Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
12 декабря 2017, вторник, 05:39
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

04 сентября 2008, 09:20

Нужно ли управлять наукой?

Эта статья была написана прикладным математиком (theoretical computer science) и лингвистом Владимиром Борисовичем Борщевым вместе с математиком и философом Юлием Анатольевичем Шрейдером на заре Перестройки, в 1987 г. Как рассказал нам В.Б. Борщев, статья писалась для «Науки и жизни», но там почему-то долго тянули с ее публикацией. Как показалось авторам, редакции хотелось чего-то «жаренного», а данный текст таким не был. Впоследствии сильно сокращенная версия статьи была опубликована в не самом массовом журнале «Энергия», её мало кто видел, да и сокращенный  вариант скорее огорчал, чем радовал авторов статьи.

В.Б. уже не раз пытался найти этот текст в своем архиве, но не мог этого сделать. В канун 10-летия со дня смерти Ю.А. Шрейдера (1927-1998), после звонка из "Полит.ру" , статья нашлась. Отсканировать текст не получилось – для программ распознавания текстов машинописный шрифт оказался неразборчивым, пришлось перепечатывать страницу за страницей, что позволило вспомнить время Перестройки с кипевшими тогда дискуссиями, звучавшими словами о новом мышлении и необходимости перехода на хозрасчет, первыми шагами по деидеологизации и десоветизации науки и общества.

Читая эту статью, видишь, как много проблем – с ограничением выездов за рубеж, с поездками на «картошку», с существованием особых отделов, необходимостью получения допуска на общение с иностранцами, на копирование текстов и пр. – ушли в прошлое. В то же время, многие мысли авторов по-прежнему сохраняют свою актуальность. Административная система управления наукой продолжает сохранять приоритет над другими, более присущими духу научного творчества методами. Российской науке по-прежнему нужна коренная перестройка, и мы рады, что неопубликованная и почти потерянная статья обретает вторую жизнь.

Данная публикация посвящается светлой памяти Ю.А. Шрейдера. «Полит.ру» выражает глубокую признательность В.Б. Борщеву за помощь и сотрудничество. На фото: вверху - Ю.А. Шрейдер, внизу - В.Б. Борщев. Публикация подготовлена Наталией Деминой.

* * *

Перестройка затронула, наконец, и Академию наук. В институтах обсуждается проект Положения о выборах директоров и других начальников. Положение разработано в Президиуме АН СССР и разослано вдогонку с проектом Устава института, бумагой столь казенной и малосодержательной, что обсуждать ее как-то не хочется. Положение о выборах уже интереснее, как и кого выбирать – дело важное. И понятен пафос известных ученых, недавно писавших об этом в «Литературке» (ЛГ, 1987). Но все же выборы – лишь часть системы управления наукой, а перестраивать нужно всю систему.

Основной тезис данной статьи заключается в следующем. Сейчас наука управляется у нас административными методами, а методы эти противоречат самой её сути. С другой стороны, для фундаментальной науки не годится и хозрасчетная структура, на которую переводятся теперь экономика и прикладная наука.

Сложившаяся в нашей стране система управления описана в ряде художественных и публицистических произведений, вышедших в самое последнее время, наверное, ярче всего – в романе А. Бека «Новое назначение» (Знамя. 1986. №10, 11). В блестящей рецензии Г. Попова на этот роман (Наука и жизнь. 1987. №3) это понятие – Административная система – названо и концептуализировано. По сути дела, об этом же пишет и Ю. Корхов в своей статье «Паутина принуждения» (Новый мир. 1987. №5). Но он называет и альтернативную структуру управления (всячески вытесняемую и подавляемую Административной системой) – самодеятельность.

Суть Административной системы сформулирована уже давно. Система – машина, люди – винтики. Возникнув в политике и экономике, Административная система распространилась на все сферы нашей жизни, в том числе и на науку. Можно спорить о том, нужны ли были в свое время административные методы управления в экономике и в какой мере они нужны теперь. Но науке, как и всякой творческой деятельности, они явно противопоказаны. И если она существует и даже добивается успехов в этих условиях, происходит это не благодаря, а вопреки сложившейся системе управления. Наука – живой организм. И механические методы управления противоречат основным принципам, которым подчиняется жизнь науки и ее отношения с обществом.

Сделаем оговорку. В дальнейшем, говоря о науке, мы будем, прежде всего, иметь в виду науку фундаментальную (в отличие от науки прикладной). При всей общности науки, фундаментальные и прикладные исследования различаются своими целями. Фундаментальную науку интересует, как устроен мир, ее цель – построение картины мира. Задача прикладной науки – научиться использовать это знание о мире и применять его на практике.

Наука и общество

Приведем принципы, организующие жизнь фундаментальной науки. Принципы эти носят, конечно, идеальный характер. Но они лежат в основе профессионального самосознания каждого научного работника.

I. Наука самодеятельна по самой своей сути. Слово самодеятельность понимается здесь в его исходном значении: «проявлении личного почина, творческого начала в каком-либо деле, активная самостоятельная деятельность» (Словарь русского языка в 4-х томах, М., 1981), «действие от себя, из себя» (В. Даль). Самодеятельность науки складывается из многих составляющих. Рассмотрим некоторые из них.

Мотивация. В науке есть своя система ценностей. Научный работник работает не за деньги и не по указанию начальства. Он занимается своим делом, потому что это – его дело, его профессия и призвание. Он будет заниматься им независимо от своего служебного положения. Цель его – получить результаты, значимые в его глазах и в глазах его коллег. Это не значит, конечно, что ему не нужны деньги – он нормальный человек, может волновать его и внешний успех – известность и карьера. Но по гамбургскому счету он оценивает себя и своих коллег в зависимости от полученных научных результатов. Конечно, в науке есть и жулики, и имитаторы, и просто случайные люди. Но не об этом речь.

Оценка научных результатов. Наука – творческая деятельность, и не существует никаких «измерителей», никаких точных методов оценки конкретных научных результатов и вклада того или иного ученого в развитие своей области. Есть, конечно, система формальных показателей деятельности научного работника – число публикаций, цитируемость тех или иных работ, карьерные достижения – степени, звания, премии, должности и т.п., но все это, конечно, косвенные показатели. Они могут быть полезны для грубой оценки, для статистики, для науковедения. Но в сознании каждого научного работника существует собственная «табель о рангах», часто резко отличающаяся от формальных показателей и, как правило, весьма субъективная. По-видимому, лучшим судьей является коллективное общественное мнение, сравнительно объективно оценивающее реальную картину, но даже и такие оценки не всегда справедливы. Хорошо известны случаи, когда выдающиеся работы не воспринимались современниками и переоткрывались через много лет.

Свобода в выборе исследования. Описанные выше мотивы деятельности ученого определяют и то, что он сам выбирает темы своих исследований. Он  занимается тем, что ему интересно, работает в том направлении, где надеется получить значимые результаты. Конечно, на этот выбор влияют результаты его коллег, внешние обстоятельства, но выбор он делает сам и за этот выбор расплачивается судьбой.

Самоорганизация науки. Журналисты иногда пишут, что время отдельных ученых прошло, теперь, мол, работают научные коллективы, эдакие фабрики научных открытий. Это, конечно, миф. Как правило, ученый работает один или в небольшой команде. Но наука – не механическое объединение индивидуумов или таких команд. Это чрезвычайно сложный организм, живущий и развивающийся по своим законам. Прежде всего, ученому очень важен круг людей, способных его выслушать и оценить его идеи. Очень удобно, когда такие коллеги работают в той же организации или живут не слишком далеко. Роскошь профессионального общения – это необходимый большинству ученых комфорт, дающий подтверждение личностного существования в науке. Но не все коллеги живут рядом – наука существует в какой-то мере независимо от ведомственных и даже государственных границ. Ученые, занимающиеся одной проблематикой, часто работают в самых разных организациях и рассеяны по всему миру. Но они образуют «невидимые колледжи», следят за работами друг друга. Именно их совместными усилиями, координируемыми общими научными интересами, шаг за шагом решаются проблемы в данной области. При этом существует много ролей, в которых выступают работающие в науке люди. Есть экспериментаторы и теоретики, первооткрыватели, часто достаточно невнятно пишущие о своих открытиях, и систематизаторы, «осмысливатели», вставляющие свои и чужие результаты в ткань научного знания, есть популяризаторы и педагоги. Конечно, часто одни и те же люди выступают сразу в нескольких таких ролях. Участвуя в системе образования, ученые сами занимаются подготовкой кадров науки. При этом очень важны отношения учителя с учениками, существование научных школ, позволяющих молодежи входить в атмосферу науки.

Информационная среда науки. Научная деятельность невозможна без коммуникации ученых. Это постоянно ведущийся диалог (ученого – с коллегами, с существующим представлением о мире). Каждая научная работа, научный результат – это как бы ответ на некоторый вопрос (часто впервые четко поставленный в этой же работе). Получив результат, который представляется ему достаточно интересным и значимым, научный работник публикует его, адресуя его своим коллегам – знакомым и незнакомым. Он как бы помещает этот результат в информационную среду и сам в свою очередь извлекает оттуда результаты, полученные его коллегами. Среда эта устроена довольно сложно. Это и личные контакты, и переписка, обмен рукописями, препринтами и оттисками, семинары и конференции, научные журналы и другие издания, а также система научной информации, оказывающая научным работникам все расширяющийся спектр информационных услуг.

Научная этика. Для науки очень важна атмосфера, климат, в котором она существует. Климат этот во многом зависит от внешних воздействий, но есть и внутренняя сила, его формирующая. Это научная этика – профессиональный кодекс чести ученого. Научная этика образует как бы силовое поле, в котором живет наука, регулируя в той или иной степени все поведение научного работника – его отношение к работе (внутренняя честность при проведении исследования, трудолюбие и пр.), к своим коллегам (дружелюбие, терпимость и, в то же время, честное выражение своего мнения), правила публикации, ссылок на чужие работы и т.п.

II. Фундаментальная наука не занимается внедрением результатов. Обывательское стремление требовать от нее непосредственной пользы основано на непонимании ее сути. Как уже говорилось, фундаментальную науку интересует, как устроен мир. Конечно, это не значит, что научный работник, ведущий фундаментальные исследования, не интересуется практикой – из нее он иногда черпает постановки своих задач. И его интерес к тем или иным направлениям исследований часто связан с их практическим значением. Но все же цель его – открыть, понять механизм того или иного явления.

Успехи прикладной науки основаны на достижениях фундаментальной. Именно эти достижения «прикладываются» для решения практических задач. Однако не существует способа запланировать те исследования, которые будут заведомо полезны для приложений. Только сами ученые способны определить перспективность тех или иных направлений фундаментальной науки, да и то с достаточной степенью неопределенности.

Нужно сказать, что иногда грань между фундаментальной и прикладной наукой достаточно размыта, особенно теперь, когда дистанция, отделяющая научное открытие от времени его использования, составляет считанные годы.

Ученые нередко участвуют в прикладных проектах, основанных на достижениях фундаментальных наук (таких, как Манхэттенский проект или соответствующие советские проекты). Существует тенденция к более тесному соединению фундаментальной науки с прикладными разработками. Обычно подчеркивают достоинства такого сближения как для науки, так и для практики. Однако высказываются и справедливые опасения. «Заказчики» научных исследований часто пытаются накладывать на науку ограничения, противоречащие принципам научной жизни (ограничение свободы публикаций, мотивируемые либо государственными интересами, либо коммерческой тайной, попытки диктовать выбор тематики и т.д.).

III. За науку платит общество. Профессия научного работника в чем-то аналогична другим творческим профессиям. Но в каком-то смысле его положение в обществе сложнее, чем положение писателя и художника. «Не продается вдохновение, но можно рукопись продать». Однако научные рукописи не очень-то продаются. Научные журналы за статьи, как правило, не платят (а если и платят, то суммы, несопоставимые с трудом, затраченным на получение результата). И это естественно. Читатели научных статей – это сами научные работники. Наука не может сама себе платить. За науку платит общество. Зачем оно это делает? Для чего наука нужна людям? Наверное, прежде всего, чтобы они чувствовали себя людьми. Наука – часть культуры. Исследования историков и литературоведов не приносят непосредственного экономического эффекта, но никто не сомневается в их значимости для культуры. Достижения естественных наук – тоже в первую очередь культурная ценность. Мы учим в школе математику, физику, биологию и эти дисциплины, так же, как история и литература, формируют наше отношение к миру, наше мироощущение.

Но очевиден и материальный интерес общества к естественным наукам. Уже говорилось, что прикладная наука и вызываемый ею технический прогресс, в конце концов, основаны на достижениях фундаментальной науки.

В условиях перестройки экономики прикладные исследования можно и должно переводить на хозрасчет и самоокупаемость. Неспособные себя прокормить прикладные исследования никому не нужны. Но фундаментальная наука в принципе не может окупить себя в короткий срок, хотя без нее невозможными становятся будущие приложения. Поэтому принцип хозрасчета здесь невозможен.

Финансирование фундаментальных исследований возможно только на одном принципе – на доверии, доверии всего общества по отношению к научному обществу. Фактически так оно и происходит, и на Западе, и у нас. Средства, отпускаемые обществом на развитие фундаментальной науки, можно считать пособием, получаемым ученым за их «основную» работу – получение новых знаний (раньше это пособие нередко платили меценаты, теперь их роль выполняют обычно государство и промышленность).

Кроме своей основной работы, ученые занимаются еще и передачей знаний. Преподавание, популяризация, консультации – стандартная «нагрузка» научных работников. И вознаграждение за эту их «дополнительную» работу скорее уже можно считать их «зарплатой».

Необходимость в системе оплаты науки, действующей по сформулированным выше принципам, не приспосабливая их к сиюминутным потребностям общества, была осознана в США почти полтораста лет назад.

В книге А.М. Кулькина «Наука, Политика, Капитализм» (М.: Мысль, 1987) приводятся принципы, касающиеся организации науки, выдвинутые в 1842 году Ф. Хасслером, первым директором Берегового дозора США:

1)      Помощь ученым должна оказываться на долгосрочной основе, без ограничений во времени, ибо ученые не в состоянии приспосабливать исследования к произвольным календарным срокам бюджета.

2)      Ученый имеет право на выбор направления и цели исследования, ибо открытие нового знания несовместимо с жесткими формами научной мысли и экспериментирования.

3)      Свобода публикаций – необходимое условие научной деятельности.

4)      Обеспечение постоянной связи ученых США с международной общественностью – основа их плодотворной деятельности.

В книге А.М. Кулькина отмечается, что «эта система принципов явилась основой теоретического, политического и правового самосознания ученых США». Характерно также понимание того, что «индивидуальные усилия ученых лучше всего координируются в случае отсутствия их координации».

Говоря об этом, автор книги отнюдь не идеализирует положение науки в США, вынужденной использовать фонды, выделяемые на оборону и дотации промышленных фирм. Однако те, от кого зависит распределение фондов на исследования, вынуждены считаться с тем, что несоблюдение этих принципов ведет к деградации науки и, соответственно, к уменьшению ее возможностей влиять на развитие технологии и обороны. Именно по этим соображениям военные ведомства США оказывают финансовую поддержку многим научным исследованиям, не имеющим прямого прикладного значения.

Организационные формы науки

Итак, наука самодеятельна, но она живет на «пособие», которое ей платит общество, и на косвенные доходы, получаемые ею за передачу знания. Как велико должно быть это пособие, кто и как его должен распределять? Как должна быть организована наука?

Естественно, что размер этого пособия определяет общество. Оно не может быть слишком щедрым, в то же время излишняя скупость может дорого ему обойтись. Надо сказать, что фундаментальная наука обходится сравнительно дешево, а отдает обществу сторицей. Число людей, занимающихся фундаментальными исследованиями, составляет сравнительно небольшую долю от числа всех научных работников – по приблизительным оценкам (а точными они быть не могут, границы всегда размыты) около 10%. Даже в Академии наук доля не превышает 50%. Правда, иногда инструменты фундаментальной науки – мощные ЭВМ, ускорители, телескопы – стоят довольно дорого. Но это дороговизна инструментального обеспечения, и при оценке особо больших затрат такого типа правомерно исходить из ожидаемых выигрышей прикладного характера.

А вот как распределять деньги, какие работы нужно финансировать – это решения лучше предоставлять самим ученым. Оценка сложности, ценности и значимости научных результатов может складываться только в научном сообществе в процессе демократического обсуждения компетентными людьми. Никакой администратор, стоящий вне этого сообщества, такую оценку провести не способен. Он может только довериться научному сообществу. Поэтому нужно заботиться о всемерном развитии демократических механизмов в научном сообществе и о привлечении этих механизмов к решению вопросов о финансировании научных исследований.

Самодеятельность науки, то, что она в каком то смысле самоуправляема, не означает, что она может существовать вне всяких организационных форм. Прежде всего, для своих внутренних целей наука вырабатывает те или иные административные механизмы – например, механизм отбора докладов на конференции или статей в журналы (программные комитеты, система рецензирования и т.п.). И вообще, всякая большая структура не может существовать вне административных рамок – они организуют и ее внутреннюю жизнь, и ее связи с обществом. Но эти рамки, эти административные механизмы могут соответствовать сущности науки, ее системе ценностей, а могут быть ей чужды, и, тем самым, тормозить, а иногда и отравлять ей жизнь.

Рассмотрим основные схемы, существующие в организации науки, а затем более подробно административную структуру, принятую для управления академической наукой в нашей стране.

Университетская формы науки. Здесь совмещаются профессии научного работника и преподавателя. Сотрудник университета тратит часть времени на преподавание и как бы за это получает большую часть своей зарплаты. Остальное время он посвящает научной работе, выбирая тему своих исследований по своему вкусу. Обычно преподавательская нагрузка на Западе не очень велика, и деятельность сотрудника университета оценивается по совокупности его занятий – преподавательской и научной работы. Само по себе сочетание преподавания и научной работы очень естественно. Преподавание расширяет кругозор научного работника, повышает его методологическую культуру и т.д. С другой стороны, очень важно, чтобы студентов учили люди, непосредственно работающие на передовом крае науки. Общение с ними заражает студентов необходимыми для творчества ферментами. В таких условиях естественным образом готовится научная смена, формируются научные школы.

Университетская форма организации науки в разных ее вариантах принята, в основном, на Западе, где в университетах, по оценкам, выполняется свыше половины всех фундаментальных исследований. Наша вузовская наука организована, увы, не так. Вузовский преподаватель задавлен непомерной педагогической нагрузкой (она в несколько раз превышает нагрузку его западного коллеги) и далеко не всегда способен работать в том темпе, которого требует от него современная наука. Тем не менее, в наших вузах проводится значительная часть фундаментальных исследований, в частности, теоретических работ.

Контрактные исследования. В организации исследований на Западе большую роль играют разного рода фонды, государственные и общественные (Национальный научный фонд, Фонд Форда и т.п.), финансирующие полностью или частично проведение тех или иных работ. Заметим, что решения о финансировании принимают не чиновники, а комиссии, состоящие из высококвалифицированных специалистов в данной области, рассматривающие заявки претендентов. Фондов много, и условия, на которых они субсидируют исследования, весьма разнообразны. Заметим только, что средства из этих фондов получают, как правило, люди, состоящие в штате университетов и других организаций. Существующая система хоздоговорных исследований в наших вузах охватывает только прикладные работы. Контрактная форма финансирования фундаментальных работ только начинает обсуждаться.

Бюджетное финансирование. Наконец, наиболее знакомая нам форма – бюджетная, когда для разработки той или иной тематики создается специальной учреждение (лаборатория, институт) и финансирует его, как правило, государство. Такого рода научные учреждения есть на Западе, так работают (точнее, работали до принятия постановления о новых формах финансирования науки) большинство учреждений нашей страны.

Управление наукой и самодеятельность

В какой мере организация науки и управление ею в системе Академии наук соответствует перечисленным выше принципам развития науки, принципам, которые необходимы для ее здоровья? Когда-то Академия являлась штабом фундаментальной науки и функционировала по органичным для этой науки принципам самодеятельности. За последние десятилетия она коренным образом изменилась, превратившись в мощную организацию, включающую сотни институтов, занимающихся не только фундаментальной наукой, но и большим объемом прикладных исследований. При этом существующая в стране Административная система наложила на Академию свой отпечаток, стараясь перенести туда структуру и формы управления, возникшие в других областях (прежде всего, в промышленности).

С точки зрения бюрократа, Академия наук – это своего рода Министерство науки, а институты – предприятия. Они работают по утвержденному сверху Плану, запуская продукцию – научные результаты. За работу этих предприятий отвечает их администрация, так же назначаемая сверху. Она обеспечивает работу коллективов, выполнение планов, поддерживая трудовую дисциплину, организуя вместе с общественными организациями социалистическое соревнование, движение за коммунистический труд и т.д.

Мы приводим эту точку зрения в намеренно утрированной, даже карикатурной форме. Конечно, реально наука в Академии наук развивается по присущим ей законам. В тех институтах или подразделениях, где существует прочная научная традиция, наука даже в самое застойное время продолжала быть наукой, а руководство оберегало ее от разрушительного влияния системы управления. Возникла своего рода феодальная структура, при которой влиятельный руководитель оберегал нужную ему вассальную группу ученых, которая самим своим существом повышала научный тонус своего учреждения. Но такие руководители оказывались не всюду, и многие начинания 60-х годов, когда провозглашались и даже проводились в жизнь принципы, соответствующие подлинному духу науки, так и не удалось сохранить. Сама же Административная система отнюдь не способствовала приходу к руководству тех людей, которые понимают самодеятельную суть науки, но стремилась выдвигать людей, стремящихся управлять наукой административными методами.

Перейдем теперь к реалиям управления и рассмотрим на нескольких примерах столкновение навязанных науке административных форм с ее самодеятельной сутью.

Кто может работать в науке? «Пособие», выдаваемое науке, – ресурс ограниченный. Поэтому одна из основных управленческих проблем состоит в том, кто это пособие имеет право получать.

Не пытаясь здесь обсуждать эту проблему во всей ее полноте, рассмотрим две относящиеся к ней реформы, проведенные за последние 15 лет. Первая из них относилась к механизму присуждения ученых степеней. Видимо, ее главной целью было воспрепятствовать проникновению в науку жуликов и повысить качество диссертаций. Был значительно ужесточен контроль надо всем процессом присуждения степеней, бюрократическая процедура, сопутствующая этому процессу, была сильно усложнена, количество времени и энергии, которое тратит диссертант на прохождение этой процедуры, резко возросло, а вот средний уровень диссертаций скорее упал.

Все дело в том, что задача эта не может быть решена бюрократическим путем. Суть проблемы проста и банальна. Диссертация, как и всякая научная работа, должна оцениваться по принятым в науке нормам. Оценку должны давать специалисты. Их должно быть достаточно много, чтобы учесть разные точки зрения. Всякий бюрократический механизм (а какой-то механизм необходим) должен соответствовать этим научным нормам и не мешать их проявлению. В основном, и старый, и новый механизм защиты удовлетворяет этим требованиям. Работы обсуждаются в тех подразделениях, где они выполнены, проводятся предзащиты, работы оценивают оппоненты, обсуждает ученый совет, где может выступить любой человек. И в тех случаях, когда этот механизм буксует, это происходит не потому, что плох сам механизм, а потому, что участвующие в нем люди не соблюдают норм научной этики: либо просто не дают себе труда ознакомиться с работой, либо при ее оценке пользуются не научными, а совсем другими соображениями (личными связями, указаниями начальства и т.д.). Еще хуже, если эти люди являются научными работниками только номинально, а на самом деле наукой не занимаются. Такое, увы, тоже бывает. В результате нередко положительно оцениваются работы, такой оценки недостойные, и в науку попадают люди, которые в ней работать не могут. А иногда не пропускаются и хорошие работы.

Так что основная проблема – это повышение уровня научной этики и оздоровление нравственного климата в науке. Естественно, что эта проблема не может быть решена административными средствами. Но соответствующий механизм может способствовать здоровой обстановке, а может мешать ей. Проведенная реформа скорее ухудшила дело. Излишняя регламентация – утверждение темы заранее, в самом начале аспирантского срока, стремление к «выполнению плана» аспирантурой, требование к обязательному «внедрению» результатов, которое чаще всего удовлетворяется добыванием липовых актов о внедрении, – все это не способствует улучшению нравственного климата. Более удобным руководителем аспиранта оказывается не творчески активный ученый, а умелец, способный удачно сформулировать диссертабельную (т.е. гарантированную от неуспеха именно отсутствием новизны) тему. Плохая диссертация – это все же выполнение плана, а творческая неудача сулит неприятности обоим – и учителю, и ученику.

Часто узок состав специализированных советов, они назначаются сверху и далеко не всегда туда входят действительно ведущие ученые. Еще хуже обстоит дело с советами ВАКа, это скорее тайные канцелярии, неизвестно, кто в них состоит, решения их практически не мотивируются, их нельзя обжаловать. О громоздкости всей процедуры уже говорилось.

Вторая недавняя реформа касалась системы оплаты и переаттестации сотрудников. Реформа тоже была чисто бюрократической. В чем-то, может быть, она и была разумной. Но основная ее направленность, на наш взгляд, вредна. Оценка деятельности научного работника, по сути дела, отдается в руки начальства – состав аттестационных комиссий очень узок, а именно эти комиссии, назначенные начальством и состоящие в основном из администраторов, а не научная общественность, оценивают работу людей в науке.

План. Как и всякий человек, научный работник составляет какие-то планы. Но, даже увязнув в конкретной работе, вы весьма приблизительно можете сказать, какие результаты вы получили и когда ее закончите. И что значит – закончите? И не возникнет ли по дороге желание заняться чем-то еще, может быть, более важным – вы сами можете получить неожиданные результаты, либо узнать о результатах ваших коллег, и это может изменить ход работы, иногда радикально. Но вы должны иметь план на пятилетку, с указанием сроков работы, сроков результатов. И уточнять его каждый год, составляя годовые задания. Более того, ваш план должен быть составной частью планов сектора, план сектора – входить в план отдела, план отдела – в план института. Более, планы институтов координируются, есть головные организации и т.д. И все должно быть стройно, логично. И утверждено начальством – на всех уровнях. Конечно, реальная жизнь в эту схему не укладывается и обычно существует независимо от схемы (чаще всего за счет двойной бухгалтерии). В лучшем случае вы платите за это составлением кучи бумаг, не слишком точно отражающих вашу реальную работу, а разумный руководитель смотрит на это сквозь пальцы. В худшем (и для вас, и для науки) действительно работаете по плану, кем-то составленному, а интересующую вас работу делаете в «свободное время», вопреки требованиям руководства.

Трудовая дисциплина. Внутренняя дисциплина – важное качество научного работника. Хорошо тому, кто воспитал в себе это качество с детства. А то приходится всю жизнь держать себя за шиворот, бороться с ленью, с разболтанностью. Наука жестока. Не дай Бог, расслабишься на год, на два (мало ли что – болезнь или какие-нибудь обстоятельства) – не факт, что сможешь работать дальше. Но от вас требуют «трудовой дисциплины». А это к научному труду отношения не имеет. Это значит – ходить на работу от звонка до звонка. А в комнатах тесно – метра по три-четыре квадратных и по полстола на нос (стульев и то меньше, чем сотрудников). Телефон все время звонит, кто-то на машинке стучит (хорошо еще, что отдельские машинистки полулегально работают дома – профессиональную машинистку трудно заставить ходить на службу, она цену себе знает). Все время кто-нибудь заходит, приносят какие-нибудь бумаги, чего-то от вас хотят. Разговоры. В таких условиях можно провести семинар (выгнав всех лишних из комнаты), что-нибудь обсудить, делать черную работу – благо, ее всегда много. Но думать или статью писать – на это в таких условиях способны немногие. Поэтому, чтобы работать, на работу лучше не ходить. Работать удобнее дома или в библиотеке (у экспериментаторов все, наверное, иначе, хотя и им нужно думать и статьи писать).

Непосредственный начальник это обычно понимает. Но институтское начальство – уже не всегда. Тем более, что из Президиума АН примерно раз в год идут грозные бумаги о дисциплине, отмене всех библиотечных дней, дней работы на дому и т.д. И бдит отдел кадров, бегает с проверками народный контроль, сыпятся выговоры за нарушения. Жизнь, конечно, берет свое. И хотя формально разрешены только отдельные «местные» командировки в другие организации, все равно часть времени люди работают дома или в библиотеке – нужно же работать, за это приходится платить враньем, оформлением мифических командировок, записями в разные журналы и книги – какая работа выполняется вне стен института, кто разрешил, что сделано и т.д.

И при всей показной строгости научных работников то и дело посылают на овощную базу, на картошку, на стройку, а то и просто улицу подметать. И, несмотря на заверения с самых высоких трибун, что люди должны заниматься делом, это безобразие и беззаконие продолжается, и конца ему не видно. Вся система этой так называемой «шефской» работы глубоко безнравственна. Прежде всего, людей отрывают от дела, посылая их на работу, которая почти всегда плохо организована, а часто просто бессмысленна (в этом году не раз сотни научных работников нашего института собирали отдельные зеленые картофелины, оставшиеся после комбайновой уборки на полях «подшефного» колхоза). С другой стороны, использование такого бесплатного, поистине невольничьего труда (стоит отказаться от сомнительного эвфемизма «шефство» и называть вещи своими именами), только развращает соответствующих хозяйственников, будь то колхоз или овощная база.

Существующее трудовое законодательство разрешает временный перевод на «необусловленную трудовым договором работу… для предотвращения или ликвидации стихийного бедствия,… гибели или порчи государственного имущества» (статья 26 Кодекса законов о труде РСФСР). Видимо, администраторы, посылающие в течение десятков лет миллионы людей «в колхоз» или на овощные базы, считают саму существующую систему производства и хранения сельскохозяйственных продуктов «стихийным бедствием», неизбежно вызывающим «гибель и порчу этих продуктов». 

Псевдодеятельность. Как и во всех других организациях нашей страны, в научных учреждениях принимаются социалистические обязательства, ведется социалистическое соревнование, существует движение за коммунистический труд, работает народный контроль, проводятся «методологические» семинары. В последнее время много пишут о том, что почти всюду эта деятельность сводится к показухе, к составлению массы бумаг и не имеет обычно почти никакого отношения к реальной работе и жизни людей, якобы принимающих в ней участие. Бессмысленность большей части этой деятельности в научных учреждениях очевидна. Действительно, какие «соцобязательства» может принимать научный работник? Он как уже говорилось, просто должен работать «на полную железку», чтобы не отстать от своих коллег, чтобы его работа имела смысл. И не нужно ему ни с кем соревноваться, набирая в этом соревновании нелепые баллы, которые оценивают казенную бумагу, заказанную вышестоящим чиновником, гораздо выше, чем научный доклад или публикацию… Зачем человеку с высшим образованием, а то и с ученой степенью, политинформация? Он умеет читать и обычно читает газеты. А вот семинар с обсуждением общественных и философских проблем ему может быть интересен, но семинар действительно добровольный, тематика которого не будет спускаться сверху, а свободно выбираться его участниками, и участие в котором будет не «повышением идейно-политического уровня», как пишут в характеристиках, а реальным удовлетворением соответствующих интересов его членов.

Вся описанная выше псевдодеятельность не просто бесполезна, а очень вредна. Прежде всего, она отнимает время и требует составления кучи бумаг. Но главное не в этом. Она создает атмосферу вранья, в которой вынуждены жить люди, занимающиеся делом, и способствует появлению прослойки лиц, которые делом заниматься не могут, но зато с большим рвением занимаются именно этой псевдодеятельностью (например, изобретают шкалу для оценки деятельности результатов соревнований).

Международные контакты. Тему эту нельзя обойти, хотя она, конечно, заслуживает более подробного разговора. Существующая система научных контактов нуждается в коренной перестройке. Она обюрокрачена в крайней степени. Создается впечатление, что главная ее цель – ограничивать международные научные связи, а если и разрешать их, то тщательнейшим образом контролировать. Допускаются «официальные» мероприятия – поездки делегаций (чаще всего – научного начальства), официальные контакты научных учреждений. Но нормальные самодеятельные контакты – обмен препринтами, рукописями, оттисками, посылка статей в иностранные журналы, докладов на международные конференции и т.п. – чрезвычайно затруднены. Считается, что вся такого рода деятельность должна осуществляться через «международные отделы», насчитывающие иногда десятки чиновников и изобретающие такие понятия, как «сотрудник, допущенный к работе с иностранцами».

В результате в последнее время углубилась изоляция советской науки – крайне мало советских ученых участвуют в международных конференциях (особенно небольших – рабочих симпозиумах, летних школах и т.п., которые сейчас так популярны за рубежом), мало советских статей публикуется в международных журналах, невысок уровень цитирования советских работ. Все это явно не соответствует уровню развития нашей науки, хотя надо сказать, что сама по себе такая изоляция весьма отрицательно сказывается и на этом уровне.

Суммируя сказанное, можно сказать, что научный работник в нашей стране живет в искусственно обедненной информационной среде. Ведь большая часть его коллег (членов невидимого колледжа, в который он входит) живет за рубежом. И связи с этими коллегами чрезвычайно затруднены. Он не получает от них препринтов, отчетов и других предварительных публикаций, так как сам ничего не может им послать и не знаком с ними, не встречается с ними на конференциях. Даже статьи из зарубежных журналов доходят до него с трудом и с большим опозданием, а иногда и вообще не доходят – существенная часть научных журналов не поступает в СССР, и средняя «экземплярность» поступивших журналов равна четырем, что явно недостаточно для такой страны, как наша. С книгами дело обстоит еще хуже. Обычно ссылаются на недостаток валюты по приобретению научной литературы. По грубым оценкам, на эти цели тратится около 1 млн. долларов в год. Заметим, что эта сумма в несколько раз меньше стоимости установки импортного оборудования, ржавеющего, по сообщениям газет, на строительных площадках.

«Особые» отделы. Можно перечислить еще много «точек», где бюрократические методы управления сталкиваются с самодеятельной жизнью науки. Так почти в каждом научном учреждении есть два отдела – отдел кадров и первый отдел, играющие особую и непомерно большую роль. По-видимому, роль отдела кадров должна быть чисто технической – быть юридическим консультантом администрации и «банком данных» по кадровым вопросам[1].

Должно измениться и положение с секретностью. В условиях, когда провозглашается новое мышление, когда противостоящие военные группировки обмениваются стратегической информацией, само понятие секретности должно быть пересмотрено. Тем более, как об этом неоднократно писали, многие сведения засекречиваются вовсе не по стратегическим соображениям, а из-за эгоистических интересов ведомств, скрывающих пороки своей деятельности, а иногда и преступления против своих сограждан (типа многократных превышений предельно допустимых концентраций вредных веществ в ряде городов, либо использование бутифоса на хлопковых полях). Во всяком случае, в фундаментальной науке секретность, как правило, не нужна. Было бы желательно максимально упростить процедуру использования копировальной техники и сократить до минимума круг статей, на которые до публикации нужно составлять акт экспертизы – и без предварительной экспертизы ясно, что открытая публикация работ по подавляющему большинству тем фундаментальной науки не может угрожать безопасности страны и «нанести вред Советскому государству».

Функции администрации. Каковы должны быть разумные функции административного руководства наукой? Зачем оно вообще надобно? Полного ответа на этот вопрос мы не знаем. По-видимому, в рамках любой организации без начальства не обойтись. С другой стороны, ясно, что чаще всего административное начальство не осуществляет никакого научного руководства над подчиненными – как мы уже писали, в фундаментальной науке научный работник, как правило, работает один, либо в команде, лидер которой, если он существует, не обязательно является начальником. Ученый, назначенный на руководящую должность, в основном осуществляет административные функции. Часть из них необходима. Но значительную часть его времени пожирает бюрократическая деятельность и псевдодеятельность.

В результате у человека, попавшего на административную должность, на науку остается времени и сил меньше, чем у «рядового» научного сотрудника, а иногда он и совсем  перестает заниматься наукой. Это способствует тому, что возникает особый слой научных администраторов. Достаточно часто административные посты занимают люди, которые уже перестали (или почти перестали) заниматься наукой, а иногда и люди, которые ею, по сути дела, никогда не занимались и не знают, как ею занимаются другие. В лучшем случае такой начальник принимает на свои плечи бремя административных забот и способствует научной работе своих подчиненных. В худшем – он делает свою «научную» карьеру (а на самом деле – административную) за счет своих подчиненных, зарабатывая, будучи «на посту», звания, степени и т.д. Совсем худо, когда ему не нужны ни карьера, ни научная работа подчиненных. Такое тоже случается.

В чем же должны состоять необходимые функции администрации? Воспользуемся метафорой. Жильцы большого дома зависят от ЖЭКа. В идеальном случае эта организация быстро починит вам протекший кран, запустит вышедший из строя лифт, выдаст нужную справку. А если все идет хорошо, вы ее не замечаете. Вот таким идеальным ЖЭКом и должна быть для научного работника административная структура науки.

* * *

Итак, перестройка в науке назрела. Что же в первую очередь сделать, чтобы улучшить положение? Наверное, прежде всего, не торопиться с реформами, особенно административными. Нужно осознать, а главное, признать самодеятельную суть науки, всю сложность этого организма, понять, что отношения общества и науки должны строиться на доверии.

Но доверие это возможно, только если в науке будут восстановлены присущие ей демократические принципы. А демократия в науке (как, впрочем, и в других сферах жизни) не сводится к проблеме «всеобщих и свободных выборов». Демократия – это, прежде всего, атмосфера, в которой каждый научный работник имеет возможность нормально жить и работать, атмосфера, поддерживаемая нормами научной этики, которые пока постоянно нарушаются и разрушаются административными методами.

Упоминавшиеся выше феодальные отношения, иногда способствовавшие сохранению науки в условиях Административной системы, могут быть ситуационно удобны, но вообще-то они науке противопоказаны. Наука – дитя демократии. Можно даже сказать точнее: науку породила демократия древних Афин, выработанная афинянами традиция обсуждать государственные дела и аргументировать принимаемые решения. Именно требование доказательной аргументации и личной ответственности за утверждаемое отличает науку от донаучных и бытовых знаний, хотя последние могут быть очень сложными.

Разумная организация науки, при которой её развитие не зависело бы от благорасположения отдельных покровителей, может быть основана только на всемерном развитии демократических механизмов в научном сообществе. Вопрос о выборности здесь не самый главный, хотя система выборности руководителей лучше, чем их назначение сверху. Но главное, чтобы основные решения об организации и финансировании научных исследований демократически принимались самим научным сообществом. Собственно, и в существующих организационных рамках Академии наук есть структуры, которые могли бы отвечать за демократическое принятие подобных решений. Это всевозможные научные и ученые советы, научные общества, комиссии экспертов, семинары и т.д., которые могут стать настоящими советами ученых.

Конкретные проблемы научной жизни должны, прежде всего, широко обсуждаться. Нужно сказать, что если проблемы экономики, общественной жизни сейчас широко обсуждаются в печати, то выступлений, посвященных состоянию дел в науке, крайне мало. Да и негде обсуждать. «Литературка» и другие газеты и журналы не могут уделять этому много места, у них другие проблемы. Науке нужны свои издания для обсуждения её общих проблем (например, газета «Наука», создать которую предложила недавно в газете «Правда» группа академиков). Причем эти издания должны быть общественными, независимыми от «министерств», управляющих наукой – Президиума АН, ГКНТ. Только в результате широкого и открытого обсуждения можно найти путь необходимых изменений.

См. также:


 

[1] Один из авторов высказал это мнение на собрании в своем институте. В ответ последовал эмоциональный монолог о том, что «задача отдела кадров – стоять на страже…». По-видимому, это отголоски тех времен, когда в буквальном смысле под стражей организовывались научные учреждения-шарашки, где работали Туполев, Королев, Тимофеев-Рессовский. Надо сказать, что слой людей, испытывающих ностальгию по тем временам, не так уж мал и безобиден.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

21:13 Тысячи пользователей скачали поддельный криптокошелек для iOS
20:45 Подрывник из Нью-Йорка рассказал о мотивах своего поступка
20:23 Участники беспорядков на Хованском кладбище получили по три года колонии
20:06 Роспотребнадзор нашел причину вони в Москве
19:48 Родченкова заочно обвинили в незаконном обороте сильнодействующих веществ
19:27 Комиссия Роскосмоса нашла причины аварии запущенной с Восточного ракеты
19:02 Власти Нью-Йорка признали взрыв в переходе попыткой теракта
18:41 Минтранс России допустил возможность полетов в Каир с февраля
18:23 «Нелюбовь» Звягинцева поборется за «Золотой глобус»
18:06 Взрыв в Нью-Йорке мог совершить сторонник ИГ
17:45 «Дочка» сколковского резидента привлекла $ 6 млн на лекарство от лейкоза
17:40 Путин не поддержал решение Трампа по Иерусалиму
17:20 Путин заявил о готовности возобновить полеты в Египет
17:14 Растения в первую очередь защищают от вредителей свои цветки
17:05 Полиция задержала подозреваемого во взрыве бомбы на Манхеттене
16:56 Собчак рассказала на Первом канале о фабрикации дел Навального для его отстранения от выборов
16:38 Запуск военного спутника с Плесецка перенесли на 2018 год
16:21 Михалков переизбран главой Союза кинематографистов России
16:07 Михаил Саакашвили назвал себя военнопленным
15:58 В Манхэттене прогремел взрыв
15:53 60 млн рублей выделены на развитие технологии трекинга для виртуальной реальности
15:46 ЦБ стал единоличным владельцем «Открытия»
15:30 Хакер из Екатеринбурга заявил о взломе Демпартии США по заказу ФСБ
15:14 МГУ попал в топ российского рейтинга мировых вузов
15:04 Лавров не увидел признаков достижения Трампом «сделки века» по Палестине
14:53 Изучен «бактериальный экипаж» Международной космической станции
14:37 Эстонский бизнесмен получил в России 12 лет за шпионаж
14:11 Экологи объяснили неприятный запах в Москве выбросом воды
13:51 Саудовская Аравия снимет 30-летний запрет на кинотеатры
13:20 Большинство российских спортсменов заявили о желании участвовать в зимних Играх
13:06 Путин прибыл в Сирию и приказал начать вывод войск
13:03 В Совфеде предложат наказание за привлечение детей к несогласованным акциям
12:38 Родителям двойняшек выплатят пособие сверх маткапитала только на одного ребенка
12:18 В Египте нашли две гробницы времен XVIII династии
12:14 «Дочка» «Ростеха» оспорила санкции из-за турбин Siemens в суде ЕС
12:01 Лидер SERB потребовал наказать организаторов показа фильма о Донбассе
11:51 В «Ленкоме» началось прощание с Леонидом Броневым
11:39 Матвиенко предложила оставлять больше денег в регионах
11:38 СК завел дело после смерти избитой в Красноярске школьницы
11:20 Мадуро отстранил главные оппозиционные партии от участия в президентских выборах
11:16 Биржа CBOE приостанавливала торги из-за спроса на биткоин
10:59 Путин наградил госпремией Людмилу Алексееву
10:50 Зарплату чиновников повысили впервые за 4 года
10:46 Вернувшийся с Маврикия президент ДС-Банка арестован по делу о растрате
10:43 Петроглифы Венесуэлы впервые нанесены на карты
10:24 Потраченные на санацию «Открытия» миллиарды вернутся в бюджет из ЦБ
10:23 Роспотребнадзор предложил маркировать вредные продукты
10:04 Осужденным за взрывы домов в Москве и Волгодонске предъявили новые обвинения
09:59 Выборы президента для повышения явки сделают праздником
09:44 Danske Bank предсказал укрепление рубля в 2018 году
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.