Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
14 декабря 2017, четверг, 16:35
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

20 апреля 2009, 11:32

Возрождение гражданского общества

Книга английского историка и политолога Дэвида Грина посвящена одной из самых дискуссионных проблем либеральной теории — функционированию системы социального обеспечения без участия государства. Детально рассматривая историю английских обществ взаимопомощи, Грин доказывает, что "государство всеобщего благосостояния" выполняет свои социальные обязательства куда менее эффективно, чем конкурентная система социального обеспечения, существовавшая в XIX веке в рамках "гражданственного капитализма", который сочетал экономические свободы с индивидуальной ответственностью и гражданской активностью. "Полит.ру" публикует фрагмент заключительной главы книги, в которой автор дает практические советы по реформе "государства всеобщего благосостояния" в области здравоохранения, образования и социальной защиты. Книга вышла в "Новом издательстве" в рамках проекта InLiberty.Ru "Библиотека Свободы" при поддержке Института Катона.

См. также:

В этой главе речь пойдет о практических проблемах — в первую очередь о реформе «государства всеобщего благосостояния». Сначала я расскажу о трех существенных, на мой взгляд, общих вопросах, а затем перейду к рассмотрению трех конкретных сфер для осуществления реформ. В моем первом предложении подчеркивается значение подчинения политиков и государственных чиновников закону. Второе включает критерии для выявления сфер ответственности государства, совместимых с принципами свободы; здесь же я ставлю под сомнение эффективность мнения большинства в качестве средства, которое должно ограничивать злоупотребления властью со стороны государства. В третьем речь идет об индивидуальных ценностях, на которых основывается свобода, причем особое внимание я уделяю роли семьи в воспитании граждан, способных жить в свободном обществе. Наконец, три конкретные сферы для осуществления реформ в духе гражданcтвенного капитализма — это здравоохранение, образование и социальная защита бедных.

1. Деполитизация законодательного процесса

Самая насущная задача сегодня — «освежить» наше представление о свободе в рамках закона. Хайек продемонстрировал, что первый либерально-демократический эксперимент провалился из-за того, что институциональная система, которую сторонники классического либерализма выбрали в качестве инструмента поддержания свободы, оказалась не в состоянии справиться с этой задачей. Основоположники классического либерализма возлагали надежду на разделение властей — законодательной, судебной и исполнительной, — но оно так и не было в полной мере осуществлено. Самый «продвинутый» эксперимент в этой области — Конституция США, основанная на разделении полномочий между федеральным правительством и штатами, а также разделении властей на федеральном уровне, — не позволил обуздать Центр, поскольку законодательный процесс не был в должной мере отделен от политического. Сдерживать политизацию законодательного процесса был призван Верховный суд, однако он сам подвергся политизации.

Выход из положения, утверждал Хайек, заключается в том, чтобы поставить закон выше государства. Созданные ранее институты не работают, поскольку теоретики классического либерализма проявили недостаточную бдительность в вопросе об извращении законодательного процесса политическим. В XVII–XVIII столетиях законодательство в основном основывалось на обычном праве. Судьи и ученые просто «открывали» его, а не создавали сами. Идея о том, что закон не должен подвергаться вмешательству «земной» власти, отчасти вытекала из существовавшего издревле представления о том, что закон дан нам Богом. Считалось само собой разумеющимся, что простой смертный или «земное» государство не вправе менять Божественный закон. Сегодня нам трудно понять, что в свое время законы страны воспринимались в том же свете, что и законы Божьи. Но именно такова была точка зрения первых либералов: никакому земному правительству нельзя позволить вмешиваться в сферу законодательства, поскольку именно оно призвано ограничивать злоупотребления правителей. В этой связи Хайека волнует та же проблема, что и Оукшота. В обществе, организованном как гражданская ассоциация, закон не должен быть ни инструментом групповых интересов, ни орудием государства. Этот массив моральных и разумных норм носит обязывающий характер для всех.

Как можно вновь превратить законодательный процесс в механизм выработки беспристрастных правил справедливого поведения? Ответ Хайека заключается в следующем: законотворчество в этом особом смысле следует поручить отдельному собранию. Историческая ошибка Британии заключается в том, что там одно и то же собрание принимает законы и устанавливает налоги. Законотворчество — слишком важное дело, чтобы осуществлять его таким способом. Для этого нужен другой настрой, дух беспристрастности и определенная мудрость, что в накаленной обстановке политической ассамблеи просто невозможно.

Механизм, предложенный Хайеком для преодоления «фракционности» в государстве, основан на практике, существовавшей в Древних Афинах; этот же метод рекомендовал и Дж.С. Милль[1]. В период расцвета афинской демократии народное собрание могло принимать только указы по конкретным политическим вопросам. Совершенствованием законов, воспринимавшихся в качестве норм справедливого поведения и называвшихся nomos, занималось другое собрание — Nomothetae. Чтобы разделить разработку эдиктов по конкретным вопросам и правил справедливого поведения, Хайек предложил учредить два новых народных собрания: одному следует поручить управление в смысле реализации определенной программы, а второму — формулирование nomos. Он считал, что в состав этих двух собраний люди будут выбирать совершенно разных представителей:

Выбирая тех, кто будет наиболее эффективно представлять их интересы, и тех, кому можно было бы доверить беспристрастную заботу о справедливости, избиратели, скорее всего, выберут разных людей: эффективность, которая нужна в первом случае, предполагает в человеке свойства, отличные от честности, мудрости и рассудительности, которые нужны во втором.

Хайек также предложил способ защиты членов законодательного собрания от партийной дисциплины и опасений оказаться без гроша после окончания срока их депутатских полномочий — что очень важно для обеспечения их неукоснительной беспристрастности. Он предложил, чтобы каждый календарный год все, кто достиг 45 лет, могли голосовать за кандидатов из той же возрастной группы. Срок работы в собрании должен составлять 15 лет. В результате собрание будет состоять из людей в возрасте 45–60 лет, и пятнадцатая часть депутатов будет каждый год выходить в отставку[2]. Пока идеи Хайека по деполитизации законодательного процесса не привлекают большого внимания, и сегодня новые законы по-прежнему напоминают скорее политические указания, чем нравственные правила.

Конкретное предложение Хайека — пожалуй, не лучшее из возможных, но недостатки этой схемы не снижают значение его главного тезиса: свобода основывается на беспристрастном законе и подрывается, когда закон начинает служить групповым интересам.

2. Задачи государства и компетенция народа: где провести границу?

Помимо своей роли в разработке и реализации беспристрастных правил справедливого поведения государство полезно и тем, что устанавливает налоги для финансирования важных для общества услуг. Эти полномочия, однако, являются сферой особых злоупотреблений, если их единственное ограничение состоит в том, что государство должно заручиться поддержкой большинства населения. Можно ли определить некие основополагающие принципы, которые помогли бы налогоплательщикам в принятии решений о том, какие из предлагаемых государством услуг действительно соответствуют его компетенции?

Некоторые рекомендации на этот счет дал Милль, но затем дискуссия по данному вопросу фактически заглохла, пока в 1950-х годах Хайек вновь не пробудил к нему интерес. Милль проводил различие между «директивными» и «недирективными» действиями государства[3]. «Директивными» он считал те функции, что связаны с возможностью наказания виновных, а «недирективными» — остальные. Милль приводил три довода в пользу ограничения услуг государства «невластного» характера. Во-первых, когда ту же услугу более качественно могут оказывать частные лица, государству не следует заниматься подобной деятельностью. Во-вторых, даже если государственные служащие могут справиться с делом лучше, все равно должна существовать «презумпция» в пользу оказания такой услуги частными лицами — потому что это способ обучения людей навыкам добровольного сотрудничества. Наконец, в-третьих, лучше в принципе не увеличивать чересчур полномочия государства, поскольку чем больше они становятся, тем больше у государства возможностей действовать во вред. Хайек развил тезисы Милля. Во-первых, он отверг принцип laissez-faire:

Привычные апелляции к принципу невмешательства государства в борьбе с любыми непродуманными или вредными мерами привели к размыванию фундаментального различия между категориями мер, совместимыми или, наоборот, несовместимыми с принципами свободного общественного устройства.

По Хайеку, «значение имеет характер, а не масштаб деятельности государства»[4]. Прежде всего, государство не должно стремиться к достижению заранее определенного результата. Оно может законодательно запрещать вредные виды деятельности и обеспечивать услуги в целях расширения возможностей, имеющихся у частных лиц. Но оно не должно рассматривать граждан как средство достижения целей, желательных для властей. Доктрина верховенства закона, по мнению Хайека, призвана лишить государство возможности использовать такой метод, как конкретные приказы и запреты в отношении конкретных лиц. Считается, что это должно максимально расширить возможности, открывающиеся перед индивидами. Но эта доктрина не предназначается для того, чтобы помешать государству оказывать услуги, способствующие также расширению простора для действий свободных граждан.

Некоторые считают этот критерий недостаточно четким, утверждая: поскольку он не позволяет провести конкретную «линию на песке», полномочия государства в этой ситуации будут и дальше расширяться. Никто, однако, пока не придумал принципа, позволяющего провести искомую окончательную границу. Артур Селдон — идейный вдохновитель ИЭП — полагает, что обязанности государства должны ограничиваться «функциями неизбежно коллективного характера»[5], т.е. государство «должно заниматься только тем, что невозможно сделать в условиях рынка»[6]. Во всех подобных формулировках есть элемент субъективности.

Как признает Джон Грей в книге «Нравственные основы рыночных институтов», непреложного принципа для определения масштаба деятельности государства не существует. Поэтому нам следует искать не неизменную аксиому на все случаи жизни, а некий установочный принцип, исходящий из того, что вначале нам придется иметь дело с государством в его нынешнем виде и вооружены мы будем лишь правилом, помогающим нам решить, в каком направлении двигаться. Эту «грубую реальность» полностью признавал и Хайек.

Для него главное состояло в том, что государство не должно лишать индивидов основных инструментов, средств, позволяющих им контролировать собственные дела. Таким образом, государство не должно контролировать цены, доступ к различным видам деятельности, условия купли-продажи, а также объемы производства или реализации продукции. Главный критерий здесь заключается в следующем: обеспечивает ли государство людям средства, позволяющие им преследовать те цели, которые они считают нужными, или оно использует людей как средство достижения целей, которые само считает необходимыми. Например, государство вправе требовать от людей, выбирающих определенный род занятий, некоего уровня квалификации, но лишь при условии, что все, кто им обладают, имеют юридическое право заниматься данной деятельностью. Требование об овладении определенной квалификацией обеспечивает людям повышение их профессионального уровня и в то же время служит ориентиром для потребителей. Таким образом, это требование усиливает потенциал прогресса. Но контроль над доступом к профессии ведет к монополии, фаворитизму, удушению творчества и инициативы. Кроме того, Хайек категорически исключает перераспределение богатств и доходов, поскольку это несовместимо со свободной реализацией индивидом его способностей. Однако, с учетом этих исключений, государству, по его мнению, позволительно действовать по многим направлениям.

Возможно, исключению подлежат и другие виды государственной деятельности, поясняет Хайек, но только по соображениям целесообразности. В таких случаях основной критерий состоит в том, соответствуют ли издержки выгоде. Есть, к примеру, некоторые виды услуг, которые не будут предоставляться в рамках частной конкуренции, поскольку взимать за них плату с потребителей невозможно или чрезвычайно трудно. В эту категорию входят некоторые услуги здравоохранения или пользование некоторыми автодорогами. Занимаясь подобными видами деятельности, государство дополняет действия частных лиц и предоставляет в распоряжение талантливых индивидов или ассоциаций новые средства.

Однако способы, которыми предоставляются такие услуги, также могут нарушать принципы свободы. Здесь озабоченность вызывают две проблемы: монополизм и административный произвол. Первый принцип заключается в том, что государство никогда не должно становиться монополистом. Во всех остальных случаях кроме своей роли хранителя закона оно должно действовать на тех же условиях, что и все остальные[7]. Однако постулат о том, что государство должно действовать на тех же основаниях, что и частные лица, реализовать непросто, поскольку для создания фактической монополии можно с легкостью использовать налоги. Поэтому здесь необходима неусыпная бдительность.

Во-вторых, следует избегать административного произвола. В свободном обществе, конечно, могут существовать правила, обязательные для всех, например строительные нормативы и фабричное законодательство. В этих случаях издержки могут превышать выгоду или носить скрытый характер, но такие правила не обязательно следует считать нарушением свободы — при условии, что они распространяются на всех. В этой ситуации взаимодействие людей по-прежнему осуществляется в форме ассоциации граждан[8].

Так, требование, чтобы все новые кирпичные здания строились с применением определенного количества металлических скреп на квадратный метр кладки (они соединяют две кирпичных стены, образуя пустотную стену), не нарушает принципов свободы. Подобное правило оправданно, поскольку покупатель построенного здания не может определить, сколько скреп использовалось для его постройки, не разобрав саму стену. Регулирование строительства создает уверенность в соблюдении определенных стандартов, экономит время покупателей и позволяет им более продуктивно использовать свою энергию. Увеличение издержек в данном случае не нарушает свободу, поскольку нормативы должны соблюдать все застройщики. Однако, если предоставить государственным чиновникам полномочия решать, какие именно дома должны строиться с использованием определенного количества стеновых скреп, возникнет простор для злоупотреблений. Чиновники смогут отдавать субъективное предпочтение одним застройщикам в ущерб другим. Таким образом, застройщики превратятся в простое средство для достижения целей, поставленных властями.

Конечно, даже если правило распространяется на всех, это все равно означает, что государство указывает людям, как им тратить свои деньги, но подобная «обязаловка» допустима, если ее цель заключается в том, чтобы защитить всех граждан от обмана. Главная цель и результат таких мер — облегчение добровольного сотрудничества. Таким образом, обязательный или необязательный характер той или иной меры не может служить разграничительной линией. Водоразделом здесь должен быть результат этих обязательных мер: позволяют ли они максимальному количеству граждан использовать свои знания по собственному усмотрению, усиливая тем самым потенциал прогресса, или, затрагивая людей, находящихся в фаворе или немилости у властей, приводят к тому, что именно государство отбирает тех, кто сможет полностью задействовать свои способности во благо человечества. Если в стране существует много нормативов, повышающих издержки домостроения, ее граждане, возможно, не смогут конкурировать с жителями других стран. Однако, согласно терминологии Хайека, такие правила нельзя считать нецелесообразными: они не нарушают принципов свободы.

Сторонники гражданственного капитализма утверждают: для процветания цивилизации людям необходим простор, позволяющий им углублять свои знания. Нам неведомо, в каком состоянии наши знания будут находиться в будущем, и мы не способны определить заранее, кто именно принесет человечеству наибольшее благо. Соответственно, необходимо позволить каждому действовать исходя из его собственных убеждений и на свой страх и риск, выявляя методом проб и ошибок, кто именно сделает открытия и родит идеи, улучшающие условия жизни людей.

Эта необходимость обеспечивать условия для развития знаний — главная причина, по которой сторонники гражданственного капитализма опасались предоставления различных услуг государством, особенно монопольных. На любом конкретном этапе процесса познания государственная монополия, возможно, будет в состоянии эффективно обеспечивать ограниченный, заданный уровень тех или иных услуг. Но подобная система, если она вытесняет альтернативные варианты, будет препятствовать переменам и прогрессу и тем самым лишать нас тех средств, с помощью которых мы могли бы оказывать услуги еще более высокого качества, чем мы сейчас можем себе представить. Подобная тенденция к застою отличала коммунистический строй, но она же характерна и для более мягких форм коллективизма. После того как в конце 1989 года коммунистическое иго в Восточной Европе было сброшено, часто отмечалось, что эта система почти не улучшила условия жизни людей. Коммунистический режим жил за счет человеческого капитала и навыков, созданных европейской цивилизацией за предшествующие столетия. Цель государства, приверженного свободе, — постоянно расширять простор для инициативы, творчества и энергии людей, способных улучшить жизнь всех.

«Проверка на необходимость»

Какие задачи подобает решать государству? Если Хайек прав, то нам следует подвергнуть список услуг, предоставляемых сегодня госсектором, «проверке на необходимость». Этого можно достичь, проведя «аудит необходимости» всех существующих (или предлагаемых) видов деятельности государства, который определит, должны ли они осуществляться в рамках госсектора. Общих «деклараций о намерениях» в пользу невмешательства, laissez-faire или «малого» государства для этого недостаточно. Основополагающий вопрос должен звучать так: использует ли государство свои полномочия для того, чтобы направлять энергию граждан на осуществление определенной цели? Иными словами, использует ли государство людей как средство или, напротив, дает необходимые средства им в руки? Если цель государства состоит не в том, чтобы заместить собой частную инициативу, а, напротив, в том, чтобы ее поддерживать и дополнять, то, следуя теории Милля и Хайека, целесообразно будет оценить услуги, оказываемые государством, в свете пяти прямых вопросов:

1. Могут ли ассоциации частных лиц оказывать те же услуги, но более качественно? И если так, то почему вообще ими занимается госсектор?

2. Даже если государство оказывает данную услугу более качественно, есть ли основания для передачи ее частному сектору — в целях ее совершенствования за счет практического опыта «моральных, интеллектуальных качеств и активности» людей?

3. В случаях, когда для оказания тех или иных услуг государством есть основания, занимается ли оно этой деятельностью на монополистической основе? Если да, то такая деятельность будет подавлять новые инициативы, необходимые для прогресса. Услуги совершенствуются путем экспериментирования, рождающего новые идеи, которые в дальнейшем, при позитивной оценке, воспроизводятся, а если не становятся популярными — то отвергаются. Любая монополия, и в особенности монополия госсектора, подрывает разнообразие, от которого зависит прогресс.

4. В случаях, когда для оказания тех или иных услуг государством есть основания, существует ли возможность избежать административного произвола? Чем шире простор для принятия административных решений, тем больше возможностей для злоупотреблений.

5. В случаях, когда для оказания тех или иных услуг государством есть основания, необходимо ли, чтобы данную услугу предоставляли центральные власти, или можно передать ее местным органам?

Центр или местные власти?

В качестве общего правила там, где это возможно, услуги, которые подобает оказывать государственному сектору, лучше передавать на места — самоокупаемым органам государства. Абсолютно правильного ответа на вопрос о том, как предоставлять данную услугу — усилиями государства или частных лиц, или она должна финансироваться государством, а оказываться частными структурами, не существует, а потому мы должны оставить за различными местными административными единицами пространство для экспериментов — в одних за государством будет зарезервирован больший объем услуг, в других — меньший, в одних они будут оказываться напрямую, в других финансирование местными органами власти будет сочетаться с конкурентными тендерами среди частных фирм. Однако этими экспериментами местные органы власти должны заниматься за собственный счет. Это означает, что финансирование данных органов должно осуществляться за счет местных налогов без каких-либо субсидий из общенационального бюджета, чтобы решения на местном уровне принимались самими налогоплательщиками, понимающими, во что они обойдутся. Среди недостатков непродуманного подушного налога была его неспособность покончить с субсидиями из Центра, в результате чего налогоплательщики на местах по-прежнему не представляли, сколько стоят услуги, оказываемые им местными органами. Один из фундаментальных принципов свободы заключается в возможности одобрять или отклонять налоги, а без полной информации об услугах, которые человек получает в обмен на налоговые платежи, вырабатывать рациональные суждения на этот счет невозможно[9].

Поскольку подобное знание налогоплательщиков на местах размывалось субсидированием за счет общенациональных налогов, британские органы местного самоуправления во многом превратились в «филиалы» центрального правительства. Аналогичным образом, хотя и в меньшей степени, чем в случае с Британией, в США из-за федеральных субсидий администрации штатов превратились в инструменты Вашингтона.

Оказание услуг через местные органы власти предпочтительнее не только потому, что такая система позволяет избирателям лучше осознавать их цену, но и потому, что она допускает возможность экспериментирования в малых масштабах — а значит, если что-то пойдет не так, ошибки можно будет выявить уже на ранней стадии и исправить до того, как они причинят серьезный вред. Чем сложнее и «экстенсивнее» эксперимент, тем больше риск серьезного ущерба. В этом отношении между взглядами социал-демократов и Хайека есть немало точек соприкосновения. Сэр Карл Поппер, например, проявлял немалое сочувствие к социал-демократическим взглядам, но при этом строго предостерегал об опасностях, которыми чреваты этатистские эксперименты. Социальная инженерия, утверждал он, должна осуществляться в небольших масштабах, а результаты таких шагов должны тщательно отслеживаться, чтобы мы имели возможность вовремя исправить ошибки[10].

Бремя доказательства

При выработке государственной политики исходить следует из «презумпции», направленной против предоставления услуг через государственный сектор и, главное, против государственного монополизма. Те, кто хочет, чтобы данная услуга оказывалась государством, должны взять на себя «бремя доказательства», что это необходимо. Они должны продемонстрировать, что иным способом предоставлять эту услугу невозможно либо что государство сможет делать это наиболее эффективно. Причем, даже если данное предложение проходит тест на наибольшую эффективность, презумпция в пользу частных лиц сохраняется, поскольку такой способ оказания услуг представляет собой инструмент расширения возможностей для получения людьми навыков, необходимых для жизни в свободном и демократическом обществе. И, даже если оказание услуг через госсектор обоснованно, предпочтение, там где это возможно, следует отдавать их предоставлению местными органами, конкурирующими в борьбе за потребителя.

Когда эти принципы соблюдены, необходимо предоставить широкие возможности для образования добровольных ассоциаций в целях удовлетворения многочисленных потребностей сограждан. Как неопровержимо свидетельствует опыт истории, принцип добровольности не только обеспечивает более высокое качество услуг, но и создает возможности для выработки свойств личности, необходимых для жизни в условиях свободы. Только в том случае, когда такие возможности доступны всем, свобода будет защищена от тирании. Важность обеспечения возможностей для совершенствования личности с особой наглядностью иллюстрирует ситуация в Восточной Европе, где это должно сыграть решающую роль в деле возрождения гражданского общества на руинах коммунизма. Диктаторские режимы, правившие в регионе до 1989 года, отдавали предпочтение не сильным личностям, а послушным «подголоскам», но людей, обретающих уверенность в себе в процессе предоставления услуг на благо другим, нелегко будет соблазнить любыми будущими посулами тоталитаризма.

3. Мораль свободы

Один из парадоксов нашей эпохи заключается в том, что «властители дум» подвергают сомнению нравственность капиталистической системы — несмотря на то, что она необычайно эффективно позволяет гражданам в беспрецедентном объеме создавать материальные блага и тем самым избавляет миллионы людей от забот о простом выживании, чтобы они могли сосредоточиться на более возвышенных вещах. Жители стран, где свобода еще не стала девизом номер один, — а они по-прежнему составляют подавляющее большинство населения планеты — вынуждены существовать под тяжелым бременем необходимости сводить концы с концами. Главный соперник капитализма — коммунизм — полностью обанкротился и больше не воспринимается как серьезная альтернатива.

Порой сомнения относительно соответствия капитализма — а точнее, свободного образа жизни, которого придерживаемся мы на Западе, — критериям нравственности высказывают сторонники авторитаризма, готовые отказаться от свободы ради какого-нибудь нового варианта государственного социализма. Но круг таких сомневающихся отнюдь не ограничивается твердокаменными догматиками-социалистами. Главная причина подозрительного отношения к капитализму связана с глубоким недоверием к грубо материалистической философии, неспособной апеллировать к лучшим качествам людей. Большинство людей хочет материального благосостояния и не стыдится этого. Но это не единственное из их устремлений. Британцы являются наследниками древней цивилизации, и они не могут всем сердцем поддержать кредо, утверждающее материальное богатство в качестве главной жизненной цели.

Провал лейбористов на последних всеобщих выборах, на мой взгляд, подтверждает эту точку зрения. Социалисты эксплуатировали сомнения, которые вызывает капиталистический материализм, преподнося себя как сторонников более «чуткого» общества. Однако на практике социализм — столь же материалистическая концепция, поскольку его нравственная составляющая, по сути, связана в первую очередь с деньгами. Интуитивное побуждение, движущее социалистами, — жажда материального равенства. Они определяют равенство как навязанную властями одинаковую (или почти одинаковую) покупательную способность. Но, как выяснилось, их цель не привлекает большинство британцев.

Получается, что британский народ исповедует ценности, которые не имеют четкого выражения и даже не вполне осознаны, но тем не менее определяют его предпочтения в ходе выборов? Можно ли утверждать, что мы привержены традиционным гражданским добродетелям — честности, чувству долга, самопожертвованию, достоинству, служению другим, самодисциплине, самосовершенствованию, уважению к людям, принципиальности, смелости, прилежанию и патриотизму, — апеллирующим ко всему лучшему, что есть в человеческой природе?

Серьезное наступление на традиционные ценности началось в 1960-х годах. Люди, выросшие до этого периода, сохранили память о прошлом, воспитывались в духе диалога поколений. Кроме того, сегодня многие еще помнят самопожертвование британцев в годы войны, когда люди рисковали жизнью из любви к родине. Они любили свою страну не потому, что «родина есть родина, права она или не права», а потому, что Британия отстаивала свободу и вела справедливую войну против жестокой тирании.

Несмотря на попытки некоторых преподавателей (таких, правда, меньшинство) принизить героев прошлого, многие молодые люди и сегодня в состоянии отождествить себя с матросами, стоявшими у орудий у Трафальгара и вдохновлявшимися призывом Нельсона «Англия ждет, что все мы исполним свой долг». Этих слов адмиралу было вполне достаточно. Он знал, что может рассчитывать на мужество, преданность долгу и высокие моральные качества своих подчиненных.

Молодежь сейчас, конечно, читает меньше, но книги классиков английской литературы по-прежнему общедоступны и пользуются спросом, напоминая людям о ценностях, которым традиционно отдают предпочтение в нашей стране. Часто говорят, что традиционные ценности подрывает поп-культура, и в какой-то степени это верно. Но и популярная культура не всегда прославляет нигилизм. Например, в фильмах о Грязном Гарри с Клинтом Иствудом герой выступает на стороне традиционных ценностей. Подонок есть подонок — не важно, живет он в неблагополучном или богатом районе, — и такие типы неизбежно знакомятся с оправданным насилием иствудовского персонажа. «Грязный Гарри» прославляет насилие, но его объектом становятся антиобщественные элементы.

Зачастую приходится слышать и много упреков в адрес телевидения, но влияние телевидения не является однозначно негативным. В исторических постановках, характерных для британского телевидения, наших предков часто показывают людьми добродетельными, трезвыми, приверженными самодисциплине и самосовершенствованию, напоминая нам, что еще полвека назад наши соотечественники считали, что за родину стоит пожертвовать жизнью.

Британское общество остается открытым, и, несмотря на все усилия демагогов, множество людей имеют возможности познать традиционные ценности в достаточной мере, чтобы те продолжали жить и в нашей памяти, и в нашей практике. Именно из этого источника черпала силу г-жа Тэтчер, именно этим объясняется тот факт, что женщина, не проявлявшая на публике теплоты, способной привлечь людей, и как личность не пользовавшаяся особой любовью соотечественников, тем не менее была популярна. Она напоминала британцам о собственном прошлом, она внушала им, что твердость — важнейшая черта британского национального характера и положение «больного человека Европы» для нашей страны ненормально. Это состояние стало результатом ошибочного отказа от ценностей и институтов, верой и правдой служивших нам не одно столетие.

Стремление возродить традиционные ценности было одним из элементов тэтчеризма, и это отчасти объясняет его успех. Однако у концептуальной платформы 1980-х была и другая сторона, позволяющая понять, почему «тэтчеровская революция» все-таки была построена на песке. Ее лозунги были чересчур материалистическими, т.е. основанными на конкретном материализме конкретного направления экономической теории, рассматривающего людей как акторов, стремящихся к «максимальной полезности», т.е. максимальному удовлетворению собственных потребностей. Подобная модель, возможно, представляет собой полезный инструмент для объяснения некоторых (но отнюдь не всех) форм поведения в бизнесе, но она не учитывает такой вещи, как свобода, и не охватывает всего многообразия идеалов, страстей, мотивов, обязанностей, надежд, сомнений и страхов, составляющих реалии нашей жизни.

Иллюстрацией этого изъяна могут служить реформы, осуществлявшиеся на заключительном этапе эпохи тэтчеризма. Для сторонника свободы связаная с НСЗ проблема заключается в том, что государство относится к гражданам как к малым детям, которых необходимо защищать от любых забот — якобы бесплатно, но на деле за их же счет. Таким образом, с точки зрения гражданственного капитализма цель реформы должна была состоять в возврате к личной ответственности людей за собственное здравоохранение, а государству следовало бы сосредоточиться на защите бедняков (подробнее мы остановимся на этом ниже). Однако правительство смотрело на ситуацию по-другому. Оно прежде всего хотело обеспечить качество услуг, за которые оно платит, и потому навязало обществу внутренний рынок в сфере здравоохранения.

Стоит вспомнить и о тэтчеровских реформах в сфере образования. Реальная проблема здесь заключается в том, что «государство всеобщего благосостояния» во многом сняло с родителей ответственность за воспитание собственных детей, подрывая тем самым институт семьи — главную ячейку свободного общества. Правительство, однако, отчасти руководствовалось таким же, как и у социалистов, недоверием к родителям — которые, как оно считало, не способны сделать правильный выбор, — а также поверхностными представлениями о человеческой природе. Оно использовало «потребительскую» риторику и стремилось к тому, чтобы деньги направлялись туда, куда выберут родители. Однако правительство не говорило о восстановлении ответственности родителей и не апеллировало к особой связи между родителями и детьми, чтобы привлечь к делу перестройки нашего школьного образования такую мощную силу, как родительский энтузиазм.

Идеал свободы отнюдь не исчерпывается рынком. Его сторонники традиционно стремились к созданию и укреплению институтов, способствующих самосовершенствованию людей. Когда в середине XIX века главные защитники свободы поставили принцип laissez-faire во главу угла своей философии и начали изображать людей как стремящихся в первую очередь к удовлетворению собственных потребностей, она утратила моральную силу. И эта моральная сила до сих пор не восстановлена.

Некоторые сторонники свободного рынка с сомнением относятся к подобной аргументации. Так, когда в разговоре с одним экономистом я высказал предположение, что рыночные реформы 1980-х увенчались лишь частичным успехом, поскольку не основывались на принципе личной ответственности людей и не ставили целью их нравственное самосовершенствование, он заметил: «А не это ли Джордж Блейк (британец-коммунист, изменивший родине и работавший на советскую разведку) говорил о коммунизме?» Блейк, судя по всему, считал, что коммунизм можно построить только в том случае, если люди станут совершеннее. Но сторонники гражданственного капитализма никогда не хотели создать «нового человека». Они стремились вдохновлять людей, а коммунисты начали с навязывания всем своих идеалов и вскоре стали считать тех, кто не желал им подчиняться, порочными по самой своей природе, тем самым обосновывая репрессии и убийства.

Сторонники гражданственного капитализма всегда осознавали: жизнь — это вечная борьба с несовершенством. Они не считали, что полного совершенства можно достичь. И они рассматривали нравственное совершенствование как сугубо добровольный процесс. Заставлять людей становиться лучше — абсурд, поскольку лучше человек может стать, только если он совершенствуется, несмотря на окружающие его соблазны. Конечно, коммунисты постоянно камуфлировали чисто насильственный характер своего правления словами о преданности высоким идеалам — и за счет этой тактики сумели обмануть немало представителей западной интеллигенции. Верно и то, что идеалисты часто прибегают к силе, чтобы заставить людей измениться к лучшему. Но было бы серьезнейшей ошибкой ассоциировать любой идеализм с принуждением. Следует различать тех, кто желает добиться идеала здесь и сейчас и потому верит в совершенство человека, и тех, кто считает стремление к совершенству достойной конечной целью, но с пониманием воспринимает несоответствие людей идеалу и реагирует на несовершенство не возмущением и наказанием «виновных», но поначалу с прискорбием, а затем — с решимостью возобновить борьбу за добровольное совершенствование.

Некоторые «рыночники» — сторонники чистого рационализма в экономике — расценивают любые разговоры о морали как прелюдию к принудительным мерам со стороны государства. Но при этом они забывают об интеллектуальной традиции, к которой сами же принадлежат. Свобода всегда была представлена системой институтов, основанных на восприятии жизни как борьбы с несовершенством людей. Закон подпирал эту систему, угрожая нарушителям наказанием за конкретные провинности. Конкуренция способствовала нацеливанию энергии людей, возможно движимых эгоизмом, на службу другим, а соблюдение нравственных принципов отчасти основывалось на «санкциях» в виде неодобрения общества, но в основном на том, что все были согласны: необходимо поощрять других к справедливым и продуманным действиям. Все понимали, что поддержание нравственной атмосферы требует усилий — как пловцу, чтобы не утонуть, проще всего держаться на воде за счет постоянного движения. И конца этим усилиям нет — по крайней мере в нашем мире.

Воспринимать людей как акторов, стремящихся к максимальной утилитарности, и основывать на этом политику государства — все равно что строить дом на песке. Свободный образ жизни, который существует у нас на Западе, основан на том, что власть не сосредоточивается в одном центре. И лучше всего эта система работает, когда разделение властей вдохновляет людей на действия и эти люди знают, что им следует делать. Если люди считают главной целью в жизни удовлетворение собственных потребностей, извлечение максимальных преимуществ для себя, их мечты мельчают и свободное общество становится непрочным. Свобода, конечно, может сохраниться, поскольку, как отмечал Адам Смит, каждый из нас, добиваясь взаимовыгодных преимуществ в рамках конкурентной системы, способен достичь многого. Но если высшим идеалом общества служит взаимная выгода, оно будет обеднено. У всех у нас есть более масштабные и благородные стремления.

Семья

Семья традиционно считается краеугольным камнем свободного общества. Именно в семье люди получают первые уроки самоограничения и заботы о других, а как раз на этих понятиях зиждется толерантное, свободное и демократическое общество. В последнее время, однако, появились признаки ослабления семьи. Резко — до 29% от общего количества — увеличилось количество неполных семей. Одним из важных факторов здесь стал рост числа детей, рожденных вне брака, — с 5% в 1947 году до 30% в 1991-м, — но главная причина состоит в увеличении количества разводов и расставаний супругов. Примерно 63% матерей-одиночек либо развелись, либо разошлись с мужьями, 29% не были замужем (включая пары, живущие в незарегистрированном браке), а 8% составляют вдовы.

До недавних пор считалось самой собой разумеющимся: чтобы у ребенка был несомненный шанс вырасти ответственным членом свободного и стабильного общества, ему необходимо постоянное внимание обоих любящих родителей, которым по возможности помогает «расширенная семья» — дедушки и бабушки, дяди и тети. Сегодня эта точка зрения уже не является общепринятой. Не во всякой неполной семье возникают проблемы: есть примеры, когда один родитель предпринимает героические усилия и добивается успеха в воспитании ребенка, и есть полные семьи, где должной заботы о детях не проявляется. Но результаты научных исследований однозначны: в целом дети из неполных семей хуже успевают в школе, с большей вероятностью могут встать на преступный путь и менее развиты физически[11]. Серьезность проблемы осознается людьми самых разных политических взглядов, и один из лучших трудов на эту тему — «Семьи без отцов» — вышел из-под пера Нормана Денниса и Джорджа Эрдоса с предисловием дуайена демократического социализма профессора А.Х. Хэлси[12].

Свобода связана с выбором образа жизни, но это не означает, что человек может по собственному произволу отказаться от всех своих обязанностей. Если мужчина и женщина дают жизнь новому человеку, было бы разумным ожидать, что они станут заботиться о ребенке, пока тот не вырастет. Отказ от этой обязанности нельзя расценивать как легитимный выбор образа жизни. Некоторые участники общественных дискуссий утверждают: настаивать на том, чтобы родители заботились о детях, пока они не повзрослеют, — значит проявлять авторитаризм. Но если, как я полагаю, свобода основана на добровольном принятии некоторых основополагающих обязанностей, то в их число, несомненно, входит и обязанность быть заботливым отцом и матерью собственных детей. Сейчас, однако, в подобных основополагающих вопросах наблюдается немалая путаница.

Сторонники гражданственного капитализма традиционно считают, что брак не только выбор, но и обязательство, торжественное обещание супругов поддерживать друг друга и будущих детей, сделанное перед лицом родных, друзей и представителей власти. Возврат к пониманию брака как обязательства не означает восстановление главенства мужчины в семье или того, что женщина не должна работать. Брак стал более равным партнерством, и это справедливо, поэтому нет никаких оснований, препятствующих матерям работать, когда их дети находятся в школе, особенно если заработков одного супруга недостаточно, чтобы поддерживать семью материально. Но если брак воспринимается лишь как «временное удобство», он перестает выполнять свою уникальную задачу — воспитание граждан для жизни в условиях свободы[13].

Ценность «брака-обязательства» для свободного общества состоит в том, что дети, глядя на родителей, приобретают способность к самопожертвованию и чувство долга. Они приобретают их, подражая поведению родителей, особенно матери. В этом смысле можно сказать, что свобода строится на самоотверженной любви матери к детям. Но если родители ставят на первое место собственные интересы, они вряд ли могут научить детей думать о других. Начиная с 1940-х годов Йозеф Шумпетер предупреждал об опасности, которой грозит свободному обществу подрыв института семьи. По его словам, в голове у многих родителей возникает вопрос: «Почему это мы должны ставить крест на своих мечтах и обеднять свою жизнь ради того, чтобы на старости лет нас оскорбляли и презирали?»[14] Если в голове большинства родителей именно этот вопрос приобретет первостепенную важность, дни семьи сочтены.

Свобода основывается на том, что определенные институты, обычаи, ценности и обязанности воспринимаются как священные. Некоторые сторонники свободного рынка и многие левые, наверное, отнесутся к этому тезису с иронией, но основатель «чикагской» экономической школы Фрэнк Найт убедительно показал, что у классического либерализма всегда были свои священные и неприкосновенные элементы, среди которых первое место занимает частная собственность[15]. И, может быть, ради сохранения свободы столь же священный статус необходимо придать и идее брака как обязательства?

Социальная рыночная экономика

Прежде чем переходить к конкретным предложениям, стоит прояснить один вопрос, способный вызвать путаницу. Среди критиков тэтчеризма есть сторонники социальной рыночной экономики, и у подхода, изложенного в этой книге, имеются точки соприкосновения с этой точкой зрения — по крайней мере в том, что касается поддержки рыночной конкуренции. Однако между этими концепциями есть и существенные различия.

В общепринятом понимании термин «социальная рыночная экономика», по сути, означает капитализм плюс масштабное «государство всеобщего благосостояния», в том числе не финансируемые самими людьми социальные выплаты, намеренное перераспределение доходов и навязывание работодателям социальных льгот для сотрудников, ухудшающее ситуацию в сфере занятости. Очевидно, эта традиция противоречит одному из центральных тезисов концепции, которую я называю гражданственным капитализмом, — тезису о том, что «социальное государство» вытесняет гражданское общество. Сторонники «популярной» версии концепции социальной рыночной экономики значения этой проблеме не придают, а если и придают, то явно недостаточное.

Существует, однако, и более давняя научная традиция «социальной рыночной экономики», имеющая много общего с концепцией гражданственного капитализма. Речь идет о группе Ordo, в которую входили либералы, поставившие своей целью построение на руинах гитлеровской Германии подлинно свободного общества. В эту группу (ее название связано с журналом, который она издавала, — Ordo: Jahrbuch fuer die Ordnung von Wirtschaft und Gesellschaft) входили Вальтер Эйкен, Вильгельм Рёпке и Людвиг Эрхард, ставший первым министром экономики послевоенной Западной Германии. Как продемонстрировал Норман Барри, взгляды участников Ordo лежали в русле традиции классического либерализма, однако они не соглашались с мнением многих экономистов о том, что рыночный механизм сам себя корректирует. В частности, они расценивали промышленные монополии как постоянно существующую опасность[16]. Они критически относились к теории laissez-faire и считали, что в основе свободы лежит не только рынок, но и тщательно продуманная система законодательства и нравственных принципов. Эйкен, в частности, утверждал: «Нельзя допускать, чтобы экономическая система действовала по принципу самоорганизации. Поэтому о возвращении к laissez-faire не может быть и речи»[17]. Как мы уже отмечали с цитатами в руках, такой же точки зрения придерживались Адам Смит и Хайек.

Однако либералы из Ordo одинаково скептически относились и к концепции laissez-faire, и к перераспределительной роли государства. Они однозначно выступали за помощь государства «жертвам» рыночной экономики, но не поддерживали «социальное государство», ставшее характерным для Германии со времен Бисмарка[18].

Таким образом, теория либералов из Ordo имеет немало общего с концепцией гражданственного капитализма, но сегодня термин «социальная рыночная экономика» трактуется не так, как это делали Рёпке, Эйкен и Эрхард, а означает капитализм плюс «государство всеобщего благосостояния». И сегодня, в 1990-х, мы видим, как «государство всеобщего благосостояния» подрывает силу и разнообразие гражданского общества, занимая то место, где раньше в индивидуальном порядке действовали идеалисты-добровольцы.


[1] Mill J.S. On Liberty (with “Utilitarianism” and “On Representative Government”) / Everyman ed. London: Dent, 1972. P. 238 [Милль Дж.С. Рассуждения о представительном правлении. Челябинск: Социум, 2006. С. 97 сл.].

[2] Hayek F.A. Law, Legislation, and Liberty. Chicago, 1979. Vol. 3. P. 112–113 [Хайек Ф. Право, законодательство и свобода. М., 2006. С. 434–435].

[3] Mill J.S. Principles of Political Economy. London: Longmans, 1909 [Милль Дж.С. Основы политической экономии. М., 2007]. Кн. 5, гл. 11.

[4] Hayek F.A. The Constitution of Liberty. P. 221–222.

[5] Seldon A. Capitalism. Oxford: Blackwell, 1990. P. 10–11, 169–170.

[6] Ibid. P. 243.

[7] Hayek F.A. Op. cit. P. 223.

[8] Ibid. P. 225.

[9] Кроме того, подушный налог взимался с каждого человека, а не с семьи — естественной ячейки человеческого общества, и, в отличие от подоходного налога, при этом не учитывалась платежеспособность людей.

[10] Popper K. The Open Society and Its Enemies. London: Routledge & Kegan Paul, 1966. Vol. 1–2 [Поппер К. Открытое общество и его враги. М., 1992. Т. 1–2].

[11] Dennis N., Erdos G. Families Without Fatherhood. London: IEA, 1992.

[12] Ibid.

[13] Wilson J.Q. The Family Values Debate // Commentary. 1993. April. P. 24–31.

[14] Schumpeter J.A. Capitalism, Socialism, and Democracy / 5th ed. London: George Allen & Unwin, 1976. P. 158 [Шумпетер Й. Теория экономического развития. Капитализм, социализм и демократия. М., 2008. С. 542].

[15] Knight F. Social Science and Political Trend // Freedom and Reform. Indianapolis: Liberty Press, 1982. P. 32–33.

[16] Barry N. The Social Market Economy // Social Philosophy and Policy. 1993. P. 7.

[17] Цит. по: Ibid. P. 13.

[18] Barry N. Political and Economic Thought of German Neo-liberals // Neo-liberals and the Social Market Economy / Ed. by A.T. Peacock, H. Willgerodt. London: Macmillan, 1989. P. 105–124.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

16:27 Саакашвили отреагировал на критику Путина
16:17 Госдума отказалась сокращать новогодние каникулы
15:58 Тараканы меняют аллюр в зависимости от скорости движения
15:58 Греф признал наличие двух преемников
15:40 В употреблении допинга заподозрили 300 российских спортсменов
15:39 Суд в Бельгии закрыл дело об экстрадиции Пучдемона
15:37 Путин высказался о проблеме абортов
15:23 Сатурн обзавелся кольцами сравнительно недавно
15:16 Суд приговорил вербовщика террористов в Петербурге
15:15 Путин ответил Собчак на вопрос о страхе перед оппозицией
15:13 Рособрнадзор нашел нарушения на сайтах 95% вузов
15:03 Президент России назвал способ победить мировой терроризм
15:00 Британский суд признал WikiLeaks средством массовой информации
14:51 Парламент Британии получил право наложить вето на решение о Brexit
14:41 Путин обвинил Польшу в провокации конфликта из-за крушения самолета Качиньского
14:39 Путин отказался отвечать на вопрос о новом составе правительства
14:34 Путин назвал Китай основным стратегическим партнером
14:33 Роскомнадзор пригрозил YouTube блокировкой из-за «Открытой России»
14:26 Президент РФ назвал ЕАЭС выгодным для всех участников
14:17 В Думе обвинили Канаду в нежелании мира на Украине
14:11 Путин призвал к обмену заключенными и пленными с Украиной
14:08 Путин обвинил США в провокации по отношению к КНДР
14:00 Дума приняла закон о наказании за воровство на гособоронзаказе
13:53 Путин предложил ограничить кредиты коммерческих банков для регионов
13:42 Путин ответил на вопрос о Трампе и «российском следе» в президентских выборах в США
13:41 В Пхеньяне впервые собралась российско-корейская военная комиссия
13:34 СМИ назвали неполадки причиной взрыва на газовом хабе в Австрии
13:25 Путин рассказал о подготовке к ЧМ-2018
13:23 Биологи ищут устойчивые к опасному вредителю растения
13:22 Путин опроверг готовое решение вопроса о повышении пенсионного возраста
13:20 Путин связал допинговый скандал с грядущими выборами в РФ
13:15 Прокуратура проверит cведения о VIP-камерах в «Матросской тишине»
13:11 В ЦИК назвали самовыдвижение знаком доверия к избирателям
13:05 Путин отказался признавать военные расходы страны избыточными
13:04 Путин предложил расширить налоговые льготы собственникам имущества
12:58 Президент РФ рассказал о выполнении майских указов
12:58 Американские СМИ обвинили Россию в подготовке к ядерной войне
12:54 Путин рассказал о развитии Арктики
12:48 ЕР пообещала поддержку самовыдвиженцу Путину
12:46 Путин предложил сфере контроля за бизнесом ротацию кадров по типу военной системы
12:45 Путин рассказал о росте экономики без приписок
12:41 В Германии оценили убытки от антироссийских санкций
12:32 ЛДПР потребовала от Пескова не унижать народ заявлениями о конкурентах Путина
12:28 Путин объяснил отсутствие в стране конкурентоспособной оппозиции
12:26 Путин рассказал о своем выдвижении
12:26 Московский арбитраж отказал Siemens в возврате крымских турбин
12:16 «Билайн» начал выполнять требования по отмене роуминга с Крыма
12:16 Путин назвал цель своего участия в выборах
12:08 Владимир Путин начал большую пресс-конференцию
12:00 Бомбардировщики Су-34 вернулись из Сирии в РФ
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.