Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
16 декабря 2017, суббота, 03:05
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

16 ноября 2006, 09:00

Мультилингвизм как социальный контекст языка

Рецензия на книгу А. Павленко (Pavlenko A. Emotions and multilingualism. Cambridge: Cambridge University Press, 2005. — 304 p. ISBN 0521843618).

Еще совсем недавно, каких-то пятьдесят лет назад, лингвисты с недоверием относились к социальному контексту бытования языка, как изменчивому и нестабильному компоненту чуждой лингвистикереальности, которую не просто трудно, но и невозможно поместить в рамки строгой языковой системы. Особым защитным корпусом лингвистической науки, предохраняющим от посягательств шарлатанов и любопытствующих, рассматривался объективный, не зависящий от человека или коллектива статус языка. Адепты такого подхода выносили, да и продолжают это делать, лингвистику за рамки гуманитарного знания, так как последнее имеет отношение к непонятной и необъяснимой человеческой сути, оперирует искусственными, рукотворными, а потому по природе своей субъективными данными. Поскольку подобная консервация мысли в жестко обозначенных рамках сама выступала искусственным, дисциплинарным ограничением, соссюровский поворот постепенно привел к возникновению десятка новых направлений, расширяющих объект лингвистической науки до речевых, ситуационных проявлений языка. Прагматика, теория речевых актов, когнитивная лингвистика, социолингвистика — квазидисциплины, в которых совершен отказ от нормативного образования понятий и сделан акцент на их возникновение в некоторой коммуникативной среде, организующей социальное взаимодействие здесь-и-сейчас. Через какое-то время междисциплинарный характер новых способов организации научного знания растворился в сложности и противоречивости открытых феноменов и приобрел черты мультидисциплинарности, основанной не на взаимодействии, а на слиянии различных концептуальных аппаратов, адекватных проводимому исследованию. Т. ван Лювен называет такой подход интегративным. В отличие от плюралистического, различные теоретические системы описаний рассматриваются в нем в качестве взаимозависимых, а не автономных наборов концептов [Van Leeuwen, 2005, p. 10]. Особая чувствительность к текущей ситуации, наблюдаемой и регистрируемой исследователем, уже не позволяет оформлять полученные интерпретации в каноны дисциплинарного или междисциплинарного знания. Однако декларируемый внедисциплинарный статус науки (который всерьез защищается, пожалуй, только на университетских кафедрах — последнем бастионе дисциплинарно стратифицированного знания) еще не стал безусловным требованием исследовательской работы. Полученное образование, прочитанная литература, авторитетные мнения наставников, наконец, традиция как основа научного знания не позволяют исследователю всецело посвятить себя лишь изучению окружающего многообразия социального мира. Здесь возникает точка напряжения, связывающая нас с ушедшими в прошлое теоретическими представлениями, расширяющая горизонт современности на, подчас, значительные временные границы. С одной стороны, изменившееся представление о природе научного знания требует кардинально иной техники исследовательской работы, во многих отношениях построенной на релятивистском, инструментально всеядном подходе; с другой — привычные и отлаженные в нескольких поколениях концептуальные и операциональные репрезентации реальности навязывают собственные, далеко не всегда открытые для взаимного проникновения и согласования интерпретации происходящего. Через призму таких противоречий, на мой взгляд, и следует рассматривать рецензируемую работу, построенную по всем канонам современного научного знания, а значит несущую в себе издержки обозначенного выше напряжения. Междисциплинарность книги обнаруживается одновременно по трем трэкам. Первый заключается в первоначальном фокусе исследованя на двух дисциплинарно разделенных вопросах — эмоциях и мультилингвизме. Основную задачу книги А. Павленко как раз и видит в экспликации событий и фактов, происходящих на я зыковом и эмотивном уровне , с точки з рения мультилингвистической перспективы (p. xii), в разрушении доминирующего монолингвистического представления на социальную и языковую реальности. “Язык может многое сказать относительно нашего эмоциональногоопыта, в том числе относительно его культурной специфики” [Багдасарова, 2005, с. 106]. Второй — совокупность локальных исследований, выполненных в разных теоретических и дисциплинарных традициях: антропологические и этнографические исследования, семантика эмоций, элементы дискурс анализа, нейропсихологические подходы, социальный когнитивизм. Однако, при всем многообразии подходов, центральным связующим направлением в книге А. Павленко выступает когнитивизм, как способ согласования вопросов сознания и языка в одну, желательно, непротиворечивую объяснительную схему. Третий — совмещение традиционных объективистских способов конституирования реальности, основанных на опросах, экспериментах и стандартизированных наблюдениях, с вставками из личной жизни и эпизодами из личных наблюдений коллег, создающих драматическое обрамление, казалось бы сухих фактов и цифр.

Фальсификация монолингвистической реальности

Удивительно, что фактическая включенность любого современного человека в некоторое языковое разнообразие, присутствие в мире огромного количества носителей двух и более языковых реальностей, тенденции к росту языковой компетентности в неродных языках, вызванные различными факторами глобализирующихся обществ — все это не мешает большинству лингвистов de facto рассматривать языковые реалии с узкой национальной монолингвистической перспективы. Именно этот странный и, казалось бы, не объяснимый факт абсолютной нечувствитльности професссионального сообщества к важнейшей характеристике современного общества оказался для А. Павленко, пожалуй, последним стимулом для начала столь смелого и многообещающего проекта:

Как аспирант лингвистического факультета Корнельского  университета, я потратила несколько лет на посещение занятий по синтаксису, семантике, фонологии и фонетики. В лучшем случае на этих занятиях рассматривались несколько языков с точки зрения монолингвистического повествования, в худшем — речь шла только об английском языке. То скучая, то приходя в замешательство, я пыталась связать происходящее в классе с окружающим меня внешним миром, с моим личным опытом как эмигрироовавшая женщина, пытающаяся освоить новый язык, культуру и стиль жизни, как одинокая мать, растившая ребенка в двух языковых средах, как преподаватель английского языка для тех, кому он был не родным (English as Second Language), наконец, как социальный работник, пытающийся помочь приезжающим в штаты русским, украинским и боснийским беженцам. Некоторые из моих профессоров могут еще помнить мои дерзкие вопросы и занудное нытье о возможности связать рассматриваемые темы со вторым языком и билингвизмом. Мой наставник, Джим Лантольф, поддерживал мои вопросы. Несколько других профессоров время от времени пытались ответить. Другие гнорировали мои вопросы. А один просто отругал меня. И тогда я поняла, возможно, это не его дело смотреть на все с точки зрения билингвизма. Это должна делать я, если выбираю такой путь” (p. xii).

Соглашаясь с упрощенной картиной мира, построенной на уходящих в прошлое концепциях одномерности социальных образований, исследователи рискуют получить (и получают) смещенные данные, интерпретации и теоретические заключения о языковых и социальных феноменах. Так, билингвизм приписывается людям либо имеющим одинаковую компетентность в двух языках, либо ежедневно использующих неродной язык в обыденных коммуникациях. Вместе с тем, понимание языковых норм, их релевантное применение зависят от конкретных ситуаций, собеседников, наконец, мотивов и целей общения (p. 6). Первый, родной язык может быть связан с личными переживаниями, а второй — лишь с профессионльной занятостью. Однако, например, если сексуальным партнером становится носитель другого языка, личная эмоциональная жизнь начинает описываться первоначально чуждыми смысловыми конструкциями. Категоризация людей на билингвов или мультилингвов является не полной, а подчас и ошибочной, при игнорировании “комплементарных принципов” (по А. Павленко) организации речи, то есть активизации наиболее релевантных языковыхресурсов:

“...проходя социализацию в разных контекстах, бикультурные билингвы приобретают определенные стили аффективного поведения, различающиеся эмотивными репертуарами, принятыми в конкретных сообществах. Некоторые из этих различий основаны на кросс- культурных особенностях доминирующих эмоциональных описаний [Ervin-Tripp, 1954, 1964, 1967; Panayiotou, 2004; Pavlenko, 2002], другие — на вербальных особенностях выражения эмоций [Panayiotou,2004a; Pavlenko, 2002], и, наконец, третьи — на идиосинкратических траекториях социализации отдельных собеседников [Koven, 2004]” (p. 130–131).

Следовательно, по меньшей мере, не корректно говорить об однородной языковой компетентности или редуцировать свободное владение неродным языком до повседневных разговоров. Феномен многоязычия гораздо шире узкой дисциплинарной рамки, в которую его пытается заключить современная лингвистическая теория. А. Павленко отмечает, что еще совсем недавно, в начале прошлого века, билингвизм рассматривался как проблема и паталогия, маргинальное состояние смешения культурных и языковых норм или “сдвиг идентичности” (p. 30), мешающий не только общению, но и самоидентификации, пониманию себя и окружающего мира: “...билингвы — это люди с двумя конфликтующими личностями, которые постоянно испытывают ментальные и психологические проблемы” (p. 24). В прошлом году я был в Минске и коротал время в ожидании поезда. Ко мне подсел незнакомый мужчина и мы разговорились с ним о всяких мелочах, занимая себе новыми впечатлениями. Он был уже на пенсии, и со свойственной пожилым людям увлеченностью, подробно и весьма интересно рассказывал о своем детстве и юности. Отец у него был военным и они вынуждены были часто переезжать. Так вот, в качестве огромной привелегии, которой смогли добиться его родители, он говорил о том, что ему разрешили не учить иностранный язык: “В одной школе у меня был английский, переехали в Казахстан, там учительница есть только по немецкому. Ну походил несколько месяцев, потом отца перебросили в Заволжье. Вот учителя и дали мне привелегию не ходить и не учить иностранный. Даже в дипломе у меня нет такой строки,” — в егословах мне послышалась даже некоторая гордость.

Удивительно насколько радикально изменились социльные установки всего лишь за одно-два поколения. Не только в науке, но и вповседневной жизни, сейчас трудно найти человека в возрасте до 40-50 лет, отрицающего достоинства многоязычия, относящегося ко второму языку как к нежелательной обузе. Необходимость обращения к незнакомым или малознакомым для себя языкам и наречиям теперь сопровождает любого человека на протяжении всей жизни., назависимо от того, путешествует ли он по другим странам или ведет оседлый образ жизни. Даже во втором случае, ограничивать влияние других языков и культур лишь нормативным словарем иностранных слов, заведомо отстающим от языковых реалий повседневных речевых ситуаций, или этимологическими интерпретациями, редуцирующими значения слов до греческих или латинских корней, — непозволительная роскошь для научного сотрудника, нацеленного на интерпретацию и объяснение речевой или социальной действительности. Мультилингвизм в широком понимании гораздо более емкое и распространенное понятие, нежели монолингвизм. Когда ученые приобретут устойчивую привычку объяснять монолингвистические особенности, через различного рода мультиязыковые закономерности, можно будет говорить о действительном преодолении линейных языковых моделей, доминирующих в прошлых столетиях. Билингвы, эмигранты, вынужденные переселенцы — это лишь наиболее типичная и яркая среда многоязычия, дающая исследователю прекрасный материал для наблюдения. Поэтому я не могу согласиться со словами овынужденной специализации: “И тогда я поняла, возможно, это не его дело смотреть на все с точки зрения билингвизма. Это должна делать я  если выбираю такой путь”. А. Павленко рассказывает нам не только о своем пути, но и представляет более адекватную перспективу для будущих исследований. Монолингвистическая реальность останется лишь методологическим конструктом, удобным при становлении науки, когда отсутствуют представления о методике и технике, когда требуется отстаивать предмет и метод, когда все усилия уходят на институционализацию новой дисциплины. Времена изменились. В междисциплинарных исследованияхх целостность и системность представленных концептуальных определений играет далеко не первую скрипку. Гораздо важнее внимательное отношение к проблемам и противоречиям, выявляемым в окружающем мире, служащим вызовом для новых научных авантюр, для новых способов познания столь разнородной социальной реальности.

Методическая оснащенность исследователя

Монография А. Павленко, написанная на рубеже двух исследовательских парадигм, обрисовывает достаточно полную картину современного состояния междисциплинарных исследований экспрессивных компонентов языка. С одной стороны, по прежнему доминирует объективистский экспериментальный подход, с установлением жестких, “как если бы” контролируемых условий искусственного воспроизводства речи. Такие исследовательские проекты в основном опираются на экспериментальные планы, привычные для психо- и социолингвистических исследований. Люди в них не общаются, а проходят ряд испытаний, демонстрируя те или иные стимульные реакции, а потому и обозначаются не собеседниками, а испытуемыми. Они описывают впечатления от тех или иных высказываний, выступают стихийными лингвистами в толковании семантики знакомых (а подчас и совершенно незнакомых) по обыденным разговорам слов, оценивают по предлагаемым шкалам эмоциональные состояния говорящих или языковую компетентность других людей, в общем ведут себя так, как им предписывает экспериментальный план. Беда только в том, что после обработки получаемых таким способом результатов так и остается не понятным как и что говорит человек в привычном для него контексте [Фрумкина, 2006, с. 133]. На этом фоне представляются безумием на протяжении десятилетий повторяемые опыты, основная цель которых подтвердить тривиальные суждения, даже с точки зрения здравого смысла выступающие обычными трюизмами. Например, А. Павленко приводит более десятка экспериментальных планов, проводимых с 1961 по 2001 гг. и направленных на тестированиение гипотезы о большей распознаваемости эмоций, выражаемых на родном языке (c. 58–61). Каждый вновь проведенный эксперимент показывал значимое превышение правильных ответов у испытуемых, которым предъявлялись стимульные реакции на родном языке, но всегда находились желающие его повторить, незначительно изменив детали экспериментального плана. Если отсутствуют критические, фальсифицирующие предыдущие опыты гипотезы, подобные действия не выходят за рамки гессевской игры в бисер, подкрепленной весомым авторитетом объективного научного знания. Автор и сам принял участие в воспроизводстве объективированного знания, поэкспериментировав со стандартизированным интернет-опросом. Пожалуй, не менее трети предлагаемых в нем вопросов, содержат псевдопорядковые шкалы, поддерживающие иллюзорные представления о более точном математизированном измерении. Часть вопросов и вовсе рассчитаны на некоторое экспертное сообщество, а не на обычных, пусть и высокообразованных, носителей языка. Так, задавая вопрос “Переходите ли Вы на другой язык в следующих случаях: когда общаетесь на нейтральные темы, когда говорите о личных вещах, когда говорите об эмоциональных вещах” (p. 249), наивно полагать, что все опрашиваемые одинаково воспринимают столь общие категории как нейтральный, личный и эмоциональный. Без такого допущения расчет процентных соотношений просто теряет смысл. Так же не понятно, что из себя представляет концепт “перехода” на другой язык, ведь автор сам фальсифицирует представления о линейном переключении (p. 127), а значит нет однозначного толкования изменения языка. Говорящие скорее мобилизуют наиболее релевантные языковые ресурсы, равноположенные в их ментальных схемах, нежели производят их последовательный выбор. Можем ли мы тогда предлагать респондентам вопрос, нерешенный даже на концептуальном уровне? Я уже не говорю о том, что кроме номинальных признаков в вопрос включена дополнительная шкала, дифференцирующая возможный ответ на шесть категорий: “никогда, редко, иногда, часто, все время, вопрос не ко мне”, которая несет в себе ту же проблему одинакового восприятия категорий, усугубленную избыточным усложнением структуры вопроса. С другой стороны, по всей книге рефреном проходит мысль о необходимости проведения исследований в естественной среде, без привнесения чуждых изучаемой реальности категорий и обобщающих понятий:

По прежнему остается вопрос каким образом билингвы выражают эмоции в повседневном общении или в личных биографических нарративах (p. 129).

Антропологические исследования эмоций, конверсационный анализ, изучение повседневных речевых взаимодействий определяется в книге в качестве наиболее перспективных направлений исследования. Эмоциональные слова, представляют ли они вербальное выражение эмоций или являются эмоциями как таковыми (согласно теории речевых актов), принципиально отличаются от абстрактных понятий или наименований некоторых объектов (p. 237), а значит должны изучаться в рамках иной концептуальной схемы. В описании дискурсивного уровня эмоций, А. Павленко приводит три функции дискурса: референтную, социальную и аффективную (p. 115). В последней говорящие выражают свои эмоции, чувства и установки. Подмена их описаниями и рефлексией, инициируемыми исследовательскими вопросами в рамках стандартизированных процедур, сдвигают нас к референтной и когнитивной фукнции, тем самым, отдаляя от выбранного предмета исследования. Думаю, что поворотным пунктом в изучении эмоциональной лекскики как раз и должен стать отказ от формализованного, объективированного в экспериментальных планах знания.

Персонификация исследовательской практики

Стремление к объективному, надличностному знанию о социуме уже давно рассматриваются как атавизм и пережиток позитивистского мышления. Однако включение в исследование личностного компонента при одновременном удовлетворении требований надежности и валидности собираемых данных и выводимых заключений по прежнему остается отнюдь не тривиальной задачей. Подобные вопросы не решаются в одном поколении. Научные сотрудники, осознавшие и сформулировавшие их в течение последних двух столетий, так и не обнаружили надежных и устойчивых решений. Пока мы можем лишь констатировать, что безличностные формы научных описаний не только блокируют передачу знаний (что в большей степени связано с психологическими особенностями воспринимающего новую информацию субъекта), но и приводят к потерям значимой информации, не позволяющим выносить суждения о том, что действительно происходило в ходе исследования. Регулярные возвращения А. Павленко к личным переживаниям, проговаривание своей, казалось бы, частной судьбы, не столько связывает и репрезентирует данные, сколько определяет их ядерный центральный компонент — обязательную персонификацию исследовательской практики, личностный компонент знания. Размышления о русском языке, связанном с воспоминаниями о прошлом (p. 22), несколько строк о переключении с английского на русский в разговоре с сыном, после его неудач в школе (p. 112) или глубоко трагичные строки прощания с близкими людьми (p. 228) лично мне говорят больше коллекции экспериментальных планов, репрезентирующих языковые различия посредством дисперсионного анализа “как если бы” случайных ответов:

Я сижу около маминой постели в филадельфийской больнице. Она умирает. А я держу ее руку, и прошу ее остаться со мной. Я не могу без нее. Я ее ребенок. Я не могу представить свою жизнь без нее. Мы были вместе столь долго. Я люблю ее, и я нуждаюсь в ней здесь, чтобы она вернулась и любила меня. Но она уходит — последний вздох и ее уже нет. Медсестра подтверждает, что она умерла. Оставляет меня одну с маминым телом, погруженную во тьму горя и отчаяния (grief and despair). Английские слова точно передают то, что я чувствую, так же как и их русский эквивалент “горе”, так же как много других слов, пришедших из разных языковых сред. Но в этот момент я вне языка. Я — в темной бездонной пропасти, такой же, в какой я была, когда потеряла своего первого возлюбленного много лет назад в Киеве. В это время чувства более резки, более глубоки, более окрашены страхом, поскольку нет никого и ничего между мной и вечностью. И я продолжаю понимать это. Чувства не меняются только потому, что я живу в новом месте или говорю на новом языке (p. 228).

 Описывая три типа познания — фокусное, периферийное и личностное, М. Полани, отдают приоритет последнему, поскольку именно оно формирует научную картину мира, позволяет формулировать концептуальные определения, строить гипотезы. Обозначение проблем и нахождения инструментария для их разрешения (фокусное знание) и скрытые, неартикулированные навыки и умения (периферийное знание), возможны лишь на фундаменте персонального представления о мире. Только через провозглашение личных убеждений возможно достичь предельного уровня логических обоснований [Полани, 1985. с. 278]. Анализ эмоций не мыслим без эмоционального напряжения, без включения пусть даже объективистских экспериментальных планов в драматургию собственной жизни. Описывая события своей жизни, представляя читателю близких себе людей, А. Павленко вызывает ответную реакцию, позволяющую читателю посмотреть на свое прошлое и настоящее, оценить и, если посчастливится, понять эмоциональный контекст собственной жизни.

ЛИТЕРАТУРА

1. Багдасарова Н.А. Эмоциональный опыт в контексте разных культур // Человек. 2005. № 5. С. 105–111.

2. Полани М. Личностное знание: на пути к посткритической философии: Пер. с англ. / Под общ. ред. В.А. Лекторского, В.И. Аршинова. М.: Прогресс, 1985.

3. Фрумкина Р.М. Психология и лингвистика как контексты социального познания // Пути России: проблемы социального познания / Под общ. ред. Д.М. Рогозина. М.: Московская высшая школа социальных и экономических наук, 2006. С. 128–144.

4. Ervin S. Identification and bilingualism // Language acquisition and communicative choice. Essays by Susan M. Ervin-Tripp / Ed. by A. Dill. Stanford, CA: Stanford University Press, 1954. P. 1–14.

5. Ervin-Tripp S. Language and TAT content in bilinguals // Language acquisition and communicative choice. Essays by Susan M. Ervin-Tripp / Ed. by A. Dill. Stanford, CA: Stanford University Press, 1964.
P. 45–61.

6. Ervin-Tripp S. An issei learns English // Language acquisition and communicative choice. Essays by Susan M. Ervin-Tripp / Ed. by A. Dill. Stanford, CA: Stanford University Press, 1967. P. 62–77.

7. Koven M. Getting ‘emotional’ in two language: Bilinguals’ verbal performance of affect in narratives of personal experience // Text. 2004. Vol. 24. No. 4. P. 471–515.

8. Panayiotou A. Bilingual emotions: The untranslatable self // Estudios de Sociolinguistica. 2004a. Vol. 5. No. 1. P. 1–19.

9. Panayiotou A. Switching codes, switching code: Bilinguals’ emotional responses in English and Greek // Journal of Multilingual and Multicultural Development. 2004b. Vol. 25. No. 2/3. P. 124–139.

10. Pavlenko A. Bilingualism and emotions // Multilingua. 2002. Vol. 21. No. 1. P. 45–78.

11. Van Leeuwen T. Three models of interdisciplinarity // A new agenda in (critical) discourse analysis: Theory, methodology and interdisciplinarity / Ed. by R. Wodak, P. Chilton. Amsterdam: John
Benjamins Publishing Company, 2005. P. 3-18.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

21:08 Отца предполагаемых организаторов теракта в метро Петербурга выслали в Киргизию
20:57 Майкл Джордан назван самым высокооплачиваемым спортсменом всех времен
20:36 Вероника Скворцова обсудила с Элтоном Джоном борьбу с ВИЧ
20:23 Полиция открыла огонь по мужчине с ножом в аэропорту Амстердама
20:07 Falcon 9 отправила груз на МКС и вернулась на космодром в США
19:47 В Пентагоне рассказали о новом сближении с российской авиацией в Сирии
19:44 ЦБ оценил объем докапитализации Промсвязьбанка в 100-200 млрд рублей
19:27 Пожизненно отстраненная от Игр скелетонистка Елена Никитина выиграла ЧЕ
19:18 Косово объявило о создании собственной армии к марту 2018 года
19:03 В Назарете отменили Рождество
18:51 В Испании не поверили в угрозу отстранения от ЧМ-2018
18:35 Программу безопасности на дорогах увеличили на 2 млрд рублей
18:25 ФАС проверит частичную отмену роуминга сотовыми операторами
18:25 РФ и Египет подписали соглашение о возобновлении авиасообщения
18:19 Трамп попросил у России помощи с КНДР
18:03 Курс биткоина приблизился к 18 тысячам долларов
17:54 Промсвязьбанк сообщил о проблемах в работе интернет-банка
17:48 ФИФА пригрозила отстранить сборную Испании от ЧМ-2018 из-за действий властей
17:28 Задержанный в Петербурге планировал взорвать Казанский собор
17:25 Промпроизводство в РФ в ноябре упало максимальными темпами за 8 лет
17:01 Турция потребует в ООН отменить решение США по Иерусалиму
16:43 В посольстве США назвали ложью обвинение во вмешательстве в российскую политику
16:33 Букингемский дворец назвал дату свадьбы принца Гарри
16:29 Журналист сообщил о готовности Захарченко внедрить на Украину 3 тысячи партизан
16:14 МИД Украины опроверг ведение переговоров об экстрадиции Саакашвили
16:08 Страны ЕС согласились начать вторую фазу переговоров по выходу Великобритании
15:49 Дипломатов из США не пустят наблюдать за российскими выборами
15:47 Глава ЦИК назвала стоимость информирования избирателей о выборах
15:36 Гафт перенес операцию из-за проблем с рукой
15:21 В Кремле посчитали недоказанными обвинения в адрес Керимова во Франции
14:55 ФСБ задержала в Петербурге планировавших теракты исламистов
14:33 Сенаторы одобрили закон о штрафах за анонимность в мессенджерах
14:15 В Кремле признали нежелание Путина упоминать фамилию Навального
14:02 Дума отказалась ограничить доступ к сведениям о закупках госкомпаний
13:59 Минфин пообещал не допустить «эффект домино» из-за Промсвязьбанка
13:52 Алексей Улюкаев приговорен к восьми годам строгого режима
13:39 Госдума разрешила внеплановые проверки бизнеса по жалобам сотрудников или СМИ
13:36 ЦБ снизил ключевую ставку
13:24 Ученые заглянули в глаз трилобита
13:23 Власти Москвы отказали Илье Яшину в проведении акции 24 декабря
13:19 Индекс потребительских настроений по всей России вышел в «зеленую зону»
13:08 Прокуратура назвала самое коррумпированное подразделение силовиков
13:00 Лавров заявил о вмешательстве США в выборы в России
12:47 Совет Федерации подключился к поиску источника вони в Москве
12:40 Минтранс анонсировал возобновление рейсов в Каир в феврале
12:25 Дед Мороз заявил об отказе от пенсии
12:20 Дума приняла закон об индексации пенсий в 2018 году
12:07 Антитела к вирусу лихорадки Эбола вырабатываются через сорок лет после болезни
12:01 ЦИК снова пересчитал желающих баллотироваться в президенты
11:41 Улюкаев признан виновным в получении взятки
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.