Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
18 августа 2017, пятница, 10:05
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

23 апреля 2008, 11:42

Проект «Чехословакия»

История Чехословакии как отдельного государства насчитывает всего семьдесят лет, в ходе которых она, тем не менее, успела несколько раз сменить название, политический режим, идеологию и дважды исчезнуть с карты мира. Первая Чехословацкая республика просуществовала неполные двадцать лет, но ее культурно-политическое наследие до сих пор является предметом актуальных дискуссий. «Полит.ру» публикует главы из книги Александра Бобракова-Тимошкина «Проект "Чехословакия": конфликт идеологий в Первой Чехословацкой республике (1918—1938)», вышедшей в издательстве «Новое литературное обозрение». Межвоенная Чехословакия представлена автором как идеологический «проект», а ее политическая история рассматривается сквозь призму конфликта идеологий — этнонационализма и идеи «политической нации», либерального гуманизма и тоталитарных учений. В результате, частный пример построения республики представляется идеальной моделью для изучения процессов, которые происходят в молодых государствах, возникших на обломках империй.

Фабула

Чехословацкая республика[1] (сокращенно ЧСР) была официально провозглашена Чешским национальным комитетом 28 октября 1918 года (этот день отмечался в ней и до сих пор отмечается в Чехии как государственный праздник); решение о создании независимой республики было подтверждено 14 ноября 1918 года на первом заседании Национального собрания. Новое государство стало одной из «стран-наследниц» Австро-Венгерской империи, возникших после ее распада, наряду с Югославией, Польшей и собственно Австрией и Венгрией. Однако, в отличие от Польши и Югославии, в состав Австро-Венгерской империи перед началом Первой мировой войны входила вся территория будущей ЧСР. При этом западная часть новой республики -- «земли Чешской короны» (Богемия, Моравия и Силезия), населенные в основном этническими чехами и немцами, была в «двуединой» монархии Габсбургов частью Цислейтании (австрийской части империи), а расположенные к востоку от нее Словакия и Подкарпатская Русь (Закарпатская Украина) -- частью Венгерского королевства.

Чехословацкое государство возникло в результате военного поражения центральных держав в мировой войне, оказавшегося роковым для Австро-Венгрии. Программа создания независимого государства, в которое вошли бы Чешское королевство и населенные этническими словаками части Венгрии (отсюда название Чехо-Словакия, впоследствии Чехословакия), была публично выдвинута в 1915 году Чешским зарубежным комитетом, годом позже преобразованным в Чехословацкий национальный совет. Во главе этого совета со штаб-квартирой в Париже стояли эмигрировавшие из Чехии после начала войны депутаты австрийского Рейхстага профессор Масарик и Йозеф Дюрих (последний в 1917 году был выведен из руководства), а также журналист и социолог Эдвард Бенеш и словак по национальности, астроном и военный летчик, генерал французской армии Милан Растислав Штефаник.

С провозглашенными советом целями солидаризировались чешские и словацкие эмигрантские организации, а также немногочисленные участники подпольного антиавстрийского Сопротивления в чешских землях. В государствах Антанты под эгидой Чехословацкого совета образовывались так называемые легионы -- вооруженные формирования из чехов и словаков -- граждан этих стран, а также военнопленных (бывших солдат австро-венгерской армии), численность которых постепенно достигла десятков тысяч человек (самый многочисленный Чехословацкий корпус был сформирован в России). В 1917 году Антанта провозгласила «освобождение чехословаков из-под чужого господства» одной из своих целей в войне; в начале 1918 года президент США Вудро Вильсон назвал одним из основополагающих принципов будущего мира принцип самоопределения наций. Наконец, осенью 1918 года Чехословацкий национальный совет получил признание стран Антанты как воюющая сторона и правительство де-факто, тем самым существование Чехословацкого государства было признано еще до формального провозглашения его независимости.

Большинство чешских и словацких «официальных» (неэмигрантских) политиков в 1918 году порвало с Австро-Венгрией и выступило в поддержку эмигрантского Национального совета (что было подтверждено на переговорах в Женеве в октябре 1918 года). Переход власти от австрийских органов к сформированному уже в Праге Чехословацкому национальному комитету (затем преобразованному в так называемое Революционное Национальное собрание, с первого заседания которого, 14 ноября, мы начали эту книгу) произошел фактически бескровно, несмотря на протесты чешских немцев. Словацкий национальный совет 30 октября объявил об отделении Словакии от Венгрии и высказался в пользу чехословацкого единства; после установления демаркационной линии венгерские войска покинули Словакию. Парижская мирная конференция подтвердила независимость и границы Чехословакии. Подписав в 1919--1920 годах мирные договоры (Версальский, Сен-Жерменский и Трианонский), их признали также Германия, Австрия и Венгрия.

29 февраля 1920 года была принята конституция Чехословакии, на смену Революционному Национальному собранию пришли демократически избранные органы власти, и началась эпоха стабильного развития, нарушенная лишь приходом нацистов к власти в Германии.

Обоснованные сомнения

Каким бы гладким ни было это необходимое изложение «фабулы» пути чешского и словацкого народов к созданию независимого государства, при более глубоком анализе «сюжета», который сам протагонист, Т.Г. Масарик, напомним, назвал сказочным, возникают вопросы  принципиального характера, -- даже не «как» и не «что», а «почему».

1. Неочевидность государства, его «созданность», «искусственность».

Исторический факт, становясь таковым, неизбежно искажает оптику исследователей будущего: воплотившаяся в реальность альтернатива исторического развития априори кажется более логичной, чем прочие нереализованные, варианты. Чехословакия возникла; следовательно, она должна была возникнуть. Однако именно такой вариант развития исторических судеб народов, неожиданно для них самих оказавшихся осенью 1918 года гражданами Чехословацкой республики -- чехов и венгров, населявших пограничные горы и города Богемии немцев и словаков, компактно проживавших в районе Тешина поляков и закарпатских русинов, -- был далеко не единственным и никак не предопределенным. Вряд ли кто, помимо активных политиков и солдат чехословацких легионов, мог предположить еще в начале 1918 года, что спустя несколько месяцев превратится в «чехословацкого» гражданина. В конце концов, самого слова «Чехословакия» словари не знали -- такого исторического или географического понятия просто не существовало![2] Государство и его границы возникли раньше в мысли нескольких людей, а только затем на картах (причем границы, например, Словакии рисовались едва ли не «на глазок», а Подкарпатская Русь вообще выглядела необязательным «довеском» к государству[3]; борцы за независимость не в полной мере представляли себе размер территории, за независимость которой они боролись!) и в общественном сознании.

2. Кто субъект революции? Отсутствие «чехословацкой» программы «снизу».

Распад империи, сопровождающийся изменением государственного строя в государствах-преемниках -- это, безусловно, революция[4]. Но кто был субъектом этой революции? Ее организатором, движущей силой? Кто создал Чехословакию?

Здесь неизбежен дополнительный вопрос: мог ли вообще быть субъектом чехословацкой революции народ (нация)? Уже из «фабулы» следует, что немцы в Чехии и венгры в Словакии выступали против создания независимого государства, в котором они стали меньшинствами. По логике, напротив, за создание такого государства должны были массово выступать чехи и словаки. Однако в реальности никакого массового, тем более общечехословацкого движения за независимость «снизу» не только не существовало, но и не могло существовать практически: эти два народа, наиболее близкие друг ко другу по языку и культуре среди западных славян, не составляли в начале ХХ века единой политической нации, которая могла бы формулировать какую-либо общую программу.

Вряд ли можно считать инициатором революции и более политически развитую чешскую нацию: чешские политические элиты до 1917 года стояли, за редким исключением, на безоговорочно лоялистских позициях (вплоть до осуждения меморандума Франции и Англии о целях войны; так что Масарик писал: «Я вел борьбу на двух фронтах -- против Вены и против Праги»[5] и до середины 1918 года не выдвигали требований радикальнее, чем автономия в составе Габсбургской монархии. Созданный наконец в Праге Национальный совет, возглавивший «переворот» 28 октября, фактически признал своей политической программой программу Масарика и его «зарубежной акции». Что касается «народных масс», то они оставались пассивными до последних месяцев; пара демонстраций и спонтанные митинги и свержение австрийских символов 28 октября вряд ли могут быть серьезной заявкой на политическую субъектность. Конечно, существовали легионы; однако руководство легионами, по крайней мере с момента, когда они стали представлять собой релевантную силу, находилось в руках парижского Национального совета и, соответственно, они были инструментом реализации политической программы Масарика. Не стоит забывать и о том, что в войне погибло больше чехов, воевавших в составе австро-венгерской армии (то есть на стороне контрреволюции), чем вообще было чехословацких легионеров.

Иными словами, антиавстрийская борьба велась по большей части извне, и роль внешних сил при создании государства была экстраординарной. Конечно, Масарик был опытным чешским политиком, а не «оторванным от родины» эмигрантом (он выехал за границу уже после начала войны, поняв, что из-за рубежа вести борьбу будет единственно возможно), и его не вполне «мэйнстримная» программа все же была программой чешского политика. Понятно, что впоследствии создание государства было легитимизировано народными представителями, хотя не все из них были избранными (Революционное Национальное собрание было сформировано представителями крупнейших чешских партий в соответствии с процентуальным распределением мандатов по итогам выборов 1911 года), и очевидно, что к осени 1918-го большинство чешского населения и словацких, во всяком случае, элит поддерживало идею независимого и единого государства. Однако это не может отменить того факта, что вплоть до самого 28 октября субъект перемен находился за пределами Чехословакии. Масарик формулировал политические программы, Бенеш и Штефаник вели организационную работу и взаимодействовали с правящими кругами Антанты, чешские и словацкие эмигранты обеспечивали внимание общественности в своих странах к чехословацкому делу, легионеры воевали в Сибири и на Западном фронте... И все это происходило за пределами чешских и словацких земель!

Особенно важно то, что в результате подобного руководящего положения именно руководитель заграничного сопротивления -- Т.Г. Масарик -- стал не просто первым президентом государства «в ознаменование заслуг», но и истинным создателем его -- начиная от идейной ориентации, заканчивая границами, которые он едва ли не произвольно чертил в своих меморандумах для политиков Антанты. Роль Масарика была действительно экстраординарной: он был не просто реализатором национальной или партийной политической программы, но и разработчиком ее. Однако и здесь присутствует элемент неочевидности: Масарик до войны не был общепризнанным политическим лидером и представлял в Рейхстаге самую маленькую чешскую партию; была ли историческая логика в том, что в борьбе за независимость именно он сыграл главную роль?

3. Плод «Версальской системы»?

Все вышесказанное подводит нас к констатации особой важности для судеб Чехословакии внешнеполитического фактора. «Чехословацкую карту» державы Антанты начали всерьез использовать только после того, как рухнули их планы заключить с Австро-Венгрией сепаратный мир. До весны 1918 года участь империи отнюдь не была решена: несмотря на весь авторитет профессора Масарика и демократическую программу чехословацкого сопротивления,  чехословацкий проект рассматривался лишь как одна из альтернатив будущего обустройства Центрально-Восточной Европы, причем предпочтительнее была федерализация Австро-Венгрии (как формулировал в своих «14 пунктах» и В.Вильсон). Перелом принесла первая половина 1918 года -- окончательная  утрата Австро-Венгрией свободы маневра после «аферы Сикста» и внезапно начавшиеся действия чехословацких легионеров против большевиков в Сибири (так называемый «белочешский мятеж»), о которых Масарик писал: «следствие этих известий в Америке было удивительным и, можно сказать, невероятным -- внезапно чехи, чехословаки, стали известны каждому»[6]. Завершись война годом раньше, «чехословацкий проект» мог бы остаться не более чем материалом для любителей «альтернативной истории»...

Впрочем, приняв решение, Антанта была последовательна. Планы разрушения Австро-Венгрии и создания на ее месте «малых» независимых государств, что, во-первых, ослабило бы Германию, во-вторых, организовало бы «санитарный кордон» на пути большевизма в Европу, нашли особенную поддержку Франции. Результатом стало признание Чехословакии ante factum, союзные державы были весьма благосклонны к ней и на мирной конференции, что позволило говорить о Чехословакии как опоре и даже «плоде» «Версальской системы». Непрочность этой системы, естественно, не могла не сказываться на прочности позиций Чехословакии на международной арене.

4. Насколько вообще исторически обоснованно то, что произошло?

Этот вопрос представляет собой некий синтез первых трех на более высоком уровне абстракции. История, конечно, не имеет сослагательного наклонения, и создание ЧСР стало реальностью, которая так или иначе повлияла на судьбы не только населявших это государство людей и этнических групп, но и Европы в целом. Но насколько это событие соответствовало исторической логике развития чешской и словацкой нации (в терминологии того времени -- «смыслу» их истории)? Не было ли оно лишь девиацией, отклонением от «естественного» хода вещей, неизбежно подлежащим коррекции в будущем? Не было ли оно исторической случайностью? В сопоставлении с реальностью «капитулянтская» речь Эмила Гахи не кажется неаргументированной...

На протяжении 20 лет существования Первой республики первые три вопроса время от времени становились предметом дискуссий -- главным образом второй (так называемый спор о том, «кто нас освободил», большинство участников которого, однако, использовало его для решения сугубо внутриполитических проблем). Наименее артикулированным в чехословацком обществе был, однако, именно последний, «синтетический» вопрос, ставящий под сомнение само существование государства. Известно, какой ответ на него дало руководство нацистской Германии -- и в конце концов большинство чехословацких немцев: Чехословакая была объявлена историческим курьезом, подлежащим уничтожению. Но мнение немцев -- даже граждан Чехословакии -- о национальном проекте чехов и словаков все же мнение стороннее (пусть даже они оказались -- по большей части невольными -- соучастниками этого проекта). Интереснее оценка главной «государствообразующей» нации -- чехов.

Можно говорить о том, что создание независимого государства в 1918 году поддержали даже те, кто по приниципиальным (не говоря уже о конъюнктурных) соображениям занимал ранее австрофильскую позицию. «Негативистами», отрицавшими саму идею создания государства, были вполне логично многие чешские немцы, но не чехи и словаки. Однако в определенных кругах населения и элиты сохранялись сомнения относительно жизнеспособности нового государства, и тем более его идейной ориентации, заданной сильной личностью первого президента Масарика и самой историей создания ЧСР. К сожалению, эти сомнения по большей части не стали предметом общественных дебатов во времена Первой республики и были высказаны только после ее краха. Пожалуй, с такими опасениями выступали только радикальные католики и националисты (именно на уровне исторической логики, а не конкретной критики внутриполитического курса ЧСР, который ставили под сомнение довольно многие). Из идеологов же государства осознал важность этого вопроса и попытался дать на него ответ, по сути, только сам Масарик.

«Демиург»

Историю пишут победители, и после триумфального 1918 года они немало постарались, чтобы создать образ Масарика -- «отца нации», увенчанного лавровым венком седовласого народного вождя и учителя. Но 68 лет, прожитых Масариком до того момента, когда он был избран президентом нового государства, вместили в себя сражения и споры, поражения и травлю -- но отнюдь не всенародную любовь и поддержку. Масарик был учителем, пользовался авторитетом у молодого поколения, был признанным мастером полемик -- но как о «вожде» о нем могла говорить лишь горстка интеллектуалов, которую современники сравнивали с сектой. «Я всегда был еретиком», -- признался он как-то в 1925 году.

Что мог бы сказать о профессоре Масарике образованный чех в 1914 году? Что это немолодой уже человек -- ему 64. Человек, бесспорно, выдающегося ума, уважаемый многими за рубежом -- он читал лекции в США, спорил с Толстым в России, дружен с французскими и английскими историками. Пытается заниматься политикой -- не вполне успешно: хотя и основал свою партию «реалистов», и даже избирался несколько раз в Рейхстаг, но сейчас является единственным депутатом от этой партии. Автор нашумевших спорных книг о «смысле чешской истории», выводы которых большинство историков отвергло. Борец с клерикализмом и католической церковью, но при этом утверждает, что смысл чешской истории -- религиозный. Организатор споров о подлинности Краледворской и Зелена-гурской рукописей, а также кампании в защиту обвиненного в ритуальном убийстве еврея Хильснера, -- отстаивавший свою точку зрения едва ли не в одиночку против всего общества...

Итак, перед нами представитель интеллектуальной элиты, но никак не политического «мэйнстрима», скорее, действительно «еретик» и в чем-то даже маргинал. Но именно он, а вовсе не признанные и заслуженные политики, был увенчан в 1918 году лаврами «освободителя» и приобрел возможность -- пусть не абсолютную -- именно на фундаменте своих идей строить новое государство!

Томаш Масарик родился в 1850 году но на пограничье -- чешско-словацком или, если брать не этнические, а тогдашние политические границы, австро-венгерском, в культурно и лингвистически смешанной среде. Отец его был словаком, причем с некоторыми родственниками он мог договориться только по-венгерски; в жилах матери текла как чешская, так и немецкая кровь. Несмотря на бедность родителей, Томаш сумел получить хорошее образование -- окончил университет в Вене, получив степень доктора философии. Огромное влияние на молодого Масарика оказало знакомство с американкой Шарлоттой Гарриг. Шарлотта, ставшая в 1877 году женой Масарика (тот присоединил ее фамилию к своей, превратив свои инициалы в ставшие впоследствие известными каждому чеху буквы ТГМ), буквально раскрыла перед молодым философом новые горизонты -- не только географические (хотя тогда отнюдь не многие чехи могли похвастаться знакомством с американской цивилизацией), но и мировоззренческие. Именно под влиянием жены, родившийся в католической среде, Масарик перешел к протестантской церкви, провозвестников идеалов которой впоследствии углядел в Яне Гусе и «чешских братьях». Переход от господствовавшей в Австро-Венгрии религии к «оппозиционной», ставившей во главу угла личные отношения человека с Богом, а не догматы и обряды, стал важнейшим импульсом для развития Масарика-мыслителя.

Молодость Масарика прошла вдали от чешских политических страстей, в пространстве во многом космополитичной, хотя и немецкоязычной Вены. Подобная «оторванность от почвы», на первый взгляд гандикап, сослужила ему хорошую службу: дала необходимую «незамыленность» взгляда, возможность посмотреть на чешские проблемы с разных точек зрения, как изнутри (с позиции чеха по культурной и языковой идентичности), так снаружи (с позиции человека, который мог считать «своим отечеством все человечество»).

На пороге зрелости Масарик получил возможность громко заявить о себе в Праге, столице своего народа. В 1882 году Пражский университет был разделен на 2 части -- чешскую и немецкую, -- и молодой философ получил в нем кафедру.

Чешское общество к тому времени оказалось в идейном тупике, и Масарик стал одним из первых, кто не только указал на этот факт, но и начал предлагать пути выхода. Нет, внешне чехи добились впечатляющих успехов, особенно если учесть, что всего 100 лет назад само их существование как языкового народа было под вопросом. В ходе Национального возрождения была создана современная политическая нация, которая за последующие неполных 50 лет практически догнала по экономическому и культурному уровню большинство европейских народов. Чешские «будители» в начале XIX века, следуя в фарватере идей Просвещения, «вспомнили» о своей великой истории, расцвете Чешского королевства при Пршемысловичах и римском императоре Карле IV, гуситском движении, «опередившем» на целое столетие европейскую реформацию, и создали на историко-филологической основе «национальный миф», с которым идентифицировало себя большинство населения. К концу XIX века, однако, наиболее прозорливым чешским интеллектуалам стало ясно, что патриотическая риторика и ориентация на прошлое не могут более быть политической программой нации.

Молодой философ Хуберт Гордон Шауэр в статье «Наши два вопроса» (1886) «выразил сомнения в том... не вели ли усилия (чешской культуры) до сего момента к сугубому обоснованию ее существования как отличающейся от любой другой, не является ли ее поддержание и развитие лишь потерей энергии, когда можно примкнуть к большей, более стабильной культуре»[7]. Естественно, эти идеи вызвали яростную критику чешских «патриотов», ведь смыслом существования чешской культуры как раз и было -- максимально дистанцироваться от доминирующей немецкой. Однако вопросы, поставленные Шауэром -- прежде всего о смысле существования нации, который заключался бы в чем-то большем, чем просто физическое ее выживание, -- были как раз теми, на которые попытался дать ответ Масарик.

И в том же самом году в основанном Масариком тремя годами ранее журнале «Атенеум» была опубликована серия статей, положивших начало так называемому «спору о рукописях». Языковед Ян Гебауэр, историк Ярослав Голл -- и сам издатель как социолог и, не в последнюю очередь, вдохновитель и организатор «кампании» -- подвергли сомнению подлинность Краледворской и Зелена-гурской рукописей, якобы памятников древнечешского эпоса, созданных в IX--XIII веках и открытых в начале XIX века Вацлавом Ганкой, причем эти сомнения равнялись фактически объявлению «рукописей» поздней литературной мистификацией (вероятнее всего, делом рук самого Ганки). Масарик и его единомышленники не были первыми, кто заявил о неподлинности рукописей; сомневался в ней и сам «отец славистики» Йозеф Добровски. Однако это не помешало «рукописям» стать частью чешского культурного «мэйнстрима», на котором воспитывались целые поколения патриотов -- мифические герои Бивой, Забой и Славой, не говоря уже о княжне Либуше, ставились на уровень исторических фигур вроде Яна Гуса и Яна Жижки как доказательства отваги и демократичности «чехов былых времен», наличия у чехов древней культуры и традиций государственности.

Если коллеги Масарика, историки и лингвисты, выступили против «рукописей» в поисках научной правды, то участие в споре самого ТГМ обусловливалось мотивами прежде всего этическими, из коих следовали политические: «здание» чешского национального «проекта» не могло строиться на лжи. Это еще было допустимо во времена Ганки, но сейчас необходимо отринуть мифы и взглянуть в лицо истории прямо, не боясь ставить вопросы, подобные тем, что задал Шауэр. Потому, хотя собственно научный вклад Масарика в «разоблачение» «рукописей» был скромным, из всех противников их подлинности он защищал свои позиции наиболее яростно, был истинным руководителем всего «проекта», поскольку боролся с «рукописями» не как с художественным текстом или научной задачей, а как с культурным феноменом, породившим определенный политический дискурс. Неудивительно, что и львиная доля нападок оппонентов -- чешских ура-патриотов, в том числе и признанных политических вождей, и «национальных поэтов», -- досталась именно ему[8]. Победа, однако, была одержана -- большая часть общества признала «рукописи» мистификацией.

Спор стал для Масарика не только «боевым крещением» его метода, как научного, так и публицистического, но и первой демонстрацией примата этики в политике (а спор о «рукописях» перерос, конечно, политический) -- принципа, на котором был впоследствии основан «чехословацкий проект».

После не вполне успешных двух лет депутатства Масарик продолжил политическую деятельность на ином уровне, обратившись напрямую к чешскому обществу с призывом разобраться в самом себе, определить этический фундамент своей политики, ответить наконец на назревшие «чешские вопросы». Его программная работа, идеи которой в переработанном виде позже легли в основу «чехословацкого проекта», так и называется -- «Чешский вопрос». На основании анализа событий чешской истории, и в первую очередь -- истории интеллектуальной, а не политической или социальной, Масарик формулирует в ней и связанных с ней трудах (обычно говорят о «трилогии» Масарика, посвященной «смыслу чешской истории», -- в нее входят также книги «Наш нынешний кризис» и «Ян Гус», опубликованные в 1895--1896 гг.) оригинальную концепцию философии чешской истории.

Автор «Чешского вопроса» полагает, что ведущая роль в истории наций принадлежит Божественному провидению, которое уготовало для каждого народа свой, особый план, и именно этим оправдано существование различных наций: «чем мы как особая культурная нация, живем, чего хотим, на что надеемся? Какие причины у нас есть для наших национальных усилий?.. Я, как и Коллар, верю, что история народов не случайна, что в ней проявляется некий определенный план Провидения, и что поэтому целью историков и философов, целью каждой нации, является постижение этого всемирного плана; необходимо познать и определить свое место в нем и в соответствии с этим познанием с возможно более полным и ясным осознанием поступать при всей своей работе, включая политическую»[9]. Применительно к чешской нации эти наиболее, пожалуй, часто цитируемые слова Масарика означали:

  • наличие аксиологического и эсхатологического (а не только биологического и исторического) горизонтов ее существования;
  • ее встроенность в мировую цивилизацию, неотделенность от тенденций развития мира и Европы, необходимость деятельного участия в этом развитии («чешский вопрос есть вопрос всемирный», пишет Масарик, отрицая идею смысла существования малого народа как только лишь сохранения его физического существования);
  • наличие «смысла существования» ее как нации, который наилучшим способом открывается посредством анализа ее истории;
  • наличие, соответственно, исторической преемственности с идеями, сформулированными предками современных чехов, и практикой их реализации в прошлом;
  • современная политическая программа чешской нации должна основываться на этой преемственности, логично следовать из «смысла чешской истории». Общее прошлое нации -- ключ к ее общему будущему.

Правы интерпретаторы, считающие «Чешский вопрос» и связанные с ним книги прежде всего политическими, а уже потом -- историко-философскими. «Стремление Масарика в середине 90-х годов найти смысл чешской истории -- не что иное, как попытка найти смысл современных национальных устремлений и зачленение современных событий в структуру некоего высшего, пересекающего границы поколений идеала»[10]. Прошлое Масарик призывает в свидетели только для того, чтобы обосновать нынешнюю политическую программу, основанную, как ни парадоксально, как раз на отказе от «национальных мифов», выдвижении практических требований прежде всего морального характера.

Ключевым здесь является не просто констатация наличия некоего «плана» и «смысла» существования нации, но, во-первых, сам подход к нации не как к биологическому, расовому единству, а как к идейному сообществу, и, во-вторых, интерпретация этого «плана» в терминах современной практической политики. В этом основная задача Масарика, потому он обращается именно к истории идей, ища идейную преемственность между разными эпохами чешской истории.

План, вложенный Провидением в чешский народ, смысл его существования и место в историческом развитии человечества  открываются через чешскую историю. Масарик пытается найти именно в ней ту традицию, которой надлежит следовать в настоящем и будущем. Он не ограничивается заявлениями о своей приверженности идеалам Национального возрождения, а делает смелый вывод о том, что само это Возрождение есть трансформация гуманистической традиции эпохи реформации.

Кульминацию чешской истории -- и, следовательно, квинтэссенцию смысла ее, -- Масарик видит именно в чешской реформации, причем не только в идеях ее «предтечи» -- Яна Гуса и первых гуситов, но и в идеологии «чешских братьев», их духовного отца -- Петра Хельчицкого и последнего епископа -- Яна Амоса Коменского. «Чешский гуманистический идеал имеет свое историческое и материальное основание в нашей Реформации, а не Французской революции, либеральный гуманизм не тождественен гуманизму нашей Реформации»[11].

Красной нитью через всю интеллектуальную и политическую жизнь чехов, утверждает Масарик, проходят идеи гуманности  («гуманность -- это наша последняя национальная и историческая цель, гуманизм -- это чешская программа»[12]), ненасильственности и стремления к правде, выраженные, как правило, в религиозной форме. Вождями чешской нации обычно  были также религиозные реформаторы; опираясь на все это, Масарик делает один из самых спорных -- и самых обязывающих -- своих выводов: «Чешский вопрос является вопросом религиозным»; но религиозен он ни в коем случае не в смысле католицизма.

Так выстраивается не обычная «государственно-правовая», от св.Вацлава через Карла IV, линия чешской государственности, а линия интеллектуалов, духовных вождей нации, тех, кто одновременно формулировал и воплощал ее смысл: Ян Гус -- Петр  Хельчицкий -- Ян Амос Коменский -- Ян Коллар -- Карел Гавличек -- Франтишек Палацкий.

Особенно интересны последние две фигуры, -- деятели совсем недавнего прошлого, фактически современники Масарика. Гавличек был первым чешским современным политическим журналистом, поставившим идею личной и политической свободы выше ложно понимаемых коллективных интересов, сам разрушитель национальных мифов (например, панславистского), противник «квасного патриотизма», антиклерикал, первый чешский интеллектуал «западноевропейского» образца, подвергнутый в конце концов австрийскими властями репрессиям не за абстрактный патриотизм, а за защиту свободы печати. В историке и политическом вожде Палацком автор «Чешского вопроса» ценит прежде всего идеолога, своего предшественника в деле поиска «смысла чешской истории», подошедшего к разгадке очень близко. Палацкий видел главное содержание чешской истории в «связях и борьбе» с немецкой стихией -- но борьбе прежде всего не межэтнической, а духовной; в чехах как славянах историк усматривал «божественный» дух, позволяющий любить окружающих, стремиться к высшему. И на эти взгляды Палацкого Масарик мог опираться, говоря о его преемственности идеям чешской реформации, о «религиозном» смысле чешской истории. Помогало и то, что именно в гусизме Палацкий видел вершину чешской истории (что не было свойственно его предшественникам -- «будителям», которые, подобно Ганке с его «рукописями», обращались скорее к доисторическим временам, где отмечали у чехов общеславянские добродетели).

Основываясь на открытых им традициях (от Гуса с его приматом этики, через Хельчицкого с идеей религиозного ненасильственного сопротивления злу, «чешских братьев» с их идеями братства, до Гавличека и Палацкого) Масарик формулирует квинтэссенцию смысла чешской истории: «не насилием, но миром, не мечом, но плугом, не кровью, а примирением, не смертью, но жизнью… -- вот ответ чешского духа, вот смысл нашей истории и наследство великих предков»[13]. Именно отсюда -- с учетом религиозного характера ответа на чешский вопрос -- Масарик отталкивается, формулируя актуальную политическую программу: «Гуманизм как цель и программа нашего народа должен последовательно определять и нашу национальную тактику»[14]. Сущность этой тактики -- в постоянном этическом совершенствовании (в том числе и в форме отхода чешского народа от препятствующей ему воплощать свое историческое предназначение католической церкви) и работе по улучшению окружающего мира «малыми делами» -- а не в бесплодных «патриотических» кампаниях, характерных для большинства участников чешской политической сцены: «Гуманность -- это не сентиментальность, а работа и снова работа»[15].

Таким образом, Масарик парадоксально выступает как традиционалист-реформатор, ищет опору в традиции не ради прошлого (как его оппоненты вроде защитников подлинности «рукописей» -- а впоследствии и по «спору о смысле чешской истории»), а ради будущего.

Руководствуясь двумя главными политическими заповедями -- «малыми делами» и этической основой -- Масарик в 1899--1900 годы вступил во второй в своей жизни спор с большинством общества, выступив в защиту Хильснера (сюжет этого дела похож на более позднее «дело Бейлиса»). Хотя объективно дело окончилось неудачей (Хильнер был признан виновным), участие в нем Масарика, вновь оказавшегося в явном меньшинстве по отношению к актуальному общественному мнению, позволило впоследствии его сторонникам констатировать: «демократия для него не была никогда количественным примитивизмом, но моральным качеством и правлением морального качества»[16]. Таким образом, к началу Первой мировой Масарик уже имел опыт выступления практически в одиночку в защиту своих идеалов.

Как идеологу, Масарику удалось своими книгами взбудоражить чешское общество, вызвать дискуссии, к главной из которых -- так называемому «спору о смысле чешской истории», разгоревшемуся в преддверии мировой войны, мы еще вернемся. Как политик он был не так успешен. Созданная им партия «реалистов» по сути не вышла из интеллектуального «гетто». Однако у Масарика было то, чего недоставало его оппонентам -- его политика основывалась на четко определенном идеологическом фундаменте и могла гибко реагировать на изменения, не разрушая этого фундамента: ведь смысл чешской истории (и чешской политики) оставался неизменным. А поскольку смысл любой чешской политики Масарик видел в создании наиболее благоприятных условий для реализации «смысла чешской истории», постепенно он пришел к идее политической демократии как практического воплощения идей «гуманности» и среды, где для чешской нации создаются благоприятные условия. Пока они существовали в рамках Австрии, Масарик выступал за ее сохранение; после начала мировой войны им был сделан выбор в пользу «чехословацкого проекта».


[1] Формально по конституции 1920 года государство именовалось Republika Československá, то есть Республика Чехословацкая; такой порядок слов уже для тех времен был архаичен и являлся данью исторической традиции (ср. Království České -- Королевство Чешское и т.п.); чешский и словацкий неофициальный узус в целом принял иной порядок слов, как делает и подавляющее большинство историков, и мы, если речь не идет о прямых цитатах.

[2] Изредка -- в лингвистическом, этнографическом значении -- можно было встретить упоминание о чем-либо «чехословацком» (československý), например языке (в трудах сторонников теории о единстве языка) или национальных обычаях. Гораздо чаще употреблялось похожее слово českoslovanský, обозначавшее, однако, нечто иное -- «чешский и (обще)славянский» (иногда оба понятия путались -- не вполне уверенно употребляет их и К. Крамарж в цитированном нами выступлении на первом заседании Национального собрания). Известно, что М.Р. Штефаник, сам словак, выступал в пользу названия «Чешский национальный комитет», предпочитая его «чехословацкому», на том основании, что политики Антанты не поймут последнего прилагательного. Курьезом (хотя и имевшим серьезные политические последствия) в этой связи можно считать уже упомянутый нами ответ Франции и Англии президенту США В. Вильсону от 12.01.1917 о целях держав Антанты в войне, в котором говорится об «освобождении итальянцев, славян, румын и чехословаков» (курсив наш. -- А.Б.) И в этой формулировке чувствуется некая случайность, необязательность последнего слова: и действительно, оно было добавлено в текст благодаря успешному лоббированию Э. Бенеша во французском МИДе (Masaryk T.G. Světová revoluce. Praha, 1925. S. 148).

[3] В планах чешской эмиграции и антиавстрийского движения внутри страны было присоединение к будущей Чехословакии, например, Сербской Лужицы или даже «коридора» к Югославии и Адриатическому морю -- но не Закарпатья, тема которого возникла лишь в 1918 году.

[4] Под «революцией» в Первой республике понимались все события, приведшие к созданию ЧСР, в своей совокупности («зарубежная акция» или «сопротивление» сторонников Масарика, антиавстрийская деятельность чешских и словацких политиков, борьба «легионов» и т.п.): «Революция одержала победу над легитимистской косностью» (Т.Г. Масарик, Послание Национальному Собранию 22.12.1918). Масарик назвал «мировой революцией» саму Первую мировую войну и все изменения, произошедшие в мире в результате войны, в том числе, разумеется, и создание Чехословакии (Э. Бенеш «поправил» президента, назвав свои мемуары «Мировая война и наша революция»). При этом собственно события 28 октября 1918 года -- провозглашение республики в Праге -- революцией называл мало кто, для их обозначения укоренилось название «переворот».

[5] Masaryk T.G. Světová revoluce. Praha, 1925. S. 41.

[6] Masaryk T.G. Světová revoluce. Praha, 1925. S. 323.

[7] Marek J. Česká moderní kultura. Praha, 1998. S. 215.

[8] Поэтесса Элишка Красногорская писала: «иди к черту, мерзкий предатель... не смей более даже подумать о том, чтобы пользоваться нашим святым языком... забудь, что ты родился от чешской матери, мы исключаем тебя из нашего национального тела!», другой знаменитый стихотворец, Адольф Гейдук, утверждал: «Тебя родила не женщина, чешская мать, а злобная, пышущая ядом ведьма». И такое говорилось о будущем «батюшке Масарике», «президенте-освободителе» и т.п.

[9] Masaryk T.G. Česká otázka. Praha, 1969. S. 7--8.

[10] Zouhar J. Minulý konec století. Brno, 2000. S. 136.

[11]  Masaryk T.G. Česká otázka. Praha, 1969. S. 316.

[12]  Masaryk T.G. Česká otázka. Praha, 1969. S. 165.

[13] Ibid. S. 155.

[14] Ibid. S. 154.

[15] Ibid. S. 220.

[16] Černý V. Paměti I. 1921--1938. Praha, 1994. S. 145.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

09:56 Предполагаемый исполнитель теракта в Барселоне заявил о краже у него документов
09:46 Экипаж «Фицджеральда» уволен после аварии и гибели моряков
09:40 Порошенко сменил своего постоянного представителя в Крыму
09:35 СМИ сообщили о появлении в России полимерных денег
09:20 Среди пострадавших при теракте в Барселоне оказалась россиянка
17.08 21:07 СМИ сообщили о задержании подозреваемых в теракте в Барселоне
17.08 21:03 Фургон для теракта в Барселоне арендовал мусульманин
17.08 20:50 Полиция нашла второй фургон террористов после атаки в Барселоне
17.08 20:49 Курс доллар упал ниже 59 рублей впервые с 21 июля
17.08 20:34 Рост инвестиций в России за полгода составил почти 5%
17.08 20:31 Появился снимок предполагаемого террориста из Барселоны
17.08 20:09 СМИ сообщили о гибели 13 человек во время теракта в Барселоне
17.08 19:57 Полиция ищет двух человек в связи с терактом в Барселоне
17.08 19:42 В СБУ рассказали о подготовке Москвой убийств «ярких» украинских политиков
17.08 19:17 Появились первые кадры с места теракта в Барселоне
17.08 19:14 Полиция назвала терактом наезд фургона на людей в Барселоне
17.08 19:06 Самолет с отказавшими тормозами врезался в ограждение во Внуково
17.08 19:01 Вооруженные люди ворвались в ресторан в Барселоне
17.08 18:38 Средняя зарплата в России в июле выросла до 39 355 рублей
17.08 18:20 Фургон въехал в толпу людей в центре Барселоны
17.08 18:06 МИД РФ вызвал послов четырех стран из-за ситуации с музеем-концлагерем «Собибор»
17.08 17:45 «АвтоВАЗу» выделят 440 млн рублей из резервов правительства
17.08 17:38 Сын Пескова назвал расследование ФБК «провокацией»
17.08 17:23 Международные резервы России снизились до 420 млрд долларов
17.08 17:07 Росстат оценил рост экономики России в первом полугодии в 1,5%
17.08 16:54 Путин встретится с учителями и байкерами в Севастополе
17.08 16:39 Путин помиловал осужденного за гибель 110 человек экс-директора шахты «Ульяновская»
17.08 16:23 «Матч ТВ» предложил футболистам платить за участие в передачах
17.08 16:18 Авиастроители объявили о планах строить до 70 самолетов МС-21 в год
17.08 15:57 Ведущий новостей на «Дожде» станет шеф-редактором Vedomosti.ru
17.08 15:45 В Крыму опровергли начало трансляции украинских каналов
17.08 15:43 Седьмой iPhone стал самым популярным смартфоном в мире
17.08 15:36 Украинская прокуратура объявила в розыск картины из музея Симферополя
17.08 15:36 В районе марсианского экватора находятся крупные скопления воды
17.08 15:21 ФБК опубликовал расследование про сына Дмитрия Пескова
17.08 14:47 «Свидетели Иеговы» внесены в список запрещенных в России организаций
17.08 14:33 Суд отказал абоненту МТС в рассмотрении иска на 30 млрд рублей
17.08 14:18 Госдеп объявил конкурс на закупку учебного оружия для украинских силовиков
17.08 14:07 Физические нагрузки помогают в изучении иностранного языка
17.08 14:02 Полиция задержала в Москве продававшего девушек сутенера
17.08 13:44 Украина начала транслировать свои телеканалы в Крым
17.08 13:28 Власти выделили обещанные деньги пострадавшим от паводка в Приморье
17.08 13:06 Глаголеву похоронят 19 августа на Троекуровском кладбище
17.08 12:57 Американский неонацистский сайт заблокировали в России вскоре после переезда
17.08 12:55 Греки исследуют затонувший корабль лорда Элгина
17.08 12:52 ЕС добился вывода из-под санкций США части энергопроектов с участием России
17.08 12:26 Россия предложила построить часть новой АЭС на востоке Китая
17.08 12:14 Ассанж заверил конгрессмена в непричастности РФ к взлому Демпартии США
17.08 11:57 Роспотребнадзор предупредил о бубонной чуме в США
17.08 11:34 Умер создатель кодировки для кириллицы Андрей Чернов
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129343, Москва, проезд Серебрякова, д.2, корп.1, 9 этаж.
Телефон: +7 495 980 1894.
Стоимость услуг Полит.ру
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.