Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
11 декабря 2017, понедельник, 05:34
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

Талкотт Парсонс. Попытка создания общей теории

Мы продолжаем публиковать книгу известного российского социолога Валентины Федоровны Чесноковой «Язык социологии». В издательстве ОГИ она выйдет в свет в начале 2009 года. Валентина Федоровна - консультант Фонда «Общественное мнение» и Института национальной модели экономики, она является куратором исследований ФОМ, посвященных отношению к религии. Автор книг «Тесным путем: процесс воцерковления населения России в конце 20-го века»«О русском национальном характере». Работала в центре содействия реформе уголовного правосудия Валерия Абрамкина.

См. также:

Талкотт Парсонс, безусловно, один из самых крупных и интересных социологов-теоретиков XX века. Ко времени, когда на страницах научных журналов появились его первые статьи, в Европе, разоренной мировой войной и социальными потрясениями, сошло со сцены первое поколение великих создателей социологической теории. Эмиль Дюркгейм умер в 1918 г., Макс Вебер - в 1921 г., Вильфредо Парето - в 1923 г., Фердинанд Тённис еще продолжал работать, но его связи с международной научной общественностью становились все затруднительнее. Хотя американская социология пока еще оставалась окраиной социологического мира, она развивалась очень высокими темпами, а в 1978 г., когда Парсонс умер, США стояли во главе научного мира. И, конечно же, Талкотт Парсонс внес немалый вклад в это превращение.

Огромное значение Талкотта Парсонса для мировой социологии заключается в том, что он осуществил преемственность в развитии социологической теории. Глубоко вникнув в работы социологов-классиков (более всего Макса Вебера и Эмиля Дюркгейма), проникнувшись их идеями, он ассимилировал в свои концепции богатейший потенциал их теоретических разработок. Именно по этой причине теории Парсонса никогда не страдали беспочвенностью и поверхностностью. Обращаясь к его теоретическим работам, мы всегда ощущаем в глубине их этот богатейший пласт - бережно сохраненное наследие классического периода европейской социологии, не устаревающее и плодоносное и в наши дни.

Однако про Парсонса невозможно сказать, что он двигался в русле своих предшественников, не выходил за пределы разработанных ими концептуальных схем. Напротив, взяв теорию социального действия Макса Вебера[1], он создал столь разветвленную и богатейшую схему элементов этого действия, что изначальные, веберовские варианты просматриваются в ней лишь после пристального исследования..

Жизнь Т.Парсонса очень бедна внешними событиями. Родился он в 1902 г. в г. Колорадо-Спрингс (штат Колорадо), и всю жизнь проработал в Гарвардском университете: сначала на отделении политической экономии, а потом, как мы уже упоминали, был приглашен на социологический факультет Питиримом Сорокиным. Надо сказать, взаимопонимания между Сорокиным и Парсонса не сложилось. По свидетельству современников, они относились друг к другу с холодноватой вежливостью. Сорокин, видимо, не разделяя направления исследований Парсонса, проявлял терпимость, хотя Парсонс иногда забирал у него учеников. В частности, одного из талантливейших, как его оценивал Сорокин, - Роберта Мертона. В 1949 г. Парсонс был избран председателем Американской Социологической Ассоциации, что свидетельствовало о его высоком престиже в мире науки. Был он членом и других научных организаций, в частности, в 60-ые годы возглавлял комитет по связям с советскими социологами. До 1968 г., когда советское правительство резко сократило все внешние контакты, Парсонс несколько раз побывал в СССР и общался с нашими социологами. Многие наши социологи старшего поколения еще помнят его выступления.

В воспоминаниях о Парсонсе постоянно фиксируется удивление видимым несоответствием невероятной сложности его концепций, его языка, с одной стороны, и простоты его личности и поведения - с другой. Один из отечественных социологов, встречавший Парсонса во время его выступления в Москве, сказал: "У него было такое простое лицо, что если бы я случайно встретил его на улице, ни за что бы не подумал, что этот человек занимается наукой". Профессор А.Г.Здравомыслов, больше всех общавшийся с Парсонсом во время его приездов в Москву и Ленинград, рассказывает: "Он производил впечатление человека, не очень сильно заботящегося о своем престиже. Он был весьма простоват в своем поведении. И в этом отношении Парсонс не похож на многих других американских профессоров, которые всегда своей внешностью подчеркивают свой статус, положение и т.д." [2, с. 738]. Но если внешне он не выделялся из толпы, то его работы своей глубиной и сложностью производили сильнейшее впечатление.

Парсонс пережил период исключительной популярности в научной среде. Буквально все выходившие в 1950-60-х гг. научные работы пестрели ссылками на его труды. Но он пережил и период сильнейшей критики его концепций и даже период забвения. Но Парсонс всегда оставался собой, все тем же простым в обращении, интенсивно работающим ученым, выпускавшим книгу за книгой, несмотря на то, что интерес к его работам сильно упал. Неизвестно, предвидел ли он новую волну интереса к своим концепциям в будущем, но твердо верил, что они имеют ценность для науки, а потому не переставал работать и работать плодотворно до самой смерти.

Как мы уже упомянули, начинал Парсонс как экономист, и главные интересы его лежали в области мотивации экономической деятельности. Это видно из названий его ранних статей: "Желания и активность в учении Маршалла" (1931 г.), "Экономика и социология: Маршалл и область мышления его времени" (1932 г.), "Социологические элементы в экономической теории" (1934 г.).

Проблема мотивации "вербовала" в социологию ученых-экономистов уже с конца XIX века. Мы об этом говорили в лекции о М.Вебере, который значительно раньше Т.Парсонса, но точно таким же путем перешел от экономических проблем к занятию социологией - и именно теоретической ее областью. В этот период экономисты, работавшие с теоретическими концепциями, находились в состоянии перманентного восстания против концепции "экономического человека", введенной в экономическую теорию еще Адамом Смитом. Этих экономистов страшно раздражала бедность и одноплановость абстракции экономического человека, и они вновь и вновь приходили к мысли, что ее нужно либо обогащать и развивать, либо заменить чем-то более современным. За материалом для обогащения этой концепции они периодически обращались к психологии, но модели психологов оказывались для них слишком абстрактными. Экономистов-теоретиков все более притягивала к себе и социология, хотя необходимые им пласты материала этой наукой тогда были разработаны крайне слабо. Значительно меньше достижений в этой области, чем требовалось теоретикам-экономистам нового поколения, было и в конце 1920-х гг., когда в социологию пришел Т.Парсонс. Правда, европейские классики поработали на ниве теории и кое-чего уже добились, но это были только основы, пусть хорошие и прочные[2], а для усложнявшихся экономических и социальных теорий требовались существенные прорывы. Поэтому экономисты продолжали браться за разработку новых теорий, а социология пополнялась крупными учеными.

Переместившись на факультет социологии, Парсонс углубляется в изучение социологических аспектов мотивации, сначала она интересовала его в связи с экономической проблематикой, но затем он все больше уклонялся в чисто социологическую сферу. Появляются его статьи: "Место основополагающих ценностей в социологической теории" (1935 г.), "Г.М.Робертсон о Максе Вебере и его школе" (1936 г.), и, наконец, в 1937 г. публикуется его первый монументальный труд "Структура социального действия". В это время ему было 35 лет, а по его собственному замечанию, ученый-гуманитарий, включая и представителей социальных наук, по-настоящему складывается только к сорока годам. Этим гуманитарии отличаются от математиков или физиков, которые, если не сделали что-либо выдающееся к тридцати годам, вряд ли уже создадут. Парсонс сократил для себя этот срок во многом благодаря своей колоссальной трудоспособности. За несколько лет он сумел освоить все более или менее значительное, что удалось сделать в социологии до него. И не только освоить. Процесс освоения у Парсонса всегда сопровождался построением собственных концепций, для которых чужой материал был необходим как камни-квадры, вытесанные где-то для строителей египетских пирамид. Действительно, парсоновские теоретические конструкции всегда можно уподобить этим пирамидам - настолько они огромны, многоуровневы и поражают своими пропорциями.

Любопытно, что первоначально "Структура социального действия" задумывалась как обзор нескольких крупных социологических теорий. Авторы выбирались, как признавался сам Парсонс, достаточно случайным образом. Вот как он определяет этот выбор: "В основе лежал факт, что все они различным образом касались сферы экономических проблем, связанных с объяснением некоторых основополагающих характеристик современного экономического порядка: "капитализма", "свободного предпринимательства", "экономического индивидуализма", как их по-разному называют". Кроме этого содержательного критерия был еще и временн`ой: все выбранные Парсонсом для анализа социологи работали в конце XIX - начале XX вв. Более ранних авторов Парсонс не брал, объяснив это в своем предисловии в подглавке: "Почему теперь не читают Спенсера"[3]. Парсонс считает, что перелом произошел благодаря крушению социальных философий, выработанных в середине XIX века, которые были основаны на понятии эволюции и социального однолинейно направленного прогресса. Именно крушение веры в такого рода прогресс как главный двигатель истории и подорвало интерес к концепциям Конта и Спенсера. Хотя, как мы уже указывали, некоторые выработанные тем же Спенсером понятия были сохранены в социологии и вошли в число основополагающих. В частности, сам Парсонс очень много и эффективно работал с понятием "социальный институт". Но принципы построения теорий спенсеровского типа уже устарели. Парсонс выбирает для анализа Маршалла, Макса Вебера, В.Парето и Э.Дюркгейма.

Концепции этих авторов, если рассматривать их в целом, казались различными, но проводя анализ на уровне составляющих элементов, Парсонс неожиданно обнаружил в них нечто общее. В этом разнообразии схем, понятий, логических построений, на разные темы и в разное время осуществленных, проступили общие контуры, по-разному названные элементы вдруг обнаружили несомненное родство. Вместо того, чтобы излагать концепцию каждого выбранного им автора, Парсонс вычленил это общее и назвал этот подход "теорией социального действия".

В чем особенность этого подхода? Единицей анализа становится не общество в целом, не личность и даже не культура, а отдельное человеческое действие. Социальное действие - это нечто ограниченное временем и пространством, как бы клетка, ячейка или даже точка, оказывающаяся, однако, центром, в котором пересекаются все взаимодействия таких крупных структур, как общество, личность и культура. Здесь личностные импульсы и стремления обрабатываются социальными механизмами и, в конечном счете, отливаются в формы, предусмотренные культурными эталонами. Отталкиваясь от изучения мотивационных механизмов, действующих на уровне социализированной, культурной личности, мы неизбежно выйдем на социальные системы и ценностно-нормативные структуры культуры общества.

Этот новый подход, новая парадигма, как впоследствии назвали ее методологи, постепенно[4] нащупывалась и складывалась в европейской социологии перед Первой мировой войной. Макс Вебер более отчетливо говорит о социальном действии как о социально и культурно обусловленном акте поведения личности. И Дюркгейм, и Парето, и Маршалл много поработали над элементами этой обусловленности, а именно над различного вида нормами, социальными механизмами, прививающими эти нормы каждому новому поколению в обществе и контролирующими их выполнение. Так что перед Парсонсом как аналитиком оказался богатейший материал. Он тщательно отобрал изо всех концепций именно эти элементы, и сразу же решил упорядочить их, систематически развить и достроить.

При таком подходе к социальному действию концепция акта поведения должна была развернуться в общую теорию, охватывающую не только всю социологическую науку, но и смежные области других социальных наук. Это предполагало колоссальный труд, так как в отличие от схемы-парадигмы теория требует детальной проработки, развертки этой схемы и наполнения ее конкретным содержанием. Для того чтобы описать сознательное действие культурного человека, нужно втянуть в сферу анализа огромный по своему объему, сложный по структуре и к тому же весьма разнохарактерный материал. Ведь приходится иметь дело с человеком, не просто реагирующим на ситуацию, но одаренным сознанием, мышлением и знанием: он ставит себе цели, планирует свои действия, предвидит будущее положение вещей. Он не просто хочет удовлетворить какую-то имеющуюся на данный момент потребность, но хочет обеспечить себе источник удовлетворения этой потребности и в будущем, а также не повредить ходу удовлетворения других потребностей. А их у него, как правило, множество. Для этого ему нужны доброжелательность и содействие со стороны других субъектов, которые в это время осуществляют свои собственные цели в тех же ситуациях. Причем эти благожелательность и содействие должны быть устойчивыми и длительными. Вот с какого рода деятелем - или, как принято называть его в работах Парсонса, "актором" - имеет дело теория социального действия, которую строит Парсонс.

Перечислим еще раз то, что приходится принимать во внимание актору, совершающему социальное действие:

Во-первых, это его собственные интересы и потребности. Причем, по возможности, в широком плане: то действие, о котором идет речь в данный момент, плюс те действия, которые совершаются одновременно с ним, плюс те, которые предполагается совершить в будущем;

Во-вторых, необходимо принимать во внимание действия других людей, чтобы, по крайней мере, им не повредить. Это важно, поскольку чревато ответными санкциями и сопротивлением со стороны других. Так что очень желательно получить их поддержку и содействие;

В-третьих, необходимо соблюдать интересы общества, выраженные в разного рода законах и положениях.

Очевидно, что при таком объеме анализа исследователю придется привлекать понятия психологии, социальной и общей экономики, политологии и проч. и проч. Все эти науки имеют свой понятийный аппарат и теоретические схемы, не совпадающие друг с другом, так что объединить их вокруг данного понятия - труд совершенно неподъемный.

Парсонс пошел другим путем: он представил понятие "социальное действие" как сквозную единицу для всех перечисленных наук, которые в этой точке должны придти к единству и организоваться наконец в систему, оставаясь при своих концептуальных схемах.

Таким образом, основные характеристики общей теории Парсонса: социальное действие является точкой пересечения трех огромных сфер, которые мы уже выше обозначили как "Личность", "Общество" и "Культура". Оно лежит в том сегменте пересечения трех кругов, который является общим для всех. В "Личности" существуют не только потребности, интересы и проч., обусловливающие непосредственно каждое данное действие, но и масса других характеристик: ценности, установки, свойства личности - ее пороки и добродетели, - образ мышления, сфера знания и проч., что к данному действию не относится, но может воздействовать на него косвенно. В сфере "Общество" располагаются те отношения с другими людьми, которые имеют значение для данного действия, а также масса других отношений данного индивида с другими и этих других между собой, - и вообще всех членов данного общества со всеми. В своей совокупности они также косвенно влияют на каждое данное действие, совершаемое в данном обществе. В сферу "Культура" входят нормативно-ценностные структуры, определяющие, как это действие должно быть совершено, а также как должны совершаться все прочие действия, как должны строиться отношения между членами данного общества и даже какие интересы, установки и свойства личности индивида считаются нормативными в данном обществе. Вся эта конструкция из трех сфер погружена во внешнюю среду, в которую входят природные условия, другие общества, физическая природа личности и проч. И все эти сферы взаимодействуют между собой, а также со своей средой, как системы.

Здесь нужно поговорить о системе как понятии и о системном подходе в социологии. Понятие системы употребляет уже И.Кант, утверждая, что научное знание представляет собой систему, в которой целое главенствует над частями. К этому понятию обращались Шеллинг и Гегель, трактуя системность познания как важнейшее требование диалектического мышления. А в область социальных наук оно пришло лишь в середине XX века, когда социальные науки достигли той стадии развития, когда в них стало возможным говорить о системах и структурах в изучаемом предмете. К этому времени эти понятия взяла на вооружение и общая методология, сделав их ключевыми в социальных исследованиях. В 1950-60-х гг. выражение "системный подход" стало девизом: его, по убеждению исследователей, нужно было обязательно применять и к организации исследования, и к сбору материала, и к обработке данных и их интерпретации. Системный подход стал модным в науке, что оказало на нее благотворное влияние: мода ушла, а наработанные методы остались и продолжают действовать.

Но для Парсонса системный подход не был веянием времени, он всегда мыслил системно, а методологический бум вокруг понятия "система" просто помог ему облечь собственный способ мышления в соответствующие слова. Он всегда видел общество как систему[5], а теперь получил термины для описания этого своего видения.

Каковы же преимущества понятия системы в применении к исследованию общества? Словарь объясняет, что "система - это совокупность элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом, которое образует определенное целостное единство" [4, c. 610]. В понятии целостности заключен очень важный смысл. "Целостность - это принципиальная несводимость свойств системы к сумме свойств составляющих ее элементов и невыводимость из свойств последних целого; зависимость каждого элемента, свойства и отношения в системе от его места, функции и т.д. внутри целого" [4, c. 610]. Далее, всякая система обладает структурой, т.е. определенной моделью своих связей и отношений, а также иерархичностью. Это означает, что каждый элемент в ней может образовывать из себя также систему, так что внутри целого может оказаться несколько уровней таких подсистем. Система как единое целое способна взаимодействовать со своей средой, т.е. с внешним окружением, и даже может являться в этом взаимодействии активной стороной.

Одним из важнейших свойств системы является то, что она обладает поведением. Сложные системы - организмы, личности и общества - способны накапливать и передавать информацию, и в них могут возникать процессы управления и самоорганизации. Такая система, повергшись разрушительному воздействию, способна возвращать себе равновесие.

Именно эти свойства - самоорганизация и способность возвращать себе нарушенное равновесие - и рассматривались Парсонсом как наиболее важные в социальной системе. По его мнению, главное было не понять, какие именно воздействия выводят из равновесия общество, не то, как разлаживается связь отдельных элементов и подсистем между собой. Важнее то, как система устраняет результаты этих нежелательных вмешательств в процесс ее функционирования, как она умудряется выживать в этих сложных обстоятельствах, как и откуда берутся силы, которые эти результаты устраняют. И до какого предела социальная система может сохранять свою способность к самовосстановлению.

Парсонс считает, что на уровне теории понятие системы настолько значительно для науки, что на уровнях высокой теоретической общности без этого понятия наука существовать не может. Если во взаимозависимости компонентов не существует единообразия, то не существует и никакой научной теории. Далее, всегда следует проводить весьма строгое различение между аналитически формулируемыми отношениями переменных, т.е. тем, что большинство методологов называют законами, и эмпирической взаимозависимостью операционально выделяемых компонентов. "Равновесие, на мой взгляд, - утверждает он, - это понятие, определяющее отношение между этими двумя уровнями... Если не делать никакого различения между условиями, благоприятствующими стабильности, и условиями, подталкивающими к изменению состояния в сторону, противоположную стабильности..., то не может существовать такой вещи, как систематический эмпирический анализ" [3, cc. 43-44].

В верности этому подходу и заключается знаменитая "консервативность" Парсонса, в которой его не уставали обвинять как оппоненты, так и благожелатели. Его не интересовали революции, классовая борьба, отношения личности с государством, чем охотно занимались оппозиционно и охранительно настроенные социологи. Он работает на совершенно ином уровне, на уровне внутренних системных механизмов, обеспечивающих саму возможность существования системы, называемой "общество". Он строит идеальную модель этих механизмов. "Процесс - это тот способ или тот метод, которым данное состояние системы или части системы превращается в другое ее состояние... В некоторых случаях следует рассматривать процесс, о котором идет речь в исследовании, как часть более широкой системы. Когда мы делаем это таким образом, что наш интерес сосредоточивается на альтернативных следствиях этого процесса для системы в целом, или какой-то части этой системы, такой процесс можно назвать механизмом [3, cc. 303-304].

Если мы возьмем для примера механизмы социального контроля, исследуемые Парсонсом в гл. VII его работы "Социальная система" [3, c. 303], то увидим, что механизм этот действует таким образом, чтобы акторы мотивировались не совершать отклонений от ролевых ожиданий. Другими словами, этот механизм - не что иное, как процесс, противодействующий тенденциям к отклонениям в системе, а следовательно, это "механизм восстановления равновесия" [3, c. 309]. Люди, мотивированные таким образом, как только осознают среди своего окружения опасность такого отклонения, сразу же начинают "принимать меры". Такой механизм социального контроля аналогичен механизму, который в психологии называют "защитными механизмами личности". Это, как правило, глубоко укорененные в психике человека структуры, о которых он сам не подозревает до того момента, пока не наступает критическая ситуация. Тогда вдруг эти структуры активизируются и побуждают человека к поступкам, которые он не планировал, но которые выводят его за пределы опасно сгустившихся неблагоприятных обстоятельств.

Когда предметом рассмотрения Парсонса является общество в целом - а это, пожалуй, происходит чаще всего, поскольку по образу научного мышления он макросоциолог, - то для него общество - "социальная система, восстанавливающаяся в потенции или в принципе" [3, c. 197]. В другом своем высказывании он возводит определение общества к Аристотелю: "Общество есть такой тип социальной системы во всей совокупности социальных систем, которая достигла высокой степени самодостаточности в отношениях со своим окружением" [3, c. 791]. В понятие "самодостаточность", по мнению Парсонса, входит способность контролировать не только свои внутренние процессы, но и свои взаимоотношения с окружением, поскольку сложная социальная система всегда действует в окружении других социальных систем, каждая из которых имеет свои способы поддержания внутреннего равновесия и взаимодействия с внешними системами.

В каждом обществе, т.е. социальной системе, должны действовать механизмы, отвечающие за различные стороны окружения этой системы. Системы, окружающие данную социальную систему, можно разбить на пять типов. Это "конечная реальность", культурные системы, системы личности, системы организмов, обладающих поведением, и физико-органическое окружение. К последнему типу относятся, например, географические условия существования данного общества, национальное окружение и т.п. Организм, обладающий поведением, - это то в человеке, что "предшествует личности": инстинкты, темперамент, пределы выносливости организма и проч. Культурные системы - это ценностно-нормативные структуры, руководящие поведением людей в обществе. Конечная реальность - это религиозные и моральные максимы данного общества, управляющие его культурными моделями, но имеющие и определенную независимость существования. "Самодостаточность общества, - утверждает Парсонс, - зависит от гармоничной комбинации контроля этого общества, осуществляемого за его отношениями со всеми этими пятью окружениями и от состояния его внутренней интеграции" [3, cc. 792-793].

Начало 50-х гг. - время наиболее активного применения Парсонсом системного подхода на всех уровнях анализа огромных целостных систем, таких как общество. В своей работе "Социальная система" Парсонс предпринимает чрезвычайно тщательный и углубленный анализ взаимодействия общества с этими окружающими его системами. Возникают необычайной сложности построения, описывающие каждую из окружающих систем от того уровня, на котором она входит в социальную систему, ко все более высоким (в смысле обобщенности) уровням ее, которые управляют этим, входящим в социальную систему нижележащим уровнем. Еще более сложная картина получается, когда в эту схему вводится еще и момент динамики: когда все эти взаимосвязанные системы начинают функционировать каждая своим способом. Не разобрав эти построения, взаимопересечения и взаимодействия различных систем, невозможно, по мнению Парсонса, понять закономерность "ответов" социальной системы на внешние воздействия и внутреннее напряжение.

Воздействия извне и рассогласования, возникающие внутри системы, требуют ее адаптации, и, следовательно, до определенного уровня также изменений. Если мы возьмем, например, взаимодействия социальной системы со смысловой ("конечной реальностью") и культурной системами, то получим общую схему в таком виде: социальная система, встретившись с трудностями, например, в своем физическом окружении, начинает к ним адаптироваться. Происходят определенные измерения нормативных структур, регулирующих взаимные отношения людей, действующих в обществе. К примеру, обострение экологической ситуации приводит к высыханию каких-то озер и рек, массовому замору рыбы, страдают посевы и проч. Принимаются срочные законы по охране рыб и зверей в пострадавших районах, запрещаются какие-то мелиоративные работы впредь до нового распоряжения. Все это воздействует на жизнь и деятельность рыбаков, охотников, земледельцев, мелиораторов: какие-то области деятельности в данных районах вообще свертываются, население перемещается в другие районы, требуются все новые положения и указы, чтобы как-то регулировать вновь возникающие процессы. Когда все эти нормативные акты приобретают большой размах, должны начаться изменения в культурно-нормативной системе: те слои ее, которые лежат внутри социальной системы, подвергаются особенно сильному воздействию, но импульсы проходят через всю культурную систему вплоть до верхних ее этажей. Чтобы не допустить перегрузки в том слое, который подвергся напряжению, должны в свою очередь перестроиться также и вышележащие этажи культурной системы, амортизирующие эту напряженность в нижнем слое соответствующими изменениями в прилегающих к нему слоях. Так культурная система перерабатывает навязанные ей изменения, перестраиваясь соответствующим образом, поскольку она ведь не просто набор разного рода норм и ценностных структур, а тоже система и обладает свойством саморегуляции. Таким образом, те изменения, которые мы назвали "навязанными" культурной системе, принимаются, система к ним адаптируется, но до определенных пределов, выход за которые грозит культурной системе рассогласованием. Какие-то изменения не могут быть приняты: культурная система оказывает сопротивление процессу адаптации социальной системы. Тогда социальная система оказывается перед необходимостью учесть в своей адаптации это сопротивление культурной системы и начать перестраивать свой процесс адаптации уже с учетом новых изменений. В результате процесс адаптации принимает многоступенчатый характер. Произведенные поправки в ответ на требование культурной системы в свою очередь вызывают необходимость делать такие же поправки и в отношениях с другими окружающими системами. Процесс адаптации расширяется, как бы расходясь кругами по всей социальной системе: вновь возвращаются импульсы от окружающих систем, они вызывают новые волны попыток наладить взаимодействие. Невероятная сложность парсоновских построений, таким образом, лишь отражает сложность процессов адаптации в сложно заданной им социальной системе.

В действительности же парсоновская сложность – это лишь весьма упрощенное отражение колоссальной сложности реально идущих процессов в живой социальной системе. Потому что только на идеальном (а, следовательно, обобщенном и упрощенном) уровне можно проследить процесс адаптации отдельной системы, выделяя его из комплекса реально идущих процессов. В действительности же воздействия, которые получает социальная система от своего окружения, накладываются друг на друга: процесс адаптации к одному воздействию еще не завершился, и система не пришла в полное равновесие, а уже возникают новые воздействия, требующие новых усилий социальной системы. На парсоновской модели воочию видно, каких трудов стоит сохранение равновесия и какого-то внутреннего единства, когда изменения сваливаются на систему одно за другим с той интенсивностью, с которой в наше время все убыстряющегося развития возникают перед каждым обществом все новые проблемы и трудности.

Как мы отмечали выше, Парсонсу изначально[6] присущ системный подход. Он сделал для этого ученого понятие равновесия социальной системы главным центром внимания и осью всей социальной проблематики. Он как бы изнутри ощущает жизнь социальной системы, ее пульс, возникающие затруднения, а главное - пределы, за которыми возникает опасность утраты этого динамического равновесия, что даст начало процессам распада, которые невозможно будет уже блокировать.

"Эмпирико-теоретической проблемой, - пишет Парсонс, - оказавшейся в фокусе моего внимания в момент творческого старта, была проблема основ социального порядка... Оказывается, что рассмотрение проблемы порядка... ведет прямо к самому главному и основному в структуре систем действия, особенно социальных систем, а сама эта структура - не что иное, как категория, относящаяся к стабильным аспектам системы" [3, c. 42]. И всем своим оппонентам левого толка, обвинявшим его в пристрастии к консерватизму, равнодушии к социальным движениям и реформам, он отвечал: "Конечно, существует тесная связь между настойчивой критикой "предвзятости статистического характера", и приписыванием мне "предвзятости консерватизма" в политическом смысле. Отделение научного теоретизирования от формулировки политических установок и от политики кажется мне существенным моментом для развития науки, особенно важным в социальных ее областях" [3, c. 56]. Другими словами, Парсонс обращает адресованный ему упрек против своих критиков: вы считаете, что я консерватор, потому что меня интересуют проблемы устойчивости социальной системы, но тогда не определяются ли ваши собственные научные интересы вашей политической позицией и вашими революционными идеологиями, которые вы привносите в науку? Чем тогда ваша обусловленность политикой для науки лучше моих консервативных установок?

"Дело в том, - объясняет он свою научную позицию, - что основа социального порядка проблематична по сути своей, поэтому и пришлось сделать ее центром внимания социологической теории, как это было сделано еще группой европейских теоретиков, о которой я писал в "Структуре социального действия" ...Связывать теоретический интерес к проблеме порядка с конформизмом и склонностью к анализу статического аспекта, как я уже указывал, - грубое извращение" [3, c. 56]. Однако эти упреки в консерватизме преследовали Парсонса в течение всей его научной карьеры.

В обществе, в его политической жизни всегда существует "левое" крыло, настроенное на ниспровержение всяческих установленных норм, чтобы "расчистить поле" для новых утопических построений, которые заданы в их идеологии. Парсонс же всегда подчеркивает громадное значение для нормального существования общества его нормативной структуры. "Социологический подход к изучению проблемы порядка состоит, - утверждает Парсонс, - в анализе той роли, которую в социальных системах играют институционализированные стандарты нормативной культуры" [3, c. 56].

Критики Парсонса постоянно выдвигают один и тот же аргумент: что может регулировать и поддерживать норма, которая "постоянно нарушается" людьми, которая представляет собой не что иное, как субъективную категорию, эфемерную реальность? Разве может представление человека что-то регулировать и стабилизировать? Этот довод особенно часто выдвигается в современном мире в условиях очевидного хаоса и социального беспорядка. Где она, эта норма, кто ее видел? Люди непрерывно преступают всяческие правила и даже законы. Однако тонкость заключается в том, что, если человек нарушает норму, то совсем не значит, что он ее не знает или не признает. Как правило, он прекрасно знает, как себя следует вести, и когда он чувствует, что социальные условия изменились так, что ему не будет позволено вести себя произвольно, он прекрасно умеет настроиться и действовать в рамках, предписанных законами и нормами. Он имеет представление о норме и действует в соответствии со своими представлениями. Более того, вся эта плотная и ощутимая материальная реальность вещей и поступков упорядочивается в его сознании именно благодаря тем представлениям, которые он усвоил и превратил в свои убеждения. Этими представлениями и определяется процесс его мотивации. Правильно социально ориентированный человек работает, в конечном счете, на поддержание социальной системы в ее равновесии, начиная от процессов взаимодействия с другими людьми.

Поэтому главная функциональная проблема, касающаяся социальной системы и личности, заключается в обучении, развитии и сохранении на протяжении всего жизненного цикла человека адекватной мотивации участия в социально признанных и контролируемых системах действия. Парсонс пишет: "Первая необходимость, которую испытывает общество по отношению к личности своего члена, - это мотивация его участия, включая также и его согласие с требованиями нормативного порядка данного общества", поскольку "тенденция процессов взаимодействия к самосохранению есть первый закон социальных процессов" [3, c. 307].

Единообразие социальных мотиваций, и, следовательно, исправность протекания коллективных действий обеспечивают не те социально-нормативные системы, которые предписаны, а те, которые отложились в социальных представлениях человека. Именно в них содержится смысл действий и всей системы этих действий, а также объяснение связи их с устойчивостью социальной системы в целом.

В реальности, утверждает Парсонс, ни одна система не бывает в состоянии полной интеграции и совершенного равновесия. В каждой системе, и, в частности, в каждой социальной системе, постоянно действуют деструктивные факторы. Наиболее очевидным это становится при изучении девиантного (отклоняющегося от нормы) поведения. Для того чтобы не зажимать все социальные процессы в жесткие нормативные рамки, что привело бы со временем к стагнации в развитии общества, необходимо обеспечить определенную свободу маневра каждому актору и возможность постепенных социальных изменений. Нормативные системы, определяющие коллективные действия, должны быть "с люфтом", в них должна быть предусмотрена эта свобода движения. Но именно это качество социальных систем дает возможность развиваться девиантным тенденциям. Следовательно, существует необходимость социального контроля и других корректирующих механизмов, "благодаря которым данные (деструктивные) процессы могут быть остановлены и вся система возвращена в прежнее состояние равновесия". Естественно, что и это равновесие весьма условное, поскольку "факторы, мотивирующие девиацию, действуют всегда, и они настолько стабильны, что их невозможно устранить полностью из мотивационной системы акторов... Механизмы социального контроля имеют в виду не полное элиминирование этих факторов, а ограничение (отрицательных) последствий их действия и предотвращение распространения этих последствий за пределы отведенных для них рамок" [3, c. 417].

Здесь мы видим (как и в случае взаимодействия социальной системы с культурной) процесс многоуровневого и многоэтапного приспособления систем друг к другу. Один этап приспособления порождает новую необходимость, а потом наступают новые воздействия и необходима новая адаптация. И действительно, настоящего равновесия никогда не бывает: система находится в постоянном движении и приспособлении, живет и пульсирует. Это - процесс развития, ставящий социальную систему между состоянием упроченности и состоянием деструкции.

Парсонс периода написания своих работ о социальных системах - это автор, постоянно ощущающий врожденную нестабильность указанных систем и все свое внимание сосредоточивший на проблемах поддержания равновесия, самоорганизации и саморегулирования общества.

Очевидно, что такая сложная конструкция социального действия как пересекающего в себе все основные структуры, описывающие социальную и культурную реальность общества, предполагает объединение в себе всех социальных наук. Действительно, организм, обладающий поведением, и личность - это сфера общей и социальной психологии; культура - сфера культурной антропологии (тогда еще термин "культурология" не получил распространения); социальная система - это сфера собственно социологии; а внутри этого должны как-то разместиться и другие науки, такие как юриспруденция, экономика и проч. и проч.

В первой главе работы 1951 г. "Социальная система" Парсонс попытался дать схему соотнесения концептуальных систем наук, с разных сторон изучающих социальное действие. При этом он не предлагает создавать концептуальные конструкты совершенно заново, игнорируя все то, что было сделано науками до тех пор. Он просто пытается отрефлексировать и очертить сферы пересечения этих концептуальных космосов, располагая понятия, описывающие социальное действие, по "осям" тех наук, которые в этом описании должны принимать участие. Естественно, конструкт получился очень сложный, громоздкий и трудный для восприятия. Процесс взаимодействия представителей разных наук на таком абстрактном уровне казался слишком сложным и неудобным, а потому особого отклика и не получил.

Парсонс пытается разрабатывать проблему соотнесения концептуальных схем на более конкретных уровнях, применительно к каждой отдельной науке. В 1950 г. вышла его статья "Психоанализ и социальные науки", в которой он показывает, как конструкт "социальное действие" работает в сфере психоаналитических исследований. В 1954 г. в сборнике "Вклад в науку о социальном человеке" появляется его статья "Психология и социология", в 1959 г. в томе "Психология" - статья "Подход к психологической теории с точки зрения социального действия". А в 1964 г. вышел еще один капитальный труд "Социальная структура и личность". Это все попытки внедрить понятие "социальное действие" в сферу психологии.

В 1958 г. Парсонс вместе с крупным антропологом Альфредом Луисом Кребером пишет статью "Понятия культуры и социальной системы", где эти понятия, границы между которыми оставались неясными, разводятся и доказывается различие и самостоятельное существование этих двух концептуальных систем. Культура и общество должны описываться в значительной степени независимо друг от друга. Такое разграничение позволяет более отчетливо проследить влияние этих двух сфер друг на друга, поскольку понятия одного предмета для другого в исследованиях будут являться независимыми переменными. Роль наук о праве в деле построения концептуальных схем социальных наук Парсонс исследовал еще во второй половине 1940-х гг. в статьях "Наука о праве и социальные науки" и "Некоторые аспекты соотношения социальной науки и этики".

Но, конечно, более всего внимание Парсонса привлекали взаимоотношения социальной науки и экономической теории, поскольку главный импульс к его собственным занятиям социологией исходил именно из экономических проблем. В своей статье "Мотивация экономической деятельности" (1940 г.) он как бы подводит итог полувековым спорам экономистов вокруг понятия "экономического человека" и попыткам обогатить это понятие, добавляя к чисто рыночным ориентациям этого "человека" различные социальные элементы. Парсонс приходит к выводу, что, по-видимому, радикально развить абстрактную модель, положенную Адамом Смитом в основание экономической теории, не представляется возможным. Введение новых элементов в эту специально упрощенную схему только нарушило бы равновесие в системе понятия экономической теории и привело к ее развалу. Но в более широком контексте социальных наук такой подход к человеческой мотивации возможен. В частности, он указывает на Макса Вебера, который в статье "Класс, сословие и власть» отмечает, что человек в своем образе жизни мотивируется именно социальной структурой. Наряду с материальным вознаграждением, получаемым в зависимости от его места в процессе производства, человек вознаграждается также и за свой образ жизни, который он ведет вне процесса производства. Это вознаграждение выражается в социальном престиже, который, в свою очередь, обеспечивает ему ряд возможностей и льгот в отношениях с другими людьми. Эта тема получает у Парсонса развитие в его статьях 1950-х гг. и завершается капитальной работой в соавторстве с Нейлом Смелзером "Экономика и общество" (1956 г.).

Во всех этих работах прорабатывается сфера взаимодействия наук вокруг понятия "социальное действие", которое является у Парсонса сквозным конструктом, позволяющим осуществлять переход и перенос знаний и понятийных схем из одной науки в другую.

В середине XX века обстановка для взаимодействия различных социальных наук в сфере абстрактной теории была довольно неблагоприятной. Тогда еще господствовал позитивизм, постоянно подпитывавший сциентизм, который, беря свое начало в традиции европейского Просвещения, страдал чрезвычайно развитым рационализмом. А в качестве центральных идей в социальной сфере были признаны постоянное устремление к модернизации и инновации как ценностям самим по себе, что в конечном счете выливалось в технократизм. Прогрессистский пафос просвещения масс постоянно взывал к борьбе с традициями, к ниспровержению всего оформившегося в устойчивые структуры, в особенности, если эти структуры не были обоснованы сугубо рационалистически. В науке сциентизм порождал стремление к ее инструментализации: научные теории и концепции признавались имеющими ценность только тогда, когда их можно было использовать в целях борьбы за переустройство общества на новых основаниях. А эти "новые основания" черпались непосредственно из научной мифологии без какого бы то ни было соотнесения их с данными науки и вообще с действительностью. Под влиянием сциентизма в свою очередь примитивизировался как направление и позитивизм, изгоняя из сферы исследования элементы человеческого сознания. Все это не могло не вызвать решительное сопротивление, которое началось еще "восстанием" Макса Вебера, отстаивавшего свою "понимающую" социологию, а затем оформилось в антипозитивизм, в русле которого формировался как ученый и сам Парсонс.

Антипозитивизм в основе своей сохранил еще сопротивление всякого рода примитивным теориям типа "органицизма" и "механицизма", а поэтому ко всяким попыткам конструирования теорий относился с подозрительностью. Поэтому первое сопротивление своим попыткам заняться построением общей социологической теории Парсонс испытал со стороны своего собственного научного окружения, в лагере, так сказать, единомышленников.

Первые замечания о роли и месте теории в социологических исследованиях были включены Парсонсом в его работу "Структура социального действия", затем появилась статья "Роль теории в социальном исследовании" (1938 г.). В 1945 г. в материалах симпозиума "Социология XX века" был помещен его доклад "Современное состояние и перспективы систематической теории в социологии" [2, гл. об. I, II, XVIII и XIX]. К этой теме Парсонс возвращается еще и в 1948 и в 1950 гг. (статьи "Состояние социологической теории" и "Перспективы социологической теории").

Наиболее аргументированно сформулировал возражения против построения общей теории коллега Парсонса по Гарвардскому университету Роберт Мертон. В ряде статей, объединенных позднее в сборник "О теоретической социологии", Мертон утверждает, что в настоящее время создать общую теорию в социологии просто невозможно. "Под социологической теорией нужно понимать логически взаимосвязанные ряды высказываний, из которых можно вывести эмпирические закономерности". Эти ряды должны связывать между собой "работающие гипотезы", а "работающие гипотезы - это нечто большее, чем применение здравого смысла, которым мы пользуемся в обыденной жизни. Сопоставляя определенные факты, имеют в виду некоторые альтернативные объяснения и стремятся к тому, чтобы их проверить" [1, p. 48]. Ничего такого не может предложить в настоящее время общая теория в социологии. Эта теория строится по образцу всеобщих философских систем XIX века, и ничего другого не может получиться на данном уровне знаний.

Социальные теоретики, продолжает Мертон[7], делают ошибку, беря за образец схемы именно научного характера, а не системы философского характера, которые они только и способны создавать. Эти их претензии основаны на трех недоразумениях: 1) они забывают, что научная теория не может появиться, пока не накопилось огромного количества данных наблюдений; 2) они считают, что могут брать за образец, например, физику, забывая о том, что "между физикой XX века и социологией XX века лежат биллионы человеко-часов терпеливого, дисциплинированного и кумулятивного исследовательского труда" [1, p. 48]. Кроме того, как считает Мертон, они не имеют правильного представления о состоянии теории в физике: физика обладает целым набором специальных теорий и "исторически сложившейся надеждой" объединить их со временем в "теоретические семьи". Ссылаясь на физика Ричарда Фейнмана, Мертон приводит его слова: "Сегодня наши физические теории, физические законы представляют множество разнообразных частей и кусков, которые не очень-то подгоняются друг к другу" [1, p. 49]. Короче, и в самой-то физике, с ее уже накопленными "биллионами человеко-часов", нет единой общей теории, только разрозненные попытки приближения к ней. Мертон цитирует еще одного физика – Уайтхейда: "Для ранних стадий развития науки характерно, что она бывает претенциозно глубока в своих намерениях и тривиальна в своей работе с конкретными явлениями" [1, p. 41].

Мертон предупреждает, что попытка сравнивать себя в теоретической области с физикой и другими продвинутыми науками может оказаться для социологии просто опасной. Общество начнет требовать от социологии участия в разрешении глобальных социальных проблем, которые могут иметь последствия в виде войн, расовых конфликтов, психологической неуверенности населения и проч. А ученые-обществоведы перед лицом этих проблем вооружены сегодня ничуть не лучше, чем были вооружены врачи во времена Гарвея и Сайдемана для диагностики, исследования и лечения коронарных тромбозов" [1, p. 41].

Поэтому, считает Мертон, в настоящее время необходимо работать над созданием специальных теорий, по его терминологии - теорий среднего уровня, - "из которых выводятся гипотезы, могущие быть исследованы эмпирически, а также конструирование постепенно, а не внезапным наскоком, более общей концептуальной схемы, которая будет адекватно объединять в группы эти специальные теории». Теория среднего уровня, по убеждению Мертона, касается ограниченных аспектов социальных явлений, и каждая такая теория создает представление, из которого можно вывести ряд умозаключений. Ее можно проверить на плодотворность указанием сферы теоретических проблем и гипотез, которые позволяют исследователю определять новые характеристики явления. Именно такие представления нужны для выдвижения конкретных гипотез. Но такое представление все-таки уже теория, ибо некоторые умозаключения, выводимые из такого рода представлений, могут расходиться с ожиданиями здравого смысла, основанными на неверифицированном ряде "само собою очевидных положений". И каждая такая теория - нечто большее, чем просто эмпирическое обобщение, т.е. высказывание, суммирующее некоторые наблюдаемые закономерности отношений между двумя или более переменными. Такая теория может заимствовать из теории общего уровня только некоторые понятия: "социальная структура", "статус", "роль" и т.п. Затем из этих заимствованных понятий строится некоторое представление, обязательно формируется новое понятие (например, "ролевой отбор"). Тем самым, зависимость от теории общего уровня весьма слаба. Нужны теории среднего уровня, а теории общего уровня нужно предоставить возникнуть потом как бы самой в качестве объединяющего конструкта. В настоящее же время, по мнению Мертона, общая теория строится совершенно не в том направлении: она формирует какие-то нереализуемые схемы из понятий, которые невозможно прямо включить в исследование [1, p. 42].

Надо сказать, что сам Мертон действительно создавал теории среднего уровня, которые были очень полезны для эмпирических исследований. Например, интересна его теория референтной группы. Такая область, область специальных теорий, из которых возможно прямое заимствование понятий для исследований, - весьма важная сфера в любой науке. Так что Мертон был во многом прав, отстаивая важность этой сферы.

Но эта аргументация не убедила Парсонса. Он вовсе не считал, что задача общей теории - выдвигать концептуальные схемы, которые можно было бы непосредственно включать в исследования эмпирического типа. Задача общей теории, с его точки зрения, - преобразование различных дескриптивных (т.е. описательных) утверждений о фактах в некоторое связное целое, которое адекватно и определенно описывает предмет данной науки. Эта обобщенная концептуальная схема должна включать в себя все основные параметры, которые важны с точки зрения ответов, какие должна давать наука на различные вопросы, возникающие как внутри, так и вне ее. Иными словами, для того, чтобы оправдывать свое существование в обществе. Это должны быть ответы, возможные на данном уровне развития науки.

Получается, что общая теория, которую создавал Парсонс, это как бы язык науки, - и не просто лексикон (какие-то "понятия", как определял их Мертон), но еще и грамматика и синтаксис, долженствующие эти понятия связывать в определенное целое по определенным правилам. Системный подход, положенный Парсонсом в основу этой теории, и есть такие правила, по которым соотносятся сферы, "подведомственные" отдельным социальным наукам, поскольку общая теория создавалась Парсонсом именно для всех социальных наук, а не только для социологии.

Действительно, возникает большой разрыв между теориями среднего уровня, описывающими конкретные сферы предмета социологии, и общими категориями, соотносящими эти сферы между собой. Но это неизбежно в силу неразвитости самой науки, о которой предупреждал Мертон. Исследования не покрывают равномерным слоем все части предмета социологии, они располагаются на нем как бы пятнами. Вот с этой стороны исследовалась социальная стратификация в среднем американском городе, а еще в другом исследовании - в Китае и на Таиланде. А здесь в индустриальной социологии изучали организацию в штабном и вертикальном ее вариантах. Здесь исследовались процессы урбанизации, здесь - криминальная субкультура и проч. А какие-то темы и районы вообще еще не исследовались. Поэтому база данных совершенно недостаточна, чтобы дать "причинное объяснение прошлых конкретных явлений или процессов и предсказаний будущих событий" или обеспечить "знание законов, которые могут быть приложены к бесконечному ряду конкретных случаев с использованием соответствующих фактических данных" [2, cc. 303-304]. Решение таких задач возможно только при наличии динамического знания, т.е. такой картины, когда все утверждения теоретического характера логически связаны друг с другом, вытекают друг из друга и друг в друга преобразуются. Но выработка такой картины будет требовать огромного количества тех самых "человеко-часов" упорного труда, который только и создает науку.

Но если невозможно достижение динамического знания, каким способом может продолжать наука двигаться вперед? Парсонс дает на это такой ответ: нужно применять упрощения.

Упрощения заключаются в том, что некоторые категории, которые являются в развитой науке переменными (т.е. описывают явления изменяющиеся), мы на данном уровне нашего знания определяем как константы, т.е. описывающие явления неизменные. Такую систему применяет, например, наука физиология: там отдельные органы в организме человека рассматриваются как постоянные величины, хотя для всех очевидно, что в действительности они таковыми не являются. И это дает возможность изучать процессы, протекающие в организме с достаточной степенью приближенности. Таким путем мы получаем структуру категорий, которая дает нам уверенность в том, что "ничто существенно важное не ускользнет при поверхностном обозрении, и появляется возможность связывать концы с концами, придавая определенность проблемам и их решениям" [2, c. 305].

Итак, мы имеем некоторую устойчивую, постоянную схему структурных категорий, с одной стороны, и динамические переменные элементы системы, которые мы намерены в этом пространстве изучать. Между ними должна быть установлена определенная связь, чтобы вся эта конструкция заработала. Эта связь устанавливается с помощью понятия функция. Тогда структура определяется как система некоторых стандартов, которые в определенных рамках имеют тенденцию сохраняться как эмпирически постоянный образец. Процессы же внутри этой системы описываются функциональными категориями, которые показывают нам, какое значение имеют эти процессы для сохранения или изменения данной системы в целом.

Перед нами то, что в социологической методологии получило название "структурно-функциональный анализ". Поскольку центральной единицей анализа у Парсонса является социальное действие, и если социальное действие - это процесс, то мы должны его представить как процесс, происходящий в структуре. В принципе, анализ социального действия, как мы уже многократно видели у различных социологов, включает в себя анализ сознания человека-актора, поскольку причинное объяснение должно включать в себя не описание самого поступка. Необходимо получить ответ на вопрос: почему тот или иной актор его совершил, почему он действовал таким, а не другим образом, как он пришел к решению действовать именно так? Итак, в центре анализа социального действия оказывается субъект, а сам процесс заключается в движении его мотивов и представлений и, в конечном счете, - в совершении выбора.

Тогда что есть социальная структура, в которой наш субъект или актор действует? Парсонс отвечает на этот вопрос: "Структура - это совокупность достаточно устойчивых стандартизированных отношений элементов. А поскольку элементом социальной системы является актор, то социальная структура представляет собой стандартизированную систему социальных отношений акторов друг с другом" [2, c. 319]. Действующие люди предъявляют друг к другу ожидания, и эти ожидания составляют непременное условие действия каждого из них. Для каждого отдельного актора ожидания всех других, действия которых совершаются одновременно в связи с его собственным действием или просто рядом с ним, представляют часть его ситуации (и обязательно входят в ее определение). И эти "системы стандартизованных ожиданий, рассматриваемые относительно их места в общей системе и достаточно глубоко пронизывающие действия, чтобы их можно было признавать без доказательств как законные, условно называются институтами"  [2, c. 320]. Это - стабилизирующая часть социальной структуры. Социальные институты наиболее четко воплощают в себе типы общей ценностной интеграции системы действия.

Так вырисовывается система категорий, описывающая социальную структуру, окружающую действие. С точки зрения Парсонса, это институциональная система, формирующая и мотивирующая действие. Именно она принимается за константу при анализе социального действия.

То, что разработал Парсонс как структурно-функциональный анализ, - это инструмент. Общие понятия социологии: "социальное взаимодействие", "социальный институт", "ожидания", "ценности" - представлены здесь не в виде картины, в которую должно вписаться действие, а в качестве категорий, с помощью которых оно будет анализироваться.

Все это было непонятно, сложно, очень непривычно и вызывало массу споров и претензий. Но сложности в судьбе этой общей теории и структурно-функционального подхода вызывались не только непониманием. Вся обстановка была неблагоприятна для ее популяризации. Наряду с антипозитивистами, с их недоверием к теоретическим построениям, и неопозитивистами, с их суровым воздержанием от анализа субъективных явлений и факторов, существовала еще сильная оппозиция со стороны "левых".

Это движение зародилось в 20-е гг. XX века, а уже в 1930-40-х гг. оформилась неогегельянская франкфуртская школа. В качестве противовеса всему созданному в науке до сих пор она выдвинула "неомарксизм" и "критическую социологию". Ее принципы ее были сформулированы Хоркхеймером в 1937 г., как раз в год выхода первой крупной работы Т.Парсонса. Требования научности и объективности для социологии были объявлены "претензиями". Познающий субъект и познаваемый объект должны были восприниматься в нераздельном единстве, предметом же изучения должна была стать вся человеческая и внечеловеческая природа ("праксис"). Естественно, это не под силу индивидуальному исследователю, а потому исследователем мог быть, согласно данному направлению, только "общественный человек", "тотальный познающий субъект", имеющий предмет познания не вне себя, а в себе. Как истинные марксисты (хотя и "нео"), они видели путь развития человечества только через борьбу и конфликты, и кончили тем, что приняли активное участие в качестве идеологов в "контркультурных" выступлениях молодежи 1960-х гг.

В силу своей установки на критику, борьбу и ниспровержение всего стабильного и сложившегося веками, они представляли полную противоположность Парсонсу с его постоянным вниманием к тому, что сохраняет устойчивость общества и помогает ему восстанавливать нарушенное равновесие. Система социальных институтов, регулирующая всю совокупность социальных действий и социальных отношений в обществе, воспринималась ими интуитивно как нечто враждебное, что необходимо тотчас раскритиковать, свергнуть и заменить каким-нибудь "тотальным субъектом", - как в теории, так и на практике. Это так, поскольку в их концепции теория и практика были едины, и, изучая, человек одновременно сознательно или бессознательно изменяет мир, причем, естественно, в направлении основных посылок своей теории. Поэтому Парсонс был для них естественным противником и объектом критики. Критика их часто была довольно бессодержательна, зато весьма одушевленна, и ей удалось сформировать в общественном сознании некоторые устойчивые оценочные штампы, сохранившиеся и после того, как сами они, потерпев фиаско в роли участников и вдохновителей контркультурного молодежного движения конца 1960-х гг., сошли со сцены. К чисто научным и идеологическим мотивам критики добавились также и другие.

Во второй половине 1960-х гг. движение левых в массе студентов привлекло к себе и некоторых молодых преподавателей. Их критика особенно остро была направлена против старой профессуры, якобы не дающей простора молодым революционным силам. А поскольку Парсонс тогда уже был пожилым и почтенным профессором, то он тоже был представлен "ретроградом", а концепции его огульно названы "устаревшими".

Вся эта борьба и критика, несмотря на ее разрушительные намерения и методы, тем не менее, имела и определенные положительные последствия, поскольку расчистила поле для появления в социологии новой парадигмы, и даже не одной. В частности, это касается подхода к изучению социальных отношений через сознание индивида с использованием лингвистических методов. Безусловно, новые подходы обогатили нашу науку. Тем более что ученые стали гораздо осторожнее в обращении с понятиями "новое" и "старое". Страсти улеглись, и появление новых подходов уже не рассматривается как повод к отрицанию всего сделанного до сих пор. Надо сказать, что крупные социологи никогда так не поступали, но теперь эталон этот утвердился как обиходный в науке. Философия науки постпозитивистского направления (критический реализм К.Поппера и И.Лакатоса, а также историческое направление Т.Куна и Дж.Холтона) выработала представление о социологии как науке мультипарадигмальной, т.е. обладающей несколькими парадигмами, которые могут сосуществовать одновременно. Утвердившийся в 1970-е гг. постпозитивизм способствовал более спокойному и взвешенному отношению к различным теориям и направлениям внутри науки. В разное время в связи с разными социальными задачами и запросами одни теории и подходы могут выдвигаться на первый план, а другие - как бы выходить из центра внимания научной общественности.

Интересна судьба теорий Парсонса в России. С начала 1960-х гг., когда социология как наука была вновь признана у нас и было разрешено ею заниматься, пришедшие в эту область философы, историки и прочие[8] стали, что называется, "оглядываться по сторонам" в поисках какого-то материала для размышления на социологические темы. Марксизм как теория еще продолжал оставаться в силе, и некоторые ученые старшего поколения пытались приспособить его для новых целей и новых социальных задач, но для молодежи это казалось делом скучным, и она обратилась к зарубежным социологам. Изучали польскую литературу, переводилось кое-что с немецкого (в частности, словарь Рене Кенига "Настольная книга социолога" и методическое пособие по массовому опросу Э.Ноэлль-Нойман), но, конечно, больше всего внимания было уделено английской и американской социологии. И здесь интересующиеся буквально на каждом шагу наталкивались на Т.Парсонса. К тому же, многие его работы как раз выходили в различного рода сборниках и в журналах, а работы других социологов, буквально пестрели ссылками на него.

Естественно, Парсонс привлек внимание наших социологов, и многие начали понемногу читать его, а затем и переводить небольшие статьи и отдельные куски из более крупных работ. Все это приносилось на семинары и предъявлялось в виде докладов, а потом подвергалось обсуждению.

Семинары в эти годы (1960-70-ые) являлись очень эффективным средством научного общения. Они возникали при различных учреждениях, где работали ученые, но связаны были чаще всего совсем не с этими учреждениями, а со своими руководителями. Например, семинар Г.П.Щедровицкого "ходил" за своим руководителем и собирался то в одном институте, то в другом, а чаще и вовсе на квартирах участников. В этот период уже не было таких репрессий, как в сталинские времена, когда за проведение неофициально собравшегося семинара можно было угодить в тюрьму независимо от его темы. В 1960-70-е гг. семинары уже не запрещались, хотя наблюдение за ними велось. Так, довольно быстро фамилия Парсонса стала известна идеологическим "контролерам" науки, которых возглавляли философы Константинов, Федосеев и некоторые другие крупные фигуры со званиями и степенями. Тут же в докладе на каком-то пленуме эта фамилия и прозвучала "с высокой трибуны" в ряду других буржуазных ученых, которыми слишком увлекается наша молодежь (при этом американский теоретик был назван Парс`оном - с ударением на втором слоге). Однако молодежь продолжала увлекаться: доклады ставились и в семинаре Олега Генисаретского, и в семинаре Бориса Юдина, но больше всего в семинаре Юрия Левады, который как раз организовался в новом Институте конкретных социальных исследований (ИКСИ). Этот институт только что был создан из разного рода социологических групп. Здесь Парсонсом занимались серьезно, собирали переводы из его работ и, отредактировав, перепечатывали и переплетали, что служило затем пособиями по социологическим теориям всем, кто интересовался этой сферой.

Все это, естественно, не нравилось властям. Вместо того, чтобы развивать марксистскую теорию, прилагая ее ко все новым проблемам и сферам, научная мысль уходила куда-то в сторону, попадала под влияние буржуазных теорий и идеологий. И это действительно так и было. В 2002 году был собран и издан большой том переводов Парсонса, сделанных именно в те времена (Талкотт Парсонс. «О структуре социального действия»). В качестве одного из приложений в нем было опубликован "круглый стол", в котором даются интервью с разными социологами, по преимуществу с теми, кто Парсонса в свое время переводил, перепечатывал, читал и "распространял"  [2, cc. 730-860]. Любопытно отметить, что почти все бывшие переводчики Парсонса констатировали один важный факт: "Он поставил мне социологическое мышление, в общем-то, он сделал из меня то, что я есть". Это был действительно впечатляющий "импринтинг" хорошо разработанных, высокого уровня и качества научных схем. Даже если вначале не все было понятно, но качественный уровень чувствовался безошибочно, особенно на фоне того, что в те времена предлагалось отечественной философией.

В конечном счете, все завершилось по трафарету: семинар Левады был разогнан. Сам Левада подвергся проработке на партсобрании, сборник его лекций по социологии, прочитанных на факультете журналистики МГУ, был арестован и так и не увидел света.. Впрочем, погрому подвергся и весь институт. Был смещен его прежний директор А.М..Румянцев, на его место назначен М.Н.Руткевич с явной задачей "привести в порядок" ИКСИ. Почти все более или менее заявившие о себе в то время социологи были уволены или сами уволились, за ними уходили сотрудники их секторов и групп. Материалы "круглого стола", на которые мы уже ссылались, показывают, как складывались судьбы первых наших "парсонианцев"  [2, cc. 730-860].

В целом прекратить распространение "буржуазных идей" не удалось. Но науке был нанесен большой ущерб: люди, уже успевшие квалифицироваться как социологи и приобретшие знания в теории и методологии науки, вынуждены были устраиваться в какие-то учреждения, где социология была лишь подсобным отделом или даже сектором. Им вменялось в обязанность заниматься чисто практическими проблемами данной отрасли. А некоторые на многие годы, а то и навсегда вообще прекратили заниматься наукой, и нашли себе занятия в других областях. А когда началась перестройка и возникли обстоятельства, в которых вмешательство научной мысли могло бы быть необходимым и эффективным, оказалось, что в области макросоциологии у нас нет не только никаких разработок, но даже и заделов. Как был, так и остался тот же самый марксизм, который все пытались "украсить человеческим лицом". Но что можно извлечь из марксизма, если выбросить на свалку явно уже устаревшие теории борьбы классов, гегемонии пролетариата, отмирания государства и проч.? Теории же, разработанные Теннисом, М.Вебером, Дюркгеймом, Знанецким и Парсонсом, да и многими другими современными им социологами, оказались не освоенными. Вопросы движения и саморегуляции больших социальных систем и социальных структур оказались где-то вне поля интересов наших социальных наук. Культура изучалась на уровне этнографии, к изучению социальных переменных личности намечались лишь первые подходы, а в области социологии и философии (практически они были еще достаточно сильно слиты) процветал "развитой социализм", "социальное планирование", добавляемое "материальным стимулированием" и еще кое-какими понятиями, накопленными за все годы советской науки.

Надо подчеркнуть, что нельзя полностью отрицать достижения и этого периода. За двадцать лет наша социология очень много усвоила из того, что было создано в этой науке за годы нашего безвременья. Но этого оказалось все-таки недостаточно, и экономисты, развивая свои фантастические проекты перехода к рыночной экономике в течение 500 дней и проч., вовсе не имели никакой ориентации на социальные науки, а тем самым и на социальные процессы, которые должны были развернуться в результате столь крутых поворотов. В общем, попытка утвердить марксизм в виде ведущей теории наших наук привела к весьма плачевным результатам.

Список литературы к лекции 15

1.     Merton R.K. On Sociological Theories of the Middle Range // On Theoretical Sociology. NJ.: Free Press, 1967.

2.     Парсонс Т. О структуре социального действия, М.: Академический проект, 2002.

3.     ПарсонсТ. О социальных системах. М.: Академический проект. 2002.

4.     Философский энциклопедический словарь. М.: Система, 1983.


[1] О теории Ф.Знанецкого, разумеется, он также знал и использовал ее элементы в своих разработках.

[2] Они и до сих пор держат на себе все здание социологии.

[3] С его объяснением этого феномена мы уже знакомились в первой лекции.

[4] И в значительной степени, по-видимому, бессознательно.

[5] Это, кстати сказать, было свойственно и другим крупным ученым-теоретикам.

[6] Потому что системный подход - это не просто метод исследования, которому можно обучиться, но еще и способ мышления, с которым человек рождается.

[7] Нигде, кстати, Мертон не называет Парсонса по имени, хотя критика эта направляется прежде всего именно против него.

[8] Социологического образования у нас тогда не было, оно появилось лишь почти четверть века спустя.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

20:50 Сборная РФ по прыжкам на лыжах с трамплина поедет на ОИ-2018
20:24 Лариса Гузеева попала в базу данных «Миротворца»
20:03 Нетаньяху попросил Эрдогана не читать лекции о морали
19:45 США пообещали «взяться» за Северную Корею
19:27 Исполком IBU ограничил в правах Союз биатлонистов России
19:04 «Спартак» разгромил ЦСКА в 20-м туре чемпионата России
18:47 Участники марша в Киеве выдвинули требования к Раде
18:31 В Осло вручили Нобелевскую премию мира
18:07 Саакашвили подал в суд на генпрокурора Украины
17:49 Россия упустила бронзу в женской эстафете на этапе КМ по биатлону
17:32 Кандидаты в сборную РФ по тяжелой атлетике сдадут экзамен о допинге
17:05 Эрдоган назвал Израиль террористическим государством
16:40 СМИ анонсировали новую проверку российских футболистов на допинг
16:09 Марш за импичмент Порошенко собрал 2,5 тысячи человек
15:42 Биткоиновые миллиардеры анонсировали 20-кратный рост курса криптовалюты
15:09 Россия не попала в призеры мужской эстафеты на этапе КМ по биатлону
14:58 Минобороны ответило на обвинения Франции в присвоении победы над ИГ
14:35 Сторонники Саакашвили вышли в Киеве на марш против Порошенко
14:16 ЛАГ не согласовала санкции против США из-за Иерусалима
13:50 На «Артдокфесте» сорвали показ фильма о Донбассе
13:33 Украинский замминистра назвал целью Киева «раздробить Россию»
13:10 Российский конькобежец установил мировой рекорд
12:50 Треть опрошенных россиян никогда не читали Конституцию
12:27 Ежегодный объем взяток в мире оценили в триллион долларов
12:02 В МОК предложили проводить Олимпиады без флагов
11:46 Биткоин просел ниже 14 тысяч долларов
11:33 Премьер Израиля обвинил Европу в лицемерии
11:11 Росприроднадзор объяснил неприятный запах в Москве
10:50 Европарламент отметил «милитаризацию» Крыма и Калининграда
10:33 ФАС отказалась проверять жалобы на предновогоднее подорожание продуктов
10:15 Украину признали самой бедной страной Европы
09:58 В Якутии объявлен траур по девяти жертвам ДТП
09:29 Труппа балета «Нуреев» потребовала освободить Серебренникова
09:01 ЛАГ призвала мир признать границы Палестины
09.12 21:08 Тысячи посылок застряли на границе из-за эксперимента таможни
09.12 20:36 В Петербурге арестован планировавший теракт таджик
09.12 20:17 Министр обороны Великобритании заявил о «прохладной войне» с Россией
09.12 19:58 Минобороны обвинило ВВС США в создании помех уничтожению ИГ
09.12 19:30 Мужская сборная России по керлингу не квалифицировалась на Игры-2018
09.12 19:03 В МИДе ответили на угрозу санкций из-за РСМД
09.12 18:42 В Париже простились с Джонни Холлидеем
09.12 18:22 Зюганов прокомментировал слова Трампа о коммунизме на коленях
09.12 16:42 Российские саночники и керлингисты решили ехать в Пхенчхан
09.12 16:22 Российские фигуристки взяли золото и серебро в финале Гран-при
09.12 16:12 Ходорковский заявил о поддержке Навального и Собчак
09.12 15:50 Источники рассказали о предложении Москвы заключить с США пакт о невмешательстве
09.12 15:33 Власти Ирака объявили о победе над ИГ
09.12 15:15 В Сан-Франциско перевернулся автобус с почти 30 пассажирами
09.12 14:43 Стали известны имена убитых в Ставрополе боевиков
09.12 14:28 Москва увековечит память Броневого
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.