Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
17 декабря 2017, воскресенье, 05:38
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

«Самые продуктивные мои годы пришлись на цензурный мрак». Беседа с Леонидом Зориным

Продолжая цикл видеобесед «Взрослые люди» с классиками – учеными, деятелями культуры, общественными деятелями, ставшими национальным достоянием, – мы поговорили с замечательным писателем Леонидом Генриховичем Зориным. Беседовала Любовь Борусяк.

Любовь Борусяк: Сегодня мы беседуем с Леонидом Генриховичем Зориным, знаменитым драматургом, пьесы которого в нашей стране знают, наверное, все. Многие из его пьес, которые были созданы в середине ХХ века, прекрасно себя чувствуют и в веке нынешнем. А телевизионный фильм «Покровские ворота» по пьесе Леонида Генриховича стал тем, что в последние годы называют «культовое кино». Текст этого произведения расхватали на цитаты, все – от мала до велика - помнят его практически наизусть.

Леонид Генрихович, многие ваши пьесы я, естественно, знаю с детства, помню очень хорошо. В последние годы вы пишете очень много, но в основном занимаетесь уже не драматургией, а прозой, написали очень интересные воспоминания, а кроме того, что было для меня совсем неожиданным, стихи. А в прошлом году в эфир вышел телесериал по роману Анатолия Рыбакова «Тяжелый песок», к которому вы написали сценарий.

Леонид Зорин: Это такая дань дружбы. Вообще я такими вещами не занимаюсь, но это нужно было сделать в память о моем друге Анатолии Рыбакове.

Л.Б.: Телевидение – это особая для вас история, а начать мне хочется вот с чего. В последнее время я обратила внимание, что очень много известных людей, москвичей – выходцы из Баку. Создается ощущение, что это был город очень активной интеллектуальной жизни. И вы, создатель «Покровских ворот», самого московского произведения, тоже приехали оттуда, да и учились сначала там. И только потом стали москвичом.

Л.З.: Да, я бакинец, но и москвич я уже давно – с 1948 года, более 60 лет.

Л.Б.: А есть какие-то воспоминания о Баку? То, что потом помогало вам в жизни.

Л.З.: Естественно, это воспоминания детства и юности. Они же самые стойкие, они, естественно, откладываются очень сильно, ярко, резко. Как сказал Экзюпери, «все мы родом из детства». Это очень верная формула. Во многом именно детство формирует писателя на всю его жизнь.

Л.Б.: Вы начали писать необычайно рано. Первое произведение было создано в 10 лет. Сам Горький обращает внимание на чудо-мальчика.

Л.З.: Я не был вундеркиндом, Алексей Максимович в своей статье как раз подчеркнул, что в вашем покорном слуге не было ничего от вундеркинда, он это специально оговаривал. Никакой такой отрешенности во мне не было, я был очень «земной» и во всех отношениях здоровый человек. Писать я действительно начал рано. Первые стихотворные строчки я написал в 4 года.

Л.Б.: И сами записали?

Л.З: Да, сам. Сначала записывал покойный отец, потом я сам. А первая книжка в типографии вышла, когда мне было 9 лет.

Л.Б.: Как же так получилось?

Л.З: Баку – город южный, честолюбивый. Мальчик пишет стихи, и в издательстве возникла идея издать его книжку.

Л.Б.: Вы свои стихи куда-то давали, кому-то показывали, чтобы эта книга появилась?

Л.З.: Никуда я их не давал. Но тогда жизнь была более домашняя, локализованная. Все всех знали, хотя город был большой, миллионник. Я уже не помню, как про меня узнали. Но послали в Москву, напечатали эту книжку. Так что мое детство начиналось довольно опасно. Ведь это могло иметь и не самые лучшие последствия. Но очевидно, основа была нормальная, обошлось.

Л.Б.: Наверно, родители правильно себя вели, уберегли вас?

Л.З.: Думаю, что да. Об отце я сохранил совершенно фантастические воспоминания. Это был невероятный человек в смысле своих человеческих качеств.

Л.Б.: Я читала ваши воспоминания об отце. Они необычайно теплые, глубокие. Такое ощущение, что это родство сохранилось. Вы пишете, что отец жил только вами, в этом был смысл его жизни.

Л.З.: Думаю, да. К тому же так сложилось, что я довольно рано уехал из Баку, а он там остался. Это был, конечно, драматический момент в его жизни.

Л.Б.: Разорвать такую близкую связь было невероятно тяжело. Он не возражал против вашего отъезда?

Л.З.: Он понимал, что мне в Баку делать нечего. У меня были хорошие отношения с азербайджанским поэтом Самедом Вургуном. Это был замечательный поэт и очень интересный человек. Его уже давно нет на свете. В Баку теперь стоит его памятник. Постепенно люди, которых я знал, становятся памятниками. И Вургун, и Булат Шалвович.

Л.Б.: Мне кажется, памятник Булату Шалвовичу – это один из лучших среди новых, поставленных в Москве. Большинство новых памятников вызывают очень противоречивые чувства, а этот очень хороший.

Л.З.: Да, это хороший памятник. Так что они продолжают свою жизнь в камне. Грустно, но, с другой стороны, это не худший вариант продолжения жизни. Так вот, Самед Вургун сказал мне очень простую фразу: «Леня, если б я жил в Евлахе, неужели бы я не приехал в Баку?» И он был совершенно прав. Какая у меня могла быть перспектива в Баку? Ну, переводить азербайджанских поэтов или писателей, преподавать.

Л.Б.: Вы знали азербайджанский язык?

Л.З.: Немного. Молодость была у меня спортивная. Я был молодым футболистом, играл. Город был очень многонациональный, в нашей футбольной команде были люди пяти-шести национальностей. Так что надо было знать язык. Я читал и писал по-азербайджански, мог объясняться в пределах бытовой речи. Этот язык не был для меня чужим, хотя в совершенстве я им так и не овладел.

Л.Б.: Отец очень без вас тосковал. У него не было идеи поехать с вами и как-то устроиться в Москве?

Л.З.: Это было очень сложно. Во-первых, у меня была сестра, которая училась в школе. Сейчас она тоже в Москве, но тогда она была в Баку. Надо было ее доучивать. Кроме того, квартира в Москве была труднодостижима. Нужно было обменять жилье, а охотников поехать из Москвы в Баку было не так уж много.

Л.Б.: Приехав в Москву, вы поступили в Литинститут?

Л.З.: Нет. Я поступил туда на заочное отделение, когда жил в Баку. Я практически закончил его тоже в Баку. Когда в 1947 году я приехал в Москву, оставалось сдать госэкзамены.

Л.Б.: То есть у вас в 23 года было уже два высших образования – филологическое и литературное?

Л.З.: Да, так получилось.

Л.Б.: Вы учились в Литинституте как драматург или как поэт?

Л.З.: Скорее как драматург.

Л.Б.: То есть вы не только рано начали писать, но и определились с драматургией тоже очень рано.

Л.З.: Это было ясно давно. Моя первая маленькая пьеса пошла еще в Баку, но я не считаю ее своей премьерой. Премьерой я считаю «Молодость» в Малом театре, поставленную в 1949 году. От нее я веду счет, а с тех пор написано 50 пьес. Хотя я уже давно не пишу пьес, но недавно все-таки написал, она была напечатана в журнале «Знамя». Но это исключение. С тех пор, как я перестал писать пьесы, я написал уже 10 томов прозы. Это немало. Так что сейчас я прозаик.

Л.Б.: А почему ушли из драматургии в прозу?

Л.З.: Это получилось естественно. Драматургия – очень аскетический жанр. Она не должна быть болтливой, многоречивой. И проза, конечно, не должна быть болтливой, но когда у вас есть желание высказаться, подумать, поанализировать, вы не можете обойтись короткими репликами.

Л.Б.: Рамки драматургии стали тесными, стало не хватать их возможностей?

Л.З.: Вот именно. Роман – это роман, повесть – это повесть, а пьеса – это 60 страниц. Если сильно больше, она плохо смотрится. Я своим студентам всегда говорю, что писать надо лаконично, четко, овладеть искусством реплики, чтобы это не давило на людей. Нельзя задавливать текст. Это должны быть короткие реплики, но большой емкости. Надо многое в них вложить, только не за счет растекания по древу. А в повести можно остановиться, сделать передышку.

Л.Б.: Кроме того, в прозе может быть выражено личностное начало автора.

Л.З.: Да, а в пьесе вы обязаны раствориться в своих героях. И если из них «прёт» автор, это очень нехорошо. А вот авторская проза вполне допустима, исповедальную прозу многие любят. И сам я к ней иногда склонен.

Л.Б.: К вопросу об исповедальности. Честно скажу, когда я читала некоторые из ваших воспоминаний, прямо ком в горле стоял.

Л.З.: Вы имеете в виду «Авансцену»?

Л.Б.: Да, очень сильное эмоциональное воздействие она оказывает.

Л.З.: Спасибо, приятно слышать. Это воспоминания о своем, личном. Но есть многое и с вымышленными героями, которые тоже живут своей жизнью. Сейчас, например, «Юдифь» очень хорошо читается. Она была в «Знамени», где у меня уже 19 публикаций. В «Новом мире» я тоже довольно много напечатал. Но я уже немолод, мне трудно заниматься всеми журналами. Так уж исторически сложилось, что больше всего я связан со «Знаменем».

Л.Б.: Леонид Генрихович, как такому молодому, никому не известному автору удалось не только быстро поставить свою пьесу, но еще и сразу в Малом театре – месте консервативном, доме Островского. Этот театр всегда позиционировал себя в качестве носителя традиции, а уж в сталинское время тем более.

Л.З.: Это был счастливый случай. Но коль скоро вы читали «Авансцену», вы знаете, как это произошло.

Л.Б.: Но расскажите все-таки, пожалуйста. Возможно, ее читали не все.

Л.З.: Это была чистой воды случайность. В Баку побывал один документалист, мы с ним познакомились, и я сказал, что собираюсь в Москву. Летом я приехал, остановился в гостинице и снял комнатку – проходную такую, в 8 квадратных метров, в которую поселился, когда переехал в Москву окончательно.

Л.Б.: Это был первый шаг к тому, чтобы стать Костиком из «Покровских ворот»?

Л.З.: Конечно, это ведь абсолютно автобиографическая история. А этот документалист как раз в это время, летом, встретил знаменитого режиссера Малого театра Цыганкова. Спросил его, как жизнь, а Цыганков отвечает: «Трудная жизнь, нечего ставить». На что мой знакомый ему сообщил, что есть один молодой человек, который написал пьесу. Цыганков позвонил мне в гостиницу, а я настолько растерялся, что даже не сказал, что приду к нему. Говорю ему: «Буду рад вас видеть. Приходите ко мне в гостиницу. Номер такой-то». Несмотря на свой уже достаточно солидный возраст, он пришел ко мне, 23-летнему молодому человеку. Уверяю вас, я так сказал не из невежливости, а просто от растерянности.

Он пришел ко мне со словами: «Мне сказали, что у вас есть пьеса». А мне самому эта пьеса к тому времени уже перестала нравиться, и я сообразил, что не надо ее Цыганкову давать. Поэтому я ответил так: «Я думаю написать пьесу, и она у меня будет готова в сентябре». Он спросил, покажу ли я ему эту пьесу, я дал утвердительный ответ. И я вернулся в Баку, чтобы ее написать. Но это ведь было мое последнее лето в Баку, и, конечно, мне было не до пьесы. Хватился я только в первых числах сентября, и сравнительно быстро, недельки за две, я эту пьесу написал.

 

Л.Б.: Такого рода ситуации у Вас потом возникали неоднократно.

Л.З.: Конечно, но тогда, в первый раз, надо было отнестись к этому более серьезно. Когда я приехал, то позвонил Цыганкову, мы довольно скоро встретились, и я ему отдал эту пьесу. Как ни странно, она была принята Малым театром. Это действительно было очень странно. Когда я пришел, он мне сказал, что я должен зарегистрировать мою пьесу у них в литературной части. Там был порядок. Я пришел туда познакомиться. И когда я эту пьесу регистрировал, у нее был какой-то четырехзначный номер, то есть там лежали тысячи пьес. Ведь все авторы посылали в Малый театр свои пьесы. Это наивно, но понятно. Тем не менее, на мою обратили внимание. Но, в отличие от других, сам я бы ее не понес в Малый театр - так получилось, что инициатива пошла от них.

Л.Б.: Вот с этого момента вы и стали профессиональным драматургом?

Л.З.: Да, после этого пошла жизнь со своими радостями и своими огорчениями. Совсем скоро, 2 мая 2009 года у меня будет маленький юбилей - исполнится ровно 60 лет со дня моей премьеры.

Л.Б.: Разумеется, вы были на премьере «Молодости».

Л.З.: Да, конечно.

Л.Б.: А потом эта пьеса шла еще где-нибудь?

Л.З.: Да, и довольно широко. Это же было иерархическое время. Пара десятков театров ее поставила после «Малого».

Л.Б.: А потом были пьесы, которые ставили сотни и сотни театров.

Л.З.: Были, но были пьесы, которые шли только в одном театре. По-разному получалось. Но 2 мая 1949 году – эту дату я помню хорошо.

Л.Б.: Конечно, как можно не помнить?! У вас ведь сын позже родился, только через 7 лет, а тогда вообще все только начиналось. Начиналось феерически, но потом тучи несколько сгустились, Ваша жизненная ситуация стала достаточно сложной. Как я поняла из ваших воспоминаний, после этой премьеры вы очень осмелели и решили, что вам многое позволено.

Л.З.: Может, и так, во всяком случае, я делал то, что меня волновало. Я понимал, что писать о том, что тебя не волнует, не имеет никакого смысла, это будет ремесленничество в чистом виде. Вот я и написал о том, что меня волновало, и попал в очень больное место. Я написал пьесу «Гости» - о перерождении нашей власти, нашего высшего круга, о неприкрытой буржуазности нашего высшего эшелона. И это было принято очень болезненно. А ведь еще Берия был в полной силе.

Л.Б.: А какие у вас были представления об идеальном обществе? Почему вас это так возмущало?

Л.З.: Представления куда более романтические. Порядочность какая-то должна быть, равенство возможностей. А я видел, что эти люди совершенно отгорожены от нужд обычных людей. Они командуют, а не чувствуют, руководят, но не печалятся их печалями, не живут их радостями. Это совершенно разные классы, разные жизни, которые никак не соприкасаются. Огромная страна живет своей жизнью, и живет какая-то кучка властителей своей жизнью, совсем иной. Пьеса была очень темпераментной. Один акт там кончался тем, что героиня говорит: «Господи! До чего же я ненавижу буржуев!»

Л.Б.: В 1950-ые годы эта тема очень остро воспринималась. Как мы помним, герой Розова тоже ненавидел буржуев, правда, это были родители-мещане. У него была семейная история, а у вас – социальная.

Л.З.: Розов был умнее. Я был глупее и полез в это дело.

Л.Б.: А вы не ожидали, что идеи вашей пьесы могут не понравится наверху?

Л.З.: К этому я был готов. Но то, что я стану героем постановления самого высокого уровня, было для меня неожиданностью. Началась жуткая драма. В течение двух лет я был главным героем всех газет. Можно было открыть любую и прочитать: «Зорин - клеветник».

 

Л.Б.: Но было же постановление по Зощенко и Ахматовой.

Л.З.: Это все же было от меня далеко. К тому же шел 1954 год, уже и Сталин умер. Правда, Берия еще не умер. Но дело даже не в них. Все Политбюро очень болезненно мою пьесу восприняло. Это действительно был новый класс, главным врагом которого был Милован Джилас, югославский диссидент с книгой о новом классе. У нас зарождается новый класс, и вдруг появляется такая джиласовщина.

Л.Б.: Когда Сталин умер, у вас было ощущение, что эпоха меняется и теперь уже можно говорить открыто?

Л.З.: Нет.

Л.Б.: Значит, очарования от прихода нового времени вы не испытали?

Л.З.: Нет, я знал, что цензура по-прежнему осталась очень жесткой. Она была совершенно идиотическая.

Л.Б.: Она не стала мягче? Ведь после ХХ съезда все-таки многое было опубликовано.

Л.З.: Во-первых, до 1956 года надо было дожить. Шел 1953, потом 1954-год, и цензура оставалась очень жесткой. Я помню, что уже в моей первой пьесе, в «Молодости», приходилось кое-что снимать. А потом цензура приняла совершенно идиотический характер. Мне зачеркивали слово «смеркается».

Л.Б.: Почему?

Л.З.: Потому что оно грустное, пессимистическое, ненужное. Это нормальный человек не может понять, не мучайтесь.

Л.Б.: Но в нем не видно никаких политических коннотаций.

Л.З.: Тем не менее. Живем-то в стране дураков, и ничего тут не поделаешь. Цензура – это вообще невероятная удавка на шее. Поэтому внешне жизнь вроде была не самая плохая, но... Я очень завидую молодым людям, которые не знали цензурной удавки. Я всю свою жизнь до 1988 года жил в обстановке очень серьезной цензуры. Должен сказать, что при Брежневе она даже усилилась по сравнению с Хрущевым. И дальше. Чем больше они гнили, тем тяжелее был этот пресс. Лучшие, самые продуктивные мои годы пришлись на цензурный мрак. Жить с этой петлей было очень тяжело.

Л.Б.: Тяжело было, наверное, каждый раз выверять свои слова, думать – пропустят или не пропустят?

Л.З.: Как говорил Леонид Леонов: «Я макаю ручку в чернила и ищу необходимое слово. Пока я его нахожу, чернила высыхают на кончике пера, и мне уже не хочется писать». А он был еще относительно привилегированным писателем, а я был совсем молодым человеком. После «Гостей» мне вообще ни одной пьесы не удалось написать, чтобы она спокойно выходила. Нужно было проявить стойкий характер.

Л.Б.: Вы ведь тогда тяжело заболели. Это было связано со сложившейся ситуацией, с постановлением?

Л.З.: Конечно, и напрямую. В такой ситуации надо было ходить, тосковать, переживать, а я все держал в себе. Выпустить пар я считал недостойным мужчины. Отсюда начавшиеся болезни. Это мне объясняли очень крупные, блестящие медики с человековедческим уклоном.

Л.Б.: Если вы попали к таким врачам, вам очень повезло. Поэтому, наверное, мы с вами сейчас и беседуем, причем я вижу, что вы в добром здравии.

Л.З.: Да, мне повезло. С этими людьми у меня завязались хорошие отношения на много лет.

Л.Б.: Я сейчас вспомнила о Гроссмане. Он умер, не смог пережить историю с его романом.

Л.З.: Да, а ведь это был могучий человек. Но его рукопись по сути дела арестовали.

 

Л.Б.: Все-таки вам повезло в том, что в это тяжелое, трагическое время литературные и драматические произведения были нужны очень многим. А сейчас, слава Богу, нет цензуры, но очень мало читателей. Правда, зрители в театрах остались, но часто они ждут от театра только развлечения, психологического массажа.

Л.З.: Да. Вы знаете, но я предпочитаю наше время. Мне не так важны зрительский интерес и аплодисменты, как возможность написать стоящую вещь. А ее можно написать только когда нет цензуры. В условиях несвободы литература не развивается. На протесте можно многое сделать, но это литература сопротивления, которую подпирает публицистика.

Л.Б.: А вас это не увлекало?

Л.З.: Вначале, когда был молодой, увлекало. Но потом я ставил себе большие задачи, и было важно понравиться не столько зрителю или читателю, сколько себе. Так писать очень трудно, потому что себе ты не нравишься. То не нравится, это не нравится. И начинается каторга. С ней я и прожил лучшую часть жизни. Но если что-то сделано, то только благодаря этой каторге.

Л.Б.: Вы ведь всегда очень много работали.

Л.З.: Каждый день без выходных.

Л.Б.: В своих воспоминаниях вы пишете, что не успевали закончить одну пьесу, как возникало ощущение: «Надо, надо!». А почему надо?

Л.З.: Это не объяснишь. Скажу так: мне было трудно жить в праздности. Тоска, мука, неинтересно, ничего не хотелось. И домашние всегда мечтали, чтобы я сел за стол и начал работать. Тогда сразу настроение хорошее, все сразу нормально. А так хандра. Кому это надо?

Л.Б.: А как вы встретились с «Современником»?

Л.З.: У меня были очень хорошие отношения с ребятами из «Современника», это было уже свое поколение. С Олегом Ефремовым мы были большими друзьями к тому времени, когда они меня впервые поставили. Я понимаю, что сейчас не время для лирических разговоров, но мало кого в своей жизни я любил так, как Олега.

Л.Б.: Почему же не время? Наоборот, мне кажется, что когда люди ушли, разговоры о них тем более нужны. Они нужны, пока друзья живы, они очень нужны, когда они от нас уходят.

Л.З.: Знаете, это все-таки интимное дело. Но, конечно, ощущаешь себя пусто без многих людей. Своя генерация была. Вместе страдали, вместе радовались, теперь долго перечислять тех, кто ушел.

Л.Б.: А разве можно забыть, сколько вы пережили с «Медной бабушкой».

Л.З.: Да, и надо было иметь силу Олега, чтобы это все-таки удалось поставить. «Медная бабушка» вызвала какое-то дикое ожесточение. Просто удивительно, что наши правители ненавидели это так же сильно, как Николай I.

Л.Б.: А что такого особенного было в этой истории? В конце концов, Пушкин – это наше все.

Л.З.: Да, это наше все. Но он не может жить, он одинок, с гением просто по определению никто не может ужиться. Всем с ним плохо, он всем мешает. И Соболевский ему так и говорит: «Тебе некуда деться!»

Л.Б.: Я помню, что впечатление от «Медной бабушки» было очень острым, депрессивным. Время было очень такое тухлое, и эта пьеса очень усиливала, обостряла ощущение эпохи.

Л.З.: Он ему говорит: «Уезжайте! Вы свой злейший враг, вы раздражаете своим видом. Уезжайте!» Это было в Ялте, поздно вечером, даже ночью. Я писал последние строчки этой пьесы. Когда я написал эти последние строчки: «Куда же мне деться? Я сам не рад», слезы хлынули у меня из глаз. Я не мог писать, потому что ничего не видел. От жалости, которую я к нему испытывал.

Л.Б.: Только к нему или к себе тоже?

Л.З.: Нет, в тот момент я не думал о себе. В общем, я как-то дописал, вышел на улицу, спустился вниз к морю и долго ходил, слушал, как бьются волны. Мне тогда казалось, что это главная пьеса, что больше ничего не надо писать. И когда Олег вздумал ее поставить, выяснилось, что никто не даст ему это сделать.

Л.Б.: Я тогда читала, что не сам Олег хотел Пушкина играть, что он видел в роли Пушкина только Ролана Быкова, но его не разрешили категорически.

Л.З.: Не разрешили. Он невысок, а Пушкин должен был быть красив, как Дантес. Я помню, что Быков чуть не повесился. Он же сыграл гениально.

Л.Б.: Мне кажется, это был актер, реализовавший свои возможности далеко-далеко не полностью.

Л.З.: Это был грандиозный артист, невероятный. И Олег сказал: «Нет, эта пьеса выйдет. Я сыграю сам». И сыграл сам.

Л.Б.: Это была очень длинная история, о том, как боролись за «Медную бабушку», можно написать особую пьесу, если не роман.

Л.З.: Он отдал четыре года своего сердца, чтобы это сделать.

Л.Б.: А вы как-то участвовали в «пробивании» этой пьесы, помогали Ефремову?

Л.З.: Конечно. Встречался с министром, ходил к ней на прием. Фурцева сама меня пригласила, вразумляла, воспитывала. Должен сказать, она со мной много глотнула. Она ведь была по-своему приятная женщина. Кончила она очень плохо именно потому, что женское начало в ней все-таки было.

Л.Б.: Хотя внешне она была не очень женственная, как мне кажется.

Л.З.: Что вы! Она была безумно красива.

Л.Б.: И обаятельна?

Л.З.: Ну, она себя всегда застегивала. Как-то раз она расстегнулась. Мы с Ефремовым делали «Закон», и она помогла, чтобы он вышел. Так вот, мы втроем у нее были. Я теперь склонен думать, что она относилась ко мне не очень плохо. Она была живая, что для нее плохо кончилось, поскольку она не нашла общий язык со своим начальством. Я так до конца не понимаю, что это была за смерть.

Л.Б.: Вы считаете, что там было нечисто?

Л.З.: Я не могу ничего утверждать. Но таково мое впечатление.

Л.Б.: Я помню, тогда ходили всякие слухи, но никто ничего не знал.

Л.З.: Кто же это все расскажет? Но нет у меня ощущения, что это была естественная смерть.

Л.Б.: Но ей не всегда удавалось вам помочь?

Л.З.: Иногда не удавалось, всякое бывало. Я уже к тому времени относился к таким вещам философски, понимал - такая жизнь. Не хочешь всего этого иметь, пиши как Сафронов. И все будет хорошо. От тебя же зависит, никто же тебя не просит нарываться.

Л.Б.: Я помню, какой фантастический успех имела тогда «Варшавская мелодия». Когда вы ее писали, у вас было ощущение, что вы необычайно остро и болезненно ощутили нерв времени? Ведь было какое-то всеобщее помешательство. Вся страна смотрела, все театры ставили. Вы ходили на премьеры?

Л.З.: Не на все, это было бы просто невозможно. «Варшавская мелодия» везде шла, даже в Нью-Йорке, в Гаване, в Париже. Везде. Недавно ее показывали по телевизору. Мне позвонила Юля Борисова, говорила, что ее просто замучили звонками после показа. И меня тоже. То есть действует на людей и по сей день. Ее все время ставят.

Л.Б.: Но тогда это, конечно, был прорыв. И эмоции - мелодрама, и трагедийные элементы, и любовь, расставания, и безнадежность. Всё там было.

Л.З.: Трудности этой пьесы проистекали именно из-за того, что она не была чистой мелодрамой.

Л.Б.: По форме – мелодрама, по содержанию – там очень много глубокого.

Л.З.: Конечно, социальная пьеса, конечно, социальная трагедия. Отсюда шли все сложности.

Л.Б.: Как возникла сама идея? Был какой-то личный повод?

 

Л.З.: Я боюсь отвечать на этот ваш вопрос. Всякое произведение только тогда производит впечатление, когда оно пережито, интимно. В этом весь секрет этого дела – интимное становится общим. Если этого нет, не возникает искра. Твое глубоко личное должно попасть в точку общественного настроения.

Л.Б.: А чего тогда ждало общественное настроение? Что такое необходимое им люди вычитали в пьесе?

Л.З.: Вечную тему, которая позволяет «Варшавской мелодии» жить уже почти полвека. Я ее написал в 1966 году. Главное - это тема обреченности. Любовь обречена, потому что государство сумеет растоптать вас своим паровым катком. И, сделав свою работу, оно удовлетворенно потирает руки над вашим прахом и над прахом вашего чувства. И два человека, когда они, наконец, встречаются, могут соединиться. Но уже нечем соединяться. Держава уже сделала свое дело. Обреченность чувства. Эта пуля била по зрительному залу. Каждый проецировал это на себя. Каждый в своей жизни кого-то любил, и у каждого было ощущение хрупкости его счастливого мига. Миг пройдет – и это исчезнет. Всегда есть какой-то надсмотрщик. Неизвестно какой: сама ли держава или то устройство жизни, которое она создает. И это не даст этому мигу осуществиться.

Л.Б.: Для одних зрителей была важна социальная сторона, для других – личная. Ведь это ощущение невозможности слияния идет еще с платоновского «Пира», когда половинки ищут друг друга и обречены не найти.

Л.З.: Да, это вечное чувство обреченности сработало в данных конкретных условиях. Таких историй был миллион, как вы знаете.

Л.Б.: И некоторые гораздо хуже кончались.

Л.З.: Кончались ужасно. Главное, что это вечная история. Она всегда обречена. Сегодня из-за одного, завтра – из-за другого. Но обречена.

Л.Б.: Да, а уж сколько было над этой вашей историей слез пролито, можно небольшое море создать.

Л.З.: Да, я же говорю, что сейчас, как фильм по телевидению показали, был просто шквал звонков.

Л.Б.: А кто звонил, что это за люди?

Л.З.: Незнакомые звонили. Доставали телефон и звонили.

Л.Б.: Понятно, что в основном звонили женщины, это больше женская история.

Л.З.: Больше женщин, но были и мужчины. В основном звонили, чтобы поблагодарить. Это были чисто эмоциональные вскрики, ахи, охи. Желали здоровья и т. д.

Л.Б.: А когда пьеса была поставлена, как же вы жили? Вам, наверное, вообще нигде нельзя было появиться?

Л.З.: Я же не артист. Мише и Юле было довольно сложно тогда. Я знаю, что творилось, скажем, в Будапеште. Там играла очень знаменитая актриса. Она 34 раза она на моих глазах выходила на сцену кланяться. Творилось что-то невероятное: процесс зрительской реакции занимал полспектакля. То же самое было в Нью-Йорке.

Л.Б.: А для актрисы какой подарок. Ведь хороших женских ролей всегда не хватает, а тут просто великолепная роль!

Л.З.: Что и говорить, у этой пьесы была счастливая судьба.

Л.Б.: Да, но еще более счастливой стала судьба у написанных в том же году «Покровских ворот».

Л.З.: У них, конечно, тоже.

Л.Б.: Я работала на телевидении и знаю, что есть некоторое (относительно небольшое) количество старых фильмов, которые выдерживают неограниченное число показов. Их можно показывать 100 раз, 200, 500, 1000, и всегда очень высокие рейтинги, аудитория в восторге. Это комедии Гайдая, некоторые фильмы Рязанова, «Москва слезам не верит» и еще несколько. Так вот, «Покровские ворота» относятся к числу старых фильмов, которые публика любит безмерно. Их всегда активно смотрят, их растащили на цитаты, их знает каждый. Это необыкновенно счастливая, редкая для фильма судьба. Что с этой пьесой, как вам кажется? Почему «Покровские ворота» так любят?

Л.З.: Мне трудно это комментировать.

Л.Б.: Понятно, у вас была ностальгия по этому мальчику, который приехал в Москву из провинции, например, из Баку. Пьеса-то автобиографическая.

Л.З.: Должен сказать, я никогда не влезаю в дела режиссеров, никогда не даю советов по подбору актеров. Никогда. Единственный случай – это как раз в «Покровских воротах». Я их настолько лично ощущал, что при моем полном доверии к Мише Козакову, а мы личные друзья, это был единственный случай, когда я позволил себе отказать выбранному Мишей актеру.

Л.Б.: По-моему, у Козакова это был режиссерский дебют или второй фильм. И он очень хотел поставить эту пьесу.

Л.З.: Это была вторая Мишина картина после «Безымянной звезды», и он поставил «Покровские ворота» и как пьесу, и как фильм. Так вот я согласился с его выбором артиста на роль Костика только когда он нашел Олега Меньшикова.

Л.Б.: Звезда Меньшикова ведь с этого и начала восходить. Это была для него счастливейшая роль. Чем он вам так понравился?

Л.З.: Он точно схватил интонацию, музыку. Беспечность и уверенность молодости в том, что молодость вечна, что жизнь принадлежит ему.

Л.Б.: Там вообще замечательные актерские работы.

Л.З.: Это блистательный ансамбль. Очень хорошая, образцовая козаковская работа.

Л.З.: А идея использовать песни Окуджавы была ваша или его?

Л.З.: Целиком его. Кроме того, что очень важно, у него замечательное, к сожалению, редкое для режиссеров, чувство текста. Он слова никогда не переставит, очень бережно к этому относится. Литературный человек, чувствует литературу. В театре с этим не очень. Там могут поменять местами слова, заменить и т.д.

Л.Б.: А вы болезненно к этому относитесь?

Л.З.: Чрезвычайно болезненно. Слишком долго, иногда по слогам считаешь, чтобы это было верно и точно, а в театре все это нарушается. А с Мишей было просто замечательно работать.

Л.Б.: Все эти пьесы: и «Бабушка», и «Покровские ворота», и «Варшавская мелодия» были написаны практически одна за другой. Это была какая-то ваша болдинская осень, весна, год. А потом ведь еще была «Царская охота».

Л.З.: Да, «Царская охота» имела очень большой успех. Она нашла себе замечательных исполнителей в театре «Моссовета»: Маркова, Терехову. И в Вахтанговском она хорошо прошла.

Л.Б.: У вас как-то получалось, что все время менялись жанры. То мелодрама из современной жизни, то комедия, то историческая драма, то история более близкая, то более дальняя. Как вы так быстро переключались на совсем разные эпохи, реалии? Вот вы заканчивали современное произведение - и тут же уходили в XVIII век. Вы вообще интересовались историей? Она вас влечет?

Л.З.: Влечет, конечно. Я очень ею интересовался. А когда уже пошла проза, пришлось работать вообще без всяких перерывов. Пьесу можно написать довольно быстро, если ты ее почувствовал.

Л.Б.: Да. «Произведение было готово, его осталось только написать».

Л.З.: А проза – это многолетний процесс. Пишешь, пишешь, а время идет. «Странник» и «Злоба дня» - это все-таки несколько лет. Писателю надо долго жить.

Л.Б.: Да, Корней Чуковский когда-то сказал: «В России надо жить долго».

Л.З.: И не только в России. Иначе прозаик не успеет много написать.

Л.Б.: С поэтами совсем другая история, но вы ведь сейчас и стихи пишете. В этом году уже опубликована подборка в «Знамени».

Л.З.: Это больше для себя, а проза – это сладкая, но каторга.

Л.Б.: А стихи – не каторга?

Л.З.: Нет.

Л.Б.: Можно вас попросить что-нибудь прочитать из последних стихотворений? Я прочитала свежие подборки, и Ваши стихи показались мне очень светлыми.

Л.З.:

Что имею – поделом.
Обошелся без свободы;
Все отпущенные годы
Жил за письменным столом.

Стол достался мне в удел,
Был единственной отрадой;
Что творилось за оградой
– толком я не разглядел.

Но такая слепота
Иногда бывает зрячей;
И была моей удачей
Власть бумажного листа.

 

Л.Б.: Спасибо огромное!

См. также:

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

22:07 Курс биткоина превысил 19 тысяч долларов и вернулся обратно
21:03 СМИ узнали о «мирном» письме Саакашвили к Порошенко
19:56 Собчак заявила о готовности не участвовать в выборах
19:45 ПАРНАС отказался от выдвижения своего кандидата в президенты
19:28 Галерея-банкрот потребовала 27 млн рублей из Фонда храма Христа Спасителя
19:14 Российский биатлонист принес сборной первую медаль Кубка мира
17:07 Володин призвал власти РФ и Белоруссии уравнять граждан в правах
16:18 Фигуранта дела о контрабанде алкоголя нашли убитым в Ленобласти
15:13 Экс-сотрудник ФСБ отверг обвинения в хакерских атаках против США
15:11 Украина составила план покорения Крыма телевидением
14:07 Ученые из США выложили в сеть видео с ядерным испытанием
13:55 Овечкина признали одним из величайших игроков в истории НХЛ
13:12 Борис Джонсон снялся в «рекламе» сока с Фукусимы
12:53 Глава Минтруда анонсировал выделение 49 млрд рублей на ясли
11:40 В Москве мошенники забрали 20 млн рублей у покупателя биткоинов
11:29 Норвегия первой в мире «похоронила» FM-радио
10:51 Российские военные обвинили США в подготовке «Новой сирийской армии» боевиков
10:00 Россия вложила в госдолг США 1,1 млрд долларов за месяц
09:51 Собянин позвал москвичей оценить новогоднюю подсветку
09:21 Трамп включит «агрессию» КНР в стратегию нацбезопасности
15.12 21:08 Отца предполагаемых организаторов теракта в метро Петербурга выслали в Киргизию
15.12 20:57 Майкл Джордан назван самым высокооплачиваемым спортсменом всех времен
15.12 20:36 Вероника Скворцова обсудила с Элтоном Джоном борьбу с ВИЧ
15.12 20:23 Полиция открыла огонь по мужчине с ножом в аэропорту Амстердама
15.12 20:07 Falcon 9 отправила груз на МКС и вернулась на космодром в США
15.12 19:47 В Пентагоне рассказали о новом сближении с российской авиацией в Сирии
15.12 19:44 ЦБ оценил объем докапитализации Промсвязьбанка в 100-200 млрд рублей
15.12 19:27 Пожизненно отстраненная от Игр скелетонистка Елена Никитина выиграла ЧЕ
15.12 19:18 Косово объявило о создании собственной армии к марту 2018 года
15.12 19:03 В Назарете отменили Рождество
15.12 18:51 В Испании не поверили в угрозу отстранения от ЧМ-2018
15.12 18:35 Программу безопасности на дорогах увеличили на 2 млрд рублей
15.12 18:25 ФАС проверит частичную отмену роуминга сотовыми операторами
15.12 18:25 РФ и Египет подписали соглашение о возобновлении авиасообщения
15.12 18:19 Трамп попросил у России помощи с КНДР
15.12 18:03 Курс биткоина приблизился к 18 тысячам долларов
15.12 17:54 Промсвязьбанк сообщил о проблемах в работе интернет-банка
15.12 17:48 ФИФА пригрозила отстранить сборную Испании от ЧМ-2018 из-за действий властей
15.12 17:28 Задержанный в Петербурге планировал взорвать Казанский собор
15.12 17:25 Промпроизводство в РФ в ноябре упало максимальными темпами за 8 лет
15.12 17:01 Турция потребует в ООН отменить решение США по Иерусалиму
15.12 16:43 В посольстве США назвали ложью обвинение во вмешательстве в российскую политику
15.12 16:33 Букингемский дворец назвал дату свадьбы принца Гарри
15.12 16:29 Журналист сообщил о готовности Захарченко внедрить на Украину 3 тысячи партизан
15.12 16:14 МИД Украины опроверг ведение переговоров об экстрадиции Саакашвили
15.12 16:08 Страны ЕС согласились начать вторую фазу переговоров по выходу Великобритании
15.12 15:49 Дипломатов из США не пустят наблюдать за российскими выборами
15.12 15:47 Глава ЦИК назвала стоимость информирования избирателей о выборах
15.12 15:36 Гафт перенес операцию из-за проблем с рукой
15.12 15:21 В Кремле посчитали недоказанными обвинения в адрес Керимова во Франции
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.