Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
18 декабря 2017, понедельник, 00:54
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

09 января 2007, 06:00

Было ли возможно иное: альтернативы пройденные и непройденные

               Вестник общественного мнения

Согласно данным многолетних исследований, с каждым годом все больше опрошенных россиян придерживаются мнения, что, начиная с 1991 года, Россия пошла в неправильном направлении и этот выбор имел гибельные последствия для страны и народа. Была ли альтернатива этому выбору и возможна ли была иная траектория развития событий? «Полит.ру» публикует доклад Татьяны Ворожейкиной на конференции «Россия вчера и сегодня: нереализованный выбор», посвященной памяти О.Р. Лациса (25 апреля 2006 г.). В своем выступлении автор указывает на несколько исторических развилок, когда сделанный выбор был отнюдь не единственным возможным, - 1991-1993 года, 1996 год и 1998-1999 года. Последовательно рассматривая каждую из этих ситуаций, автор приходит к выводу о неспособности самой системы к реформированию изнутри, что объясняет постоянное воспроизведение после очередного слома прошлой модели власти, и указывает возможную альтернативу. Материал опубликован в журнале «Вестник общественного мнения» (2006. № 4), издаваемом Аналитическим Центром Юрия Левады.

Представление о безальтернативном характере социально-политической ситуации, которое господствовало в российском обществе в последние 15 лет, оказалось самосбывающимся пророчеством, повернутым и в прошлое, и в настоящее. Прошлое уже состоялось, и ретроспективный анализ, как правило, подтверждает, что состоявшийся вариант развития и был наиболее вероятным, если не единственно возможным или даже предопределенным. Настоящее как результат выбора, сделанного в прошлом, выглядит еще более безальтернативным, поскольку политика нынешнего режима направлена на последовательное ограни чение и ликвидацию всех независимых от него центров политической активности и силы, а официальная пропаганда не без успеха убеждает население в том, что нынешняя система власти в России единственно соответствует ее историческим традициям, географическим размерам и национальному менталитету.

Между тем, история последних пятнадцати лет отнюдь не была безальтернативной. Страна прошла несколько очевидных развилок – в 1991-1993, в 1996 и 1998-1999 гг., когда сделанный выбор отнюдь не был единственно возможным. Не был он и результатом исторической предопределенности или стихийного действия объективных сил. Этот выбор делали те, кто в каждый данный момент находился у власти, и в этом смысле это был субъективный, субъектный выбор. Почему он каждый раз основывался на узко понятой целесообразности, был самым простым, недальновидным и, в конечном счете, ориентированным на воспроизведение худших образцов прошлого – все это должно быть предметом анализа и дискуссии. Такой выбор каждый раз сужал возможности выхода за пределы зависимости от траектории предшествующего развития, уменьшая количество реальных альтернатив на следующих этапах развития, не устраняя, однако, их полностью.

На мой взгляд, решающая развилка в истории России (после распада Советского Союза) была пройдена в 1991-1993 гг.[1], когда был сделан сознательный выбор в пользу развития капитализма "сверху" путем конвертации власти в собственность, а не "снизу", через предоставление режима наибольшего благоприятствования мелкой и средней собственности, которая развивалась бы параллельно государственному сектору, постепенно вытесняя его из наиболее прибыльных сфер экономической активности. Этому соответствовал и политический выбор – ориентация на использование сложившихся управленческих структур для достижения экономических целей (либерализации рынка и приватизации госсобственности) в кратчайшие сроки. Политическая сфера рассматривалась группами, пришедшими к власти в России в 1991 г., чисто инструментально, как сфера управления. Вопрос о демократической трансформации и институционализации этой сферы практически не ставился: эта задача расценивалась как вторичная и производная от развития рыночной экономики, на основе которой, по мысли реформаторов только и могли возникнуть демократические структуры власти. По сути дела, "демократический проект" 1991-1993 гг. свелся к рыночному. В результате не произошло сколько-нибудь существенной трансформации системы власти в России – власть осталась самодовлеющей, самодостаточной, монопольной и неподконтрольной обществу. Конституция 1993 г. закрепила колоссальный перекос в сторону исполнительной власти, единственно реальной власти, существовавшей в российской истории. Этот вариант развития опирался не только на интересы советской номенклатуры, стремившейся трансформировать властные ресурсы в собственность без помех со стороны законодательных органов, но и на инстинкты самих реформаторов, не видевших самостоятельной ценности представительной власти и не способных к компромиссу как основе демократической политики.[2]

Иной, низовой вариант развития капитализма в России,[3] помимо нараставшего кооперативного движения, мог опереться в то время на силы, непосредственно с рынком не связанные – на гуманитарную и научно-техническую интеллигенцию, квалифицированных рабочих, всех тех, кто участвовал в демократическом подъеме конца 1980х гг. и был заинтересован в становлении демократических каналов воздействия на власть и, тем самым, отделении общества от государства. Судьба современного общества в России в начале 1990х гг. в гораздо большей мере зависела от демократической трансформации системы власти и ее отделения от собственности, чем от скорости либерализации рынка и приватизации крупной государственной собственности. Политическая слабость социального субъекта, заинтересованного в низовом варианте развития, очевидная уже тогда, при ретроспективном анализе представляется бесспорной большинству исследователей. Следует сказать, однако, что структурирование такого субъекта в решающей мере зависело от политической воли демократических лидеров, от их готовности создавать представительные институты и отстаивать их властные полномочия. Это было несовместимо с фактическим отождествлением демократии c защитой исполнительной власти, ведущей борьбу против контролируемого оппозицией парламента. В такой ситуации, особенно в условиях экономического кризиса начала 1990-х гг., неизбежным было массовое разочарование в демократических институтах, поскольку люди не связывали с ними возможность отстаивать собственные интересы.

Отказ – во имя глубины и быстроты экономических преобразований ‑ от медленного пути демократической трансформации власти, который потребовал бы постоянного согласования интересов путем политических компромиссов[4], решающим образом сказался на судьбе крупной частной собственности в России. Приватизация в России не сопровождалась становлением института частной собственности, который функционировал бы по публичным, общепризнанным и единым для всех правилам. Напротив, реальное право собственности в России, надежность положения собственника с самого начала зависели не от эффективности его экономической деятельности, а в первую очередь от близости к власти и характера отношений с ней. Эта система отношений, воспроизводившая традиционное для России единство власти и собственности, хотя и сложилась под влиянием предшествующего типа развития, не была, однако, предопределена им. В гораздо большей мере ее сформировала та стратегия приватизации, которая была реализована в России в 1990-е годы. Не безальтернативное "предопределение", а сознательный выбор правящих групп поставил крупную частную собственность в России в зависимость прежде всего от сохранения традиционной системы власти в лице ельцинского режима, именно на нем и только на нем держалась так называемая олигархическая система. На сохранение этой власти с 1993 г. были направлены основные усилия реформаторов. Ради этого был разогнан Верховный Совет в сентябре 1993 г., ради этого была начата в 1994 г. чеченская война, ставшая одним из важнейших факторов деградации и государства, и общества в России. Простые силовые решения сложных проблем утвердились в качестве основного способа воздействия власти на общество. Это означало, помимо прочего, что в 1990-е годы не произошло качественных, необратимых изменений в структуре и, главное, в правовом статусе собственности в России. Способ, которым была создана крупная частная собственность — путем прямой конвертации власти в собственность под "крышей" государства или путем сделки с отдельными его представителями, оказался гораздо важнее для дальнейшей судьбы этой собственности, чем скорость ее создания или объемы активов. Именно это облегчило ее последующую реконвертацию — переход к середине первого десятилетия 2000-х годов в руки групп, окончательно приватизировавших российское государство.

Вторая развилка была пройдена Россией в 1996 г. с гораздо меньшими возможностями реального выбора, чем в 1991–1993 гг. Центральная дилемма президентских выборов 1996 г. формулировалась тогдашними демократами (и властью) следующим образом: если победит Г.Зюганов, выборов больше не будет. Для того чтобы предотвратить победу Г.Зюганова, была предпринята крупномасштабная операция по манипулированию общественным мнением, приведшая к профанации института выборов. Сама по себе возможная победа Г.Зюганова на президентских выборах 1996 г., несомненно, представляла угрозу для демократического развития страны, однако не меньшую угрозу представляла власть, единственную опору которой составляли олигархические группировки, стремившиеся любой ценой отстоять свою собственность. Именно они, а не Г.Зюганов, не КПРФ, осуществили фактическую отмену свободных выборов в России[5]. Силы, противостоявшие друг другу в 1996 г., были типологически сходны – в их антидемократизме, в подходе к политике как сфере управления, организованной сверху вниз, в опоре на единство власти и собственности. В этом смысле выбор между Ельциным и Зюгановым не был выбором между различными вариантами развития. Альтернатива заключалась в другом: действительно свободные выборы могли бы привести к смене власти мирным, демократическим, с точки зрения уважения воли большинства, путем. Тем самым создавался бы прецедент демократического перехода власти от одной политической силы к другой, что было гораздо важнее для демократического развития России, чем пиррова победа демократов в 1996 г. Смена власти означала бы, что институт выборов действует и что общество, тем самым, должно отвечать за свой выбор. Напротив, оркестрованная из последних сил победа Ельцина привела к тому, что отсутствие связи между голосованием и результатом выборов стало нормой в сознании людей – как ни голосуй, выберут того, кого назначит начальство. Можно много говорить о слабости или отсутствии демократического сознания российских избирателей в 1990-е гг., и это будет правильно. Однако верно и то, что демократическая политическая культура не возникает сама по себе и не является продуктом рынка. Она вырастает из конкретного опыта конкретных людей и практики демократических институтов, выборов в первую очередь. "Institutions matter": отказ от выборов или их профанация ввиду высокой вероятности "нежелательных" результатов ведет к разрушению институтов и, в российском случае, к возвращению в наезженную историческую колею.

Нереализованный выбор 1999 г. был связан с плюрализацией экономических и административных элит после экономического кризиса 1998 г., с возможностью возникновения полицентрической политической системы, основанной на множественности правящих и господствующих групп, неподконтрольных единому центру власти. Опять-таки существенной разницы между элитными группами, противостоявшими друг другу в избирательном цикле 1999 г., не было: Ю. Лужков и М. Шаймиев, лидеры "Отечества" и "Всей России", соответственно, создали в своих регионах авторитарные структуры власти гораздо раньше, чем это удалось сделать федеральной власти. Возможность иного выхода заключалась в множественности этих групп, что вынуждало их хотя бы минимально считаться с обществом, апеллировать к нему и принимать во внимание существующие в нем интересы. Плюрализация элит могла бы стать путем к становлению конкурентной политической системы, вынуждая эти элиты к поиску институциональных механизмов улаживания конфликтов. Эта альтернатива сохранялась до лета 1999 г., когда она была блокирована развязыванием второй чеченской войны, истерично-ксенофобской мобилизацией общества, его консолидации вокруг власти и назначением Путина преемником Ельцина. Все последующие, ex post, объяснения авторитарного характера нового режима традиционной склонностью населения "к сильной руке" и его усталостью от "хаоса" 1990-х годов не отменяют того очевидного факта, что выбор лета 1999 г. был достаточно случайным результатом верхушечного соглашения одной части правящих групп, стремившихся не допустить реальной конкуренции со стороны другой их части на парламентских и президентских выборах.

С плебисцитарным избранием Путина на пост Президента Российской Федерации альтернативность развития резко сужается. Она могла бы быть связана с сопротивлением заинтересованных групп политике верховной власти, направленной на последовательное установление вертикального контроля во всех сферах, на устранение любых независимых центров политической, экономической и общественной активности. Однако за шесть с лишним лет путинского правления сколько-нибудь серьезного сопротивления этой политике не было оказано ни разу, за исключением случая М. Ходорковского. Выгоды – действительные или мнимые – от подчинения власти казались гораздо выше издержек сопротивления. Так, выстраивание вертикали власти началось в 2000 г. созданием федеральных округов и изменением порядка формирования Совета Федерации, а закончилось в 2004 г. отменой выборов глав субъектов федерации, т.е. отменой федеративного устройства de facto. Эта реформа не встретила практически никакого сопротивления со стороны губернаторов, хотя их ресурсы в 2000 г. были весьма значительны. Она была поддержана в 2000 г. демократическими партиями в Государственной Думе (СПС и "Яблоко"), считавшими, что таким образом можно противостоять приватизации власти региональными баронами и авторитарным режимам в субъектах федерации. При этом с самого начала оставалось неясным, почему назначенный, а затем плебисцитарно одобренный населением президент представляет общенациональные интересы, а региональные начальники – частные, поскольку в демократической системе степень "общности" интересов может определяться не иначе, как на конкурентных выборах с открытым исходом. Принятие логики сиюминутной целесообразности, очевидно разрушающей демократические институты, привело к раздроблению сил, казалось бы, заинтересованных в сопротивлении разрушению федеративной системы в России. В 2004 г., когда были отменены выборы губернаторов, сопротивляться было уже поздно.

По сходной логике развивалась реформа партийной системы и избирательного законодательства. В течение 2001-2005 гг. была принята целая серия законов и поправок к ним, которые ускорили процесс фактической ликвидации партий и партийной системы в России. Контролирующая государственную Думу "Единая Россия" не может рассматриваться как аналог доминантной партии, партии-государства, какой, например, была Институционно-Революционная Партия (ИРП) Мексики в течение более 60-ти лет. ЕР, в отличие от ИРП, не имеет никаких значимых функций, кроме законодательного оформления соответствующих решений исполнительной власти (точнее, администрации президента) в Думе. В ней нет фракций, представляющих различные интересы правящих и господствующих групп, президенту и кандидату в президенты не нужно завоевывать поддержку внутри этой псевдо партии. Не является, на мой взгляд, "Единая Россия" и средством для отбора кадров и вертикальной мобильности бюрократии: для того, чтобы занять значимую позицию в ЕР, нужно предварительно обладать административным и/или экономическим ресурсом. Таким образом, ЕР не выполняет даже функции института, легитимирующего авторитарную политическую систему и придающего ей устойчивость, это имитационная партия, созданная для контроля над имитацией выборов в имитацию парламента.

Изменения в партийном и избирательном законодательстве, закрепившие имитационный характер всех политических институтов, также не вызвали серьезного сопротивления в обществе. Президентский вариант закона о политических партиях в 2001 г. (вводивший требования по минимальной численности партий и закреплявший государственный контроль над ними) поддержали либеральные парламентские партии, СПС и "Яблоко", считавшие, что закон, препятствуя образованию мелких партий, позволяет избежать дробления партийной системы и, тем самым, распыления голосов на выборах. Соображения целесообразности (закон способствовал концентрации голосов демократического электората именно у этих партий) заслонили очевидную опасность того, что закон фактически блокировал возникновение новых партий из общества, вынужденно направляя низовую активность в русло уже существующих структур. После выборов 2003 г., обеспечивших "Единой России" конституционное большинство, дальнейшие изменения в законодательстве (введение 7% барьера для прохождения в Думу, отмена одномандатных округов, запрет избирательных коалиций) способствовали политической маргинализации самих либеральных партий, которые уже не могли сопротивляться последствиям того компромисса с властью, на который они шли в 2001-2003 гг.

Последовательная контрреформа, включавшая, помимо уже упомянутого, ликвидацию независимых средств массовой информации и независимого суда, превращение прокуратуры в карательный орган избирательного правосудия, фактическое упразднение не только представительных, но и законодательных функций Государственной Думы не было результатом объективного процесса или предопределения. Каждый раз это был набор конкретных мер и шагов, которым можно было противостоять, в особенности в начале этого процесса. Однако всегда находились аргументы в пользу приспособления к политике власти[6]. Эта трансформация привела в середине 2000-х гг. к деинституционализации политической системы, к ликвидации политики как публичной сферы. Не произошло, на мой взгляд, даже институционального оформления авторитарного режима, поскольку не создано сколько-нибудь эффективных каналов инкорпорирования существующих в обществе групп и интересов, режим не может использовать созданные им фикции политических институтов для обеспечения поддержки. Об этом свидетельствует не только растерянность правящих групп в связи с протестами против монетизации льгот в начале 2005 г., но и растущее применение силы для подавления социально-экономического недовольства, использование ОМОНА против голодающих, требующих зарплаты, обманутых дольщиков и т.п. Рост представительства силовых структур в органах власти всех уровней становится единственным компенсатором отсутствия в авторитарной системе собственно политических механизмов поддержания контроля над обществом.

С 2003 г. верховная власть приступает к ликвидации сначала независимых центров власти, связанных с крупной частной собственностью, а с 2004 г. к переделу этой собственности и ее концентрации в руках групп, непосредственно контролирующих государственную власть. Поглощение крупной частной собственности, будь то Юганскнефтегаз или Сибнефть, государственными компаниями не может рассматриваться как национализация, поскольку государства как системы публичных институтов, т.е. деперсонализированных, независимых от воли, характера и специфических личных особенностей людей, в каждый данный момент их возглавляющих, в России не существует. Более того, именно в ходе этого процесса российское государство окончательно утрачивает публичное измерение и становится системой, основанной на голых, неинституционализированных отношениях власти[7], произволе и избирательном правоприменении.[8] Был ли неизбежным такой исход либеральной экономической реформы в России? Достаточно распространенной в современных дискуссиях является точка зрения, согласно которой решающая развилка в современной истории России была пройдена в 2003 г, когда власть выбрала силовой вариант разрешения конфликта с ЮКОСОМ,[9]осуществив тем самым поворот от либерального курса на развитие частной инициативы и поддержку бизнеса.[10] На мой взгляд, т.н. "дело Ходорковского" и то, что за ним последовало, было результатом всей предшествующей политической эволюции страны, начиная с 1993 г., и абсолютно последовательной политики режима, осуществлявшейся с 2000 г. Традиционная система власти, сохраненная во имя скорейшего перехода к рыночной экономике, оказалась мало совместима с функционированием института независимой от власти частной собственности, что, в общем, было предсказуемо, поскольку этот институт не может работать в условиях приватизированного государства. Крупная частная собственность в России стала жертвой той самой власти, которую она помогала создавать и сохранять. Поэтому, если и была развилка в 2003 г., то возможность иного выхода из нее была минимальна. Теоретически, эта возможность могла бы быть связана опять-таки с сопротивлением заинтересованных групп политике власти, которая позднее, в 2005 г. показала, что она весьма уязвима даже для неорганизованного, разрозненного сопротивления пенсионеров. У "капитанов" российского бизнеса ресурсов этого было несравненно больше, чем у пенсионеров, однако, они продемонстрировали поразительную, на непредвзятый взгляд, покорность. Очевидно, что отсутствие сопротивления объяснялось зависимостью собственности от власти, возникшей и укрепившейся в ходе приватизации, и надеждами, отчасти оправдавшимися, что поддержка действий власти будет вознаграждена.

Со сходной дилеммой сталкиваются в настоящее время гражданские и неправительственные организации. С 2004 г. власть пытается ликвидировать независимые структуры гражданского общества как политически, обвиняя их в существовании на деньги иностранных фондов и следовании иностранным интересам, вплоть до шпионажа, так и законодательно, подчиняя эти организации административному и финансовому контролю. Характерно, что давлению подвергаются структуры, не оказывающие сколько-нибудь существенного влияния на общественное мнение в стране и не обладающие ресурсами, мало-мальски сопоставимыми с ресурсами крупного бизнеса, политических партий, СМИ или региональных администраций. Власть, казалось бы, могла просто игнорировать правозащитные, экологические и другие организации, слишком слабые для того, чтобы реально противостоять установлению "властной вертикали". Однако при всей своей слабости они представляют собой центры независимой от власти активности и именно поэтому должны быть или инкорпорированы в официальные структуры типа "Общественной палаты", либо удушены путем избирательного применения нового закона о неправительственных организациях, принятого в конце 2005 г.[11] На мой взгляд, давление на гражданские организации в наибольшей мере свидетельствует о неизменности природы и "рефлексов" власти в России. Будучи способной взаимодействовать только с подконтрольными ей фикциями общественных организаций, именно власть решающим образом деструктурирует общество, превращая его в аморфную массу и вытаптывая даже самые слабые ростки самоорганизации, которые в нем появляются. С этим, а не только с характером самого общества, с его атомизацией и господствующими патерналистскими настроениями, связано, на мой взгляд, отсутствие сколько-нибудь внятной оппозиции политике власти по восстановлению "вертикального социального контракта".[12]

Деинституционализация политической системы в принципе препятствует появлению альтернативных вариантов развития, заранее выхолащивая их содержание. Власть создает структуры, имитирующие оппозицию и гражданское общество, имитирует борьбу с коррупцией и фашистской угрозой, последовательно лишая настоящую оппозицию возможных точек кристаллизации. Если действительные структуры власти вполне реальны, то все институты, которые она создает для взаимодействия с обществом, имитационны. Это в решающей мере препятствует структурированию политического пространства и пространства гражданского общества в России. В деинституционализированной системе не возникает каких-либо альтернатив развития и внутри самой власти. В этом смысле нынешняя ситуация в России воспроизводит уже неоднократно повторенную и трагическую закономерность российской истории. Система нереформируема изнутри: строя отношения с обществом по принципу вертикального контроля и управления она, в конечном счете, загоняет себя в тупик. С другой стороны, непродуктивным для преодоления зависимости от траектории предшествующего развития оказывается и быстрый, радикальный слом системы. Дважды в ХХ веке, в начале и конце его, результатом такого слома становилась регенерация прежнего, вертикального ("top-down") типа взаимоотношения власти и общества. Очевидная и усиливающаяся неустойчивость нынешней властной конструкции в России, не сбалансированная иной, внесистемной альтернативой, ведет к нарастанию угрозы очередного краха и "повторения пройденного".

Важнейшим дополнительным фактором, закрепляющим застойный характер сложившейся в России социальной и политической системы, является ситуация на мировом рынке энергоносителей и сверхвысокие доходы от экспорта российских нефти и газа. Эти доходы, все более концентрирующиеся в руках групп, приватизировавших российское государство, позволяют консервировать не только отсталую структуру экономики, организованной вокруг добывающего сектора и подчиненной его интересам. Они дают возможность поддерживать (через разнообразные системы перераспределения, как легальные, "государственные", так и в основном теневые и коррупционные) уровень жизни всех слоев населения: достаточно высокий — у меньшинства, связанного с сырьевым сектором и государственным управлением, и минимальный — у большинства. Тем самым глобализация, точнее, тип включения России в глобальные процессы и структуры, оказывает на российское общество преимущественно демодернизирующее воздействие. В очередной раз воспроизводится и закрепляется традиционная российская система взаимодействия и взаимозависимости господствующих групп (власти), функционирование которых основано на неограниченной концентрации ресурсов и столь же неограниченном произволе, и населения, "народа", которому эта власть гарантирует определенный минимальный уровень существования. Этот минимум позволяет большинству не особенно "напрягаться" на работе, оправдывая это тем, что ничего другого — в таких условиях! — поделать все равно нельзя.

Такая система по-прежнему враждебна к проявлениям самодеятельной активности, к независимым и самостоятельным людям. Рыночная экономика в тех неинституционализированных и не гарантирующих право собственности формах, как она сложилась в России, не меняет ситуации по существу[13]. Того "среднего класса", который теоретически должен был бы стать основой либеральной экономики, гражданского общества и политической демократии, в таких условиях не возникает. Появление массового среднего класса, которое могло бы существенно изменить преобладающий характер социальных связей (с вертикального на горизонтальный) и тип взаимоотношений государства и общества (с "top-down" на "bottom-up") требует принципиально иного типа социальной мобильности, в котором доминировали бы каналы, не связанные с вертикальными государственными структурами. В 1990-е годы в России такие каналы появились в бизнесе, партийно-политической сфере, в средствах массовой информации, в обслуживании и инфраструктуре. В начале 2000-х годов происходит их сужение и возвращение под контроль государственных или псевдогосударственных структур, причем сами эти структуры также перестают быть эффективным средством вертикальной социальной мобильности. Те, кто по уровню доходов может быть формально отнесен в России к "среднему классу", в большинстве своем так или иначе зависят от государства и не отделяют себя от него. Зато они, очевидно, отделяют себя от неуспешных, низших, "народа", "быдла", только этим и конституируя себя как общность[14]. Иначе говоря, становление "среднего класса" в России воспроизводит преимущественно не западные (европейские и североамериканские), а латиноамериканские закономерности 40–50-летней давности, когда именно средний класс составлял массовую опору авторитарного государства, гарантировавшего материальное положение и статус средних слоев. Разрывы в распределении доходов, уже достигшие латиноамериканского уровня и продолжающие углубляться, будут закреплять в основном "охранительные" ориентации большей части "среднего класса" в России. Надежды на то, что такой "средний класс" может стать основой современного общества и, соответственно, носителем демократической альтернативы, на мой взгляд, не обоснованы.

Вместе с тем, возможности для формирования внесистемной альтернативы в сегодняшней России весьма настоятельны. Фактическая ликвидация публичной политики, государства как системы публичных институтов свидетельствует о глубокой внутренней слабости нынешнего политического режима в России, лишенного сколько-нибудь эффективных механизмов обратной связи с обществом. Режим в принципе не в состоянии создать такие механизмы и пытается компенсировать их отсутствие частичными репрессиями[15] и пропагандой. Существующая система власти крайне неустойчива как к внутренним столкновениям между ее различными частями и кланами, так и к изменениям внешней конъюнктуры. В этой ситуации восстановление публичной политической сферы, восстановление выборов как института сопоставления существующих в обществе интересов, даже в той убогой форме, в которой этот институт действовал в первой половине 1990-х годов, является важнейшим средством сохранения гражданского мира и стабильности в стране.

Чтобы быть минимально устойчивыми и не повторить судьбу, постигшую их в 1990-е годы, институты политической демократии должны включать интересы большинства населения страны. Современная демократическая альтернатива не может быть либеральной или только либеральной, она должна быть социальной. Демократия в России невозможна без интеграции социальных требований тех, кого экономическое развитие, ориентированное почти исключительно в соответствии с требованиями мирового энергетического рынка, делает лишними и как потребителей, и как производителей. Без интеграции этих слоев и без учета их интересов, которые зачастую имеют антилиберальный характер (как это было в случае протестов пенсионеров, связанных с монетизацией льгот), любое демократическое устройство будет верхушечным и обратимым. В этом смысле Россия стоит перед той же дилеммой, которая решающим образом определяла судьбу демократии в Латинской Америки во второй половине ХХ в. и начале ХХI в. Без включения социально "исключенных" в плюралистическую систему гражданского и политического представительства, в которой они чувствовали бы, что могут эффективно отстаивать свои интересы, демократические институты не воспроизводятся. В непроницаемой для "исключенных" политической системе всегда сохраняется опасность того, что недемократические, патерналистские тенденции социальных низов (и части средних слоев) сомкнутся с авторитарными, автократическими тенденциями господствующих групп. таком случае демократическим путем, через выборы к власти приходят авторитарные режимы, которые сводят на нет, выхолащивают представительный характер институтов, их способность транслировать интересы общества, в том числе протест, в политическую сферу.

В свою очередь, без демократии, как мы могли убедиться за последние шесть лет, не может полноценно функционировать рынок и гарантироваться право собственности. Иначе говоря, путь к либеральному устройству экономики и общества в России лежит через демократическое политическое устройство, которое недостижимо без включения интересов и требований большинства. Только так, на мой взгляд, может быть создано современное общество в России.


[1] О развилках периода перестройки см. Т.Е. Ворожейкина. Глядя назад: возможные альтернативы в развитии перестройки. // Пути России: двадцать лет перемен. М.: МВШСЭН, 2005.

[2] В октябре 1991 г. Г. Бурбулис, в то время государственный секретарь РСФСР, а затем первый заместитель председателя Совета министров в телевизионном интервью заявил, что "представительные органы в большей мере стали тормозом наших реформ. Эти органы нужны были для разрушения тоталитарной системы, и эту задачу они выполнили. Теперь территории России жаждут властной вертикали". (Г. Бурбулис. Выступлении в программе РТВ "Без ретуши". 9.10.1991).

[3]Под капитализмом автор понимает современное общество в единстве его социально-экономических, политических и социокультурных характеристик.

[4]Подобная логика весьма типично для режимов т.н. авторитарной модернизации. Журнал "Экономист" приводит характерное суждение профессора пекинского университета Дзя Кинкуо (Jia Qingguo): "Демократия это в основе своей консервативное устройство. Если все интересы представлены, как вы можете осуществить быстрые и глубокие реформы?" ("The Economist", A Survery of India and China, March 5th 2005, p.12)

[5] Парламентские выборы 1995 г. остались последними относительно свободными в истории постперестроечной России. Сформированная по их результатам Государственная Дума, в общем, довольно точно отражала действительную расстановку политических сил и их поддержку в обществе. (К.Г. Холодковский "Политические партии России"// "Гражданское общество в России: структуры и сознание"., М,, Наука, 1998, с. 175-20)

[6]Так, ликвидация НТВ в 2001 г. была фактически поддержана руководством СПС, объяснившим публике, что "Газпром" ничуть не хуже в качестве хозяина, чем МОСТ-банк В.Гусинского.

[7] G. O'Donnell. Counterpoints: Selected Issues on Authoritarianism and Democratization. Notre Dame, University of Notre Dame Press, 1999, p.164.

[8]"… смысл показательного правосудия – в том, что его невозможно распространить на всех, но можно применить к каждому". (М. Фишман. Показательное разоблачение карательного права)

[9] См. А. Аузан "Кризис ожиданий и варианты социального контракта"//Пути России: существующие ограничения и возможные варианты. Москва, Московская высшая школа социальных и экономических наук, 2004. Сходную точку зрения высказывали в публичных выступлениях последнего времени А. Илларионов и М.Касьянов.

[10] Этот тезис был поддержан Е.Г.Ясиным на конференции памяти О.Лациса

[11] Несмотря на то, что первоначальный проект закона удалось смягчить (в особенности, в части доступа иностранных фондов в Россию), принятая и подписанная президентом редакция позволяет государству осуществлять жесткий контроль над повседневной жизнью и финансированием НПО.

[12] Термин А.А. Аузана.

[13] Показательна судьба спонтанных, низовых форм рыночной деятельности — "челночной" и ларечной торговли, которую власти как федеральные через налоги, так и особенно местные путем разнообразных и постоянных ограничений, очевидно, стремятся свести на нет.

[14] Характерное описание молодежной субкультуры "r-n-b — rich-and-beautiful" дает корреспондент "Новой газеты": "Сегодня люди в России снова добровольно выстраивают новый царский режим, и зря висели декабристы, потому что у нас не может быть иначе, вот обязательно нужно деление на аристократию и народ. На элитное, труднодоступное, закрытое, обязательно с пропиской на Рублевском шоссе и с приставкой VIP и на дешевый опиум для народа, корм для свиней (...) Поколение r-n-b — это потенциально успешные молодые люди, которые стремятся к зарабатыванию денег, хотят носить дорогие вещи и ездить на хороших машинах, у них в моде красивый загар, идеальный цвет лица и отличные фигуры. (...) r-n-b-поколение — это дети ставших благообразными бизнесменов, начинавших в период малиновых пиджаков, поддерживающих современную власть, посещающих церковь и театры, а также дети представителей власти, также ставшие чинными бизнесменами" (Новая Газета. 2006. 26 янв.).

[15] Речь идет как об избирательном применении закона, так и о простом беззаконии, как в случаях милицейских задержаний, снятий с поездов и т.п. участников оппозиционных политических собраний в июле 2006 г.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

21:00 Президент Финляндии ответил на информацию о слежке за военными РФ
20:27 Компания Ковальчука стала претендовать крымский завод шампанского «Новый свет»
20:04 Сборная РФ по хоккею выиграла Кубок Первого канала
19:44 ЦРУ передало Москве данные о подготовке теракта в Петербурге
19:16 При столкновениях со сторонниками Саакашвили пострадали десятки полицейских
18:35 СМИ назвали место содержания главаря ИГ
18:08 Опубликовано видео ликвидации боевиков в Дагестане
17:25 Между сторонниками Саакашвили и полицией произошли столкновения
16:47 Прокуратура впервые запросила пожизненный срок для торговца наркотиками
16:24 Курс биткоина превысил 20 тысяч долларов
16:16 Спортсменам РФ разрешили использовать два цвета флага на Олимпиаде
15:13 В Госдуме назвали неожиданностью слежку Финляндии за Россией
14:54 Скончался Георгий Натансон
14:15 В Крыму работы на трассе «Таврида» привели к перебоям с интернетом
13:44 В Москве снова побит температурный рекорд
13:15 СМИ сообщили об убийстве плененного ИГ казака
12:39 Губернатор Подмосковья пообещал избавить жителей региона от вони в начале года
12:07 Правительство Австрии поддержало смягчение санкций против РФ
11:35 Глава МИД Великобритании не увидел фактов влияния РФ на Brexit
11:15 СМИ рассказали о затрате Пентагоном 20 млн долларов на изучение НЛО
10:52 В Финляндии возбуждено дело после публикации данных о контроле разведки над интернетом
10:20 Представители Трампа обвинили спецпрокурора по РФ в незаконном получении документов
09:53 Завершилось голосование по названию моста в Крым
09:34 В Москве побит абсолютный температурный рекорд с 1879 года
09:24 Источник рассказал о переносе с Байконура пилотируемых пусков
09:12 В Дагестане силовики вступили в бой с боевиками
16.12 22:07 Курс биткоина превысил 19 тысяч долларов и вернулся обратно
16.12 21:03 СМИ узнали о «мирном» письме Саакашвили к Порошенко
16.12 19:56 Собчак заявила о готовности не участвовать в выборах
16.12 19:45 ПАРНАС отказался от выдвижения своего кандидата в президенты
16.12 19:28 Галерея-банкрот потребовала 27 млн рублей из Фонда храма Христа Спасителя
16.12 19:14 Российский биатлонист принес сборной первую медаль Кубка мира
16.12 17:07 Володин призвал власти РФ и Белоруссии уравнять граждан в правах
16.12 16:18 Фигуранта дела о контрабанде алкоголя нашли убитым в Ленобласти
16.12 15:13 Экс-сотрудник ФСБ отверг обвинения в хакерских атаках против США
16.12 15:11 Украина составила план покорения Крыма телевидением
16.12 14:07 Ученые из США выложили в сеть видео с ядерным испытанием
16.12 13:55 Овечкина признали одним из величайших игроков в истории НХЛ
16.12 13:12 Борис Джонсон снялся в «рекламе» сока с Фукусимы
16.12 12:53 Глава Минтруда анонсировал выделение 49 млрд рублей на ясли
16.12 11:40 В Москве мошенники забрали 20 млн рублей у покупателя биткоинов
16.12 11:29 Норвегия первой в мире «похоронила» FM-радио
16.12 10:51 Российские военные обвинили США в подготовке «Новой сирийской армии» боевиков
16.12 10:00 Россия вложила в госдолг США 1,1 млрд долларов за месяц
16.12 09:51 Собянин позвал москвичей оценить новогоднюю подсветку
16.12 09:21 Трамп включит «агрессию» КНР в стратегию нацбезопасности
15.12 21:08 Отца предполагаемых организаторов теракта в метро Петербурга выслали в Киргизию
15.12 20:57 Майкл Джордан назван самым высокооплачиваемым спортсменом всех времен
15.12 20:36 Вероника Скворцова обсудила с Элтоном Джоном борьбу с ВИЧ
15.12 20:23 Полиция открыла огонь по мужчине с ножом в аэропорту Амстердама
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.