Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
16 декабря 2017, суббота, 08:12
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

04 марта 2009, 09:00

История Франции глазами Никола Саркози. Критический словарь

«Отечественные записки»

Книга «История Франции глазами Никола Саркози. Критический словарь», вышедшая в прошлом году во Франции, принадлежит перу сразу двадцати шести историков и политологов левых взглядов. На ее страницах тщательно анализируются публичные выступления президента и его риторические приемы, в которых авторы находят проявления определенной политической концепции. По мнению составителей «словаря», Саркози подходит к историческому прошлому страны «как человек эпохи самообслуживания и переключения каналов», желая внушить французам, что у них есть общая национальная память, не зависящая от их политических убеждений. «Полит.ру» публикует реферат на «Критический словарь», выполненный Верой Мильчиной и опубликованный в журнале «Отечественные записки» (2008. № 5).

Реферируемая книга состоит из сорока девяти расположенных по алфавиту словарных статей, написанных двадцатью шестью французскими историками и политологами левых взглядов. Эти авторы (члены основанного весной 2005 года «Комитета по наблюдению за публичным использованием истории») проанализировали все речи, которые произнес Никола Саркози в ходе своей избирательной кампании, продлившейся с 3 сентября 2006 года до 6 мая 2007-го и закончившейся, как известно, избранием его на пост президента Французской республики. В этих речах они выявили наиболее часто повторяющиеся исторические фигуры и события и составили из них свой «критический словарь», который начинается (в соответствии с алфавитом) статьей о «деле Дрейфуса» (Affaire Dreyfus) и кончается статьей о «Виши» (Vichy). Бдительные наблюдатели отнеслись к историческим аллюзиям Саркози более чем серьезно. Разбирая риторические приемы кандидата в президенты, они отмечают, что самый любимый из них – длинное перечисление, «нанизывание» знаменитостей прошлых веков, уничтожающее специфику упомянутых имен. Тем не менее они разглядели во всех тех случаях, когда Саркози счел нужным обратиться к истории, не просто дань трескучей риторике, но и проявление определенной политической концепции. При этом сами критики нового президента Франции в своих трактовках исторических событий далеко не везде избегают идеологизации, хотя, разумеется, и «с обратным знаком». Ниже мы попытаемся проследить, как это происходит.

Главная мысль, связывающая все статьи «словаря», заключается в следующем: пренебрегая разысканиями профессиональных историков (и ориентируясь преимущественно на собственных «исторических спичрайтеров», прежде всего Макса Галло), Никола Саркози подходит к истории как человек «эпохи самообслуживания и переключения каналов». Он желает внушить французам, что у них есть некая общая национальная память, не зависящая от их политических убеждений. В этой деполитизированной памяти культовые фигуры правых уравниваются с героями левых, а социалист Жан Жорес перестает отличаться от националиста Мориса Барреса, – поскольку все они служили Франции. Сам Саркози представляет интересы «правых республиканцев» и этого, в сущности, не скрывает, однако по отношению к великим фигурам прошлого он считает возможным пренебрегать делением на правых и левых и использовать в своих риторических целях любых государственных и политических деятелей, к какой бы партии они ни принадлежали.

Саркози, разумеется, не единственный президент Франции, который в своих публичных выступлениях обращается к историческому прошлому родной страны. Однако если сравнить его выступления с речами предшественников, становятся очевидны весьма существенные различия. Валери Жискар д'Эстен был очень скуп на исторические аллюзии (обстановка экономического кризиса и стремление модернизировать экономику и общество к этому не располагали). Напротив, Франсуа Миттеран и Жак Ширак исторических реминисценций не чуждались; больше того, Ширак подошел к истории так ответственно, что признал вину французского государства за трагические события, случившиеся во время немецкой оккупации (прежде всего за депортацию евреев). Но все эти обращения к истории не идут ни в какое сравнение – и в количественном, и, что важнее, в качественном отношении – с тем, что делает Никола Саркози. С одной стороны, Саркози охотно использует самые стереотипные, самые «лубочные» образы, с другой, он систематически прибегает к «разрыву привычных связей», выворачивает традиционные символы наизнанку, связывает левые фигуры с правой идеологией, а вдобавок сваливает в одну кучу персонажей разных эпох, так что все они оказываются выставлены напоказ в одном тесном пространстве, словно экспонаты в краеведческом музее, – явное следствие возобладавшей во Франции начиная с 1980-х годов тенденции к «пантеонизации» давнего и недавнего прошлого. Наконец, Саркози беззастенчиво льстит французам, причем как обитателям отдельных провинций (ставя малоизвестных местных героев рядом со знаменитыми фигурами общенационального пантеона), так и всей нации в целом (утверждая, что французам не за что каяться и что в их прошлом нет ни одного деяния – не исключая и колониальные завоевания, – за которое они должны были бы просить прощения).

В предисловии к «Критическому словарю» его составители сравнивают Саркози-«историка» с современными итальянскими неоконсерваторами: те тоже ставят во главу угла единство нации и считают возможным ради этого предпринимать ревизию исторического прошлого. Однако методы этой ревизии у Саркози и у его итальянских единомышленников – разные. Если итальянцы (точно так же как историки прибалтийских государств, Польши и Венгрии) предлагают порвать с обоими «историографическими стереотипами» прошлого, осудить и вычеркнуть из памяти нации и фашистов, и коммунистов (поставив между их идеологиями знак равенства), то Саркози, напротив, не склонен пренебрегать ни одной исторической фигурой. Его способ переписывания истории иной: здесь всё идет в ход, всё начинает работать на концепцию «единой Франции», для которой разделение на правых и левых якобы не имеет никакого смысла, ибо настоящая линия раздела проходит не между этими двумя партиями, а между теми, кого сам Саркози считает верными слугами Франции, и теми, кого он причисляет к ее разрушителям.

Каждая из статей «Критического словаря» на свой лад показывает, какими именно способами и с помощью каких именно допущений и натяжек Саркози достигает этого результата. Открывает книгу, как уже было сказано, статья о деле Дрейфуса[1]. Казалось бы, этот предмет максимально неудобен для рассуждений о нивелировке различий между правыми и левыми, ведь если бы Франция оставалась единой в своей вере в то, что Дрейфус виновен в предательстве (а поначалу в это верили все, включая социалиста Жореса), то не было бы и самого «дела», каким оно вошло в историю, а Дрейфус так и умер бы на том далеком острове, куда

был сослан за несуществующую вину. Пересмотр дела Дрейфуса стал возможен только потому, что часть общества, наделенная независимым критическим умом, восстала против решения государства, которое поддерживали тогдашние правые националисты. Саркози осуждает антисемитскую, антидрейфусарскую позицию правых периода Третьей республики, но при этом ощущает себя (и является по сути) представителем современных правых. Казалось бы, налицо противоречие, но Саркози оно ничуть не смущает; он заявляет, что нынешние правые не имеют ничего общего с правыми конца XIX века, что они наследуют совсем иным традициям – традициям голлизма, христианской демократии и либерализма. Саркози не понимает (или делает вид, что не понимает), что, восторжествуй в эпоху «дела Дрейфуса» истинно правые ценности – патриотизм и покорность властям, – осужденный никогда бы не дождался оправдания.

В одном из выступлений Саркози назвал Африку «мифом, который каждый переписывает в согласии со своими нуждами». Характеристика глубоко автобиографическая: так поступает прежде всего сам нынешний президент Франции. Африку он описывает как континент с «нулевой исторической температурой» (выражение, почерпнутое у американского антрополога Маршалла Салинза), континент, который, будучи предоставлен сам себе, не узнал бы ни линейного времени, ни прогресса. Вклад Африки в мировую цивилизацию Саркози ограничивает «музыкальными ритмами»; он отрицает наличие у Африки собственной, африканской истории (которая между тем давно описана в трудах многих антропологов). Понятно, зачем это делается: ради того, чтобы оправдать завоевание Африки европейцами – единственными носителями прогресса, способными приобщить «отсталых» африканцев к современной цивилизации. Понятно также, что за подобную трактовку авторы словаря обвиняют Саркози в таких грехах, как расизм, этноцентризм и патернализм, а главное, в том, что все изъяны колонизации он изображает неизбежными (хотя и неприятными) следствиями благого дела: так сказать, лес рубят – щепки летят.

Вообще сама мысль, что на каком-то этапе европейцы могли принести в Афри ку или Азию элементы цивилизации, авторам «Критического словаря» глубоко отвратительна, и они полемизируют с ней во многих статьях, тем более что Саркози в предвыборных речах обращался к ней не однажды. В частности, именно цивилизаторскую миссию он приписал Крестовым походам – за что автор соответствующей статьи и обвиняет его в защите западного, а точнее французского, империализма, который, прикрываясь рассуждениями о цивилизации и прогрессе, стремится навязать другими народам собственные ценности. Разумеется, не менее отрицательно авторы «Критического словаря» оценивают и высказывания Саркози по поводу рабства во французских колониях. Конечно, обращаясь к жителям Антильских островов, Саркози признал необходимость почтить память многочисленных жертв на редкость бесчеловечной торговли рабами. Однако выступая в городах Франции, он продолжал настаивать на том, что его страна никогда не совершала ни преступлений против человечности, ни геноцида и что в мире не найдется другой колониальной державы, которая бы так мало эксплуатировала колонии и так сильно их цивилизовала. Саркози, идя по стопам целой плеяды историков Франции от Жюля Мишле до Пьера Нора, считает возможным вообще не касаться рабства во французских колониях; его критики считают подобное умолчание недопустимым.

Саркози осмелился даже предложить создать в Марселе мемориал французов, живших некогда в Северной Африке; мемориал этот должен лишний раз напомнить о позитивной роли колониального прошлого и о том, что бывшим переселенцам и их потомкам нечего стыдиться. Для авторов «Критического словаря» такой подход не имеет ничего общего с настоящей исторической работой, которая должна состоять не в «войне за память» между французами и арабами, а в коллективном труде историков метрополии и историков бывших колоний.

На ненужности и даже вредности национального покаяния Саркози настаивает не только применительно к колониальному прошлому Франции, но и в тех случаях, когда речь идет о Второй мировой войне и режиме Виши. Саркози, пишут авторы словаря, повторяет все «политкорректные» обвинения по адресу вишистского режима, однако трактует его весьма узко и практически сводит к безусловно осуждаемому коллаборационизму. Тем самым он маскирует все те многочисленные узы, которые связывали этот режим с правой (а не только ультраправой) националистической идеологией, и замалчивает тот факт, что для националистов этот режим, подвергавший остракизму все «опасные» прослойки: иностранцев, евреев, коммунистов, инакомыслящих, – был в каком-то смысле осуществлением всех их довоенных мечтаний. Саркози твердит, что не вся Франция выступала за Петена; это и понятно: признав обратное, он не смог бы заявлять, как он это делает постоянно, что история Франции всегда была только славной и героической.

Механизмы, с помощью которых Саркози «ретуширует» историю, авторы «Критического словаря» демонстрируют на примере нескольких исторических деятелей, к чьим именам кандидат в президенты апеллировал в своих речах достаточно часто. Морис Баррес (1862–1923), журналист, писатель и политический деятель, в юности принадлежал к крайне левым, но затем перешел в противоположный лагерь и стал глашатаем правого национализма. Он утверждал, что для преодоления кризиса, переживаемого Францией, следует защитить ее национальную идентичность от врагов-иностранцев (прежде всего немцев, но также и евреев) и что предметом особой заботы должны стать традиционные французские ценности, носителями которых являются набожные крестьяне-католики, нещадно эксплуатируемые капиталистами-евреями. Таково в самом общем виде содержание доктрины Барреса; форма же его рассуждений носила не логический, а сугубо эмоциональный характер. Отправным пунктом служила любовь к Франции: кто любит родину, не должен ее критиковать, а кто критикует – наверняка не француз (скажем, тот факт, что Эмиль Золя восстал против французского государства и выступил в защиту еврея Дрейфуса, Баррес объяснял итальянским происхождением писателя). Хотя Саркози в своих предвыборных выступлениях ни разу прямо не назвал себя последователем Барреса, он дважды сочувственно сослался на этого автора, не погнушавшись откровенно ксенофобским и антисемитским содержанием его доктрины. Эту непрезентабельную сторону наследия Барреса он замаскировал с помощью жонглирования терминами: по Саркози, хотя сам Баррес называл себя националистом, на самом деле он был просто-напросто патриотом, т. е. не столько ненавидел другие страны и народы, сколько любил свой собственный. В данном случае Саркози защищает самого себя, ибо по сути выступает продолжателем идей Барреса: нынешний президент так же рьяно стремится оградить Францию от любой критики и так же непреклонно воюет с внешними и внутренними врагами (роль евреев исполняют на сей раз «исламские террористы»).

Следующим в алфавитном списке идет историк Марк Блок – во многих отношениях антипод Мориса Барреса. Казалось бы, Блок – еврей, расстрелянный немцами в 1944 году, ученый, выступавший против французского эгоизма и за сравнительное изучение истории разных стран, не должен импонировать политикам правого толка, к числу которых принадлежит Саркози. Тем не менее и у него нашлись высказывания, которые кандидат в президенты не только взял на вооружение, но и повторял в своих предвыборных речах неоднократно. Такова, в частности, цитата из книги Блока «Странное поражение» (1940; изд. 1946): «Есть два разряда французов, которые никогда не смогут понять историю Франции: те, чье сердце остается холодным при воспоминании о короновании в Реймсе, и те, кого не трогает рассказ о празднике Федерации», иначе говоря, те, кто равнодушны к монархической французской традиции, и те, кому безразлична традиция революционная. (Между прочим, на это же высказывание Блока опирался член Французской академии Пьер Нора, когда в 2005 году осудил в газете «Монд» отказ французского правительства от официального празднования 200-летия сражения при Аустерлице; Нора считает, что современным французам не следует отрекаться от славы Аустерлица, хотя в той давней битве они и одержали победу над нынешними союзниками-немцами). Саркози ставит эту фразу Блока в один ряд с нежно любимой им фразой, которую якобы произнес Наполеон: «Я приемлю в истории Франции все, начиная с Хлодвига и кончая Комитетом общественного спасения». Таким образом, Саркози причисляет Марка Блока к числу мыслителей, уверенных, что в прошлом Франции

все великолепно, все достойно прославления и ничто не может быть названо ни ошибкой, ни преступлением. Между тем такая трактовка совершенно извращает истинную позицию Блока, который неоднократно подчеркивал, что общество не может быть здоровым без свободной дискуссии. Блок вовсе не призывал правых и левых забыть о разногласиях и сплотиться с помощью воспоминаний о великом прошлом. В 1940 году, когда после военного краха Франции он писал «Странное поражение», его цель была совершенно иной: историк упрекал политическую элиту в том, что она не сумела выработать такие верования и создать такие празднества, которые смогли бы мобилизовать весь народ на борьбу против гитлеровской Германии и на защиту демократических идеалов. Стараниями Саркози Блок превращается в апологета национального согласия, каким он в реальности никогда не был.

Стратегия Саркози состоит в том, чтобы объявлять своими предшественниками всех «замечательных людей» Франции, и правых, и левых. Причем говоря о тех левых, которые вызывают его одобрение и даже восхищение, Саркози неизменно подчеркивает, что они не имеют ничего общего с нынешними левыми, предавшими идеалы своих предшественников, и что единственным их настоящим наследником является он сам, Никола Саркози. Например, фигура великого социалиста Жана Жореса парадоксальным образом служит Саркози для критики социалистов наших дней: они-де отстаивают свои кастовые интересы, а Жорес был в первую очередь республиканцем и боролся за Республику, т. е. за Францию. Вдобавок Саркози постоянно упоминает имя Жореса в длинных перечнях великих людей, принадлежавших к разным политическим лагерям, что, по скорбному замечанию его критика, затрудняет полемику: можно оспорить одну аллюзию, но куда труднее спорить со списком, включающим десяток имен. Оригинальность того или иного исторического деятеля «тонет» в этом потоке знаменитостей; Жорес как последователь Карла Маркса и организатор забастовок полностью заслонен в речах Саркози Жоресом более раннего периода, еще не занявшим ту позицию, благодаря которой он вошел в историю социализма.

Наряду с Жоресом в списках великих предшественников, к которым так любит прибегать Саркози, регулярно фигурирует другой социалист – Леон Блюм (1872–1950), который до 1940 года стоял во главе социалистической партии, весной 1936 года возглавил правительство Народного фронта, во время войны был отправлен в Бухенвальд, выжил и после войны вновь возглавил французское правительство. Казалось бы, что общего у Блюма – защитника трудящихся, стараниями которого во Франции впервые были введены оплаченные отпуска, а продолжительность рабочей недели снизилась до 40 часов, с Саркози, построившим всю свою избирательную кампанию на лозунге: «Работать больше!» Однако Саркози, по замечанию автора статьи о Блюме, действует, как тренер спортивной команды, который составляет ее из лучших игроков, независимо от цвета их кожи и их идеологии. Он объявляет себя наследником Блюма, а современным левым, чью несостоятельность всегда готов подчеркнуть, в идейном родстве с Блюмом отказывает. В современности Саркози безошибочно отличает правых от левых; другое дело – деятели прошлого, чей «патриотизм» для Саркози всегда оказывается более важным, нежели партийная принадлежность. Когда гестаповцы отправили в Бухенвальд левого Леона Блюма и правого Жоржа Манделя, говорит Саркози, левые и правые были для них равны, – забывая при этом упомянуть, что Леона Блюма интернировал не кто иной, как ультраправое вишистское правительство.

Вообще мысль о том, что такой-то исторический деятель в такой-то решающий момент не интересовался, с левыми он имеет дело или с правыми, повторяется в речах Саркози регулярно. Нередко этот тезис, по мнению авторов «Критического словаря», противоречит исторической реальности. Это касается, например, погибшего от рук нацистов Жана Мулена (1899–1943) – героя, чей прах с 1964 года покоится в Пантеоне, куда он был перенесен по инициативе де Голля. Мулен в 1941 году встретился с де Голлем в Лондоне и был послан оттуда во Францию для объединения сил Сопротивления – задача, которую он выполнил. Саркози говорит об этой встрече: «В чем я уверен, так это в том, что в Лондоне генерал де Голль не спрашивал у Жана Мулена, правый он или левый». Однако историческая истина заключается в том, что де Голль во время этой встречи был еще мало известен французам и нуждался в демократической легитимации; эту легитимацию он получил от Мулена, который к этому моменту уже имел за плечами не только опыт сопротивления немцам, но и опыт мирной политической деятельности именно в рядах левых. Де Голлю не было нужды «спрашивать» у Мулена, правый он или левый, он и без того знал, что Мулен левый, просто в тот момент для обоих необходимость бороться с врагом была важнее политических разногласий.Совершенно безосновательно ставя знак равенства между ситуацией 1941 года и нынешним положением дел, Саркози извлекает из судьбы Мулена ту мораль, какая нужна ему: настоящие герои сражаются и умирают не за правых или левых, а за единую Францию.

Склонность Саркози выбирать из истории Франции времен Второй мировой войны те события, в которых принимали участие французы разных политических убеждений, настолько не по вкусу авторам «Критического словаря», что они готовы обличать президента вне зависимости от того, искажает он при этом факты или нет. Например, в день инаугурации, 16 мая 2007 года, Саркози посетил каскад в Булонском лесу, где в ночь с 17 на 18 августа 1944 года, накануне освобождения Парижа, были расстреляны 35 молодых людей в возрасте от 17 до 22 лет. Все они были участниками Сопротивления, но принадлежали к разным политическим течениям: одни были близки к коммунистам, другие – к организации Юных бойцов-христиан, третьи состояли в Гражданской и военной организации – сообществе сравнительно правого толка. Несмотря на разность политических взглядов, все они желали сражаться за Францию и все поплатились за это жизнью. Казалось бы, в данном случае у историков не должно быть претензий к Саркози: ведь в этой ситуации панегирик юным французам, поставившим Францию выше своей партии или Церкви, вполне оправдан. Но у членов «комитета по наблюдению» презумпция невиновности по отношению к президенту отсутствует начисто. Он хвалит самопожертвование молодых французов – не потому ли, что сам сравнительно молод и хочет таким образом превознести себя

Еще одна жертва нацистов, чей образ Саркози поднял на щит, – семнадцатилетний Ги Моке, расстрелянный немцами в 1941 году. Юноша оставил предсмертное письмо, которое 22 октября 2007 года, в день смерти героя, по инициативе Саркози было прочтено вслух во всех школах, причем циркуляр министерства образования предписал сделать эту церемонию ежегодной. В данном случае Саркози, пожалуй, заслужил упреки в «похищении» героев чужого пантеона; дело в том, что юный Ги Моке был арестован за распространение коммунистических листовок, т. е. он погиб не вообще за Францию, а за свои коммунистические убеждения, которые унаследовал от отца, видного профсоюзного деятеля и коммунистического депутата. Но Саркози такая узкая трактовка не устраивает; он настаивает: «Этот юноша умер не за коммунизм, а за Францию» (некоторые основания для этого имеются – в трогательном прощальном письме к родителям о своих коммунистических убеждениях Ги Моке не говорит ни слова). Со своей стороны, бдительные наблюдатели видят в эксплуатации предсмертного послания Ги Моке характернейшее проявление подхода Саркози к фактам прошлого и к французской нации: историческим смыслом этих фактов он пренебрегает, а по отношению к нации выступает в роли школьного наставника. Однако наставник этот – уверены авторы «Критического словаря» – искажает факты: говоря о Сопротивлении, он неизменно утверждает, что его участники сражались за Францию, а не за те или иные политические убеждения. Тем самым предается забвению тот факт, что участники Сопротивления, с какими бы взглядами они в него ни вступали, в ходе антифашистской борьбы неуклонно «левели». Президенту Саркози этот факт неудобен, и он о нем умалчивает.

Все статьи «Критического словаря» пристрастны по отношению к Саркози, но в некоторых эта пристрастность особенно велика. Такова, например, статья «Столк новение цивилизаций». Само это понятие было введено американцем Самюэлем Хантингтоном, в 1996 году выпустившим одноименную книгу (рус. пер. 2003), где утверждалось, что в современном мире совершился переход от идеологического противостояния (коммунизм против капитализма) к противостоянию между

цивилизациями или культурами, за каждой из которых стоит великая религия. В связи с этим Хантингтон призывал усилить и заново утвердить западную культурную идентичность и покончить с мультикультурализмом в той форме, в какой он существует в современной Америке. Саркози, по мнению его критиков, не вдумывается в нюансы хантингтоновской концепции; «столкновение цивилизаций» он использует исключительно как пугало и противопоставляет ему диалог цивилизаций, который предлагает вести, в частности, в рамках Средиземноморского союза – организации стран Средиземноморья, которую предлагает создать. Союз еще не создан, намерения у Саркози на первый взгляд самые благие – построить на юге нечто подобное Европейскому союзу на севере, но авторы «Критического словаря» дают свой «перевод» декларации Саркози: диалог цивилизаций означает в данном случае «империалистическую политику». По мнению Саркози, лишь она способна уберечь мир от «столкновения цивилизаций», которое президент Франции (добавим от себя: не он один) отождествляет с «исламской опасностью».

Не устраивает авторов и интерпретация, которую получает в речах Саркози такое понятие, как Просвещение. Президент упрощает это понятие, вырывая его из контекста XVIII века и приравнивая к ясному, оптимистическому мировоззрению; к тому же он превращает апологию Просвещения в апологию Франции, которой разум, ясность мысли, дух Просвещения якобы присущи искони, от природы. Забавно, что при этом Франция выступает одновременно и как страна Просвещения, и как страна христианской цивилизации, – никакого противоречия Саркози здесь не ощущает. Ему импонирует то Просвещение, которое помогает бороться против мусульманского обскурантизма, но слушатели речей будущего президента не услышали от него ни единого слова о борьбе просветителя Вольтера против католической церкви; этот аспект Просвещения Саркози не нужен и он о нем умалчивает.

На первый взгляд кажется, что в прошлом Франции далеко не все темы удобны для Саркози. Например, Парижская коммуна: естественно было бы подумать, что для апологета порядка и дисциплины эта тема нежелательна, тем более что она занимает центральное место в истории французского левого движения (впрочем, патриотическую составляющую событий 1871 года пытались обыгрывать еще в конце XIX века и некоторые из крайне правых). Однако Саркози не затруднился ответить на вызов главы французских троцкистов Арлетт Лагийе, выразившей сомнение в том, что он сумеет примирить в рамках своей концепции «единой Франции» коммунаров и генералов, которые их расстреливали. От коммунаров он не отказался, однако включил их в свою «единую Францию» не на правах активных участников исторического процесса, а лишь на правах пассивных жертв. Прославляя «интеллектуальные и моральные реформы» Третьей республики, которые позволили Франции возродиться после поражения 1870 года и «кровавого кризиса эпохи Коммуны», Саркози оставляет без внимания и объявляет как бы не имевшими места все политические и социальные меры, принятые при Коммуне. Таким образом он приватизирует Коммуну, «отнимая» ее у левых, но выхолащивая всю ее по-настоящему революционную составляющую.

Ясно, что президенту Саркози эта составляющая не нужна, зато на страже революционных традиций стоят авторы «Критического словаря». Об этом свидетельствует, например, статья «Кондорсе». Саркози, вообще уделяющий очень большое внимание теме образования, неоднократно упоминал в своих предвыборных речах этого философа и математика, умершего в тюрьме в 1794 году, во время Террора, автора книги о совершенствовании человеческого ума. Саркози ценит Кондорсе как сторонника экономического либерализма, авторы «Критического словаря» – как философа-антиклерикала. Но их критика Саркози в статье о Кондорсе мотивируется даже не этим расхождением. Статья заканчивается указанием на то, что обязательное и бесплатное обучение в школе было введено при Терроре, а отменено после термидорианского переворота (до которого Кондорсе не дожил). По логике авторов словаря, если уж Саркози так высоко ценит образование, он должен был не осуждать режим Террора, а осыпать похвалами за педагогические реформы (а гибель Кондорсе по сравнению с бесплатным обучением – мелочь…). Саркози, возможно, пристрастен, но и противников его беспристрастными назвать трудно.

В статьях, связанных с событиями и деятелями Французской революции, их пристрастность проявляется особенно ярко. Например, одна из составительниц книги, Софи Ваниш, упрекает Саркози в том, что, рассказывая о событиях Революции, он, по своему обыкновению, замалчивает внутрифранцузские противоречия, разделение на политические лагеря. Он, например, – страшное прегрешение! – в Лионе выразил сочувствие не только тем лионцам, которые во время оккупации пали от рук нацистов, но и давнишним жертвам революционной резни (имеется в виду контрреволюционное восстание, которое вспыхнуло в Лионе в 1793 году и было жесточайшим образом подавлено, утоплено в крови). Казалось бы, по прошествии двухсот с лишним лет можно было бы простить кандидату в президенты выражение сочувствия жертвам Террора – на наш взгляд, вполне естественное. Но ведь эти жертвы были контрреволюционерами! И Софи Ваниш строго указывает Саркози на недопустимость отождествления «контрреволюционных элементов» с бойцами Сопротивления, защищавшими права человека!

Разумеется, среди статей «Критического словаря» присутствует статья «Де Голль». С этим предшественником на президентском посту Саркози, по мнению авторов, обходится еще более «волюнтаристски», чем с прочими историческими деятелями. Он отрекается от голлизма как политической доктрины, но включает де Голля (причем скорее как борца с фашизмом, чем как основателя Пятой республики) в пантеон великих представителей «французской традиции» от Карла Великого и Жанны д'Арк до Жана Жореса. Любопытно, что отношение Саркози к де Голлю менялось по ходу предвыборной кампании; чем ближе претендент был к заветной цели, тем чаще упоминал де Голля и тем больше «саркозировал» его фигуру; постепенно выяснялось, что, будь де Голль жив, он одобрил бы едва ли не все начинания Саркози: и союз с Америкой, и неприятие «раскаяния» в прошлых грехах страны, и гордость за Францию. «Саркозированный» де Голль имеет мало общего с реальным, зато новому президенту постоянные отсылки к нему и паломничество на его могилу в Коломбе послужили замечательной «верительной грамотой».

Если де Голля Саркози самовольно объявляет своим союзником и едва ли не альтер эго, то с другим знаменитым политическим и государственным деятелем, Жюлем Ферри (1832–1893), он поступает иначе: восхваляет Ферри как реформатора системы образования во Франции, а все остальные стороны его деятельности, в частности борьбу против Второй империи или активную роль в проведении колониальной политики Франции, практически обходит молчанием. Ферри как основатель республиканской светской школы удостаивается почетного места в речах Саркози по весьма утилитарной причине: «школу Жюля Ферри» Саркози противопоставляет «маю 68 года». Левые, утверждает Саркози, сделали свой выбор: они предпочли «май 68 года», т. е. беспорядок, анархию и безделье; он же, напротив, выбирает Жюля Ферри, а также все те добродетели, которые связаны с его именем: порядок, дисциплину и труд. Имя знаменитого деятеля прошлого используется опять-таки как «патент на благородство». Саркози даже открыто уподобляет себя знаменитому предшественнику: если тот в 1883 году написал знаменитое «Письмо к учителям», то Саркози в сентябре 2007 года адресует современным учителям «Письмо к преподавателям».

Односторонне представлен в речах Саркози – если верить его критикам – и современник Жюля Ферри Виктор Гюго. Правда, на первый взгляд все в порядке: Саркози упоминает Гюго не только как великого писателя, но и как человека с обостренным гражданским сознанием, который «предпочел изгнание несвободе», а также как автора «Отверженных». Но критикам Саркози всего этого недостаточно: по мнению автора статьи о Гюго, писатель-изгнанник в трактовке Саркози – не борец, а жертва; между тем сам Гюго призывал «отверженных» видеть в себе не пассивных жертв, а активных борцов против режима. Следовательно, Саркози подвергает образ Гюго лакировке. Правда, особых доказательств этого тезиса автор не приводит, ограничиваясь лаконичным приговором: Саркози обильно цитирует «Отверженных», но он наверняка затруднился бы процитировать текст, предшествовавший этому роману, – «Речь о нищете», которую Гюго произнес перед Национальным собранием 8 июля 1849 года и в которой призывал избавить народ от нищеты…

Итак, Саркози «изымает» эмблематические, культовые фигуры из собственности левого лагеря, настаивая на том, что эти фигуры принадлежат всей Франции. Сходным образом он поступает и с теми персонажами, которые долгое время

считались исключительной принадлежностью ультраправого пантеона. Прежде всего это Жанна д'Арк, прославляемая на все лады сторонниками Ле Пена, но забытая политиками прочих направлений, потому что – говорит Саркози – эти политики забыли о любви к Франции, которую Жанна воплощает. Саркози спешит исправить эту историческую ошибку и «конфисковать» Жанну у крайне правых точно так же, как он «конфискует» Жореса или Парижскую коммуну у левых.

Саркози обращался в своих речах не только к сравнительно недавнему, но и к очень далекому прошлому Франции, точно так же выбирая из всех персонажей и событий самые хрестоматийные и точно так же «аранжируя» их в своих целях. Таково, например, представление о Франции как старшей дочери католической Церкви. Восходит оно к «Истории франков» Григория Турского (VI век), где этот епископ-летописец рассказал о том, как король франков Хлодвиг в самом конце V века (возможно, в 496 году) принял крещение и тем самым заложил основы христианской Франции. Понятно, что такая трактовка событий носит опережающий и мифологизирующий характер: мало того, что в V веке никакой Франции еще не существовало, но и само крещение франкского короля объяснялось, согласно данным светской истории, причинами сугубо политическими. Хлодвиг просто-напросто стремился обеспечить себе поддержку своих галло-римских подданных, которые к этому времени в большинстве своем уже стали христианами. Поэтому тот факт, что Саркози ссылается в своих речах именно на крещение Хлодвига, идеологически отнюдь не нейтрален. Выбирая католическую и монархическую традицию в противовес республиканской и светской, ставящей на место «основателя» Франции галльского вождя Верцингеторикса, который в I веке до н. э. взбунтовался против римского владычества, Саркози присоединяется к совершенно определенной идеологии. Монархическая окраска позиции Саркози усиливается еще и тем, что он ставит знак равенства между крещением короля и обращением всего королевства (чтобы не сказать нации).

Критики Саркози постоянно «деконструируют» его высказывания и нередко угадывают за неким утверждением полную его противоположность; так, они признают, что Саркози отбрасывает выдвинутую Френсисом Фукуямой идею «конца истории». Но стоит ли верить ему на слово Авторы «Критического словаря» убеждены, что на самом деле Саркози согласен с Фукуямой в его телеологической трактовке современного исторического момента как триумфа экономического и политического либерализма и углубления цивилизаторской роли Запада. Между тем для авторов «Словаря» совершенно неприемлемы как представление о том, что влияние либерального Запада благотворно, так и отождествление либерализма со свободой. Утверждения эти вызывают немедленный отпор: если Саркози считает, что венцом истории является либеральная западная цивилизация, значит, история в его понимании даже не стоит на месте, а, хуже того, движется вспять.

Чаще всего критики Саркози нападают на него за искажение идей тех или иных авторов или политических деятелей. С великим антропологом Клодом Леви-Стросом дело обстоит иначе: в данном случае «виноватым» оказывается не вторящий ему Саркози, а сам автор «Структурной антропологии», который осмелился настаивать не только на существовании разных культур, но и на праве и даже обязанности каждой культуры (включая и французскую!) сохранять свою идентичность и свою особость. «Идентичность – не патология», – эти слова Леви-Строса Саркози цитирует очень часто. Его критики не согласны ни с ним, ни с антропологом, на которого он ссылается. Они поддерживают тех авторов, которые склонны были подозревать Леви-Строса в расизме (!) – ведь он дерзнул оправдать дистанцирование от чужой культуры как форму защиты культуры собственной.

Саркози и его бдительные критики расходятся не только в оценке явлений более или менее давнего прошлого; совершенно по-разному они оценивают и события прошлого недавнего. Главное из этих событий – май 1968 года, острый кризис Пятой Республики, когда Париж, а затем и всю Францию охватила волна забастовок и гражданского неповиновения. Для левых интеллектуалов, к числу которых принадлежат авторы «Критического словаря», события мая 68 года – пример для подражания. Мужество граждан, не желающих рабски покоряться либеральной (в экономическом смысле) системе, прямое волеизъявление народа, истинно демократическая форма общественных дебатов – авторы словаря не жалеют хвалебных слов для характеристики того, что они называют «духом мая 68 года». Для Саркози, напротив, май 68 года – это анархия и хаос, это отрицание порядка и каких бы то ни бы государственных ценностей, и в своих предвыборных речах он неоднократно выражал твердое желание с этим духом покончить.

В прессе общим местом стало сравнение Никола Саркози с Наполеоном Бонапартом. Естественно, авторы «Критического словаря» не могли обойтись без анализа упоминаний этой фигуры в предвыборных речах кандидата. Как ни странно, Саркози ссылается на Бонапарта лишь дважды: говоря о «цивилизаторском» аспекте его египетского похода и о готовности императора «принять» все события французской истории «от Хлодвига до Комитета общественного спасения». Причина такой сдержанности, по-видимому, в том, что сегодня расхожая репутация Наполеона – отнюдь не только положительная. У императора есть пылкие поклонники, но немало французов помнят о том, что он отнял у Франции многие завоевания революции и был тираном Европы. Признавшись в симпатии к «хорошему» Бонапарту, Саркози был бы вынужден напомнить французам и о Бонапарте «плохом», а это не входило в намерения кандидата.

Отчасти схожим образом дело обстоит и с другим императором – Наполеоном Третьим. С ним Саркози тоже постоянно сравнивают, но и его Саркози упоминал в предвыборных речах крайне редко. Тем больший интерес имеют эти немногочисленные упоминания. Саркози оставляет в тени Луи-Наполеона Бонапарта – узурпатора, организатора государственного переворота, губителя Второй республики. Зато на первый план (следом за историками-голлистами) он выводит Наполеона Третьего как предшественника либеральной экономики. С другой стороны, если нужно лишний раз упрекнуть левых в слепоте, Саркози не гнушается и критикой Второй империи; он, в частности, призывает левых вспомнить, что они живут не при Наполеоне Третьем, а следовательно, не имеют права смотреть на французское общество, с тех пор значительно изменившееся, «глазами Карла Маркса».

Авторы «Критического словаря» подозревают Саркози не только в бонапартизме, но и в монархизме, чтобы не сказать – в мечте самому сделаться королем. Во всяком случае, именно так они интерпретируют его постоянные ссылки на королей Франции как создателей французской нации (на самом деле, замечают авторы словаря, абсолютные монархи объединяли вокруг себя лишь своих подданных, а вовсе не французскую нацию, появившуюся на свет лишь после Революции): если вся Франция может воплотиться в фигуре одного властителя, почему бы таким властителем (коронованным не в Реймсе, а на телевизионных экранах) не сделаться самому Саркози Монархические претензии авторы словаря усматривают и в переселении президента сразу после избрания (и еще до инаугурации) в так называемый Фонарный павильон – двухэтажный охотничий домик в Версале, где прежде находилась резиденция премьер-министра. Выбор этот идеологически отнюдь не нейтрален и, по мнению критиков Саркози, четко указывает на «монархические» замашки нового президента. Когда в 1959 году генерал де Голль принял решение сделать версальский павильон частной резиденцией премьер-министра, а не президента, он, по предположению автора соответствующей словарной статьи, преследовал совершенно определенную цель – отвести от себя обвинения в диктатуре. Ибо тот, кто поселяется в Версале, символически объявляет себя наследником абсолютных монархов XVII–XVIII веков. Саркози этой символической связи между Версалем и абсолютной властью не боится – не потому ли, что возомнил себя чем-то вроде короля

Расхожее мнение гласит, что французы относятся к своей истории так трепетно, как никакая другая нация. Возможно, их исключительность в этом отношении слегка преувеличена, но в общем и целом расхожее мнение, пожалуй, право. Для французов история собственной страны – не просто сухие факты из прошлого. Об этом свидетельствует и то усердие, с которым Никола Саркози в ходе своей избирательной кампании (закончившейся, как известно, весьма успешно) черпал из этой истории примеры и аргументы, и тот пыл, с которым члены «Комитета по наблюдению за публичным использованием истории» отстаивают прошлое своей страны от покушений нового президента. Особенно же замечательно то, что, крича Саркози: «Руки прочь от нашей истории!», — они нисколько не сомневаются в справедливости собственных трактовок.

Comment Nicolas Sarkozy ecrit l'histoire de France. Dictionnaire critique / Sous la direction de Laurence De Cock, Fanny Madeline, Nicolas Offenstadt et Sophie Wahnich. Marseille: Agone, 2008

 


[1] Здесь и далее мы выделяем названия словарных статей реферируемой книги курсивом. Поскольку статьи в словаре располагаются в соответствии с французским алфавитом (не совпадающим с русским) и в некоторых из них есть повторы, в нашем реферате мы позволили себе не следовать порядку оригинала и сгруппировать статьи, близкие по содержанию.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

15.12 21:08 Отца предполагаемых организаторов теракта в метро Петербурга выслали в Киргизию
15.12 20:57 Майкл Джордан назван самым высокооплачиваемым спортсменом всех времен
15.12 20:36 Вероника Скворцова обсудила с Элтоном Джоном борьбу с ВИЧ
15.12 20:23 Полиция открыла огонь по мужчине с ножом в аэропорту Амстердама
15.12 20:07 Falcon 9 отправила груз на МКС и вернулась на космодром в США
15.12 19:47 В Пентагоне рассказали о новом сближении с российской авиацией в Сирии
15.12 19:44 ЦБ оценил объем докапитализации Промсвязьбанка в 100-200 млрд рублей
15.12 19:27 Пожизненно отстраненная от Игр скелетонистка Елена Никитина выиграла ЧЕ
15.12 19:18 Косово объявило о создании собственной армии к марту 2018 года
15.12 19:03 В Назарете отменили Рождество
15.12 18:51 В Испании не поверили в угрозу отстранения от ЧМ-2018
15.12 18:35 Программу безопасности на дорогах увеличили на 2 млрд рублей
15.12 18:25 ФАС проверит частичную отмену роуминга сотовыми операторами
15.12 18:25 РФ и Египет подписали соглашение о возобновлении авиасообщения
15.12 18:19 Трамп попросил у России помощи с КНДР
15.12 18:03 Курс биткоина приблизился к 18 тысячам долларов
15.12 17:54 Промсвязьбанк сообщил о проблемах в работе интернет-банка
15.12 17:48 ФИФА пригрозила отстранить сборную Испании от ЧМ-2018 из-за действий властей
15.12 17:28 Задержанный в Петербурге планировал взорвать Казанский собор
15.12 17:25 Промпроизводство в РФ в ноябре упало максимальными темпами за 8 лет
15.12 17:01 Турция потребует в ООН отменить решение США по Иерусалиму
15.12 16:43 В посольстве США назвали ложью обвинение во вмешательстве в российскую политику
15.12 16:33 Букингемский дворец назвал дату свадьбы принца Гарри
15.12 16:29 Журналист сообщил о готовности Захарченко внедрить на Украину 3 тысячи партизан
15.12 16:14 МИД Украины опроверг ведение переговоров об экстрадиции Саакашвили
15.12 16:08 Страны ЕС согласились начать вторую фазу переговоров по выходу Великобритании
15.12 15:49 Дипломатов из США не пустят наблюдать за российскими выборами
15.12 15:47 Глава ЦИК назвала стоимость информирования избирателей о выборах
15.12 15:36 Гафт перенес операцию из-за проблем с рукой
15.12 15:21 В Кремле посчитали недоказанными обвинения в адрес Керимова во Франции
15.12 14:55 ФСБ задержала в Петербурге планировавших теракты исламистов
15.12 14:33 Сенаторы одобрили закон о штрафах за анонимность в мессенджерах
15.12 14:15 В Кремле признали нежелание Путина упоминать фамилию Навального
15.12 14:02 Дума отказалась ограничить доступ к сведениям о закупках госкомпаний
15.12 13:59 Минфин пообещал не допустить «эффект домино» из-за Промсвязьбанка
15.12 13:52 Алексей Улюкаев приговорен к восьми годам строгого режима
15.12 13:39 Госдума разрешила внеплановые проверки бизнеса по жалобам сотрудников или СМИ
15.12 13:36 ЦБ снизил ключевую ставку
15.12 13:24 Ученые заглянули в глаз трилобита
15.12 13:23 Власти Москвы отказали Илье Яшину в проведении акции 24 декабря
15.12 13:19 Индекс потребительских настроений по всей России вышел в «зеленую зону»
15.12 13:08 Прокуратура назвала самое коррумпированное подразделение силовиков
15.12 13:00 Лавров заявил о вмешательстве США в выборы в России
15.12 12:47 Совет Федерации подключился к поиску источника вони в Москве
15.12 12:40 Минтранс анонсировал возобновление рейсов в Каир в феврале
15.12 12:25 Дед Мороз заявил об отказе от пенсии
15.12 12:20 Дума приняла закон об индексации пенсий в 2018 году
15.12 12:07 Антитела к вирусу лихорадки Эбола вырабатываются через сорок лет после болезни
15.12 12:01 ЦИК снова пересчитал желающих баллотироваться в президенты
15.12 11:41 Улюкаев признан виновным в получении взятки
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.