Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
25 июня 2018, понедельник, 21:05
Facebook Twitter VK.com Telegram

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

21 июля 2008, 16:04

О литературном мейнстриме во Франции XVII – XVIII вв.

Чекалов К.А. Формирование массовой литературы во Франции XVII – первая четверть XVIII века. М.: ИМЛИ РАН, 2008. 248 с.

С 1600 по 1610 гг. во Франции, по данным Мориса Леве, было издано 118 романов, с 1678 по 1713, по данным Ф.Пива, – более 600. Тот факт, что в истории литературы от первого периода остался лишь первый том «Астреи» д’Юрфе, а от второго – «Принцесса Клевская» Лафайет, долгое время всех устраивал: сначала на фоне убеждения, что «художественный уровень» этой продукции невысок и потеря от ее незнания невелика, позже – на фоне отпугивающего объема полузабытого материала. Однако произведения эти обладают особой притягательностью, о чем косвенно свидетельствует многолетняя деятельность женевского издательства Слаткина («Slatkine Reprints»), специализирующегося на перепечатке редких и вообще старых текстов XVII – XIX вв., подспорье, созданное сайтом Национальной библиотеки Франции gallica.bnf.fr или сервисом Books.Google и вообще интернетом,  да мало ли…[1]

У Куприна в «Молохе» был такой персонаж – Бета Зиненок. «Когда разговор переходил на одну из классических домашних тем: "Кто выше: Лермонтов или Пушкин?" или: "Способствует ли природа смягчению нравов?" – Бету выдвигали вперед, как боевого слона». Это эмблема аутичной российской «зарубежки», охотно поддерживающей дискуссии об общеизвестном, но гомеопатическими дозами втягивающей в себя новые тексты и проблематику. Достаточно отсортировать по персоналиям темы диссертаций, защищенных в последние годы по специальности 10.01.03, чтобы определить плотность втаптывания классиков в филологический манеж[2].

Когда казуистика лиса из басни Лафонтена (который не мог дотянуться до ягод и говорил всем, что они кислые) не только перестала вуалировать незнание языков, нехватку переводов, труднодоступность оригиналов[3], но и попросту стала неактуальной (захотелось именно кислого, метафору можно развить), вскрылся набор комплексов интеллектуального провинциализма. Практически безотчетным оставался страх не выдержать конкуренции с французскими специалистами, неизбежной при игре на чужом поле[4].

Автор книги «Формирование массовой литературы во Франции» начисто лишен этих фобий. Тут, возможно, следствие привычки: российский историк и теоретик литературного маньеризма, специалист по итальянской культуре XVII – XVIII вв. вынужден бороться с комплексами, если не для удовлетворения амбиций, то хотя бы для профилактики шизофрении (к которой обычно приводят разговоры с самим собою). Поэтому попытку отечественной истории французской литературы выбраться из круга хрестоматийных, давно переведенных текстов можно считать удавшейся. Похоже, единственная трудность, с которой пришлось столкнуться К.А. Чекалову, – недоступность некоторых редких, непереиздававшихся книг.

У текстов, которые рассматривает К.А. Чекалов, были шансы стать замеченными в той только степени, в какой им довелось прикоснуться к «истории генералов» или к славистике (например, едва ли не единственное в России специальное исследование, посвященное Эсташу Леноблю, – библиографические разыскания В.Д.Рака о его русских переводах и источниках «Непостоянной фортуны» Федора Эмина). Здесь же они представляют самостоятельную ценность и – в отечественной филологии впервые –  восстанавливаются в правах.

Книга К.А. Чекалова, построенная как серия экскурсов в маргинальные зоны истории французской литературы XVII века, еще точнее, в литературный мейнстрим, который в XX веке парадоксальным образом маргинализировался, сделавшись филологической экзотикой, – часть более обширного проекта: в рецензируемом томе дело доведено от начала 1600-х до 1720-х годов (ранней прозы Мариво), в следующей планируется охватить период от запрета на роман 1730-х годов до конца 1830-х (раннего Эжена Сю).

В основе книги – не эксплицированное (видимо, ввиду его хрестоматийности) представление о XVII столетии как времени, когда современный человек начинает узнавать себя. Чекалов последовательно проводит тезис «XVII век и проза барокко – колыбель массовой литературы» (с. 28), отсюда один из лейтмотивов монографии – выявление в семнадцатом веке истоков паралитературных феноменов века двадцатого (все аналогии, слава богу, типологические и без адюльтера вкусу). В XVII – XVIII вв. обнаруживается множество раскладов, опознаваемых в новейшей современности.

Первый бестселлер. Хронологически TOP бестселлеров XVII века по версии К.А. Чекалова открывается «Аргенидой» Джона (Жана) Барклая (1621) – «романом с ключом», написанным на далекой от совершенства латыни. С первым бестселлером, переполненном барочными «спецэффектами», связан и первый парадокс «массовой литературы»: книга изначально предназначалась для ученой публики. Забавно, что автор самого «первого бестселлера XVII века» до успеха своего сочинения не дожил: умер от болезни почек в самый канун выхода книги, и все сливки с «Аргениды» снимал его «литературный агент» Пейреск. Последовали переводы: три подряд – на французский, потом с 1625 – на английский, испанский, немецкий, новогреческий, итальянский, нидерландский, польский. «Есть все основания считать, что первоначальное знакомство русской аудитории с «Аргенидой» могло состояться именно через посредство польскоязычной версии», – пишет Чекалов (с. 50). Это тяжело назвать постановкой проблемы: непонятно, что подразумевается под таким знакомством – мощное польское воздействие на российскую культуру начала XVIII века (и тогда – абстрактное или были основания в фактах?) или перевод Тредиаковского (Тредиаковский знал польский, но переводил «Аргениду» оба раза с латыни[5]). Туманный пассаж закругляется фразой  «однако этот вопрос нуждается в изучении». Это следствие метаметодологической трудности (трудно заставить зарубежников, если только они специально не занимаются русско-европейскими связями, приносить пользу истории русской литературы). Впрочем, К.А. Чекалов отводит страницу своего сочинения под «русскую Аргениду», которая в российском культурном контексте выполняла другую функцию: помимо  того,  что воспринималась она «на фоне Фенелона» (такие миксы станут обычным делом в условиях «конденсированного» литературного процесса XVIII века – еще один факт, сделавшийся банальностью), Тредиаковский сделал упор не поиск ключей, а на мораль – «наставление как поступать государю, и править государством». В России умели изнасиловать текст, превратив «занимательное» в «поучительное» (в XVIII веке самой первой жертвой стала, кажется, «Батрахомиомахия» в переводе Илии Копиевского[6]). Основательность, с которой Тредиаковский подошел к публикации «Аргениды» (вступительная статья, подробный пересказ каждой главы, указатель имен), по наблюдению К.А. Чекалова, вырвала роман из «паралитературного» контекста, придав ему «высокую академичность в духе "Литературных памятников"» (с. 53)[7].

Истоки PR-технологий. Периодика («Французский Меркурий» братьев Рише, 1611 – 1648; «La Gazette» Теофраста Ренодо (1631), еженедельник «Journal des Savantes» Дени де Салло, 1665 и самый долговечный из журналов – «Галантный Меркурий» Донно де Визе, 1678 – 1825) была средой вызревания паралитературы. В «Галантном Меркурии» обнаруживается прообраз литературных PR-технологий: например, новелла «Несчастная добродетель» («Галантный Меркурий», январь 1678), которую Чекалов разбирает как адаптацию неопубликованной еще «Принцессы Клевской» м-м де Лафайет под запросы широкой публики, – первая в истории «рекламная кампания» (с. 34).

Рождение беллетристики. На Аппенинах расцвет романа приходится на 1630 – 1660 гг., т.е. немного запаздывает по сравнению с Францией, зато итальянцы сразу превосходят французов по беззастенчивости рефлексий. Характерно, что метафора бесперебойной генерации текстов – плод авторефлексии романистов Сейченто: понятие «нарративной машины» восходит к «Ормондо» Ф. Пона (1635) и предисловию к роману «Кретидео» Дж. Манцини (1637).

Беллетристика, как показывает Чекалов, рождается в барочном романе. «Голубая библиотека» (вид «литературы вразнос», названной так по цвету обложки из грубой серовато-голубой бумаги) – «предшественница массовой литературы» (с. 93) в концепции Чекалова играет роль «архива» традиционных нарративных приемов и «горячих» сенсаций. Материал главы, посвященной «ГБ», убеждает, что генетически массовая литература восходит даже не к барочному роману, а к рыцарскому, т.к. «книги вразнос» заимствуют сюжеты из средневековых и ренессансных текстов, но такая архаика для автора нерелевантна (иначе работа над монографией заняла бы еще несколько лет).

Комплектация «ГБ» осуществлялась не беспринципными издателями, печатающими и распространяющими все, что может выгодно продаться. К.А. Чекалов отмечает, например, отсутствие народной книги о докторе Фаусте, которая отвечала требованию занимательности, но противоречила «благочестивым установкам создателей серии» (с. 103). Жан и Никола Удо следовали самоцензуре: избавлялись от порнографических эпизодов (к примеру, из «Хроники Гаргантюа» компилятор удалил натуралистические подробности в описании зачатия Гаргантюа; и подобных случаев сотни), издавали богословские сочинения, жизнеописания святых, большое место религиозные сочинения (с. 105). Будучи относительно свободными ― «Голубая библиотека» контролировалась государством в незначительной степени, т.к. не была включена в систему обязательной регистрации, ― издатели серии знали границы и держались в них без специальных напоминаний, стараясь не нарываться.

«Женское чтение». Прообраз «женского чтения» в новоевропейском понимании – «Клелия» Скюдери. Этот вывод неожиданностью не является (неслучайно наиболее упорные штудии, посвященные Скюдери, ведутся сейчас в рамках феминистской методологии). Гораздо более интересны наблюдения о морской топике у Гомбервиля и Скюдери в гл. 1, § 9 «Высокий» барочный роман. Образец топоса», где, между прочим, установлены истоки образа «благородного пирата» (или шире – «доброго разбойника»). Череда благородных разбойников от Карла Моора до капитана Блада или даже до Зорро в какой-то очень широкой перспективе обязана своим существованием сверхчеловеческим усилиям Артамена – героя «Великого Кира» Мадлен де Скюдери. В Эгейском море на его корабль нападают четыре пиратских корабля. Артамен завладевает одним из кораблей противника, перестреляв из лука массу пиратов и храбро сражается, несмотря на численное превосходство «плохих парней». Со шпагой идет на Фрасибула – предводителя пиратов. Раненый в плечо Артамен, сражаясь с Фрасибулом, падает в воду, но и там борьба продолжается: Артамен одною рукою гребет, а другою – орудует шпагой. Восхищенный таким героизмом пират, слагает оружие (с. 82). Популярное впоследствии амплуа рождается из этого прецедента – зрелища, подобно которому, как говорит Скюдери, «еще не случалось на свете». (Так что неимоверно живучие герои голливудских боевиков джекичановско-шварценеггеровского типа – продолжающие драться после того, как на них израсходовали обойму патронов – имели предшественников в XVII веке).

«Детское чтение» тоже рождается в XVII веке: оно складывается, помимо жизнеописаний Плутарха, сказок Перро и басен Лафонтена, из сочинений «Голубой библиотеки» на средневековые темы (с. 32). В общих чертах эволюция «Голубой библиотеки» выглядит как «вымывание» сочинений с авторским началом и рыцарских романов, уступающих место житейскому и бытовому материалу. Так вот именно рыцарско-средневековые начинают восприниматься как феномен детского чтения (с. 110).

Истоки брезгливого противостояния «элитарного» – «масскульту» смутно угадываются в дихотомии авантюрное / антироманное: авантюрная традиция уходит в массовую культуру, антироманная же маркируется как принадлежащая «высокой» культуре – как пишет Чекалов со ссылкой на Жана Сгара, «вплоть до Роб-Грийе»  (с. 235).  В вопросе, поставленном в главе 1, § 6 – «Сорель: «могила романов» или просветительство?» – союз «или» явно лишний, поскольку позиция Сореля  выясняется из трактата «О знании хороших книг» (De la connoisance des bons livres, 1671) предельно ясно: «могила романов» для него – средство обретения обретения глобального знания, иначе говоря, обретение такого знания возможно только при условии «гибели» романов; Сореля устроило бы даже не исчезновение жанра, а спад к нему интереса у публики; стратегии изживания «романического» изнутри он не предвидел.

Поднимаемый Чекаловым материал столь интересен, что единственный вопрос, который остается без ответа, – где истоки современного отупляющего чтива?

Кирилл Чекалов. Фото Михаила Осокина
Кирилл Чекалов. Фото Михаила Осокина

***

Книга написана нешаблонным языком, ― который знаком специалистам по монографии «Маньеризм во французской и итальянской литературах» (2001), ― местами теперь подточенным имлишным жаргоном (десятки раз встречающееся выражение «носит характер»). К.А.Чекалов, подражая своим героям, старается сделать чтение монографии увлекательным. Например, конспектирует эротический пассаж из «Любовной истории Клеаженора и Дористеи» Сореля –

«"Тысячу раз лобзая милую свою Дористею, Клеаженор касался то соска ее, то груди и, увлекаемый порывом пылкой страсти, нескромно запускал руку во всякие уголки, куда направляло его желание". По ходу романа Клеаженору приходится переодеться в деревенскую девку ― и тут уже ему самому придется стать объектом нескромных ласок» (с. 54)

или выписывает из вставной «русской» новеллы в «Истории Ипполита, графа де Дугласа» г-жи Д’Онуа, характеристику России как страны праздногуляющих белых медведей:

«Россия – холодная страна, где крайне редко выдаются погожие деньки; горы почти всегда укутаны снегами <…> леса же необъятны, и в них бесчинствуют белые медведи» (с. 197)

Это придает книге занимательность, конгениальную предмету исследования, а непринужденность, с которой устанавливаются подтексты, интертекстуальные связи и проводятся параллели одного совершенно забытого текста с другим малоизвестным, производит то интеллектуальное впечатление, на которое, вероятно, и рассчитывал автор: «Как указывает М. Капуччи, роман Бонарелли, в котором уже учтены достижения Ф. Бьонди…» (с. 37); портрет Хариты из «Сумасбродного пастуха» сходен с «анаморфными изображениями Джузеппе Арчимбольдо» (с. 56); «"Полександр" [Гомбервиля], на наш взгляд, отсылает читателя к такому, чрезвычайно своеобразному сочинению начала столетия, как "Путешествие удачливых принцев" Ф. Бероальда де Вервиля» (с. 78); «Герцогиня Эстраменская» дю Плезира (1682) читается как гипертекст, реплика «Принцессы Клевской», выполненная с учетом мнений Валенкура и Де Шарне» (с. 173); «…пассаж из "Путешествия в Фалез" Эсташа Ленобля… очень напоминает "Дом игр" Сореля…» (с. 206), и т.д.

Излишне говорить, что К.А.Чекалов ориентировался на читателя, который на днях перечитывал «Астрею» д’Юрфе (с нее и завелась во Франции мода на роман). «Астрея», о которой К.А. Чекалов в 1987 году защитил первую в России диссертацию [начало советского «дюрфеведения», впрочем, было положено еще в 1970-е гг., в трудах Л.Я.Потемкиной и «днепропетровской школы» изучения французского романа] и которую постоянно держал в уме, сочиняя «Формирование массовой литературы», ― составляет еще один лейтмотив и постоянный фон книги; используется даже термин «романы астреевского типа» (с. 111 и др.), т.е. романы с высокой концентрацией любовно-риторического. Если собрать апелляции к ней вместе, можно составить отдельную главу, в которой выяснится, что «Астрея» была не только ориентиром (вторым после нее по влиятельности текстом стал «Великий Кир» Скюдери), источником моделей поведения, но еще играла роль реабилитирующего образца в период рефлексии над романом – формирования новоевропейской концепции. Например, когда Фанкан в «Могиле романов» (1626) называет «Астрею» и «Аргениду» среди образцов неблагочестивой литературы, не способствующих христианской вере, он все же отмечает достоинства «Астреи». «Астрея» обезоруживала критиков, не дав возможности «похоронить» романы как изобретение бесполезное.

Масскульт: матчасть

Прообразы современных паралитературных феноменов в XVII – XVIII вв., «протопаралитературные» модели, которые дожили до современности и отложились в структуры, всем знакомые, – лишь одна из составляющих книги Чекалова. Построена она по другому принципу и озаглавлена,  напомню, – «Формирование массовой литературы во Франции», а массовое в XVII – XVIII вв. основано на вкусах, существенно отличающихся от вкусов массового читателя современного типа культуры.

Массовое для XVII века отнюдь не синоним легкого и «ненапряжного» чтения. Женщины читали богословские и исторические сочинения (с. 85). Под занимательностью могла подразумеваться загадка для ума, отсюда популярность «романов с ключом». Читатели любили, когда с ними играют, провоцируют на поиск аллегорий и намеков, поэтому имел успех Барклай, который в «Аргениде» старался сбить читателя с толку, соединяя легко угадываемые приметы прототипов с чисто романической выдумкой (с. 51).

Теоретическое предисловие («Массовая литература и беллетристика: вчера и сегодня») – попытка дать представление о матрице проблем, которая составляет феномен «массовой литературы», и договориться о терминологии. Тут указывается, что за понятием «масскульт» тянется шлейф негативных ассоциаций, и потому параллельно с вынесенным в заглавие книги «массовая литература» на правах синонима вводится популярный в Европе альтернативный термин «паралитература». Помимо сочинения неологизмов, существует более эффективный способ борьбы с нежелательными ассоциациями: не забивать себе голову такими ассоциациями; да и подоплека замена термина не в них. Например, автор отказывается говорить о паралитературности беспримерно популярной «Астреи» д’Юрфе (с. 8) или полагает, что способы, которыми Конан Дойль, «сознательно дистанцировался от паралитературы» (с. 20), позволяют его оттуда вырвать. Однако, например, Говард Лавкрафт по мере превращения в культовую фигуру Интернета и коммерческого кино смещается «в область массовой культуры» (с. 17), в которую автор по дефолту поселил Стивена Кинга. Эпитеты «оригинальный», «яркий», «уникальный», «изощренный», «завораживающий», относящиеся к поэтике Лавкрафта, позволяют – по-моему, без особого риска ошибиться – догадаться об отношении к нему Чекалова. Получается, пока Ктулху знали только сотрудники ИМЛИ, Лавкарфт считался элитарным, а как только о его пробуждении узнал на интернет-конференции Путин, – он автоматически зачислен в «массовые» (хотя в самом Ктулху ничего не изменилось – все то же вагинообразное, желеподобное существо, как сказал С.Кинг). Дело не только в том, что в блогосфере фетишизироваться могут самые неподходящие для этого вещи (и если теоретики будут на все реагировать новыми теориями, это вдребезги разнесет всю «науку»), а в том, что формальный принцип, предложенный Даниэлем Куэнья (на которого Чекалов в ряде случаев опирается и которому выносит персональную благодарность в предисловии на с. 6), ― не универсален, ибо прием текстуализации автоматизируется сразу, как только «паралитераторы» распознают в нем охранную грамоту или пропуск в мир элиты. «Культовость» всегда в той или иной мере искусственна, но текст при этом не травмируется. Нет справедливости в реабилитации Конана Дойля, жившего на заре текстуализации, если те, кому довелось наблюдать ее закат, этой чести не удостоились. Стивена Кинга, создавшего исключительно сложный мир «Темной башни» и, как сказал мой знакомый писатель Олег Попов, «поставившего себя на один уровень с Шекспиром», – ни у кого рука не поворачивается вывести из «массовых». (Оговорка, что «массовая литература» – это термин, а не ругательство, – не спасает: «проститутка» тоже не ругательство, а попробуй назови кого-нибудь проституткой).

Если эксперименты – удел элит, то удел массовой литературы – повторение успешных клише. Определение признаков паралитературы, которое дается в предисловии, – второстепенность (клонирование и тиражирование готовых жанрово-стилистических моделей) и занимательность, обеспечивающая популярность, – готовит автору  трудности:  он должен держаться заведомо вторичной литературы, к которой неприменимо слово «впервые в истории»; иметь дело с вещами неэксклюзивными, а тиражирующими, ― текстами, от которых знаешь, чего ждать. Но не все тексты отвечают обоим этим требованиям одновременно, а от прочих трудностей автор книги, эклектично вооруженный в своем походе по terra incognita всеми теориями самых разных филологических и социологических школ (Умберто Эко и Н.А. Литвиненко,  Ю.М. Лотман и Д.Куэнья и проч.), успешно отбивается.

Особенности «массовой литературы» реконструируются из соответствия (или несоответствия) существующим определениям, порой взаимоисключающим. Например, Ж.-П. Камю пытается «перевоспитать» публику, поэтому к его романам неприменима антитеза Эко о массовой литературе как удовлетворяющей вкус публики, какой бы он ни был, и элитарной, формирующей нового идеального читателя (с. 70). Дальнейшей рефлексии на эту тему не следует, потому что она не выгодна автору: она может завести в дебри старых полемик, и рассуждения, которые заносят в сторону, вовремя обрываются. То, что Чекалов избегает обсуждать проблемы, о которых написаны тонны литературы и которые, тем не менее, не решены, я отношу скорее к достоинствам его книги (это единственная возможность удержаться в обычных, академических рамках), но одновременно понятно, что назначение теорий – оправдывать присутствие в книге текстов: чем больше способов подступа к предмету, тем больше текстов.

Местами «массовое» обозначается у Чекалова еще традиционным понятием «романическое». В поле зрения автора попадают не только популярные романы, но и «антироманы», содержащие рефлексию над структурными особенностями романов «романическими» условностями: «Сумасбродный пастух» Сореля и его же трактат «О знании хороших книг» (De la connoissance des bons livres, 1671), «Лже-Клелия» Адриана Тома Перду де Сюблиньи (La Fausse Clelie, 1670), «Хризолита» Андре Марешаля (1634?). Стоит отметить терминологическое новшество, у которого есть все шансы прижиться: «антироман» – сорелевское определение из второй редакции «Сумасбродного пастуха», – распространяется на весь тип рефлективно-пародийного дискурса. Много внимания уделяется описанию романного дискурса (как выражается автор, саморефлексии романа), поскольку он оказывается причастен к формированию паралитературы. Отмечу еще блестящий разбор «Мнений о словесности и истории» (Sentiments sur les Lettres et sur l’Histoire, 1683) Дю Плезира, в которых обосновывается четкость и естественность композиции, лишенной романической запутанности. Чекалов вскрывает изощренные, буквально иезуитские стратегии Дю Плезира, который прописывая роман в классицистической поэтике, – подбирается к нему со стороны аристотелевской «Риторики», а не «Поэтики». Так, апеллируя к авторитету, он понимает заботу о правдоподобии не как отображение правды, а как учет интересов публики – читателя, которого нужно увлечь интригой. Перегруженность второстепенными интригами вредит читательским ожиданиям; сложная слаженная структура, необходимая по «Поэтике», отметается, по «Риторике», ― если не увлекает, то и не нужна.

Разбирая романы м-ль де Скюдери, К.А.Чекалов делает оговорку, что это вершины прозы XVII столетия, которые «никак не отнесешь к беллетристике», хотя параллели возможны – по особенностям бытования и некоторым структурным особенностям. Не спасает ссылка на Таллемана де Рео, оставившего свидетельство о том, что Жиль Менаж «приобрел больше экземпляров «Кира», чем кто-либо, но менее, чем кто-либо читал роман». Речь здесь, кажется, идет о книгах как способе вложения денег, а не о том, что сочинения Скюдери «воспринимались как товар» (с. 77). Кроме того, сам Чекалов находит в текстах следы авторской рефлексии, эстетического закавычивания романных топосов: например, в «Клелии» буря описана так, что искусственность происходящего, несовместимость его с законами природы, становится очевидной: морская буря – аллегория Случая, который осознается автором текста как нарративная необходимость.

Под разбор «Четверых сыновей Аймона» ― переработки каролингской жесты XII в. «Рено Монтобанский», одной из ключевых книг серии (с 1630 г – 13 переизданий), пережившей даже моду на средневековую тематику, ― отведен специальный параграф.   При этом, как отмечает Чекалов, «книга трудна для восприятия широкой аудиторией и явно выпадает из издательского канона ГБ (с. 129), проще говоря, неудобоваримый объем в сочетании с минимальным членением на абзацы делал книгу совершенно нечитабельной, а типографская порча – неправильная брошюровка, чередование глав, отсутствие пагинации, ошибки, число которых увеличивалось с каждым переизданием, ― совершенно бессмысленным. Тем не менее, книга считается образчиком «народного чтения», видимо, того самого, где важен не смысл, а процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и значит.

Такие оговорки скапливаются, и круг разбираемых текстов не покрывается термином «массовая литература», как его ни модифицировать («popular ли literature» ― с акцентом на популярности, а не на массовости, пара- ли литература). Симптоматично предупреждение  автора,  что  читатель  «обнаружит в этой книге, наряду с малоизвестными, и знаменитых писателей – но лишь под определенным углом зрения» (с. 6). Озираясь в поисках методологии, автор прибегнул, как он сам говорит, к «наиболее обстоятельно изученной культурологической категории» (с. 7) и выбрал термин, который позволит структурировать разнообразный неисследованный, а частью вообще впервые входящий в научный оборот отечественной филологии материал. Знакомому концепту оказалось не под силу втиснуть все, но предъявлять автору претензию, почему он не придумал нового гештальта, оправдывающего предмет, – неприлично. Чекалов, как сорелевский Клеаженор, «запускает руку во всякие уголки, куда направляет его желание», причем в социологию чтения (к которой обязывает заголовок) желание направляет его редко; его интересуют книги прочно забытые ― в силу не столько принадлежности к массовой литературе, сколько своей нынешней экзотичности. Определять предмет исследования так, как определил его я, – неакадемично, а научному сотруднику ИМЛИ – вообще противопоказано. Однако такой ракурс, по-моему, только повышает ценность книги и позволяет установить более адекватный таргетинг: читать ее должны не социологи, а студенты кафедр романской филологии, которые валом валят в аспирантуры. По разбросанным в ней многочисленным подсказкам, оставшимся в виде тезисов, «Формирование массовой литературы» – ценный каталог тем, напрашивающихся в заголовки диссертаций. Например, взаимоотношения различных авторов с «Голубой библиотекой», например, Ш.Перро (с. 102) и механизмы трансформации текстов; роль оперы в «популяризации» сюжетов и формировании паралитературного корпуса текстов (с. 153); влияние «Зулимы» Эсташа Ленобля на «Похождения Мирамонда» Федора Эмина (с. 231) и т.д. По количеству же обобщенного в ней фактического материала — не просто редко читаемых, но редких прочитанных текстов (а не описанных по пересказам, как любят делать отечественные «специалисты») — работа Чекалова еще долго будет оставаться справочником непревзойденным и не имеющим у нас аналогов. Книга явно заслуживает большего тиража, чем 500 экземпляров «для специалистов». 

Примечания


[1] Параллельно осуществляется возвращение и/или переоткрытие драматургии, см., например, переиздания minores с образцовым аппаратом, осуществляемые Центром исследований истории театра в университете Париж-IV Сорбонна  (<http://www.crht.org>) или работу по изданию рукописных пьес из архивов BNF, проводимую Центром по изучению Театра при университете г. Нанта (Théâtre de la Foire. Anthologie de pièces inédites, 1712-1736, Montpellier, Éditions Espaces 34, préfacé par Françoise Rubellin pp. 7-16, coll. « Théâtre du XVIIIe siècle », 413 p.)

[2] Со специальностью 10.01.01 (русская литература), впрочем, обстоят дела не лучше, но по другой причине. Но это тема для особого разговора.

[3] Самая страшная причина намеренно пропущена. Сочинения Мадлен де Скюдери переизданы и выложены в сети, но они слишком длинные: в «Великом Кире», вывешенном на сайте www.artamene.org (домен зарегистрирован на имя Alexandre Gefen, Fabula.Org), – 13095 страниц, и никто не хочет его читать. Текст «Астреи» несколько лет как выложен в сеть, однако среди кинувшихся ее изучать можно назвать только Т.О. Кожанову, которая после защиты кандидатской «Проблема комического в романе Оноре д Юрфе "Астрея"» (2005) уехала в Санта-Барбару, где сейчас размышляет о «совершенной любви», и профессора МГУ Н.Т. Пахсарьян, бывшую научным руководителем этой диссертации (см. ее перевод избранных отрывков, опубликованный по просьбе одного доктора филологических наук, не осилившего оригинал: Новые переводы: Хрестоматия в помощь студентам-филологам. М.: Изд-во УРАО, 2005. Это фрагмент перевода, подготовленного еще в годы застоя для издательства "Художественная литература", которое, перед тем как загнуться, собиралось выпустить антологию романных пасторалей — Саннадзаро, Монтемайор и д'Юрфе).

[4] Приблизительно об этом, объясняя количественный перекос в сторону русистики, писал в свое время Михаил Ямпольский (Личные заметки о научной институции // НЛО, 50 (2001).

[5] Первый раз – около 1727 года, еще студентом риторического класса Славяно-греко-латинской академии: рукопись была утрачена; второй – в 1748 – 1749  (см.: Николаев С.И. Ранний Тредиаковский (Первый перевод «Аргениды» Барклая // Русская литература, 2 (1987). С. 93 – 99).  Перевод, изданный в 1751 г., стал первым и единственным. Литературу о влиянии польского на язык Тредиаковского см.: Николаев С.И. Польско-русские литературные связи XVI – XVIII вв.: Библиографические материалы. СПб.: Нестор-История, 2008. С. 27 – 28.

[6] Первым примером извлечения морали из неподходящего для этой цели сочинения была «Батрахомиомахия» в переводе Илии Копиевского (см.: Омирова Ватрахомiомахiя, то есть война мышей и лягушекъ, забавная поема; На Россiйскiй языкъ переведена Васильемъ Рубаномъ. Munchen: ImWerdenVerlag, 2005. С. 14).

[7] В «Литературных памятниках» – что советских, что ладомировских, – именные указатели – скорее исключение, чем правило. Кстати, в книге К.А. Чекалова странный указатель имен: в него включены персоналии только на русском языке, тогда как основная литература, приводящаяся в примечаниях, – на французском и итальянском.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

21:03 ЕС расширил «черный список» чиновников Венесуэлы
21:02 ФИФА оштрафовала швейцарских футболистов за жесты в матче с Сербией
20:51 Ректор МГУ назвал среднюю стоимость обучения в вузе
20:23 Ректоры МГУ и СПбГУ попросили у Медведева денег на зарплаты
20:23 При аварии с маршруткой в Саратове пострадали девять человек
20:09 Навальный отказался исполнять решение суда по делу «Кировлеса»
20:00 Саудовская Аравия отвоевала у Египта третье место в группе А
19:59 Карина Цуркан заявила о подготовленной кампании против нее
19:30 Организаторы «Евровидения-2019» предложили альтернативу Иерусалиму
19:14 Напавшим на цыганский лагерь во Львове подросткам предъявили обвинения
18:55 ФИФА проверит поведение немецких функционеров после матча со Швецией
18:49 Игра России и Уругвая закончилась со счетом 3:0
18:35 Москалькова вылетит на Украину для встречи с моряками «Норда» и другими россиянами
18:19 Песков объяснил проблемы омбудсменов РФ и Украины с посещением заключенных
18:13 Перелетные бабочки ориентируются по линиям магнитного поля Земли
18:05 Навальному продлили испытательный срок по делу «Кировлеса»
17:56 Путин присвоил гражданство потерявшей ногу в Алеппо переводчице
17:38 В Ростове двое детей погибли в машине от перегрева
17:25 Уругвай забил сборной РФ второй гол
17:10 Счет в матче с Россией открыла сборная Уругвая
17:10 Россельхознадзор счел вспышки птичьего гриппа в стране неопасными
16:59 Московский велопатруль начал помогать попавшим в ДТП
16:57 Сборные РФ и Уругвая начали битву за первое место в группе А
16:45 «Яблоко» отменило выдвижение Митрохина на выборы мэры Москвы
16:25 Давшего взятку полковнику Захарченко взяли под госзащиту
16:00 Депутат от ЕР внес законопроект о миграционной амнистии украинцев
15:40 Биатлонистка Дарья Домрачева завершила карьеру
15:22 В России установят День принятия Крыма в состав империи
15:12 В правительстве хотят блокировать любые сайты с данными пострадавших детей
14:51 Украинскому омбудсмену не дали увидеть Сенцова
14:34 Заключенных в Забайкалье будут кормить мраморной говядиной
14:11 Десятки институтов РАН пойманы на нарушениях с арендой
13:59 Динозавры не могли высовывать язык
13:58 Два человека получили ранения при стрельбе около колледжа в Назрани
13:35 Казахстан запретил ввоз продукции с десятков российских птицефабрик
13:17 Бывший хоккеист ЦСКА разбился на водном мотоцикле
13:03 Ликеро-водочный завод из Кабардино-Балкарии не доплатил налогов на 4 млрд рублей
12:42 Путин признал большой политический авторитет Эрдогана
12:27 Бульдог с очень длинным языком признан самой уродливой собакой в мире
12:13 Фигуранту дела о теракте в Казанском соборе вынесен приговор
12:07 Федеральное ТВ потеряло интерес к Крыму и Украине
11:56 В архангеле Гаврииле исследователи увидели автопортрет Леонардо да Винчи
11:46 Московские власти обязали врачей пройти курсы вежливости
11:28 Никиту Белых этапировали в колонию
11:28 Итальянцам запретили спасать беженцев в море
11:08 Рособрнадзор получит намного больше полномочий
11:00 США составили для КНДР план денуклеаризации
10:44 Топилин рассказал о повышении средней пенсии до 15,4 тысячи в 2019 году
10:24 Трамп решил отлучить китайцев от IT-рынка США
10:17 В сборной Египта опровергли планы Салаха уйти из-за Кадырова
Apple Bitcoin Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Антон Силуанов Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Басманный суд Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспилотник беспорядки биатлон бизнес биология бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ Внуково военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль инвестиции Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция ипотека Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Ким Чен Ын кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция Космодром Байконур космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым Ксения Собчак Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия монархия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры Ольга Голодец ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Павел Дуров Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Первый канал Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги реклама религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Росавиация Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд тарифы Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония этология Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.