Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
17 декабря 2017, воскресенье, 05:39
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

19 октября 2009, 15:06

Фрагменты «Рассуждения на открытие сезона Публичных лекций «Полит.ру»

На открывшем новый сезон «Публичных лекций» выступлении Андрея Зубова слушатель поинтересовался, зачем убеждать в чем-то уже убежденных – на лекции приходят те, кто уже согласны с лекторами. Опыт всех прошедших сезонов показывает, что это не так. Еще одним свидетельством этого является публикуемый ниже текст.

Оппоненты власти, которым столь охотно предоставляют свою трибуну «Публичные лекции «Полит.ру» (что, в общем, следует приветствовать), предлагают или предполагают два выхода из не устраивающей их политической ситуации.

Для умеренных, которые трактуют (с некоторыми непринципиальными разночтениями) политическую систему современной России как «авторитарный режим», этим выходом представляется революция. Опять-таки с определенными разночтениями. Если умереннейшему г-ну Петрову видится «революция в электоральном поведении» (изящный эвфемизм  «цветной» революции), то радикал в стане умеренных г-н Волков прямо и подробно описывает классическую революцию: «Но ни одно государство, особенно сцементированное монопольно правящей партией и имеющее в качестве своей элиты людей, профессионально распоряжающихся силовым ресурсом, никогда не свяжет себе руки добровольно. Никогда не поставит себя в ситуацию надежных гарантий. (…)  В истории выход бывает вполне революционным». И далее: «…только организованное коллективное действие собственников, причем, часто имеющее принудительный или даже насильственный характер, что происходит в отсутствии механизмов конкурентной демократии, ведет к фундаментальной перестройке государства…» (стенограмма лекции В. Волкова «Трансформация российского государства после 2000 года»).

 Возможна ли революция в стране, где основные демократические права и свободы надежно защищены, а граждане не испытывают серьезного страха за судьбу своей собственности? (За вычетом глав тридцати-сорока тысяч неправедно обогатившихся семей, каждого из которых беспристрастный наблюдатель предупреждал: «…вы рискуете, что ваши права на новую собственность никогда не будут надежно защищены. Сограждане будут считать вас мошенником, а государство – скорее хранителем активов, чем их подлинным владельцем». (Хлебников П.,  Дело «Юкоса» – веха на пути к законности // Ведомости. 2003. №45 (234)). Может ли экономический кризис стать катализатором не только социальной напряженности, но и политических потрясений?

 Ответ на этот вопрос следует искать не в сфере социальных отношений в обществе или политического устройства государства, но в трудно подающемся анализу мире ментальных предпочтений. Иными словами, ответ на этот вопрос напрямую зависит от ответа на вопрос, а много ли в современной России мальчиков (с поправкой на эмансипацию и успехи сексуальной революции, еще и девочек, а также нетрадиционалов), о чьем миропонимании Иван Карамазов замечал: «…все современные аксиомы русских мальчиков, все сплошь выведенные из европейских гипотез; потому что, что там гипотеза, то у русского мальчика тот час же аксиома, и не только у мальчиков, но, пожалуй, и у ихних профессоров…», а также какова численность тех, кого тот же персонаж характеризовал как «передовое мясо»? И если Европу нажитый за века капитал спасительного оппортунизма и способности с мудрым небрежением относиться к «вековечным вопросам» так или иначе убережет от революции, то достаточен ли запас прочности, который успела приобрести Россия за несколько последних десятилетий?

По всей видимости, «Полит.ру» предоставило достаточно возможностей аргументировать свою позицию тем, кто уверен в неизбежности революции и видит в ее скорейшем пришествии скорее благо, нежели катастрофу, тем профессорам, которые «…весьма часто у нас теперь те же русские мальчики», а модератор Проекта, на мой взгляд, излишне снисходительно – для ответственного гражданина и либерального политолога – оставлял без должной оценки едва-едва завуалированные утверждения о желательности насильственной смены власти.

В России как среди простых, не особо искушенных в политике и политологии, граждан, так и среди тех, кто как раз этим зарабатывает себе на жизнь, твердых контрреволюционеров, по самому скромному подсчету, никак не меньше, чем убежденных революционариев. Не пора ли устроителям Проекта, хотя бы из разумной предусмотрительности (чтобы впоследствии уцелевшие борцы за светлое будущее не имели оснований для запоздалых сетований из-за колючей проволоки в зоне вечной мерзлоты: а отчего же нас не предупреждали заранее), заслушать и их точку зрения на, бесспорно, важный вопрос: какую цену российское общество может позволить себе заплатить, дабы избежать возможного революционного сценария, а буде это не удастся – чтобы подавить гидру революции; а какая цена, в рассуждение «общечеловеческих ценностей» и международно-признанных обязательств в области прав человека, все-таки окажется чрезмерной? При этом никаких видов на получение трибуны для изложения собственных  взглядов автор этих образцово реакционных заметок не имеет.                         

                                                

«Чем больше я думаю над этим, тем все сложнее и сложнее представляется мне сама проблема завершения модернизации в России».

«Почему не происходит реального модернизационного движения …? И здесь концепция тоталитаризма, как мне кажется, может быть вполне адекватной нашему материалу и открывает некоторые возможности для объяснения модернизационной несостоятельности России».   

«Приход Путина и начало второй войны в Чечне… – вполне закономерный процесс реставрации определенных функций и черт тоталитарного режима».

«Результатом все более обессмысливающегося принуждения оказывается последовательная деморализация и апатия общества, стойкий человеческий и институцональный… цинизм, разъедающий саму возможность общественной солидарности, политического участия и активной деятельности, самой способности желать  изменений к лучшему».

«Успех трансформации нацистского режима и фашистского в Италии, изменений в послевоенной Японии, по моему глубокому убеждению, был бы невозможен без их оккупации…»  (Стенограмма лекции Л. Гудкова «Проблема абортивной модернизации и мораль»).

Итак, слово произнесено: оккупация. Какая уж тут революция с таким-то контингентом да в тоталитарной стране? Только оккупация. При ней модернизация  в России была бы успешно завершена, да и вообще, как некогда выразился бульонщик Павел Федорович: «Совсем даже были бы другие порядки-с».

Какое отношение ко всему этому имеет мораль? Да самое непосредственное. Апелляции к расе пока еще слишком одиозны. Но расово неполноценных Untermenschen можно попытаться заместить недочеловеками, имморальными уродами. И разве не нравственный долг свободных модернизированных людей вырвать этих деморализованных апатичных бедолаг, не ведающих сладости обладания правами человека, из-под гнета бессмысленного тоталитарного  принуждения? А чем еще можно обосновать естественную законность оккупации, как не утверждением, что «не во всех исторических и сложно организованных обществах присутствует мораль», что на планете существуют общества «с более сложной, чем российская, организацией – демократии, свободы и неотчуждаемых прав человека (курсив мой – В. М.), собственного достоинства, терпимости и т. п.»,? Это ничего, что еще Гроций насмехался над теми, кто полагал, что завоевание народов, которые «…имеют ложное представление о божестве…», надлежит признавать нравственным, и утверждал, что «тем, кто обладает разумом, должна принадлежать и свобода выбора того, что полезно, так и того, что бесполезно…». Права человека, безусловно, превыше Христа, а любое публично высказанное сомнение в благодетельности модернизации, понимаемой как тотальная вестернизация, следует приравнять к преступлению против человечности.

С самого начала Второй чеченской войны меня занимали два взаимосвязанных вопроса: 1) насколько хорошо разбираются в проблематике международно-признанных прав человека те, кто педалирует нарушения этих прав со стороны российской власти, настаивает на легитимности главарей мятежников и требует переговоров с ними; 2) способны ли они поменять или хотя бы скорректировать свою позицию, если им будет убедительно продемонстрирована их, скажем так, недостаточная компетентность.

Поскольку г-н Гудков известен как безотказный подписант многочисленных заявлений и обращений на эту тему, я, будучи страстным исследователем, готовым работать с любым человеческим материалом, не смог пренебречь представившейся возможностью и ввязался в полемику. Но тут на помощь терпящему бедствие единомышленнику (?) кинулся модератор Проекта, свято не понимающий разницы между признанием теоретического принципа неотъемлемости прав человека и конкретными правами, не подлежащими никакому ограничению, между естественными правами и кодифицированным правом, а самое главное, не отдающий себе отчета в том, что все самое страшное с лектором уже случилось, когда он позволил себе формулировку о «неотчуждаемых правах человека».

В результате усилий модератора второй вопрос так и повис в воздухе, зато в получении ответа на первый я, похоже, преуспел.

Итак, какие же права человека считает неотчуждаемыми уважаемый социолог? Вконец растерявшись, он заверил, что те же, что и международное право, но вслед за этим принялся бормотать невежественные мантры: «Я могу перечислить. Свобода слова, неотчуждаемость частной собственности и (просто восхитительно! – В. М.) прочее, прочее».               

Какие бы идеологические и пропагандистские химеры ни роились в голове г-на Гудкова, действующее международное право не признает приоритета прав человека над правами политических наций, а, следовательно, и государств, о чем с подобающей ясностью заявлено в «Международном пакте о гражданских и политических правах»: «Во время чрезвычайного положения в государстве, при котором жизнь нации находится под угрозой…, участвующие в настоящем Пакте государства могут принимать меры в отступление от своих обязательств по настоящему Пакту… в такой степени,  в какой это требуется остротой положения…, при условии, что такие меры не… влекут за собой дискриминации исключительно на основе расы, кожи, пола, языка, религии или социального происхождения». Переводя с юридического на обыденный, если того потребуют высшие интересы политической нации и государства, большинство прав человека может быть не только серьезно ограничено, но и фактически отменено. Большинство, но не все. Именно эти права, с некоторой натяжкой, можно назвать неотчуждаемыми. 

Что бы ни фантазировал по этому поводу г-н Гудков, «свободу слова» и «неотчуждаемость частной собственности» в этот перечень международное право не включает. Более того, существование подобных прав вообще не признается, ибо в указанном Пакте отсутствуют сами словосочетания «свобода слова» и «частная собственность».                

Зато к тем правам, для которых вышеприведенное положение «не может служить основанием для каких-либо отступлений», мировое сообщество относит право человека никогда и ни при каких обстоятельствах не оказаться в рабстве: «Никто не должен содержаться в рабстве; рабство и работорговля запрещаются во всех их видах» (ст.8).      

Или право человека никогда и ни при каких обстоятельствах не «…подвергаться принуждению, умаляющему его свободу иметь или принимать религию и убеждения по своему выбору» (ст.18).    

Г-н Гудков подписывал многочисленные обращения и заявления в пользу немедленного открытия, без всяких предварительных условий, прямых переговоров с главарями режима, при котором на территории Чечни процветало рабство и работорговля; людей, которые, по мнению средневековых религиозных судов, неправильно исповедовали ислам, прилюдно казнили на площадях, а о трагической участи тех, кто осмеливался поменять веру, лучше вообще умолчать. Потому ли, что не имел ни малейшего понятия о нормах международного права? Или потому что сверх всякой меры идеологизированному социологу было недосуг ознакомиться с реальным положением дел на части суверенной территории государства, гражданином которого он является? Или в основе этой практики, постыдной для серьезного ученого и чтящего конституцию своего государства гражданина, лежали какие-то другие причины?

Досадно, что из-за неуместного вмешательства модератора многообещающая дискуссия оказалась прерванной на самом интересном месте и многие вопросы остались без ответа. Если лектора и модератора Проекта посетит намерение возобновить ее – я всегда к их услугам.

Пока же смею заверить всех заинтересованных лиц, что с теми правами, на которые имеется ссылка в п. 2 ст. 4 «Международного пакта о гражданских и политических правах», в современной России наблюдается совершеннейшее благолепие. Промашка вышла. Так что всем держателям доходных бумаг ОАО «Оккупация ради модернизации» следует срочно отыскивать новые доводы в обоснование морального уродства ее граждан (в том числе и меня, хоть и грешного, но не привыкшего что-то спускать наглецам).  

Автор этих клеветнических заметок отдает себе отчет во всей тяжести предъявленных подозрений и еще раз призывает: смелее, господа. Продолжим дискуссию.

       

Увы, способность к переоценке ценностей все еще огорчительно редка  у мыслящих существ.

Незадолго до своей кончины девяностотрехлетний Д. С. Лихачев после кровавых бесчинств, учиненных в Дагестане интернациональной средневековой ордой, и террористических атак на жилые дома, нашел в себе мужество признать ошибочным убеждение в недопустимости смертной казни, которого он придерживался всю жизнь – жизнь великого ученого и великого гражданина. Но это скорее исключение из правила.

Я глубоко убежден, что никакие факты, никакой ход истории не заставит, в частности, г-на Гудкова отказаться от ставших его плотью и кровью прозападных убеждений. Этот человек до конца своих дней завяз в круге идей социологии левадовской школы, с течением времени все более превращающейся в некую «прикладную смердяковщину». Да и не в нем, в сущности, дело.

Алчущих истины не перестает занимать вопрос: что стало бы с тем или иным «властителем дум», не умри он вовремя.         

Из всех древних максим, определяющих, что о мертвых позволительно, а что нет, мне по душе кратчайшая: De mortuis – veritas.

По всей видимости, стоявший на той же позиции Федор Михайлович Достоевский в конце 1873 года  задался вопросом:  что стало бы с покойным Белинским, отмерь ему Создатель более долгую жизнь, чтобы он стал свидетелем краха европейских революций 1848 года, воцарения Наполеона III, Крымской войны, объединения Германии и Италии, отмены крепостного права, либеральных реформ? И сам же себе отвечал: с убеждениями  Белинского ничего не произошло бы, он «…скитался бы теперь маленьким восторженным старичком с прежнею теплою верой, не допускающей ни малейших сомнений, где-нибудь по конгрессам Германии и Швейцарии…»    

                            

Владимир Молотников предупреждает:

прочтение нижеследующего фрагмента небезопасно

для освободителей и прогрессистов

с заболеваниями сердечнососудистой системы!

  

Осенью 1990 года, когда трагическая судьба великой страны еще не была бесповоротно предрешена, лауреат Нобелевской премии мира академик А. Д. Сахаров, вошедший в историю как несгибаемый демократ и неустанный борец за права человека, разрабатывал проект конституции Союза Советских Республик Европы и Азии, которому надлежало прийти на смену СССР.

Согласно этому проекту, «…структурными составными частями Союза Советских Республик Европы и Азии являются Союзные и Автономные республики, Национальные автономные области и Национальные округа бывшего Союза Советских Социалистических Республик. Бывшая РСФСР (sic!) образует республику Россия и ряд других республик. Россия разделена на четыре экономических района – Европейская Россия, Урал, Западная Сибирь, Восточная Сибирь. Каждый экономический район имеет полную экономическую самостоятельность, а также самостоятельность в ряде других функций…». Все Республики получают право иметь «республиканскую денежную систему», «собственную, независимую от Центрального Правительства систему правоохранительных органов (милиция, министерство внутренних дел, пенитенциарная система, прокуратура, судебная система)», «республиканские Вооруженные силы, которые формируются из населения республики и дислоцируются на территории Республики. (…) Все снабжение Вооруженных сил вооружением, обмундированием и продовольствием осуществляется централизованно из средств союзного бюджета». Каждая Республика имеет право заблокировать на своей территории любое строительство Союзного значения, но при этом получает право прямых международных экономических контактов. Новое государство не должно иметь государственного языка, но только язык «межреспубликанских отношений». Столицей государства не может быть «столица какой-либо республики, в том числе столица России…».

Поскольку «основополагающим и приоритетным правом каждой нации и республики является право на самоопределение», «Республика имеет право выхода из Союза. Решение о выходе Республики из Союза должно быть принято высшим законодательным органом республики в соответствии с референдумом на территории республики не ранее, чем через год после вступления республики в Союз».

Великий правозащитник и демократ буквально до последнего вздоха (и это вовсе не фигура речи, что засвидетельствовано г-жой Боннэр: «В последнем телефонном разговоре – в четверг 14 декабря в восемь часов вечера – Андрей Дмитриевич сказал, что еще поработает над текстом Конституции… (…) А через час Андрея Дмитриевича не стало») вынашивал и шлифовал планы, которые, в случае их претворения в жизнь, вызвали такую беспрецедентную во всей мировой истории катастрофу, что мучительные обстоятельства распада СССР выглядели бы на ее фоне мелкими, заслуживающими разве что небрежной усмешки неприятностями, а мрачные фантазии Кабакова вполне подходили для внеклассного чтения детей среднего школьного возраста.

Доведись Сахарову стать свидетелем распада СССР, межгосударственных конфликтов и межэтнической резни на его просторах и дожить до вторжения в Дагестан и взрывов домов, отрекся бы он от своих губительных заблуждений, проклял тогдашнее свое ослепление, ушел в монастырь?  

Об этом размышлял я, сидя поздним вечером на открытой веранде вполне демократичной кафешки, неподалеку от Ленинки. Бесприютные парочки сплетали руки за отдаленными столиками, вокруг упрятанных в фигурную фольгу лампочек вились ночные мотыльки, на узком тротуаре, выложенном терракотового цвета плиткой, разжиревший голубь лениво доклевывал кусок пиццы, посланной ему – Богом? захмелевшим посетителем?, а за стойкой бара, подле громко работающего телевизора, где какой-то положительный провинциальный коп пока еще безрезультатно гонялся за увертливыми грабителями, весело гуляла компания младшекурсников. Парни то и дело прикладывались к пиву, а бедовые девчонки в шортах и умопомрачительных топиках потягивали разноцветные коктейли и не без вкраплений ненормативной лексики щебетали про прелести шопинга в «Мире макияжа».        

И с какой-то ошеломляющей ясностью я вдруг осознал, что ничего из того, что окружало меня тем обыденным летним вечером в мирной Москве, могло не быть вовсе, если бы реализовался доктринерский проект твердолобого правозащитника, гарантирующий истребительную братоубийственную войну всех против всех.

Так прозрел бы он?

Горьким моим раздумьям совсем уж неожиданно положил конец доблестный полицейский, к тому времени пристреливший, во исполнение своего профессионального и человеческого долга, последнего громилу и высказавшийся по этому поводу с присущей всем удачливым заокеанским молодцам безапелляционностью: «Answer is in the negative!»

Должно быть, восьмидесятилетний академик продолжал бы крутить ленинско-вильсоновскую шарманку про «право наций на самоопределение», проклинал «режим Путина», взывал к прогрессивному человечеству и лидерам западных демократий, настаивал на введении против моей Родины строжайших санкций и, в конце концов, сделался почетным президентом Международного фонда гражданских свобод, благо его вице-президент заразился освободительными идеями – что доподлинно известно автору этих правдивых заметок со времен его мятежной молодости – на московской кухне опального академика в первой половине семидесятых. То ли от него самого, то ли от его супруги и единомышленницы.

  

Вернемся к оккупации. Вполне понятно, что оккупации должна предшествовать победоносная для потенциальных оккупантов война. А войну неплохо бы предварить комплексом пропагандистских мероприятий, направленных на максимальное снижение у объектов планируемой оккупации воли к сопротивлению. В таком тонком и многотрудном деле ничто и никто не окажется лишним. Занятие по душе и на пользу найдется для каждого миноритарного акционера вышеупомянутого ОАО.

Для ослабления воли ничего более эффективного, чем загнать нацию в non-stop-покаяние, все равно не выдумать.

Американская журналистка во время своей ознакомительной поездки на Соловецкие острова с целью осмотра развалин лагеря политзаключенных, а затем и в Москве еще раз с горечью убедилась, что «в России нет национального музея истории репрессий, нет также поминовения, т. е. памятника, официально признающего страдания жертв и их семей. Отсутствие памятников свидетельствует, конечно, об отсутствии осведомленности у общественности» (стенограмма лекции Э. Эпплбаум «Покаяние как социальный институт»).

Для нашей темы совершенно не важно, как г-же Эпплбаум удалось не заменить хотя бы Соловецкого поминального камня на Лубянской площади. Гораздо важнее, что в дозированном интересе к трагическим событиям своей истории современная Россия вовсе не одинока. Если бы в той школе и в том университете, которые имела счастье закончить г-жа Эпплбаум, уделяли больше внимания ознакомлению школьников и студентов с трагическими страницами собственной истории, то у столь чуткой к страданиям невинных жертв и депортированных народов девушки с большой долей вероятности возникло бы желание прежде всего совершить требующую куда меньших расходов поездку по «Дороге слез» и изучить «Акт о депортации индейцев» (Indian Remove Act) от 1830 года, который, если мне не изменяет память, хранится в Библиотеке Конгресса. Уверен, что открытия, которые нашей чувствительной американке удалось бы при этом совершить, принудили бы ее предаться исключительно интенсивному покаянию и обратить  все усилия своей скорбящей души на скорейшее возведение у себя на родине общенационального мемориала и памятника, официально признающего страдания жертв. В этом случае для пристального интереса к проблемам коммунистического Советского Союза и посткоммунистической России просто не осталось бы ни душевных, ни интеллектуальных сил, что вызвало бы глубокое разочарование прогрессивной российской общественности, лишившейся удовольствия прочитать ее труд о ГУЛАГе.

Мало того, что неустанное покаяние требует как от отдельного гражданина, так и от нации в целом слишком больших усилий и, так или иначе, препятствует куда более интересным и доходным занятиям – от посещения театра или финала NBA, игры на бирже, написания книги о ГУЛАГе до захвата Ирака, расчленения Сербии, полета на Марс, неусыпной заботы о судьбах российской демократии и маршрутах транспортировки нефти и газа из Центральной Азии. Оно еще и ни от чего не гарантирует, хотя модератору Проекта и кажется, что «дискуссии [по всей проблематике покаяния] нужны не только для согласия, но и в качестве прививки». С некоторых пор покаяние в Германии стало чем-то вроде общенациональной мании, но неонацистская опасность от этого почему-то не уменьшается. При этом Япония, уделяющая покаянию минимальное внимание, не испытывает никаких проблем с праворадикальной (в классическом понимании этого термина) угрозой. Позволю себе высказать лишь на первый взгляд крамольное предположение: до тех пор, пока у немцев не получится снизить градус национального покаяния до минимально разумных значений, неонацизм в этой стране будет находить себе все новых приверженцев, а усилия тамошних спецслужб по разобщению праворадикальных партий и группировок, благодаря чему пока еще удается предотвратить их прохождение в федеральный парламент, рано и поздно окажутся тщетными.

При этом у читателя этих неприкаянных заметок не должно сложиться впечатления, что их автор является принципиальным противником покаяния. Он всего лишь выступает за покаяние через осмысление, а не за покаяние вместо осмысления. Подлинное осмысление, в отличие от его популярных профанаций, навсегда останется уделом не зашоренных общественников (не важно из «Памяти» они или из «Мемориала»), привычно призывающих сограждан к непрерывному духовному самоистязанию и безостановочно бичующих историю собственной страны, и иностранных журналистов с не вполне ясной мотивацией, но немногих сподвижников, готовых нести свой интеллектуальный и моральный крест столь долго, сколько того потребуют интересы истины. Он настаивает на том, что для любого общества покаяние не имеет безусловной и непреходящей ценности. Если покаяние приведет к согласию и примирению – оно необходимо и полезно, а оно же, но чреватое разобщением – недопустимо и противопоказано.   

Российскому обществу, которое, если не принимать во внимание немногочисленных юных подонков, скандирующих: «Сталин! Берия! ГУЛАГ!», давно уже вынесло окончательный вердикт тоталитаризму, но в чаду сведения счетов с прошлым едва не потеряло собственную страну, впредь следует не шутить с Историей, а посвятить себя чему-то более позитивному. А поскольку времена, судя по всему, грядут лихие, не забывать и о начальной военной подготовке, даже если это пойдет в ущерб покаянию. Тех граждан, которые не разделяют его опасений, автор этих провидческих заметок все равно призывает не слишком  увлекаться покаянием. Если совсем уж нечего делать, воспользуйтесь советом замечательного русского парадоксалиста последней трети двадцатого века и займитесь изучением икоты.  

1 декабря 1928 года Эмилио Портес Хиль, одержавший победу на выборах кандидат незадолго до того образованной партии, которая после ряда переименований получила название Институционно-революционной, стал президентом Мексики. С тех пор эта партия семьдесят с лишним  лет бессменно находилась у власти.

Так называемые «failing states» – вовсе не особенность современного мира. С момента своего возникновения в 1824 году республика Мексика была классическим примером «падающего государства». Обилие переворотов, контрпереворотов, удачных и неудачных мятежей, восстаний и революций за первые сто лет ее истории просто поражает. Появление подобных государств было предсказано еще на заре политологии Нового времени. В частности, Макиавелли писал: «Самая несчастная республика это та, которая лишена упорядоченности, особенно если ее устройство во всех своих частях не нацелено на прямой путь, ведущий к истинной и совершенной цели. В этом случае никакие потрясения не заставят ее прийти в порядок…». Какую основную задачу, поставленную перед несчастной страной историей и географией, требовалось решить Мексике? Президент и диктатор Порфирио Диас, очевидно, полагавший, что эта задача не решаема,  обречено замечал: «Pobre Mexico, tan lejos de Dios, y tan cerca de los Estados Unidos». Расчетливый и алчный северный сосед сначала лишил Мексику более половины ее территории, затем последовательно и жестоко извлекал свою меркантильную выгоду из неустроенности и шаткости государства, а с определенного момента и умело вмешивался в его внутренние дела с целью продления этой неустроенности и шаткости на максимально длительную историческую перспективу. (Последняя интервенция войск США имела место в 1916 году.) Теоретически, попытаться противостоять враждебной силе было можно, что предполагал и гениальный секретарь Флорентийской республики: «…те же республики, которые, не имея совершенного устройства, располагают хорошими задатками, могут постепенно совершенствоваться при благоприятном стечении обстоятельств (курсив мой – В. М.). Но справедливо и то, что они при этом будут подвергаться опасности, потому что множество людей никогда не согласится принять новый закон и установить… новые правила, если не убедится в крайней необходимости этого, а необходимость возникает только при наступлении опасности, поэтому такая республика может рухнуть, не дождавшись усовершенствования». Великая депрессия и разразившаяся вслед за ней мировая война, когда не до Мексики стало, означала желанное благоприятное стечение обстоятельств, а уж «крайнюю необходимость» мексиканский народ сполна прочувствовал на собственной шкуре. Еще одна важная мысль из того же источника: «Необходимо принять за всеобщее правило такое: почти невозможно заложить хорошие основы республики…, либо целиком преобразовать государственное устройство, действуя не в одиночку; только один человек может замыслить и осуществить подобное предприятие». С поправкой на современные реалии вместо одного человека следует читать одна политическая партия, политической сила, а так – ничего нового.

Кстати, и в «тепличной» – в рассуждение опасностей и рисков – истории США отмечается 28-летний период, когда после первоначальной неразберихи у  власти находилась одна и та же партия. И именно с этим периодом связано реальное становление государства.

При непрерывном нахождении у власти Институционно-революционной партии стране многого удалось достичь: навсегда ушла в прошлое «дурная бесконечность» мятежей и переворотов, были проведены необходимая национализация собственности иностранных, прежде всего, американских, кампаний, и аграрная реформа. Мексика обрела самостоятельную внешнюю политику и научилась более или менее твердо отстаивать свой суверенитет (как бы это слово ни было ненавистно прогрессивным аналитикам). По всей видимости, закрепившаяся едва ли не на генетическом уровне память об ужасном прошлом способствовала тому, что граждане раз за разом отдавали предпочтение одной и той же партии – ведь от добра добра не ищут. Была ли Мексика демократической страной, или этот период следует характеризовать как особою форму авторитаризма или «управляемую демократию»? У избыточно свободолюбивых политологов на этот счет существует одна точка зрения. У десятков тысяч испанских и чилийских политических эмигрантов – иная. Они бежали в Мексику вовсе не для того, чтобы один авторитаризм сменить на другой. Так или иначе, к ним присоединяется пламенный революционер и изгнанный пророк тов. Троцкий.

Быть может, мексиканцы несколько переборщили со своими страхами, но это их дело. Никакая политология не вправе навязывать нации сроки. Наученные горьким опытом мексиканцы отважились на эксперимент со сменой правящей партии, лишь окончательно убедившись, что фокусничать северному соседу больше никогда не взбредет в голову. Порукой чему – «soft power» десятков миллионов его испано-говорящих обитателей.

В девяностые годы прошлого века Россия, если и не представляла собой «падающее государство», то недопустимо близко подошла к этому состоянию. Да и действия наших, пользуясь выражением Михаила Леонтьева, «бледнолицых братьев» не могли не внушать серьезных опасений. Исходя из этого, еще как минимум пара-тройка сроков пребывания у власти одной политической силы, по всей видимости, представляются отнюдь не лишними большинству граждан, но не нарочито забывчивым и кровно заинтересованным в «движухе» со строго заданным вектором прогрессистам.

Если власть эффективна, разумные и осмотрительные граждане не зациклятся на ее смене, исключительно в угоду теоретическим построениям лихорадочного свободолюбия. А эффективна ли она?

29 ноября 2007 г. профессор А. Аузан, очевидно, руководствуясь принципом: главное прокукарекать, а там пусть и не рассветает – заявил: «Политический режим… находится в страшном внутреннем кризисе. Причем раньше этот кризис я прежде всего связывал с очень низкой, падающей эффективностью управления, отсутствием обратной связи… (…) Теперь положение гораздо тяжелее, потому что политический режим должен решить задачу, не имеющую решения – задачу преемственности. Она не решается». (Стенограмма лекции А. Аузана «Национальные ценности и конституционный строй»). Как представляется, после марта, а тем более, после августа 2008 года в страшном кризисе оказались те, кто, подобно известному институциональному экономисту, твердили о невозможности передачи власти и «падающей эффективности».

Эффективности слишком много не бывает. Поэтому рассуждения: эффективна – не эффективна с познавательной точки зрения абсолютно бессмысленны. Необходим сравнительно-исторический подход и здравый смысл: по сравнению с какой-то другой властью, эта более эффективна или менее. Того и другого критикам власти, не исключая и профессора А. Аузана, в той же лекции утверждавшего, будто отцы-основатели в «Декларации независимости» записали, что Творец наделил людей «свободой, собственностью и правом (?) на счастье», явно недостает.

(Собственность вместо жизни – та еще подмена по Фрейду. Всех этих критиков буквально клинит на неправедно нажитой собственности. Их бы воля – в Уставе ООН записали, что собственность ХМБ священна и неприкосновенна, а сам он не подлежит ни людскому, ни Божьему суду.)

Уже больше года, якобы, не эффективная власть вполне профессионально противостоит серьезнейшему кризису, и ее действия достаточно высоко оцениваются экономистами, правда, не институциональными, зато с мировым именем. А десять лет назад власть, за которой тот же г-н Петров числит много хорошего … Мимо, мимо! Автор этих развеселых заметок категорически отказывается еще раз поднимать тему дефолта и бесследно исчезнувшего кредита МФВ.

Девять лет назад страна выслушивала панические пророчества Степашина и в каком-то мрачном оцепенении взирала, как ее армия больше месяца не могла справиться, в сущности, с крупной бандой, а ныне куда больше переживала за судьбу несчастных осетин и неудачи олимпийской сборной и ничуть не удивилась, что армия какого-никакого, пусть клиентского, но все таки государства, в оснащение и выучку которой к тому же изрядно вложился не только могущественный патрон, но и многие симпатизанты «прекрасной молодой демократии», была рассеяна за считанные часы.

История человечества изобилует самыми неожиданными превращениями. К примеру, полсотни просвещенных виргинских плантаторов-рабовладельцев, пенсильванских и массачусетских негоциантов, поднявшихся на контрабанде и каперстве, и чопорных стряпчих из – с космополитической точки зрения – захудалых городишек, известных своими живописными окрестностями, недорогими борделями и «усердными читателями Библии», вошли в нее как отцы-основатели великого государства. Почему бы просвещенным питерским чекистам не проследовать проторенной стезей, коль скоро у свердловских партаппаратчиков и ушибленных монетаризмом подмастерьев экономической науки из столицы бывшего отечества всех трудящихся получилось то, что повар-оккультист Юрайда называл «ужасом нерожденного»?

Смешон был год и жалок год по рождестве Христовом 1999, от начала же революции девятый. Был он обилен летом дрязгами, а зимою чудесами, и особенно низко стояли в небе две звезды: звезда торгашеская – полуночный Меркурий и красный, дрожащий Марс.

В сентябре 2007 г. историк Д. Фурман, по просьбе модератора Проекта несколько изменивший направленность своего выступления, прочел лекцию «Проблема 2008: общее и особенное в проблемах перехода постсоветских государства». Окрестив политическую систему России «имитационной демократией», которая есть «авторитарный режим, закамуфлированный в демократическую форму» (какой заядлый постмодернист откажет себе в удовольствии огорошить публику термином собственного изготовления?), г-н Фурман представил свой вариант расхожей версии событий 1999 года. После Беловежского соглашения и расстрела Белого дома, у Ельцина «никакого иного пути..., кроме как передать ее [власть] тому, кого он сам определил, не было». Вот Ельцин и «…нашел преемника, передал власть. (…) … Он хотел продлить себе жизнь и продлил ее в какой-то мере. Он уже просто физически не мог дальше управлять…»   

Если бы г-н Фурман меньше увлекался несносным поветрием на придумывание все новых и новых терминов, а потрудился разобраться в политических перипетиях 1999 года, автору этих старомодных заметок не пришлось бы утруждаться. А так никуда не денешься.

Преемник политического деятеля это продолжатель его политики, последователь. Оставляя без ответа отчасти даже схоластический вопрос: можно ли стать преемником того, чего не было и в помине – следует признать, что для выявления подобного человека нет и не может быть никакого иного способа, кроме многолетнего тесного взаимодействия в многотрудном деле управления. Реальный опыт такого сотрудничества позволяет руководителю государства, с большими или меньшими на то основаниями, заключить, что именно этот его соратник достоин стать преемником. Исходя из такого понимания преемственности, мы вправе говорить, что президент Медведев стал преемником президента Путина.

К чему приводит забвение этого принципа, поясню на примере, подобранном специально для г-на Фурмана. Когда римский император Констанций II, ревностный христианин, пусть и арианского толка, в 355 г. провозгласил своего двоюродного брата Флавия Клавдия Юлиана цезарем (наследником трона), он сделал это, вовсе не потому что желал, чтобы после него государство возглавил убежденный и деятельный язычник, вошедший в историю как Отступник. Никогда не работавший с Юлианом бок о бок император ничего не мог знать о подлинных умонастроениях кузена и целиком полагался на информацию, полученную от платных соглядатаев и добровольных осведомителей и на поверку оказавшуюся ложной.

Впрочем, после провала импичмента в ситуации острого цейтнота ни о каком политическом преемнике тогдашний президент, скорее всего, и не помышлял. Дня него преемник это человек, способный обеспечить ему иммунитет от более чем вероятного судебного преследования, безбедное существование для его семейства и, по возможности, благоприятные условия для того круга лиц, которых ведущий программы «Итоги» вскоре назовет «кремлевской камарильей». (Что означало объявление информационной войны, хотя основные баталии развернулись несколько позже.) В нахождении именно такого человека Ельцин видел свой главнейший политический, гражданский и человеческий долг. Вельзевул ему в том судья.

Для проверки кандидатов применялся метод таможенника Верещагина: «Посмотрим, какой ты, Сухов», с той лишь разницей, что вместо бруска динамита использовалось кресло премьер-министра России.

Назначение на эту должность Степашина не означало, что Ельцин окончательно определился с «преемником». Оно всего лишь свидетельствовало, что на тот момент именно он становился наиболее вероятным кандидатом. Никаких гарантий новый премьер не получал, да и  от него никаких заверений не требовали. И то сказать, чего стоят пустые клятвы того, чье политическое будущее пока еще туманно и зыбко?

Убежден, что при назначении Путина все было еще неопределеннее. Отставку Степашина принято связывать с вторжением в Дагестан. При этом упускается из виду, что само вторжение, начавшееся 7 августа, стало следствием 4 августа, когда было достигнуто соглашение об объединении «Отечества» и «Всей России» и объявлено о создании Координационного Совета. С точки зрения закулисных руководителей боевиков это означало – и в этом они жестоко просчитались – окончательный и бесповоротный раскол правящего класса России, после которого внутриполитическая ситуация может только ухудшаться. Вторжению надлежало стать ускорителем этого процесса. Возражение, что за трое суток масштабную операцию трудно управляемого сброда невозможно подготовить, отметается. С 22 мая, даты образования общественно-политического блока «Вся Россия», времени было предостаточно. 

Ставкой был вовсе не Дагестан, при всей его важности. И не за неудачи в отдаленной провинции был отставлен премьер, но за куда более страшный провал. Степашин не только не смог предотвратить консолидацию регионально-номенклатурной оппозиции, лидеры которой, предвкушая вожделенную конфедерализацию, уже загодя широко держали карманы, но и бездарно упустил время для сплочения рядов государственников.

В этих условиях, когда цейтнот из острого стал острейшим, было не до дележа шкуры еще не родившегося «Медведя». Как известно, «Единство» будет создано только в начале октября.

Вряд ли хоть кто-то из тех, кто видел репортаж из больницы, когда едва очнувшийся от наркоза президент прежде всего требует вернуть ему «ядерный чемоданчик», станет возражать,  что важнейшей чертой Ельцина была жажда власти. Максимально возможной власти. Власти любой ценой. Ценой развала страны. Ценой государственного переворота и расстрела парламента. Любой.

Вряд ли хоть кто-то из тех, кто, подобно автору этих скрупулезных заметок, имеет под рукой перечень всех появлений первого президента России на рабочем месте в Кремле, посмеет утверждать, что Ельцин был вторым Юстинианом по части трудолюбия и осознания своей ответственности перед Богом за судьбу государства «Божьего народа».

И этот человек длительное время держит в тайне от семьи и ближнего круга якобы, совершенно добровольно принятое решение о своем досрочном уходе, якобы, с целью продления собственной жизни (версия Фурмана) или чтобы обеспечить назначенному им преемнику гарантированную победу на досрочных выборах (версия кучи оппозиционных несмышленышей) и дабы избежать неустанного наушничества Березовского и утомительных истерик Дьяченко?

Профессиональный политолог, да и просто здравомыслящий человек, не чуждый началам психологии, не вправе исходить из того, что этот патологический властолюбец отказался от лишнего полугода пребывания у власти, ибо опасался, что с десяток необременительных визитов в Кремль нанесут его  здоровью непоправимый ущерб.

Если на политическом небосклоне совершенно неожиданно загорается звезда нового харизматика, стремительно набирающего авторитет и народную любовь, то проведение досрочных выборов становится единственным законным способом остановить его продвижение к власти. Как там обстояли дела? Уж не Евгения ли Максимовича Примакова, трусоватого семидесятилетнего аппаратчика, чертами лица и дикцией отдаленно напоминающего незабвенного Леонида Ильича, следовало опасаться кандидату Путину? Уж не для того ли, чтобы остановить грозящий катастрофой рост популярности товарища Зюганова, на которого внезапно обрушилась харизма и он перестал производить впечатление озабоченного и всеми недовольного завхоза предпенсионного возраста из средней школы какого-нибудь райцентра в российской глубинке, самоотверженный Ельцин пожертвовал полугодом своей власти?

Досрочные выборы, ничего не меняя по существу, сделали победу кандидата Путина менее убедительной, ибо тогда время, что очевидно любому непредвзятому и минимально профессиональному аналитику, работало на будущего президента, а не на его соперников.

И все-таки, я глубоко в этом убежден, именно премьер Путин отдал предпочтение досрочным выборам.

Поскольку «добровольная» отставка Ельцина стала полнейшей неожиданностью для страны и мира, остается предположить, что между принятием решения и объявлением о нем прошло весьма короткое время, ибо при тогдашнем президентском окружении ничто не оставалось в тайне длительное время

Эх, узнать бы, как все происходило на самом деле, да только В. В. Путин никогда не сделает информацию об этом доступной. И это по-государственному. Поэтому читателю этих увлекательных заметок предлагается всего лишь авторская версия происходившего.

Результаты парламентских выборов стали известны во второй половине дня 20 декабря.  Между 21 и 25 декабря, скорее, ближе к двадцать пятому, когда стартует праздничный марафон, в беседе один на один (есть темы, которые не терпят лишних ушей) между Ельциным и Путиным впервые, для меня не подлежит сомнению, что по инициативе Ельцина, был поднят вопрос о гарантиях уходящему президенту и его окружению. В ответ Путин – скорее всего, это стало потрясением для собеседника – дал понять, что подобное возможно только при условии немедленной отставки. Не знаю, сразу ли Ельцин осознал, что у него нет выбора или для этого потребовалось некоторое время, но выбора у него действительно не было.

         Отправить правительство в отставку, разумеется, можно. Но политика Путина отправить в отставку никак нельзя. Кто-нибудь из читателей этих простодушных заметок способен вообразить, что Путин, тот Путин, которого уже узнала нация, подобно Степашину смирится с ролью начальника второстепенного ведомства при президенте N? Угодного человека, даже если его удастся подыскать, через новый состав Думы продавить не получится, а ее роспуск по любым основаниям за шесть месяцев до президентских выборов прямо запрещает Конституция. На президентские выборы, которые состоятся в обстановке затяжного внутриполитического кризиса, в понимании граждан, на ровном месте и в разгар войны, которую успешно ведет популярный премьер, спровоцированного окончательно ополоумевшим президентом, пойдет и. о. премьер-министра В. Путин и, будьте уверены, выиграет их. Политика Путина можно нейтрализовать единственным способом – убить. Но тогда, даже если не взбунтуется армия (чего я не стал бы гарантировать), которая с неизбежностью воспримет известие об этом злодеянии как последнее доказательство того, что опостылевшая продажная власть готова в очередной раз предать погибших и украсть у нее победу, президентские выборы, правда, во втором туре и с большой натугой, выиграет… Примаков. Оно Ельцину и «семье» надо? Классика жанра: клиенту позволяют самому убедиться, что остается выбирать между плохим и очень плохим.     

В конце концов, престарелый властитель счел за лучшее не искушать судьбу,  удовлетвориться тем, что дают, и в телеобращении к «дорогим россиянам» пустить искреннюю слезу по утраченной власти. Ему даже не было позволено уйти по состоянию здоровья,  но только «по совокупности всех проблем».

Рисковал будущий президент, загоняя предыдущего в угол? Несомненно. Не дано знать наперед, что выкинет эксцентричный властолюбец, когда поймет, что власть забирают из его рук.

Однако с удовлетворением отметим, что будущий президент действовал смело и страстно, строго по заветам великих:

«Я полагаю все-таки, что лучше быть напористым, чем осмотрительным, потому что судьба – женщина, и чтобы одержать над ней верх, нужно ее бить и толкать. В таких случаях она чаще уступает победу, чем когда к ней проявляют холодность, И как женщина, она склонна дружить с молодыми, потому что они не столь осмотрительны, более пылки и смелее властвуют над ней».

                      

Если не принимать во внимание ближайшее окружение Ельцина, кто больше других был заинтересован в том, чтобы дряхлый и неработоспособный президент как можно дольше оставался у власти? Мятежники. Пока остается у власти тот, с кем однажды удалось «добазариться», почему бы не рассчитывать на повторение пройденного? А пока держать оборону Грозного, где не счесть капитальных строений из особого сейсмостойкого бетона, засев в котором мобильная группа, как правило, из снайпера, пулеметчика, гранатометчика и автоматчика, могла часами сковывать значительно превосходящие силы, а в случае необходимости перемещаться на новую позицию, пользуясь хорошо изученной системой подземных коммуникаций. После того как Грозный был блокирован со всех сторон, а произошло это 24 декабря, большинство зарубежных военных аналитиков не без оснований утверждали, что засевшие в городе мятежники способны держаться как минимум полгода (sic), а оппозиционеры как слева, так и справа  предрекали скорое и позорное поражение российской армии. Так убежденный левый и обозреватель «Новой газеты» (на тот момент весьма красноречивое содружество) г-н Кагарлицкий, так и не понявший всю важность отставки Ельцина, даже 12 января утверждал, что «армии для поражения даже противник не нужен», и радостно ерничал: «Басаев ставит Путина на счетчик», имея в виду, что «теоретически Путин может вывести нас из войны до того, как поражение станет очевидным. В этом случае он объективно оказался бы спасителем отечества, но своей политической карьерой ему пришлось бы пожертвовать». А на другом фланге еще один прозорливец, Эмиль Паин примерно в те же дни утверждал, что армии никак не продержаться до мая.

(По моему разумению, Эмиль Абрамович Паин вполне достоин стать символом кадровой политики ельцинизма, которой увлекающийся г-н Петров отдает решительное предпочтение перед кадровой политикой Путина-Медведева. Выпускник Воронежского университета, он избрал модную стезю социологии, а эпоху застоя и безалаберную перестройку ничем не примечательный  кандидат исторических наук просидел в мало кому интересных, но, несомненно, хлебных заведениях, как то: в Центральном научно-исследовательском и проектном институте по планировке и застройке сельских населенных мест и жилищно-гражданскому строительству на селе и в Центральном научно-исследовательском и проектном институте по градостроительству. В определенных кругах он слыл отъявленным прогрессистом, едва ли не диссидентом, поскольку в своих немногочисленных и узкоспециальных публикациях наловчился показывать советской власти фиги в кармане. Подобный человеческий тип славится обостренным нюхом на «ветер перемен», особенно если тот дует с Северной Атлантики, и в 1991 году мы обнаруживаем нашего героя главным советником Внешнеполитической ассоциации и генеральным директором новообразованного Центра этнополитических и региональных исследований. Какая музыка постмодерна! И как неотвратимо набухают кровью слова. И усопший академик, неутомимый борец за право наций на самоопределение, из девятого круга Дантова Ада, где, как известно, пребывают предатели, ободряет своих последователей: «Верной дорогой идете, товарищи!» Так или иначе, но к началу 1993 года видный этнолог, политолог и дипломат уже постоянный член Президентского совета, а с 1994 по 1996 год – руководитель направления и заместитель начальника Аналитического управления президента России. Проницательный читатель этих скандальных заметок, должно быть, уже догадался, о каком именно направлении идет речь и не ошибся – о кавказском. Чтобы уяснить истинные взгляды ведущего ельцинского аналитика на российскую государственность, ознакомьтесь хотя бы с небольшим материалом «От Федерации к Империи: оценка политической тенденции в условиях региональных конфликтов и мирового кризиса». Уверен, многое в ходе и исходе Первой чеченской войны, когда на политику государства активно влиял г-н Паин, станет более понятным.)

Но сами мятежники оказались не в пример сообразительнее оппозиционных витий. И после неудачных налетов на Шали и Аргун, пошли на прорыв из Грозного, который грозил превратиться в коллективную могилу для отборных головорезов. На их беду, и российская армия все поняла правильно, свидетельством чему стали 250 трупов на минных полях и переполненные умирающими и раненными мятежниками больницы во всех аулах от Грозного до «Волчьих ворот».

Некогда американский журналист, чрезмерно доверчивый для профессионала, писал со слов хорохорившихся мятежников о «буквально гомеровских сражениях, в которые ввязывались группы чеченских бойцов, для того чтобы завладеть и забрать тела убитых». Не знаю, посещал ли Анатоль Ливен Чечню в начале февраля 2000 года, наблюдал ли он десятки агонизировавших на заснеженных склонах Аргунского ущелья беглецов из Грозного, но из истории не вычеркнуть ни конфуза похоронных команд российской армии, которые оказались не в состоянии вывезти по непролазной чеченской глине все трупы уничтоженных мятежников, ни омерзительной лжи «независимого» телевидения, которое по этому поводу в авральном порядке состряпало репортаж об «очередном военном преступлении российской армии в Чечне».

И когда только что вышедший из боя русский парень, наверное, плохо накормленный, наверное, плохо экипированный, наверное, сражавшийся под командованием не самого искушенного в искусстве войны офицера, глядя в объектив телекамеры, спокойно, как нечто само собой разумеющееся, сказал о своих противниках: «Они хорошие воины, но мы – лучше», стало окончательно ясно, что Россия выиграет войну за свою целостность.

Проводя спецоперацию по удалению из Кремля никому не нужного президента, операцию столь виртуозную, что охотники погалдеть о «спецоперациях чекистского режима», ее даже не заметили, премьер-министр Путин всего лишь делал свою работу: приближал победу и сберегал жизни наших солдат и мирных чеченцев.

Выступая перед старшими товарищами на Вторых Ходорковских чтениях, модератор Проекта призывал «…публично очень четко определиться «что есть что». Но это не значит, что не надо разговаривать с теми, кто считает по-другому. (…) Одно из важных условий… – это постоянный публичный разговор…». По мнению модератора, он необходим, чтобы те, кого он называет либеральной интеллигенцией, могли «…в ходе этих дискуссий силой внятной идеологии, силой экспертного знания и готовности использовать его для решения реальных задач заставлять прислушиваться к себе».

Насчет «силы экспертного знания», у автора этих экспертных заметок имеются серьезные сомнения.

С самого начала Второй чеченской войны социологи школы Левады, творчески экспериментируя с формулировками, вопрошали российское общество о его отношении к войне. По их данным, к марту 2000 года число противников войны заметно перевалило за 50%. Вдохновленные этими цифрами, правозащитники решили провести антивоенный митинг, само собой разумеется, в Новопушкинском сквере. Митинг был разрешен. Он анонсировался несколькими телеканалами и многими газетами, а радиостанции «Эхо Москвы» и «Серебряный дождь» в день его проведения каждые полчаса напоминали жителям Московского региона, самого вестернизированного, а, следовательно, наиболее антиимперски настроенного, о предстоящем мероприятии, которому предстояло от имени всего прогрессивного человечества заклеймить возрождение имперских притязаний России. В результате на митинг явилось около тысячи человек, среди которых добрую треть составляли политически активные городские сумасшедшие – несчастные завсегдатаи акций любой направленности, где всегда можно разжиться бесплатными агитационными материалами и всласть посудачить с коллегами по диагнозу. За все годы войны сколько-нибудь заметного антивоенного движения так и не возникло, что не мешало обладателям «силы экспертного знания» раз за разом утверждать в своих обзорах, что около 70% россиян выступают против войны. И не так важно, просто ли они рисовали свои цифры или добивались авансом проплаченного результата при помощи маленьких социологических хитростей.

И в то, что в приближенном советнике президента Ельцина Г. Сатарове, не хочу сказать, что лично снаряжавшем знаменитую коробку из-под ксерокса, однако своевременно не подавшем в отставку и – для чего не требовалось особых математических дарований – не возвысившем свой голос против отвратительной политический коррупции, нежданно-негаданно пробудилась «сила экспертного знания», а выкладки фонда «Индем» о росте коррупции соответствуют действительности, я поверю только в глубокой старости, когда окончательно выживу из ума и стану полагать, что для воспитания благонравия в юных девицах как нельзя лучше подходит испытанный и преданный консультант хозяина фешенебельного дома свиданий.

(Не беря в расчет совокупления, дача и получение взятки – самое интимное взаимодействие между человеческими особями.  В этих сферах все предположительно, гадательно и сомнительно, и любые «статистические данные» относительно роста коррупции заслуживают доверия не больше, чем «Отчеты Кинси».)

Внятность же идеологии проверяется не столько клятвенными заверениями в наличии этой самой внятности и неустанным критиканством, сколько ее осязаемыми плодами.

Вам не нравится действующее избирательное законодательство? Разработайте и представьте гражданам свой проект «Закона о выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации» и «Закона о выборах Президента Российской Федерации».

Вы не удовлетворены деятельностью федеральных телеканалов? Рецепт остается в силе.

Впрочем, с позитивной вовлеченностью у тех, кого модератор проекта называет либеральной интеллигенцией, а автор этих изрядно поднадоевших ему самому заметок (пора закругляться) именует правыми, всегда возникали трудности. Между тем, у русского либерализма как явления общественной мысли, если рассмотреть его историю под этим углом зрения, подобных проблем никогда не было.

Подмена сложной и плодотворной идеологии русского западничества примитивными верованиями прозападной интеллигентской тусовки, согласно которым Россия не смеет даже помышлять о суверенности, особенности и подлинных национальных интересах, но обречена вечно следовать в фарватере политики западных демократий и безропотно исправляться в ответ на непрерывные окрики строгих преподавателей правозащитных практик («Полезная позиция – это позиция тех западных лидеров, которые говорят: «Да, мы понимаем что происходит – были свернуты демократические процедуры…, и мы надеемся, что это постепенно будет меняться»),   как кажется, является сверхзадачей сплоченных взаимной комплиментарностью и отлаженной системой перекрестных ссылок апологетов правой идеи.

При этом они не прочь лицемерно призывать к дискуссии. Русские либералы, записные полемисты «Правого дела», бойкие девушки и юноши из «Наших», которых вроде бы все лето тренировали на предмет участия в идейных словопрениях! Седьмой сезон на Публичных лекциях «Полит.ру» продолжатели традиций либералов-идеалистов позапрошлого века, которых ныне, поскольку идеализм совсем не в чести, следовало бы наречь либералами-постмодернистами, станут выходить к микрофону, чтобы всяк на свой лад укорить отчизну и внушать публике, что живем мы в авторитарной стране, без демократических свобод и прав человека, но зато с неэффективной властью и фальсифицируемыми выборами, грубо попираем права этнонаций, возрождаем империю и того гляди скатимся к тоталитаризму, а вы столь ленивы и нелюбопытны, что даже не в состоянии добраться до Кривоколенного переулка. Не вечно же мне за вас отдуваться! Не томите модератора, жаждущего «разговаривать с теми, кто думает по-другому». Приходите.

Увидимся. Пока.

Владимир Молотников

Полный текст:

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

22:07 Курс биткоина превысил 19 тысяч долларов и вернулся обратно
21:03 СМИ узнали о «мирном» письме Саакашвили к Порошенко
19:56 Собчак заявила о готовности не участвовать в выборах
19:45 ПАРНАС отказался от выдвижения своего кандидата в президенты
19:28 Галерея-банкрот потребовала 27 млн рублей из Фонда храма Христа Спасителя
19:14 Российский биатлонист принес сборной первую медаль Кубка мира
17:07 Володин призвал власти РФ и Белоруссии уравнять граждан в правах
16:18 Фигуранта дела о контрабанде алкоголя нашли убитым в Ленобласти
15:13 Экс-сотрудник ФСБ отверг обвинения в хакерских атаках против США
15:11 Украина составила план покорения Крыма телевидением
14:07 Ученые из США выложили в сеть видео с ядерным испытанием
13:55 Овечкина признали одним из величайших игроков в истории НХЛ
13:12 Борис Джонсон снялся в «рекламе» сока с Фукусимы
12:53 Глава Минтруда анонсировал выделение 49 млрд рублей на ясли
11:40 В Москве мошенники забрали 20 млн рублей у покупателя биткоинов
11:29 Норвегия первой в мире «похоронила» FM-радио
10:51 Российские военные обвинили США в подготовке «Новой сирийской армии» боевиков
10:00 Россия вложила в госдолг США 1,1 млрд долларов за месяц
09:51 Собянин позвал москвичей оценить новогоднюю подсветку
09:21 Трамп включит «агрессию» КНР в стратегию нацбезопасности
15.12 21:08 Отца предполагаемых организаторов теракта в метро Петербурга выслали в Киргизию
15.12 20:57 Майкл Джордан назван самым высокооплачиваемым спортсменом всех времен
15.12 20:36 Вероника Скворцова обсудила с Элтоном Джоном борьбу с ВИЧ
15.12 20:23 Полиция открыла огонь по мужчине с ножом в аэропорту Амстердама
15.12 20:07 Falcon 9 отправила груз на МКС и вернулась на космодром в США
15.12 19:47 В Пентагоне рассказали о новом сближении с российской авиацией в Сирии
15.12 19:44 ЦБ оценил объем докапитализации Промсвязьбанка в 100-200 млрд рублей
15.12 19:27 Пожизненно отстраненная от Игр скелетонистка Елена Никитина выиграла ЧЕ
15.12 19:18 Косово объявило о создании собственной армии к марту 2018 года
15.12 19:03 В Назарете отменили Рождество
15.12 18:51 В Испании не поверили в угрозу отстранения от ЧМ-2018
15.12 18:35 Программу безопасности на дорогах увеличили на 2 млрд рублей
15.12 18:25 ФАС проверит частичную отмену роуминга сотовыми операторами
15.12 18:25 РФ и Египет подписали соглашение о возобновлении авиасообщения
15.12 18:19 Трамп попросил у России помощи с КНДР
15.12 18:03 Курс биткоина приблизился к 18 тысячам долларов
15.12 17:54 Промсвязьбанк сообщил о проблемах в работе интернет-банка
15.12 17:48 ФИФА пригрозила отстранить сборную Испании от ЧМ-2018 из-за действий властей
15.12 17:28 Задержанный в Петербурге планировал взорвать Казанский собор
15.12 17:25 Промпроизводство в РФ в ноябре упало максимальными темпами за 8 лет
15.12 17:01 Турция потребует в ООН отменить решение США по Иерусалиму
15.12 16:43 В посольстве США назвали ложью обвинение во вмешательстве в российскую политику
15.12 16:33 Букингемский дворец назвал дату свадьбы принца Гарри
15.12 16:29 Журналист сообщил о готовности Захарченко внедрить на Украину 3 тысячи партизан
15.12 16:14 МИД Украины опроверг ведение переговоров об экстрадиции Саакашвили
15.12 16:08 Страны ЕС согласились начать вторую фазу переговоров по выходу Великобритании
15.12 15:49 Дипломатов из США не пустят наблюдать за российскими выборами
15.12 15:47 Глава ЦИК назвала стоимость информирования избирателей о выборах
15.12 15:36 Гафт перенес операцию из-за проблем с рукой
15.12 15:21 В Кремле посчитали недоказанными обвинения в адрес Керимова во Франции
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.