то информацию. Мы со Скопцовым тут же печатали эту информацию на компьютерах у себя. Потом нам стали звонить из Питера, других городов и сообщать, что происходит . Мы стали печатать и эту информацию, распечатывать на принтере, множить и носить на Пушкинскую, в метро спускались. Там сверху стояли танкетки, а мы спускались вниз и расклеивали это на стенах, раздавали людям.

А на следующее утро нужно было ехать в Институт к Гайдару на совещание (он назначил связанное с этим совещание на 11 часов или на 10). И я опоздала. Егор мне поставил на вид, что в такой острый исторический момент опаздываю. Я в оправдание сказала, что просто не спала всю ночь. Пришлось рассказать про распространение листовок. Возможно, именно это и стало последней каплей, во всяком случае, почти тотчас они поднялись и поехали к Белому дому. У меня где-то лежит книжка, Павловский потом опубликовал «Все новости», которые мы таким образом распространяли.

Это был август, а в сентябре-октябре Гайдар у меня пропал. Он же был моим непосредственным начальником – я на него работала. У меня была и своя работа: со Славой Широниным мы вели обследование поведения промышленных предприятий, в лаборатории Ясина.

А это было в какой структуре?

В гайдаровском институте. Там была лаборатория Ясина. И там Егор, поскольку знал, что я микроэкономист, познакомил меня с Ясиным. А Ясин со своими сотрудниками еще в ЦЭМИ обследовали предприятия. Эля Набиуллина там появилась – она была аспиранткой Евгения Григорьевича. И мы со Славой обследовали предприятия, их реформирование, ездили по России, у нас были очень интересные результаты. А одновременно у меня была вторая смена: я работала на Гайдара, помогала ему в его творческой деятельности (еще и третья – у Павловского) – в работе над книгой.

И вот в сентябре Егор вдруг исчезает, а потом звонит и говорит: «Ира, я работаю на даче» (в Архангельском). Там начали готовить экономическую программу по просьбе Ельцина с подачи Бурбулиса.

Приблизительно в это время я познакомилась с будущими «яблочниками», с Явлинским – меня к нему отвел Костя Кагаловский. Явлинский тогда сидел в Белом доме. Тогда там были и Головков, Бурбулис…

Гайдар мне тогда говорил: «Ты мне подбирай, подбирай материалы – сейчас мы закончим, подготовим программу, и я вернусь к работе в институте». Потом кто-то меня пригласил на семинар в Германию, и я у Гайдара отпрашиваюсь. Он говорит: «Ну, ладно, через четыре дня ты приезжаешь, и мы садимся за книжку». Я приезжаю – сформировано новое правительство. Я пытаюсь выйти на работу, приезжаю на Старую площадь, там уже все наши появились, мне пропуск заказали, я вошла, а в кабинет меня не пускают: «Кто вы такая?» Я неделю хожу, говорю: «Я работаю у него!» Меня не пускают. В итоге какой-то ночью меня к нему пустили все-таки. Часа в три ночи. Отчетливо помню, как открывается дверь, он выходит, едва не падая от усталости, и в первый момент меня даже не узнает. Это после стольких лет знакомства! Настолько он был изможден. Потом узнал, конечно, сказал: «Знаешь, ты продолжай работать, я думаю, это ненадолго – месяца на два, на три. Собирай материалы, скоро вернусь к работе над книжкой». И ведь действительно вернулся, через десяток с лишним лет. Слов на ветер никогда не бросал.

А потом меня Головков, кажется, «кидает» на PR вместе с Алексеем Улюкаевым. Нас сажают прямо напротив приемной Гайдара. Мне начинают звонить Кира Прошутинская, Владислав Листьев. Одно из предложений телевизионщиков Гайдара очень возмутило. Они предложили: «Давайте мы сейчас устроим Новый Год (1992). Это будет корабль, там будут сидеть все члены гайдаровского кабинета, и мы там будем обсуждать в шутливой, веселой форме, что происходит». Я пытаюсь протащиться к Гайдару: «Вот, так и так». Он мне говорит: «Ты что?! Люди голодают. Ты вообще о чем говоришь?!» И я в сердцах, не выдержав того, что он в то время совершенно не готов был тратить свое время на PR, решила уйти. Он вообще в тот момент не считал, что нужно появляться в телевизоре, что-то людям объяснять, ему нужно было спасать голодных людей, Россию, ему было некогда этим заниматься. А Сергей Васильев как раз сформировал Рабочий центр экономических реформ при Правительстве – аналитический орган, который был призван выдавать идеи. Он и говорит: «Слушай, бросай это дело – в приемной сидеть, иди ко мне начальником департамента». И я ушла. А Улюкаев остался, пытался пиарить.

 Но он-то исходно по специальности экономист…

Он экономист, но он же познакомился с Гайдаром в «Коммунисте», они там работали вместе, поэтому у него был хоть какой-то журналистский опыт – у меня вообще ничего не было, кроме работы у Павловского.

А Сергей Игнатьев был активным участником семинаров?

Да. Игнатьев всегда был активным участником. Другое дело, что он чисто по-человечески довольно закрытый человек. Считается, что он не очень жесткий человек, в том числе как глава Центробанка, но я считаю, что из всех он один из самых жестких людей, самых принципиальных. Он, кстати, из всей этой компании изменился меньше всех.

А кто больше всех?

Ну, Авен?.. Он и до того был очень успешным, и после тоже. Кагаловский? Ну, тогда был худым, с вечно оторванной пуговицей. Ездил в метро. А внутри в основном – остался таким же. Улюкаев изменился, стал каким-то уставшим от жизни, а был очень добродушным, веселым.

А он участвовал в семинарах с самого начала?

Нет, позже.

Вавилов появился с «Зименок». Я помню сцену: мы сидим все – Костя, Симон Кордонский, я, Славка Широнин. Мы о чем-то говорим, а он все время к нам присаживается. Тогда народ стал говорить: «А что это за мальчик такой?» Он был из ЦЭМИ, его привел Костя Кагаловский.

Чубайс интересно изменился. Я сейчас с ним нечасто встречаюсь. Вот с ним встречаешься, начинаешь с ним общаться, и он сначала очень закрытый, непроницаемый. Потом проходит время, и он становится таким, каким раньше я его знала. Но для этого должно пройти время. А в первый момент он не может сразу переключиться из своего нового облика в старый.

Егор изменился. В хорошем смысле: стал мудрее, гармоничнее. Он же в силу бэкграунда был немного не приспособленным к жизни человеком. Когда он еще в правительство ушел, был у него какой-то довольно больший отрыв от практической жизни. А потом его дважды били, когда он дважды уходил из правительства. Один раз – не помню, после какого ухода из правительства это было, – я буквально сразу после этого события пришла к нему в кабинет, на Газетный. Я вхожу к нему – мы же с ним из этой компании знаем друг друга вообще дольше всех, – и вот он ко мне поворачивается, будто ждет, что и я сейчас его как-нибудь хлестану, настолько ему было тяжело. Там, видимо, всегда так. Когда Андрея Илларионова сняли с помощников премьера, его в тот же день вышвырнули. Эта система так работает: из кабинетов тут же, из Волынского – на улицу. Сразу вся эта кодла – все денщики – начинают изгаляться. Видимо, Егор получил порцию этого. А он крайне эмоциональный человек, просто он очень сдержанный.

Мне очень нравится, как он пережил эту ситуацию: огонь, воду и медные трубы. Потому что сейчас он абсолютно в своей тарелке. Мне кажется, ему трудно было быть премьером. Потому что он все-таки вырос на кухнях великих из того мира. И я помню, что они все ходили, чего-то просили, и ему очень трудно было им отказать, потому что это были друзья его отца, это были люди, которые его качали на коленке. А он человек очень порядочный, воспитанный, ему трудно. Вот Чубайс никому ничего не был должен. А Егору, я думаю, это очень сильно мешало.

У нас с Улюкаевым был кабинет напротив кабинета Гайдара. И я помню, когда собирались все эти совещания, мы видели, кто туда ходил. Хотя Егор, безусловно, очень решительный, ответственный человек, но каких-то, может, административных качеств ему не хватало. У него не было такого прагматизма, что все-таки премьеру, может быть, и нужно. Это, наверное, была слабая сторона.

На кафедре Егора считали немного чудаковатым, потому что он не бегал по пивнушкам, а сидел целый день в библиотеках. Как-то, когда я была еще студенткой, я с ним столкнулась в Ленинке, уже уходя. Я знала, что он там с утра, а уже был вечер. И я-то приехала в конце дня, уже устала, а он сидит. Спрашиваю его: «Не понимаю, как ты можешь целый день сидеть и читать?» А он говорит: «Ты знаешь, очень просто. Я беру детективы. Я когда устану, немного почитаю детектив, а потом опять читаю профессиональное».

Конечно, он изменился, конечно, он другой. Но я в нем узнаю очень много того, что я в нем знала, когда он был совсем молодым юношей.

А когда отмечали 10-летие? Это, соответственно, 1996 г.?

Да. Я помню, что лично везла Егора Тимуровича в поезде. Он ехал со мной в поезде, я брала ему билет. Я работала тогда в Рабочем центре и попросила свою секретаршу взять билет мне и Егору. Он ехал с охранником. А у моей секретарши ведь начальник не Гайдар, а я. Поэтому, когда она брала в кассе билет, она сказала – Евсеева, потом Гайдар, потом охранник. Дали билет Евсеева-Гайдар, а охранник отдельно. А нужно же было охранника с Егором. Я, как всегда, опаздываю, вбегаю в поезд, а там нервно ходит Гайдар с охранником. И когда я вбегаю на свое место, Егор спокойно вздыхает, говорит: «Все, иди, Вася, в вагон-ресторан – принеси нам бутылку коньяку». Т.е. они ждали, что может оказаться в купе просто незнакомый человек, а он был тогда очень публичен.

В тот приезд Алексей Кудрин занимал еще высокий пост в Питере, он нам устроил экскурсию в Петропавловскую крепость. И когда нам показывали казематы декабристов, все посмотрели казематы и хотели бежать, а Гайдар начал очень подробно расспрашивать: «А где они ели? А где писали? А что читали? А что они ели?» Все за спиной у него хихикали, злясь, что он не уходит никак, и подтрунивая, с чего бы его все это так заинтересовало. А когда мы ходили по улице, он буквально не мог выйти из машины, сразу люди начинали его узнавать, кидаться, это было сложно. В какую-то из годовщин (на них собирались в Питере, уже будучи в правительстве, несколько раз) приезжал и Чубайс. Он приехал с мигалками, с охраной, с мотоциклистами какими-то. И мы пошли за грибами. Толя пошел бродить за грибами с охранником. Охранник от него не отстает, потом мы собрались все, и у Чубайса самая большая корзинка грибов. «Анатолий Борисович! Ты и грибы лучше всех собираешь!» И тут он честно, как Дзержинский, сказал: «Это не я – это мой охранник».

Может ли быть какое-нибудь будущее у этих семинаров?

Это очень интересная тема. Участники этой группы считают, что это определенная экономическая школа, просто она никак не оформлена, нет названия. Даже были мысли как-то это назвать, зафиксировать. Но, насколько я представляю, какое-то будущее есть, потому что в каком-то виде семинары продолжаются. Появились новые участники, но в основе – змеинская компания.

Продолжается семинар и у меня на кухне. Каждую неделю собираются Широнин, Найшуль, Мащиц и Глазков. До этого всю жизнь у меня собирались (они почему-то любят у меня на кухне сидеть) Широнин с Найшулем вдвоем.

В последнее время, по-моему, опять увеличилась сила взаимного тяготения, люди как-то опять стремятся увидеться, очень тепло и искренне радуются встречам. Чутье мне подсказывает, что опять мы будем тесно общаться, не случайно 20 лет назад возникло такое единение.

См. также материалы о семинаре в “Змеиной горке” и Московско-Питерской школе:

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

09:32 Задержан отец подозреваемых в организации теракта в Петербурге
09:25 Вонь в Москве дошла до Собянина
09:13 ЦБ отозвал лицензию у банка «Солидарность» из второй сотни
09:10 WADA ответило на обвинения Путина в запугивании
08:52 Суд арестовал замглавы Росимущества по подозрению в хищении‍
08:36 Путин обсудил с Трампом Северную Корею
08:19 Лидеры ЕС договорились продлить антироссийские санкции
08:00 СМИ рассказали об отказе Медведева уволить главу Росавиации
14.12 23:20 В Москве пройдет обсуждение книги Павла Уварова о Франции XVI в.
14.12 22:53 Минобороны РФ изложило свою версию «перехвата» Су-25 над Сирией
14.12 22:43 Россияне обыграли шведов на домашнем этапе Еврохоккейтура
14.12 21:35 «Современник» отложил спектакль из-за госпитализации Гафта
14.12 21:26 Захарова назвала ответственных за гибель людей в Донбассе
14.12 21:16 CNN сообщил о перехвате российских истребителей над Сирией
14.12 21:07 Четверо детей погибли при столкновении автобуса с поездом во Франции
14.12 20:04 Россельхознадзор запретил ввоз чая из Шри-Ланки из-за вредного жука
14.12 19:52 Apple начала продажи самого дорогого компьютера
14.12 19:30 Минтранс попросил Медведева уволить главу Росавиации
14.12 19:17 Дисквалифицированный лыжник Легков вошел в Putin Team
14.12 19:13 Биатлонистка из РФ выиграла спринтерскую гонку для Словакии
14.12 18:47 ЦИК насчитал 13-15 желающих баллотироваться в президенты
14.12 18:35 В московском воздухе зафиксировали тройное превышение сероводорода
14.12 18:19 КНДР пообещала США жесткие контрмеры за морскую блокаду
14.12 18:18 ЕЦБ и Банк Англии не стали менять ключевые ставки
14.12 18:12 Роскомнадзор пригрозил блокировать СМИ за «нежелательные» ссылки
14.12 17:44 WADA объявило о новом расследовании в отношении россиян
14.12 17:33 Прокурор напомнил Яшину о последствиях несанкционированной акции
14.12 17:25 Роскомнадзор пообещал постараться избежать блокировки YouTube
14.12 17:04 СКР открестился от дела в отношении Родченкова 2011 года
14.12 17:00 Сбербанк посулил акционерам триллион рублей дивидендов
14.12 16:48 Disney покупает кинокомпанию Twentieth Century Fox
14.12 16:27 Саакашвили отреагировал на критику Путина
14.12 16:17 Госдума отказалась сокращать новогодние каникулы
14.12 15:58 Тараканы меняют аллюр в зависимости от скорости движения
14.12 15:58 Греф признал наличие двух преемников
14.12 15:40 В употреблении допинга заподозрили 300 российских спортсменов
14.12 15:39 Суд в Бельгии закрыл дело об экстрадиции Пучдемона
14.12 15:37 Путин высказался о проблеме абортов
14.12 15:23 Сатурн обзавелся кольцами сравнительно недавно
14.12 15:16 Суд приговорил вербовщика террористов в Петербурге
14.12 15:15 Путин ответил Собчак на вопрос о страхе перед оппозицией
14.12 15:13 Рособрнадзор нашел нарушения на сайтах 95% вузов
14.12 15:03 Президент России назвал способ победить мировой терроризм
14.12 15:00 Британский суд признал WikiLeaks средством массовой информации
14.12 14:51 Парламент Британии получил право наложить вето на решение о Brexit
14.12 14:41 Путин обвинил Польшу в провокации конфликта из-за крушения самолета Качиньского
14.12 14:39 Путин отказался отвечать на вопрос о новом составе правительства
14.12 14:34 Путин назвал Китай основным стратегическим партнером
14.12 14:33 Роскомнадзор пригрозил YouTube блокировкой из-за «Открытой России»
14.12 14:26 Президент РФ назвал ЕАЭС выгодным для всех участников
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.