Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
14 декабря 2017, четверг, 16:24
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

19 февраля 2009, 16:41

Чтение для «настроения»?

Новое Литературное Обозрение

Впервые понятие Stimmung («настроение») было использовано в 1776 году Иоганном Гёте для описания состояние всеобъемлющей гармонии, которую только художник может по-настоящему почувствовать в повседневности, облачить в текстуальную форму и донести для читателя во всей полноте ощущения. Несмотря на давность определения, оно не утратило своей актуальности и сегодня, оставаясь главным компонентом понимания и восприятия любого литературного произведения читателем. «Полит.ру» публикует статью американского исследователя, профессора Стэнфордского университета Ханса Ульриха Гумбрехта, в которой ученый размышляет о природе Stimmung и предлагает литературоведам неожиданный способ выхода на новый уровень исследований - отказаться от известных теоретических методов и попытаться подойти к анализу конкретных литературных произведений с точки зрения понятия, знакомого любому неискушенному читателю. Статья опубликована в новом номере журнала «Новое литературное обозрение» (2008. № 94).

1

Судя по всему, в последние десятилетия литературоведением овладели летаргия и чувство потери ориентации. Если на протяжении второй половины XX века историю нашей дисциплины составляла быстрая смена ряда доминирующих «теоретических парадигм» — от «новой критики» к структурализму, от структурализма к марксизму, от марксизма и структурализма к деконструкции и новому историзму, от деконструкции и нового историзма к cultural studies и identity studies, — благодаря чему постоянно создавалось продуктивное интеллектуальное напряжение, и тем самым мы успели привыкнуть к почти регулярному ритму, с которым меняются основы нашего теоретического и историко-литературного сознания, то с начала 1990-х годов в этом поле не появилось ни одной новой теории (доксы), способной бросить вызов своим предшественницам. Конечно, это не означает, что в последнее время стало недоставать интересных публикаций, значительных авторов или плодотворных дискуссий. Напротив, вполне возможно, что с исчезновением необходимости постоянно приспосабливаться к разным эпистемологическим новациям у некоторых исследователей литературы теперь остается больше времени и вдохновения, чтобы сосредоточиться на тонкостях текста и изучении тех сложных культурных ситуаций, которые определяют литературу и вступают с ней в резонанс.

Но если сегодня на литературоведческой сцене остается незаполненной институциональная и интеллектуальная вакансия, прежде занятая «властителями умов» — теми, кто изнутри или извне дисциплины превращал учеников или коллег в «последователей» или «ренегатов» своих принципов литературного анализа, не оставляя возможностей сопротивления, то этот вакуум оказывается как симптомом, так и причиной серьезных перемен. На сфере литературных исследований не мог не сказаться уход за минувшую половину века таких авторитетных и обладающих интеллектуальной властью ученых, как Эрих Ауэрбах, Кеннет Берк, Люсьен Гольдман, Жак Деррида, Поль де Ман, Рэймонд Уильямс или Эдвард Саид. После многих прощаний и перемен, в основе которых не было каких-то открыто сформулированных программ или решительных намерений, мы оказались внутри безрадостной оппозиции двух доминирующих и противоречивых допущений, касающихся онтологии литературы (под «онтологией» я имею в виду наши представления о том, каким образом литературные тексты в своей предметной материальности и семантической реальности могут отсылать к действительности за пределами их самих).

На одной стороне этой оппозиции деконструктивизм, несмотря на свои претензии на новизну, четко вписал себя в философскую традицию «лингвистического поворота», который исходит из принципа, что никакой выход на внешний мир через язык невозможен (ибо строится на весьма наивных основаниях). Как следствие этого, деконструктивизм, особенно в работах Поля де Мана и в рамках «аллегории чтения», стремился поглотить все функции истолкования литературы, исходя из одного-единственного убеждения, что он окончательно и неоспоримо продемонстрировал невозможность референции к действительности посредством языка. В противоположность этому приверженцы cultural studies никогда не испытывали сомнений относительно способности литературы, да и своих возможностей тоже, достигнуть реального мира — отчасти под влиянием эпистемологических (или скорее идеологических?) постулатов марксизма, да еще и воспринятых с немалой ностальгией. Эмпирический оптимизм и теоретическая беззаботность действуют в этом лагере порой столь слаженно, что заявляемый деконструктивизмом полный отказ от референциальности начинает выглядеть даже более интеллектуально привлекательным.

Если литературная наука и далее будет базироваться преимущественно на этих двух напряженно противостоящих позициях, которые стремятся нейтрализовать друг друга, ей, как полю разворачивания теоретической энергии, будет угрожать стагнация. Для выхода из тупика нам необходим «третий путь», и тот, который я хочу предложить, лучше всего характеризуется немецким словом «Stimmung» (настроение, настрой), обозначающим одно из тех понятий, которые при переводе на разные языки, как представляется, всегда теряют по крайней мере один из компонентов своего исходного значения. Заимствуя заголовок книги Питера Брукса «Чтение ради сюжета», опубликованной в 1992 году, я хотел бы высказать идею, что исследователям литературы сегодня следует чаще «читать ради настроя» — и не в последнюю очередь потому, что, как мне представляется, именно так и поступает большинство современных читателей литературы, обычно, разумеется, этого не замечая.

2

Однако что именно означает слово «Stimmung»? Первое, что предлагают нам словари, — это «настроение», в двойном смысле: во-первых, чувство настолько внутреннее и субъективное, что оно не может быть передано понятиями, а также, во-вторых, в более объективном смысле — «климат», который, как нам иногда кажется, окружает и влияет на нас в плане и индивидуальном и групповом. На лексическом уровне «Stimmung» связано со «Stimme» и с глаголом «stimmen» («настраивать музыкальный инструмент» — но также, что выводится путем дедукции, «быть правильным», «быть на правильном месте»). «Настраивание инструмента», как одна из ассоциаций, указывает на то, что «настроения» могут разворачиваться в некий континуум, в спектр градуальных различий и нюансов, часто представляющих собой продуктивные провокации для нашего дескриптивного языка. Но меня больше интересует другое измерение, которое принадлежит семантическому полю звука и слуха. Оно должно иметь дело с тем фактом, что мы не только слушаем голос нашим внешним и внутренним ухом; слушание — это более сложное действие (behaviour), это процесс, касающийся всего тела, в котором участвуют наша кожа и наше чувство осязания. Любой звук, который мы воспринимаем, — это реальность физическая (хотя и невидимая), которая в качестве материи окружает («окутывает») наше тело или воздействует («затрагивает») на него. Помимо звуков (среди которых особое место принадлежит музыке), наши тела схожим образом окутывает другая материальная реальность — погода, и поэтому неудивительно, что, когда литературные тексты пытаются на уровне саморефлексии обозначать некий «Stimmung», в них довольно регулярно появляются музыкальные и метеорологические отсылки. «Прикосновения» звуков и погоды — это легчайшие, оказывающие наименьшее давление и все же реальные контакты, в которые наши тела могут вступать с окружающей их материальной средой.

На первый взгляд, музыка и погода кажутся лишь метафорами того, что можно также назвать «тоном», «атмосферой» или «ароматом» текста. Но мое убеждение состоит в том, что тон, атмосфера, аромат текстов никогда не распространяются совершенно независимо от материальных компонентов произведений, и в особенности никогда не являются независимыми от их просодии, и потому «Stimmung» текста — это измерение, которое воздействует на своих читателей материальным образом. Вот почему я настаиваю на том, что «чтение ради Stimmung» категория весьма перспективная в плане «онтологии» литературы. Если традиционно наше представление об онтологии литературы фокусировалось исключительно на отношении значимой реальности текстов с предметным миром за их пределами, а читатель выступал в качестве того, кто это отношение наблюдает (и порой даже наслаждается им), то «чтение ради Stimmung» делает нас восприимчивыми к тем способам, которыми тексты в качестве и значимой, и материальной действительности окружают своих читателей вполне буквальным образом — как физически, так и эмоционально.

Чтобы обладать таким потенциалом, текстам не надо быть исключительно описательными. Напротив, мне кажется, что богатство и сложность этого измерения — «Stimmung» — часто являются самым ценным (и самым пренебрегаемым) пластом литературных текстов, которые на первый взгляд выглядят как последовательно нарративные. Достаточно вспомнить о «Смерти в Венеции» Томаса Манна — ни один читатель никогда не связывает свои воспоминания об этой новелле с удивлением по поводу того, что Ашенбах и Тадзио в конце не станут любовниками и что Ашенбаху на самом деле суждено умереть. Скорее, это воспоминание о «Stimmung» декаданса эпохи fin de siиcle, во всей его сложности и нюансах, воспоминание о запахах, цветах, шумах и, помимо прочего, о постоянно меняющейся погоде — обо всем, что сделало этот текст знаменитым; или, если исходить из более философской перспективы, перспективы Ницше и Хайдеггера, это воспоминание об особом «Stimmung», которое может создаваться только осознанием присутствия смерти в самом процессе жизни.

3

В блестящем очерке, написанном для последнего тома «Woerterbuch Aesthetische Grundbegriffe» («Словаря основных эстетических понятий»), Дэвид Уэлбери недавно развернуто представил историю понятия «Stimmung». Я хотел бы бегло обратиться к некоторым моментам его эволюции, о которых упоминает Уэлбери, поскольку они в диахронической последовательности раскрывают несколько способов, которыми обращение к этому понятию могло бы обогатить наше восприятие литературы. Его история начинается с текста 1776 года, где Гёте указывает на «Stimmung» как на всеобъемлющую гармонию некоторых, часто на первый взгляд банальных повседневных ситуаций, которую лишь художник может почувствовать и превратить в объективность текстуального выражения (один из примеров Гёте — это сапожная мастерская). Всего за два десятилетия это понятие завоевало ключевое место в ранних философских дискуссиях, посвященных специфике эстетического опыта и эстетического суждения. Кант в «Критике способности суждения» говорит о «гармоничной настроенности» («proportionierte Stimmung») как условии сочетаемости, при котором различные эмоциональные и рациональные «способности человеческого познания» могут иногда соединяться в суждении вкуса. Именно этот эпистемологически важный статус на пересечении эмоций и разума, часто по асоциации удваиваемый опосредованием субъективного и объективного, стал решающим для той роли, которую «Stimmung» будет играть в дискурсе немецкого идеализма, — что также проливает свет на наше исследование «Stimmung», рассматриваемого в качестве измерения литературы сегодня.

Если Гёльдерлин выглядел среди своих более традиционных друзей-идеалистов еще достаточно эксцентрично, связывая это понятие с объективно отличающимися «тонами», которые он надеялся найти в мире древних греков и их текстах, то три четверти века спустя сходная, но более радикальная интуиция Ницше состояла в том, что «Stimmungen» могут восходить к допонятийным воспоминаниям ранних стадий возникновения человечества. Судя по всему, это был прорыв, открывающий новый мотив для философского и литературного воображения. Начиная с Ницше, преобладающим становится понимание «Stimmung» как формы опыта, типичного для более или менее отдаленного прошлого (то есть перед нами третье специфическое значение в истории этого слова, после гётевского и кантовского), той гармонии, которая, казалось, в настоящем уже отсутствовала. Все это подвигло историка искусства Алоиза Ригля предсказать великое будущее, которое в XX веке ожидает это измерение «Stimmung» в качестве «принципа ностальгии» (по крайней мере так мы можем описать его тезис сегодня). Мы видим, как форма, которую Ницше придал этому понятию, сделала его открытым для двух ассоциаций: с одной стороны, она инициирует историко-философские размышления (например, «Stimmung» как принцип будущего); с другой стороны, через идею связи этого понятия с доисторическими стадиями человечества, эта форма относит «Stimmung» к тем явлениям человеческой жизни, которые ускользают от контроля рациональности.

В этом втором значении «Stimmung» играет весьма заметную роль в книге Хайдеггера «Бытие и время», изданной в 1927 году, — где оно трактуется как форма человеческой «заброшенности». Различные и постоянно меняющиеся «Stimmungen», говорит Хайдеггер, формируют поведение и чувства в нашем повседневном существовании, но мы никоим образом не можем их выбирать. Этот подход, однако, остается пониманием «Stimmung» на удивление маргинальным. Более типичным для отношения к «Stimmung» в XX веке была перспектива, которая, по всей видимости, парадоксальным образом совпадает с предсказанием Ригля относительно будущего развития этого понятия. В течение последних месяцев Второй мировой войны немецкий поэт Готфрид Бенн заметил, с явным презрением и чувством превосходства, что его время уже не допускает гармонии и духа опосредования, которые мы ожидаем от «Stimmungen». Прямота сделалась излюбленным тоном времени. Но затем Бенн добавил — и неясно, был ли этот парадокс намеренным или только симптоматическим, — что невозможность «Stimmung» сама является определенным «Stimmung» его времени — настроением, пронизывающим многие тексты и споры. Можно сказать, что это было основополагающее настроение мира послевоенного экзистенциализма.

4

Если мое утверждение о том, что «Stimmung» представляет собой онтологическое измерение, находящееся сегодня в распоряжении литературного чтения (и перепрочтения), имеет какую-либо ценность, тогда должно существовать бесконечное множество текстов, способных этот взгляд иллюстрировать, — что, с другой стороны, не означает, что я особенно забочусь о том, чтобы представить его как «универсальный принцип» или как основу для еще одной попытки дать метафизическое и трансисторическое определение «литературы». Я уже упоминал о том, что сюжет и нарратив становятся вторичными, например, в том сложном ощущении декаданса, которое вызывает «Смерть в Венеции» Томаса Манна. Другой случай из той же эпохи — это роман Жоакима Машаду де Ассиза (Joaquim Machado de Assis) «Дневник Айреса» («Memorial de Ayres»), где автор описывает «saudade», то есть чувство, будто все хорошее в нашей жизни и все, что мы в ней желаем, осталось безвозвратно в прошлом, — как место схождения множества социальных ситуаций и индивидуальных судеб в позднеимперском Рио-де-Жанейро. «Saudade» — это форма печали, которую несут в себе герои романа Машаду, в то же время стремясь от нее убежать. За добрых сто лет до этого Дени Дидро начал своего «Племянника Рамо» (не напечатанного при его жизни) короткими, но язвительными упоминаниями различных видов погоды в районе Пале-Рояля, бывшем тогда излюбленным местом встреч и досугов высших слоев парижского общества. Резкие перепады погоды, которые описывает Дидро, предвосхищают перепады настроения и необузданность, которые племянник Рамо, романтический гений avant la lettre, будет воплощать для всякого, кому выпадет удача или несчастье с ним повстречаться.

Читая сборники повествований эпохи Ренессанса и раннего барокко, можно быть совершенно уверенным в том, что отчетливый «Stimmung» будет присутствовать в описании тех рамочных ситуаций, где будущие рассказчики и их слушатели совместно читают тексты и наслаждаются ими. Очевидно, такое направление соответствует каноническому прочтению «Декамерона» Боккаччо, — но здесь одновременно наличествует и такой угол зрения, который открывают для нас новеллы Марии де Зайас (Marнa de Zayas), женщины, жившей в Мадриде в конце XVII века и любимой читателями своего времени, — новеллы, которые в противном случае показались бы нам крайне скучными. В своих историях Зайас особенно часто описывала элегические ситуации, когда друзья пением и гитарной музыкой приносят друг другу покой и утешение в любовных неудачах.

Просодия и поэтическая форма — тот феноменальный уровень литературы, отношение которого к «Stimmung» я хотел бы как-нибудь исследовать подробно. Совершенно не предполагая, что в конечном итоге это можно как-то «доказать», я хочу отметить, что одержимость парижских драматургов и завсегдатаев театра XVII века завораживающими стихами, которые называют «александрийскими», должна отражать или, скорее, представлять собой существенную часть того материального мира, в котором они жили. Вместо того чтобы «символизировать» какое-то значение или объекты референции, тон этих стихов представляет собой заключенную в капсулу текста частицу прошлого, которое мы воскрешаем, декламируя монологи и диалоги Корнеля или Расина. Аналогичным образом, я связываю (по крайней мере для нас) удивительно «нервный» тон станцев (stanza), которые, видимо, сочинял и пел Вальтер фон дер Фогельвейде, самый разносторонний и самый известный из трубадуров, писавших на средневерхненемецком, с окружавшим его климатом политической нестабильности и религиозного брожения, в котором ему приходилось вести свои полемические сражения. Но сочли бы эти ритмы «нервными», если бы, благодаря историческому знанию о его времени, не понимали характер его слов? Трудно сказать — но вопрос этот не относится к существу дела. Ибо я хочу сказать о нашем отношении к таким авторам, как Фогельвейде и Расин, только то, что сам тон, создаваемый нами в тот момент, когда мы декламируем их стихи, непосредственно возвращает физическую реальность некоего особого прошлого. Это будет происходить независимо от того, удается ли нам понять, что могло мотивировать форму их песен и поэм. Это что-то вроде прикосновения к камням старого здания. То, к чему мы прикасаемся, и то, что трогает нас, — вещественное присутствие самого прошлого, а не его означающего.

Литературные исследования демонстрируют сегодня заметную и часто плодотворную тенденцию прочтения классических (и прочих) текстов как аллегорий тех или иных философских споров или мотивов (что, кстати, совершенно отличается от анализа структуры и стиля литературных текстов с помощью философских понятий и теорий). Многие из нас читают тексты так, как будто главное наше предназначение заключается в том, чтобы освободить философские высказывания от сложности литературных форм. Если такой аллегорезис никогда полностью не заслонит собою вопрос о том, почему для артикуляции философского содержания следовало избрать ту или иную литературную форму (и почему вообще надо выбирать литературные формы), я убежден в том, что по крайней мере при сегодняшних обстоятельствах и вопреки тенденции к аллегорезису отличительное свойство литературных текстов состоит в том, что они создают историческую непосредственность и конкретность «Stimmungen». Слово «конкретность» должно подчеркивать, что каждый «Stimmung», сколь бы похожим на другие он ни был, обладает некоторыми индивидуальными чертами в своем онтологическом статусе материального феномена.

5

Но как мы можем обнаружить «Stimmungen» и каким бы мог быть специфически «научный» (critical) способ обращения с ними? Учитывая их уникальность и несемантическую природу, я скептически отношусь к «теориям» и методам, которые взялись бы распознать и объяснить «Stimmungen». Мой скептицизм относительно методов идет даже еще дальше — поскольку я считаю, что гуманитарии, вместо того чтобы следовать по определенным «путям» и попадать в зависимость от них, должны сконцентрироваться на возможностях мышления, ориентированного на интуцию. Однако стиль такого мышления, которое не боится выйти за пределы норм рациональности и логики, должен немало приобрести, положившись на интуитивное чувство. Тем, что прежде всего привлечет наше внимание к потенциалу «Stimmung», сконцентрированному в тексте, неизменно будет индивидуальное слово или образ, фрагмент звука или ритма. Когда благодаря этому мы в достаточной мере изменимся, то сможем попытаться описать то, что нас окутывает, когда мы читаем тот или иной литературный текст, и, поступая таким образом, мы и далее будем раскрывать потенциал этого текста. Вероятно, тогда тон и жест нашего письма уже не будут стремиться отдалиться от литературного текста, которым мы занимаемся, или сохранять дистанцию по отношению к нему, а начнут с ним сближаться. Наше письмо, благодаря этому, может обнаружить соответствие с понятием критического «эссе», которое Георг Лукач разрабатывал в качестве программного вступления к своей книге «Душа и формы» («Die Seele und die Formen»), опубликованной в 1911 году. Находясь в явной оппозиции к теории Вильгельма Дильтея, прочно утвердившейся незадолго до этого и рассматривавшей «Geisteswissenschaften» как разновидности академических дисциплин, основанных на ключевом акте понимания, Лукач утверждал, что критические эссе неизбежно и с плодотворными результатами должны будут отойти от традиционной цели, состоящей в поиске истины: «Верно, что эссе всегда будет стремиться обнаружить истину. Но те авторы эссе, которые действительно способны искать истину, в конце концов неизбежно достигнут того, чего они не искали, — жизни».

Следуя настроению Ницше (вероятно, отличающемуся от интенции Лукача), я хочу понять «жизнь», которую мы можем достигнуть, уделяя внимание сконцентрированным в литературных текстах «Stimmungen», как жизнь и среду с некоторой физической субстанцией. Я делаю это и полагаю, что литературное чтение будет все более становиться чтением ради «Stimmung», поскольку мы начали серьезно страдать от жизни в нашем повседневном мире, чья способность физически обволакивать наши тела и рамки нашего существования значительно ослабла. Сегодня уже нет никакой привилегии в том, чтобы проводить большинство рабочих дней, сплавляя сознание с software. Какой бы ни была наша профессия, она, скорее всего, требует, чтобы мы ежедневно просиживали по многу часов, не отрываясь от компьютерного экрана. Вот почему многие наши современники при чтении литературных произведений стремятся почувствовать то, что я описал как «легчайшее прикосновение материального мира». В этом смысле и в этом контексте компенсаторных стремлений мы склонны открываться для «Stimmungen» и желать их. «Stimmungen » в литературе могут вернуть нам нечто от контакта с материальным миром, который большинство из нас в нашей повседневности уже утратили.

В отличие от интеллектуалов в XIX и начале XX века мы уже не связываем «Stimmungen» непременно с гармонией. Поиск гармонии, имплицитно присутствующий в этом понятии, был главной причиной того, почему с середины XX века стал популярным (и в конце концов почти банальным) прогноз, что «Stimmungen» не могут иметь литературного или эстетического будущего. Но если с 1950-х годов западная культура занималась самоописаниями, «Stimmung» которых парадоксальным образом заключался в невозможности «Stimmung», то теперь мы уже спокойнее относимся к обнаружению и выражению нашей потребности в определенной степени связи с физическим миром, которого мы, по крайней мере время от времени, желаем. Тем самым мы, конечно, не решили проблему, которая была у истока «лингвистического поворота», — ибо по-прежнему не знаем (и может показаться, что знаем даже меньше прежнего), как пробиться к материальному миру сквозь пласты нашего сознания и наших социальных «конструкций реальности», поскольку они закладываются главным образом в языке. И тем не менее есть ощущение, что экзистенциальная необходимость пребывать в связи с материальным миром, онтологически (и, как сказал бы Хайдеггер, даже онтически) сильнее, чем наша философская решимость оставаться верным определенным эпистемологическим взглядам.

Пер. с англ. Н. Мовниной

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

16:17 Госдума отказалась сокращать новогодние каникулы
15:58 Тараканы меняют аллюр в зависимости от скорости движения
15:58 Греф признал наличие двух преемников
15:40 В употреблении допинга заподозрили 300 российских спортсменов
15:39 Суд в Бельгии закрыл дело об экстрадиции Пучдемона
15:37 Путин высказался о проблеме абортов
15:23 Сатурн обзавелся кольцами сравнительно недавно
15:16 Суд приговорил вербовщика террористов в Петербурге
15:15 Путин ответил Собчак на вопрос о страхе перед оппозицией
15:13 Рособрнадзор нашел нарушения на сайтах 95% вузов
15:03 Президент России назвал способ победить мировой терроризм
15:00 Британский суд признал WikiLeaks средством массовой информации
14:51 Парламент Британии получил право наложить вето на решение о Brexit
14:41 Путин обвинил Польшу в провокации конфликта из-за крушения самолета Качиньского
14:39 Путин отказался отвечать на вопрос о новом составе правительства
14:34 Путин назвал Китай основным стратегическим партнером
14:33 Роскомнадзор пригрозил YouTube блокировкой из-за «Открытой России»
14:26 Президент РФ назвал ЕАЭС выгодным для всех участников
14:17 В Думе обвинили Канаду в нежелании мира на Украине
14:11 Путин призвал к обмену заключенными и пленными с Украиной
14:08 Путин обвинил США в провокации по отношению к КНДР
14:00 Дума приняла закон о наказании за воровство на гособоронзаказе
13:53 Путин предложил ограничить кредиты коммерческих банков для регионов
13:42 Путин ответил на вопрос о Трампе и «российском следе» в президентских выборах в США
13:41 В Пхеньяне впервые собралась российско-корейская военная комиссия
13:34 СМИ назвали неполадки причиной взрыва на газовом хабе в Австрии
13:25 Путин рассказал о подготовке к ЧМ-2018
13:23 Биологи ищут устойчивые к опасному вредителю растения
13:22 Путин опроверг готовое решение вопроса о повышении пенсионного возраста
13:20 Путин связал допинговый скандал с грядущими выборами в РФ
13:15 Прокуратура проверит cведения о VIP-камерах в «Матросской тишине»
13:11 В ЦИК назвали самовыдвижение знаком доверия к избирателям
13:05 Путин отказался признавать военные расходы страны избыточными
13:04 Путин предложил расширить налоговые льготы собственникам имущества
12:58 Президент РФ рассказал о выполнении майских указов
12:58 Американские СМИ обвинили Россию в подготовке к ядерной войне
12:54 Путин рассказал о развитии Арктики
12:48 ЕР пообещала поддержку самовыдвиженцу Путину
12:46 Путин предложил сфере контроля за бизнесом ротацию кадров по типу военной системы
12:45 Путин рассказал о росте экономики без приписок
12:41 В Германии оценили убытки от антироссийских санкций
12:32 ЛДПР потребовала от Пескова не унижать народ заявлениями о конкурентах Путина
12:28 Путин объяснил отсутствие в стране конкурентоспособной оппозиции
12:26 Путин рассказал о своем выдвижении
12:26 Московский арбитраж отказал Siemens в возврате крымских турбин
12:16 «Билайн» начал выполнять требования по отмене роуминга с Крыма
12:16 Путин назвал цель своего участия в выборах
12:08 Владимир Путин начал большую пресс-конференцию
12:00 Бомбардировщики Су-34 вернулись из Сирии в РФ
11:59 Капитализация всех криптовалют перевалила за 500 млрд долларов
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.