Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
18 декабря 2017, понедельник, 23:43
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

16 ноября 2009, 07:52

«Никому из историков не дано очистить себя от воздействия общества, от окружения и от времени, в котором он живет»

Стартовавшие в октябре «Публичные лекции “Полiт.ua”» только часть большого проекта «Полiт.ua» (совместного проекта «Полит.ру» и издательства ОГИ). Сегодня мы представляем очередной материал еще одной части этого проекта – видеоинтервью с выдающимися деятелями украинской науки и культуры – об их опыте, о среде, в которой они формировались и работают, о проблемах, которые, на их взгляд, стоят перед Украиной, Россией, миром.

История – социально-гуманитарная наука, но история – и важный фактор личной и групповой идентификации в современном обществе. О том, как сочетаются эти два фактора, мы побеседовали с профессором, заведующей кафедрой истории Киево-Могилянской академии Натальей Николаевной Яковенко.

В 1967 году Наталья Яковенко закончила классическое отделение факультета иностранных языков Львовского университета. В 1970—1981 годах — старший научный сотрудник Центрального государственного исторического архива Украины, в 1981—1987 годах — преподаватель Киевского университета, в 1987—1991 годах — старший научный сотрудник Института истории Украины НАН Украины, в 1991—1995 годах — заведующая отделом Института украинской археографии и источниковедения НАН Украины, с 1994 года — доктор исторических наук, с 1995 г. — ведущий научный сотрудник НАН Украины, с 1992 г. — профессор Киево-Могилянской академии. Беседа проходила на украинском языке. Перевод публикуем ниже расшифровки. Интервью взял Владимир Каденко.

В.К.: Добрий день. Сьогодні нашим співрозмовником буде професор Києво-Могилянскої академії, доктор історичних наук Наталія Миколаївна Яковенко. Наталія Миколаївна за першим своїм фахом філолог, тому перше наше запитання буде таким.

Отже, спочатку класична філологія,  потім українська філологія і раптом, історія. Як же Ви цей шлях подолали і чому саме такий вибір зробив філолог?

Н.Я.: Бо так карта лягла. Йшлося про пошук роботи в Києві, спеціалізація латинь-грека. Знайшлась робота в Центральному державному історичному архіві у відділі давніх актів. Треба було перекладати латинські документі, звідси шлях до історії. Все просто.

В.К.: На перший погляд, це дійсно просто. Але така спокійна і незаангажована латина, розумієте, і історія - наука міфів, яка не дає спокійного життя. Чи не вплинуло це якось на вашу долю, на долю вченого.

Н.Я.: Поки дійшло до тієї історії про яку ви зараз говорите, пройшло багато-багато років. Бо стати філологом, істориком, це дуже довга процедура. А  коли людина вже стає істориком, то вона просто стає істориком, а латинську мову вживає для забивання цвяхів. Це тільки знаряддя в руках, не більше. Від філології залишається дуже мало. Звичайно, не беручи до уваги ту величезну вдячність, яку я відчуваю до своєї Аlma mater, Львівського університету, до своєї кафедри, своїх вчителів, людей рідкісної ерудиції, ще тієї, старої,  бо частина з них закінчувала університети, якщо не за часів Австрії, то, принаймні, в часи Другої Речі Посполитої. Це були напрочуд інтелігентні, цікаві, колоритні люди, і я думаю, що мені дуже пощастило отримати, як для тодішньої України, щонайкращу освіту.

В.К.: Якщо Ви вже заговорили про вчителів, то, можливо є безпосередні Ваші вчителі, і люди, що впливали на Вас через свої книги, через своїх учнів, яких Ви могли б сьогодні назвати?

Н.Я.: Звісно. Це Юрій Федорович Мушак, нині вже покійний. Михайло Йосипович Білик, його переклад «Енеїди» до сьогодні залишається в обігу. Це Михайло Йосипович Кобів, перекладач, знаний чоловік, теж нині вже покійний, на жаль. Іще професор С.Я.Лур’є, який тікаючи з Петербурга у часи боротьби з космополітизмом, опинився у Львові. Це Іван Іванович Андрейчик, викладач грецької мови, людина пронизливо скептичного мислення.

В.К.: Скажіть, чи заняття історією відклалися на Вашій особистій долі? Адже історія це, з одного боку, дуже прискіплива, а з іншого, це все ж таки, заангажована наука, так що  часто ми маємо міфотворчість замість історії.

Н.Я.: Справа в тому, що я починала в історії з дуже прикладних і дуже далеких від міфотворчості і політики студій, таких, якими можна було займатися у Радянському Союзі, не бруднячи собі руки тим, про що Ви питаєте, або на що Ви натякаєте. Кандидатська дисертація у мене була: «Палеографія латинського письма в Україні XVI-XVII ст.» Нікого не треба було цитувати, ні Брежнєва, ні Леніна, чи когось іншого, слава Богу. Далі я планувала займатися історією канцелярії. Це не менш специфічна галузь, яка дуже густо замішана на історії культури і на пильне око того, хто дбав про чистоту поглядів, абсолютно схоластична тема. Тодішня канцелярія, передусім це суспільна установа, форум для публічних зустрічей. Це не теперішня бюрократична установа, а місце де люди зустрічалися, обмінювалися новинами, одне одному щось розповідали, вирішували, записували, скандалили, дискутували і т.д. І в ході роботи над історією канцелярії нагромадилась величезна картотека, звичайно соціальна, у якій були імена шляхти, тощо. Тому, коли у нас сталося те, що відомо під назвою «перестройка», стало можливим написати книжку про шляхту. Матеріал весь уже був, хоча і готувався він не під тему шляхти. От і все.

В.К.: Якщо вже говорити про українську шляхту, про ту аристократію, яка була на Україні, то чи залишила вона, на Вашу думку, якийсь слід, чи має вона якийсь вплив на наше суспільство? Хотілося б почути, що Ви про це думаєте.

Н.Я.: Я, взагалі, не вірю в перетікання, в сліди і впливи. Як історик прагматичний, що вірить тільки тому, що бачить в джерелах. Це по-перше. По-друге, завжди плутають аристократію і шляхту. Аристократія – це вершки з вершків, це мікроскопічний шар на глечику. Аристократів в Україні можна нараховувати близько десятка і не більше. Шляхта – це величезна маса. В Речі Посполитій їх був дуже великий відсоток, це і слуги короля, і старий рицарський люд. Це військовозобов’язаний прошарок, потім уже шляхетно народжений прошарок, коли нагромаджується сума привілеїв. І це величезна кількість людей. Аж до того, що існували цілі шляхетські села, де всі були шляхтичі, або як один ревізор написав (в середині XVII ст. відбулася чергова фіскальна ревізія), що шляхтичів в якомусь селі двадцять вісім, а підданих у них п’ять. Таких шляхетських сіл довкола Києва повно, наприклад, Вигів чи Кобилинці. І на Поліссі їх багато. Розумієте, одна річ  аристократ, а інша річ хтось з села Кобилинці, що за плугом ходить. Такі люди, як шляхтичі із сіл, звичайно, залишилися. Тільки радянська система їх дуже сильно перемолола. Немає тепер якоїсь тяглості. В чому вона може бути? У трошки вищій побутовій культурі, а, найголовніше, у трохи вищому рівні власної гідності. Це дуже добре було видно на наших і польських шляхетських селах, де жили дуже бідно. У Польщі ця культура шляхетської околиці, як її прийнято називати, зруйнувалася тільки після Другої Світової війни, з руйнуванням традиційного суспільства, наступом засобів масової інформації, телебачення, радіо, тощо. У нас це почалося набагато раніше і проходило зовсім інакше. М’яко кажучи, інакше. Коли Російська імперія почала на цій території утверджуватися (з кінця XVII до початку XIX ст.), вона зіткнулась  з дуже цікавим явищем: багато шляхтичів, які, по-перше, почувають себе незалежними людьми і в той же час государині служать. А по-друге – не відповідають стандарту дворянства, що існувало в Російській імперії. Впродовж всього XIX ст. на Волині, Київщині, Поділлі  у тогочасної влади була величезна проблема: що  робити зі шляхтою, яка є живильним середовищем для опору, для двох польських повстань? І що там тільки не намагалися чинити: і влаштовували комісії з перевірки шляхетства; і чиновники не знали, як їх назвати, куди їх подіти, куди записати і переписати. Весь час відбувалися зіткнення, пов’язані з тим, що у цих людей почуття власної гідності, незважаючи на бідність, дуже високо розвинуте. Вони і надалі почуваються шляхтою,  мають таке почуття особистої гідності, якого, власне, не знала російська суспільна система, у котрій воно не практикувалося.

Культивація почуття особистої гідності, це тип західної культури. Спершу воно існує серед вищого прошарку, потом, як усяка культура, спускається в низи. Усі культурні явища завжди виникають на верхах, а потім потихеньку спускаються, розпливаються в низах, спрощуючись, трішки модифікуючись, потрапляючи туди, де твориться так зване суспільство коштом держави. Далі все іде через закон, традицію, право і людина набуває прав особи і гідності. Цього зовсім не знала Російська імперія, на відміну від Речі Посполитої, і всієї так званої Центрально-Східної Європи, де ці процеси були трошки послаблені, трошки пізніші, але достатньо поширені. Для прикладу досить сказати, що перша декларація прав людини і особи, що ми тепер називаємо «правами особи», це Золота булла 1215 року, прийнята в Англії. На території Великого князівства і Речі Посполитої, бо тоді це були різні держави, гасла недоторканості особи, яку не можна арештувати і ув’язнити без суду та слідства, і прав особи, яка може вільно виїхати або в’їхати до країни, буди проголошені у короні Польській у 1430 році,  у Великому Князівстві Литовському – у 1432. На Російські території вони були проголошені, пардон, тільки під час ліберальних реформ Олександра II, у 1860-х роках. Ви розумієте, наскільки це великий перепад культурних кодів, культурних понять. І коли російський уряд зіткнувся с тисячами представників шляхти, що ходили в постолах і мали вигляд злидарів, а насправді володіли почуттям власної гідності, постало питання: «Що з ними робити?» Під цим знаком проходить вся історія контактів шляхти з російською імперією у XIX столітті. Радянський Союз нас всіх перемолов, він зробив усіх нас «советским народом», а хто не хотів ходить в ногу, той відомо чим скінчив. Тому сьогодні ми практично не можемо простежити прямого сліду. А там, де не було радянських практик суцільного тоталітарного винищення гідності, в тій самі Польщі, наприклад, це збереглося.

В.К.: Можливо, в західних регіонах, де був коротший період радянської влади?

Н.Я.: Що ж ті західні регіони, коли їх викосили сінокосилкою, комбайном між 1939 і 1950 роком? В західних регіонах залишився тільки той, хто умів не те що лягти, а лягти і вдати з себе роздавлену жабку. Гідність людини, право людини на самовираження, на особисту думку при цьому повністю втрачаються, виробляється цілий комплекс інстинкту самозбереження. Дуже цікаве явище сьогодення – повернення шляхетських околиць, шляхетських сіл, утворення нескінченних генеалогічні товариств. Але це милування цяцьками, а не те про що Ви питали. Я боюсь, що усе це неможливо повернути, це вже надбання нових поколінь, нового типу виховання, нового типу культури, демократії (чи нашої інтерпретації цього поняття). Потрібна нова форма освіти, нові підручники. Вирощення цілком нового покоління.

В.К.: Ви заговорили про нове мислення, нові підручники. Ви – викладач з величезним стажем викладач, і я хотів би запитати. Сьогодні ми багато говоримо (на жаль, здається, тільки говоримо) про якісь західні взірці, за якими треба йти, які треба наслідувати. Чи потрібні нам західні взірці, чи східні взірці? Чи, може, нам треба винайти щось своє і врешті решт стати на ноги?

Н.Я.: Давайте розділимо Ваше запитання на три. Так, я трохи маю той викладацький стаж, дякую за комплімент, але тільки у вищій школі. На історичних факультетах, за моїм найглибшим переконанням, історію вивчають не за підручниками. Немає гіршого, ніж радянська практика вивчення історії за підручниками. Тому що історик повинен навчатися за джерелами, він повинен скептично оцінювати всі у світі підручники, які тільки в природі існують. Треба знати, що вони існують, але сприймати їх, як матеріал для аналізу, а не підставу для вивчення. Це про вищу школу. У середній школі підручник є обов’язковим і, звичайно, він відіграє величезну роль. Підручник з історії має набагато більшу вагу, значення, роль, що завгодно, ніж будь-який інший, тому що за його допомогою формується національна ідентичність. Молода людина починає ототожнювати себе з цією країною і з цим народом не через задачки з фізики, а через підручник з історії. Це істина, від якої нам нема куди подітися. Таким чином, підручник шкільної історії, без перебільшення, має кардинальне значення для національної безпеки, для стратегії розвитку суспільства і держави. Якого громадянина ми там зліпимо, такого і отримаємо. Зліпимо ми його там у системі пошанування прав особи, згаданих нами, він і буде їх шанувати. А якщо ми його вчитимемо на підставі підручника, який оспівує тих, хто вбиває за невідповідність поглядам, значить такого ми і отримаємо громадянина. Розкажемо ми йому у підручнику, що обирати – це право всякої людини, на відміну від тварини, він і буде нормально ходити на вибори. Ми йому розкажемо, що кожна людина має право на власні переконання, незалежно від того, здаються вони нам правильними чи неправильними,  у підручнику, на простих, дохідливих прикладах, він так і вважатиме. А як ми його запевнимо, що існує тільки одна єдина правда, а всім іншим треба зламати їхні собачі голови, значить так він себе і в житті буде поводити. Шкільний підручник з історії це фантастично важлива річ. Ви почали з того, що багато говориться і нічого не робиться. Думаю, що можу заперечити, бо вже два роки як робиться. Я маю честь очолювати моніторингову групу, що складається з 12 осіб. Цифра не символічна, інколи буває 13. Вона діє на абсолютно громадських засадах, ніякого відношення не має до чиновницького апарату і урядового замовлення. Єдине, що нам надав свій дах Український інститут національної пам’яті. У мене немає секретарки, яка всіх обдзвонюватиме, у мене немає грошей, і в Україні їх нема де взяти, щоб зібрати групу і вивезти на два дні куди-небудь під Київ, щоб можна було читати підручники, дискутувати і т. д. Так що організаційні проблеми, розсилка, виведення на монітор всього, що тільки можна вивести, взяв на себе Український інститут національної пам’яті і успішно це здійснює. Ми не тільки дискутували відносно підручників, але й видали дві брошури, і одразу викликали на себе ентузіастичні «ахи» і «охи», оплески, і критику. Зараз ми дійшли то того нахабства що укладаємо детальні програми всіх підручників з історії від п’ятого класу, що раніше називався «Вступ до Історії України» (дитина взагалі не знає що таке історія, а їй вже розповідають вступ до історії країни. Тепер він буде називатися «Вступ до історії», буде розказувати що таке історія, де бачать історію, де чують історію і т. д.) по тепер вже дванадцятий. Ми розподілили роботу – кожен пише свій клас. Ми збиралися один раз, обговорили підручники до 8-го класу, включно, а для 9-го класу не встигли. Обговорюємо тепер електронною версією, бо ми історики з різних міст, з різних університетів. З Харкова є, з Одеси, звідусіль. В листопаді ми повинні зустрітися, закінчити обговорення підручників для 10-го, 11-го, 12-го класів, в яких мають відбутися найкрутіші зміни. Бо тут мова про XX сторіччя, про яке ще жива пам'ять. І далі, ми видамо свої дуже детальні проекти програм по уроках і за темами. Я просила іноземних колег, і мені надіслали французькі, італійські, німецькі підручники; і на підставі аналізу того, як у людей це робиться, ми обговорили загальну структуру, щоб вона була однаковою, наскрізною у всіх підручниках. Потім «пускай клевещут», як то кажуть, а кому подобається – нехай аплодують. Попереднє враження таке, що тих, хто аплодуватиме буде більше, бо добромислячих людей у нашому суспільстві не бракує, не всі пішли в уряд, не всі сидять у податкових інспекціях. Після обговорення, що буде і в Інтернеті, можливо, прозвучать закиди чи пропозиції, з якими ми погодимося. І тоді це буде передано в Міністерство освіти на затвердження і після того, як програму буде затверджено, буде оголошено конкурс пропозицій на написання підручників. Після проведення конкурсу пропозицій ми проведемо майстер-класи з учасниками, бо вони не готові просто зараз писати про ті речі, які ми там запланували. Люди просто не знають дрібних емоційних деталей, які там потрібні. Ми викинули третину фактичного матеріалу, звільняючи місце для певних емоційних акцентів. Після проведення майстер-класів звичайним порядком буде оголошено конкурс на тексти. Акція розрахована надовго, сподіваюсь, ми з вами доживемо, дочекаємося того часу, коли будуть запровадженні в життя нові підручники.

В.К.: Ми заговорили про наші часи, ми живемо в якійсь історії…

Н.Я.: Я живу в XVII столітті, не питайте мене ні про уряд, ні про політику, ні про вибори, ні про перспективи.

В.К.: Тоді скажемо так. Колись історію писали літописці. Сьогодні ж, хто замовляє, той і отримує продукт. Чи є в історії щось таке дійсно об’єктивне, істинне, що залишиться на віки?

Н.Я.: Залишаться так звані тверді факти. Такого-то числа, в перші половині дня громадянин Н. вбив, чи, навпаки, врятував громадянина К. Це те, що залишиться на віки – тверді факти, все інше, то наші інтерпретації. А наші інтерпретації завжди залежать від часу. Був такий симпатичний чоловік Бенедетто Кроче, якого дуже не любила радянська ідеологія, філософ, теоретик історії, і добрий історик серед іншого, він перший сформулював гасло, що кожне покоління переписує історію. Не тому що в старих книжках воно не знаходить правди, а тому що воно не знаходить відповіді на питання, які його цікавлять. Всякі історії-описання, це відповіді на наперед поставленні питання. Описання того, що було можна помістити в хронологічні таблиці, що є так званим, твердим осадом. Все інше наповнення, це наше. На одній хронологічний таблиці можна написати стільки історій, скільки істориків буде над нею працювати. І це не конче означає продажництво, кон'юнктуру, служіння, по-різному буває. Хоча буває і таке, особливо в тоталітарних режимах. Але це може бути і веління серця. Як той самий Кроче писав: соціаліст напише негативну історію про капіталіста, капіталіст – про соціаліста, антисеміт напише історію, в якій в усіх бідах будуть винні євреї. Не існує особливої людини, що сідає писати історію. Кожен історик існує у рамках певних світоглядних уявлень, він отримав певну освіту, у нього певне родинне середовище, він певного віросповідання. Михайло Грушевський любив православ’я, тому що його батько – православний священик, він виховався в такій атмосфері, що для нього Унія була космічним злом, а про католицизм годі і говорити. Нікому з істориків не дано стерилізувати самого себе від суспільства, оточення і часу, в якому він живе. А тверді факти, не хвилюйтеся, у вигляді хронологічної таблиці, залишаться назавжди.

В.К.: Як ви гадаєте, щось з того, що ми переживаємо сьогодні залишиться назавтра, окрім таблиць, звичайно?

Н.Я.: У нас є кафедра політології, на ній, серед іншого, є ті, хто прогнозує, а до мого фаху прогноз не належить.

В.К.: Мені здається, що існують такі речі, що не можуть зникнути. Я маю на увазі хоча б меморіальну дошку на вашому корпусі. Мова йде про Глаголєвих.

Н.Я.: Я жартую. Звісно, є певні незмінні моральні цінності і, я вірю, що вони не зникнуть. Хоча, сумний досвід історії показує, що вряди-годи  вони зникають без нашої волі. Хочеться вірить, що з нами такого не станеться. Звичайно, залишаться людські цінності, певні моральні виміри, вбивати і нищити завжди буде погано і т. д. Але це християнські цінності, чи юдейські, чи мусульманські.

В.К.: Колись прекрасний поет Олександр Кушнер написав такі рядки:

«Времена не выбирают, в них живут и умирают». Ви вже почали відповідати на це питання, але скажіть, будь ласка, якби Вам можна було обирати якийсь час, то який би Ви обрали для життя?

Н.Я.: Не знаю. В ті часи, що я вивчаю – незатишно. Погані були часи. Я не люблю XVIII століття з його нарваним просвітництвом, з намаганням все впорядкувати і всіх вишикувати в одну шеренгу і навчити марширувати, як марширувала прусська армія за просвітника Фрідріха Великого. Мені дуже симпатичний романтизм першої половини XIX сторіччя. Коли наполеоніада закінчилася і запав невеличкий спокійний проміжок часу. Процвітали романтичні ілюзії, усі вірили в те, що все можна впорядкувати, що все добре. Люди порозумнішали. Але я не вивчаю той час, може мені він здається затишним саме тому, що я його зблизька не знаю, тільки за художніми книжками.

В.К.: Нам наостанок хочеться побажати Вам затишку в нашому неспокійному житті, в нашому столітті, де ми мусимо жити і яке ми намагаємося зберегти і прикрасити.

Н.Я.: Дуже дякую. І я вам бажаю затишку.

Перевод 

В.К.: Добрый день. Сегодня нашим собеседником будет профессор Киево-Могилянской академии, доктор исторических наук Наталия Николаевна Яковенко. По первой своей специальности Наталья Николаевна – филолог. Поэтому первый наш вопрос будет таким. Итак, классическая филология, украинская филология – и потом вдруг история. Как вы преодолели этот путь? Почему именно такой выбор совершил филолог?

Н.Я.: Потому что так карта легла. Речь шла о поиске работы в Киеве, а специализация латынь и греческий. Нашлась работа в Центральном государственном историческом архиве, в отделе древних актов. Нужно было переводить латинские документы. Отсюда и начался путь к истории. Все просто.

В.К.: На первый взгляд все действительно просто. Но такая спокойная и неангажированная латынь с одной стороны, и с другой – история – наука мифов, которая не сулит спокойной жизни. Не повлиял ли такой выбор на вашу судьбу, на судьбу ученого?

Н.Я.: Пока дошло до той истории, о которой вы сейчас говорите, прошло много-много лет. Поскольку стать филологом, историком это долгая процедура. А уж когда человек становится историком, то он просто становится историком, а латинский язык употребляет для заколачивания гвоздей. Это только орудие в его руках, не более. От филологии остается очень мало. Естественно, не принимая во внимание ту огромную благодарность, которую я испытываю по отношению к своей Alma mater, Львовскому университету, к своей кафедре, к своим учителям, людям редкостной эрудиции, еще той, старой, поскольку часть из них заканчивала университеты если не во времена Австрии, то, по крайней мере, во времена второй Речи Посполитой. Это были удивительно интеллигентные, интересные, колоритные люди. И я думаю, что мне посчастливилось получить, относительно тогдашней Украины, наилучшее образование.

В.К.: Коль уж вы заговорили об учителях, то, может быть, среди этих людей были ваши непосредственные наставники, и люди, которые оказывали на вас влияние своими книгами, через своих учеников… Вы могли бы сегодня назвать этих учителей?

Н.Я.: Конечно. Это Юрий Федорович Мушак, ныне уже покойный. Михаил Иосифович Билык, его перевод «Энеиды» еще и сегодня в ходу. Это Михаил Иосифович Кобив, переводчик, известный человек. К сожалению, он тоже умер. А еще профессор С.Я.Лурье, который, бежав из Петербурга во времена борьбы с космополитизмом, оказался во Львове. Это Иван Иванович Андрейчик, преподаватель греческого языка, человек пронзительно скептического мышления.

В.К.: Не отразились ли занятия историей на вашей личной судьбе? Ведь история – это одновременно и очень придирчивая, но все-таки ангажированная наука. Так что часто мы имеем дело с мифотворчеством вместо истории.

Н.Я.: Дело в том, что я начинала в истории с очень прикладных и весьма далеких от мифотворчества и политики изысканий, таких, которыми можно было заниматься в Советском Союзе, не марая рук тем, о чем вы спрашиваете или на что намекаете. Тема моей кандидатской диссертации была такая: «Палеография латинского письма в Украине XVI-XVII вв.». Никого не нужно было цитировать, ни Брежнева, ни Ленина, или еще кого-то, слава Богу. Потом я планировала заниматься историей канцелярии. Это не менее специфическая отрасль, которая очень густо замешана на истории культуры, и для бдительных глаз того, кто заботился о чистоте взглядов, абсолютно схоластическая тема. Тогдашняя канцелярия прежде всего общественное заведение, место для публичных встреч. Это не нынешнее бюрократическое заведение, а место, где люди встречались, обменивались новостями, решали, записывали, скандалили, спорили и т.д. И в ходе работы над историей канцелярии собралась огромная картотека, естественно, социальная, в которой были имена шляхты и тому подобное. Поэтому, когда у нас произошло то, что известно под именем «перестройки», стало возможным написать книгу о шляхте. Материал весь для этого уже был, хотя он готовился не под тему шляхты. Вот и все.

В.К.: Если уж говорить об украинской шляхте, о той аристократии, которая была на Украине, то, как вы считаете, оставила ли она какой-нибудь след? Имеет ли она влияние на наше общество?

Н.Я. Я вообще не верю в перетекания, в следы и влияния как историк прагматический, который верит только тому, что видит в источниках. Это во-первых. А во-вторых, всегда путают аристократию и шляхту. Аристократия – это сливки из сливок, это микроскопический слой на горшочке. Аристократов в Украине можно насчитать около десятка – и не больше. Шляхта же – это огромная масса. В Речи Посполитой был очень большой процент шляхты – это и слуги короля, и старые рыцари, это военнообязанная прослойка. Потом уже шляхтичами становится благородно рожденная прослойка, когда собирается сумма привилегий. Это огромное количество людей. Вплоть до того, что существовали целые шляхетские села, где все были шляхтичами. Как писал один ревизор (в середине XVII века произошла очередная фискальная ревизия): в таком-то селе шляхтичей двадцать восемь, а подданных у них пять человек. Таких шляхетских сел вокруг Киева полно, например, Выгов или Кобылинцы. И на Полесье их много. Понимаете, одно дело аристократ, а другое – кто-то из села Кобылинцы, который за плугом ходит. Вот такие люди, как шляхтичи из сел, конечно же, остались. Только советская система их очень сильно перемолола. Нет теперь какой-то преемственности. В чем она может быть? В том, что бытовая культура чуть выше, а самое главное – в том, что чуть выше уровень собственного достоинства. Это очень хорошо было видно на наших и польских шляхетских селах, где жили очень бедно.

В Польше эта культура шляхетской окраины, как ее принято называть, разрушилась только после Второй мировой войны, когда с наступлением средств массовой информации, телевидения, радио и тому подобного разрушалось традиционное общество. У нас это разрушение началось гораздо раньше и происходило оно совсем иначе. Мягко говоря.

Когда Российская империя начала утверждаться на этой территории (с конца XVII до начала XIX века), она столкнулась с весьма интересным явлением: здесь было очень много шляхтичей, которые, во-первых, чувствуют себя независимыми людьми и в то же время государыне служат. А во-вторых, они не соответствуют стандарту дворянства, которое существовало в Российской империи. В течение всего XIX века на Волыни, на Киевщине, в Подольском крае у власти того времени возникала колоссальная проблема: что делать со шляхтой, которая являлась живительной средой для двух польских восстаний. Чего только не пытались предпринимать: и устраивали комиссии по проверке дворянства; и чиновники не знали, как этих шляхтичей называть, куда их записывать и переписывать. Постоянно происходили столкновения, связанные с тем, что у этих людей, несмотря на бедность, развито чувство собственного достоинства. Они и впредь ощущают себя шляхтой, и им свойственно это чувство личного достоинства, которого не знала российская общественная система. В российской империи оно не практиковалось. Культивирование чувства собственного достоинства типично для западной культуры. Сначала оно существует среди верхней прослойки, затем, как и всякая культура, постепенно спускается к низам.

Все культурные явления всегда возникают наверху, а потом понемногу спускаются, расплываются среди низших слоев, упрощаясь, несколько модифицируясь, проникая туда, где создается так называемое общество за счет государства. Потом они проходят через закон, традицию, право. И человек приобретает права личности и достоинство. Этого совершенно не знала Российская империя, в отличие от Речи Посполитой и всей т.н. Центрально-Восточной Европы, где эти процессы были немного ослаблены, но в достаточной степени распространены.

Для примера следует упомянуть, что первой декларацией прав человека и личности, которые мы называем теперь «правами личности», была Золотая булла 1215 года, принятая в Англии. На территории Великого княжества Литовского и Речи Посполитой, поскольку тогда это были разные государства, лозунги неприкосновенности личности, которую нельзя арестовать и заключить под стражу без суда и следствия, и прав человека, который может беспрепятственно выехать либо въехать в страну, были провозглашены – в Короне Польской – в 1430 году, в Великом княжестве Литовском – в 1432 году. На Российской территории они были провозглашены, пардон, только во время либеральных реформ Александра II, в 1860-х гг. Вы понимаете, насколько велик этот перепад культурных кодов, культурных понятий? И когда российское правительство столкнулось с тысячами представителей шляхты, которые ходили в лаптях и имели вид нищих, а на самом деле имели чувство собственного достоинства, возник вопрос: «Что с ними делать?» Под этим знаком проходит вся история контактов шляхты с российской империей в XIX веке.

Советский Союз нас всех перемолол, он всех нас сделал «советским народом», а кто не желал шагать в ногу, известно чем закончил. Поэтому сегодня мы практически не можем проследить прямых следов. А там, где не было советской практики сплошного тоталитарного уничтожения достоинства, в той же Польше, например, это сохранилось.

В.К.: Может быть, в западных регионах, где период советской власти был короче?

Н.Я.: Что говорить о западных регионах, когда их выкосили сенокосилкой, комбайном между 1939 и 1950 гг. В западных регионах оставался только тот, кто сумел не то что лечь, а упасть и прикинуться раздавленной лягушкой. Достоинство человека, право человека на самовыражение, на личное мнение при этом полностью утрачивается, вырабатывается целый комплекс инстинкта самосохранения. Очень интересное явление сегодня – возвращение шляхетских окраин, шляхетских сел, создание целых генеалогических обществ. Но это любование игрушками, а вовсе не то, о чем вы спрашивали. Боюсь, что все это уже нельзя возвратить. Это уже достояние новых поколений, нового типа воспитания, нового типа культуры, демократии (либо нашей интерпретации этого понятия). Нужна новая форма воспитания, новые учебники. Нужно, чтобы появилось совершенно новое поколение.

В.К.: Вы заговорили о новом мышлении, о новых учебниках. Вы преподаватель с огромным стажем, и вот о чем я хотел бы спросить. Сегодня мы много говорим (к сожалению, кажется, только говорим) о каких-то образцах, которым нужно следовать. Нужны ли нам западные образцы? Нужны ли нам восточные образцы? Либо нам нужно изобрести что-то свое и, в конце концов, подняться на ноги?

Н.Я.: Давайте разделим ваш вопрос на три. Действительно, у меня есть некоторый преподавательский опыт, благодарю за комплимент, но только в высшей школе. На исторических факультетах, по моему глубочайшему убеждению, историю изучают не по учебникам. Нет худшего, чем советская практика изучения истории по учебникам. Потому что историк должен обучаться по источникам, он должен скептически оценивать все учебники, которые только существуют в природе. Он должен знать, что они есть, но воспринимать их следует как материал для анализа, а не как основание для изучения. Это относительно высшей школы. В средней школе учебник обязателен и, конечно, его роль огромна.

Учебник истории имеет гораздо большее значение, вес, роль, что угодно, чем любой другой, поскольку с его помощью формируется национальная идентичность. Молодой человек начинает отождествлять себя с этой страной и с этим народом не через задачки по физике, а через учебник истории. Это истина, от которой нам некуда деться. Таким образом, учебник школьной истории, без преувеличения, имеет кардинальное значение для национальной безопасности, для стратегии развития общества и государства. Какого гражданина мы там слепим, такого и получим. Слепим мы его в системе уважения прав личности, о которых мы упоминали, – он и будет их уважать. А если мы будем воспитывать его при помощи учебника, который воспевает тех, кто убивает за «неправильную» точку зрения, значит, такого гражданина мы и получим. Расскажем ему в учебнике, что избирать – это право каждого человека, в отличие от животного, – он и будет нормально приходить на выборы. Мы ему расскажем в учебнике на простых и доходчивых примерах, что каждый человек располагает  правом иметь собственные убеждения, независимо от того, кажутся нам эти убеждения правильными или неправильными, – он так и будет считать. А если мы его уверим, что существует только одна-единственная правда, а всем остальным нужно свернуть их собачьи головы, значит, так он себя и в жизни будет вести. Школьный учебник истории – это фантастически важная вещь.

Вы начали с того, что много говорится, но ничего не делается. Думаю, что могу это опровергнуть, ибо уже два года делается. Я имею честь возглавлять мониторинговую группу, состоящую из 12 человек. Цифра – не символическая, иногда бывает и 13. Эта группа действует на абсолютно общественных началах, не имеет никакого отношения к чиновничьему аппарату и государственному заказу. Единственное, нам предоставил крышу над головой Украинский институт национальной памяти. У меня нет секретарши, которая бы всех обзванивала, у меня нет денег, и в Украине их негде взять, чтобы собрать группу и вывезти ее на два дня куда-нибудь под Киев, чтобы можно было учебники читать, дискутировать и т.д. Так что организационные проблемы, рассылку, выведение на экран всего, что только можно вывести, принял на себя Украинский институт национальной памяти. Он успешно все это осуществляет.

Мы не только дискутировали относительно учебников, но и издали две брошюры, и сразу же вызвали как полные энтузиазма «ахи» и «охи», аплодисменты, так и критику. Сейчас мы дошли до такой степени наглости, что составляем детальные программы всех учебников по истории, начиная с пятого класса. Этот учебник раньше назывался «Введение в историю Украины» (ребенок вообще не знает, что такое история, а ему уже рассказывают введение в историю страны). Теперь этот учебник будет называться «Введением в историю». Он будет рассказывать, что такое история, где видят историю, где слышат историю и т.д. И так теперь уже до двенадцатого класса. Мы распределили работу – каждый пишет свой класс.

Мы один раз собирались, обсудили учебники до восьмого класса включительно, а девятый класс – не успели. Теперь обсуждаем в дистанционном режиме, поскольку мы историки из разных городов, из разных университетов – из Харькова, из Одессы, отовсюду. В ноябре мы должны встретиться, закончить обсуждать десятый, одиннадцатый и двенадцатый классы, поскольку в этих учебниках самые крутые изменения должны быть. Ибо тут речь о ХХ веке, о котором память еще жива. А потом мы издадим свои очень подробные проекты программ по урокам и по темам. Я просила зарубежных коллег помочь, и мне прислали французские, итальянские, немецкие учебники, и на основании анализа того, как это делается у людей, мы обсудили общую структуру, чтобы она была одинаковой, сквозной во всех учебниках. Потом «пускай клевещут», как говорится, а кому нравится – пусть аплодируют. Предварительное впечатление такое, что тех, кто аплодирует, будет больше, потому что здравомыслящих людей в нашем обществе достаточно, не все ушли в правительство, не все сидят в налоговых инспекциях. После обсуждения в Интернете, возможно, прозвучат упреки или предложения, с которыми мы согласимся. И тогда это будет передано в Министерство образования на утверждение. И после того, как программу утвердят, будет объявлен конкурс заявок на написание учебников. После проведения конкурса заявок, мы проведем мастер-классы с участниками, поскольку они не готовы просто тотчас писать о тех вещах, которые мы запланировали. Люди попросту не знают мелких эмоциональных деталей, которые там нужны. Мы выбросили треть фактического материала, освобождая место для определенных эмоциональных акцентов. После проведения мастер-классов стандартным образом будет объявлен конкурс текстов. Акция рассчитана надолго. Надеюсь, мы с вами доживем до того дня, когда будут внедрены новые учебники.

В.К.: Мы заговорили о нашем времени. Мы живем в какой-то истории…

Н.Я.: Я живу в XVII веке. Не спрашивайте меня ни о правительстве, ни о политике, ни о выборах, ни о перспективах.

В.К.: Тогда скажем так: когда-то историю писали летописцы, сегодня же кто заказывает, тот и получает продукт. Но есть ли в истории нечто такое, действительно объективное, истинное, что останется на века?

Н.Я.: Останутся так называемые твердые факты. Такого-то числа, в первой половине дня гражданин Н. убил – или, наоборот, спас гражданина К. Это то, что останется навсегда, – твердые факты, все остальное – всего лишь наши интерпретации. А наши интерпретации всегда зависят от времени.

Был когда-то такой симпатичный человек Бенедетто Кроче, которого очень не любила советская идеология, философ, теоретик истории и хороший историк, кроме всего прочего. Он первым сформулировал лозунг, что каждое поколение переписывает историю. Не потому что в старых книгах оно не находит правды, а потому, что оно не находит ответа на вопросы, которые его интересуют. Всякие истории-нарративы – это ответы на заранее поставленные вопросы. Описание того, что происходило, что является так называемым твердым остатком, можно поместить в хронологические таблицы. Все остальное – наполнение – это уже наше. На одной хронологической таблице можно написать столько историй, сколько историков будет над ней работать. И это не обязательно свидетельствует о продажности, конъюнктуре, прислуживании. По-разному бывает. Хотя и такое случается, особенно в тоталитарных обществах. Но это может быть и велением сердца. Как писал тот же Кроче: социалист напишет негативную историю о капиталисте, капиталист – о социалисте, антисемит напишет историю, в которой во всех бедах будут виноваты евреи. Нет особенного человека, который садится писать историю. Каждый историк существует в рамках определенных мировоззренческих представлений, он получил определенное образование, у него определенная семейная среда, он принадлежит к определенной вере. Михаил Грушевский любил православие потому, что его отец был православным священником. Он воспитывался в такой атмосфере, что для него Уния была космическим злом, а о католицизме нечего и говорить. Никому из историков не дано очистить себя от воздействия общества, от окружения и от времени, в котором он живет. А твердые факты, не волнуйтесь, в виде хронологической таблицы, останутся навсегда.

В.К.: Как вы думаете, что-то из того, что мы переживаем сегодня, останется завтра - кроме хронологических таблиц, конечно?

Н.Я.: У нас есть кафедра политологии. На ней, среди прочего, есть те, кто прогнозируют, а к моей специальности прогноз никак не относится.

В.К.: Однако, мне кажется, существуют некоторые вещи, о которых нельзя забывать. Я имею в виду хотя бы мемориальную доску на вашем корпусе. Я говорю о Глаголевых[1].

Н.Я.: Я шучу. Понятно, существуют определенные моральные ценности, и я верю, что они не исчезнут. Хотя печальный опыт истории демонстрирует, что порой они исчезают помимо нашей воли. Хотелось бы верить, что с нами такого не случится. Конечно, останутся человеческие ценности, определенные моральные измерения. Убивать и уничтожать будет плохо и т.д. Но это христианские ценности. Или иудейские… Или мусульманские.

В.К.: Когда-то прекрасный поэт Александр Кушнер написал такие строки: «Времена не выбирают, в них живут и умирают». Вы уже начали отвечать на этот вопрос. Но скажите, пожалуйста, если бы вам можно было выбрать какое-то время, то какое вы выбрали бы для жизни?

Н.Я.: Не знаю. В те времена, которые я изучаю, было неуютно. Плохие были времена. Я не люблю ХVIII век с его рваным Просвещением, с попытками все упорядочить и всех построить в одну шеренгу, и научить маршировать, как маршировала прусская армия при просветителе Фридрихе Великом. Мне очень симпатичен романтизм первой половины XIX века. Когда Наполеониада окончилась, и настал короткий спокойный промежуток. Процветали романтические иллюзии, все верили в то, что все можно уладить, что все хорошо. Люди поумнели. Но я не изучаю это время. Может быть, мне оно кажется уютным именно потому, что я его близко не знаю. Только по художественным книгам.

В.К.: Нам напоследок хочется пожелать вам уюта в нашей неспокойной жизни, в нашем веке, в котором мы должны жить и который мы пытаемся сберечь и украсить.

Н.Я.: Большое спасибо. И я вам желаю уюта.


[1] Александр и Алексей Глаголевы – православные священники-праведники.

См. также:

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

21:48 В упавшем с моста поезде в США погибли как минимум шесть человек
21:29 Путин допустил возможность обдумать большую амнистию к выборам
21:12 Появились данные о жертвах при крушении поезда в США
21:04 США заблокировали в СБ ООН резолюцию Египта по Иерусалиму
20:31 В США пассажирский поезд рухнул с моста
19:55 Арбитраж Москвы отклонил иск «Югры» к ЦБ РФ
19:32 Билетный сервис сообщил о дефиците плацкарта на Новый год
19:25 ПФР не нашел пенсионеров за чертой бедности
18:53 У «Тинькофф банка» возникли проблемы с зачислением денег на карты
18:25 Чиновники нашли недорогой способ убрать герб РФ с олимпийской формы
18:11 Дед Мороз приедет в Чечню в канун Нового года
17:45 МЧС предупредило москвичей о надвигающейся непогоде
17:27 Посол Молдавии отозван из России в Кишинев
17:02 В Белом доме признали прогресс в отношениях с Россией
16:54 Лидеру SERB не дали засудить Навального за испорченный День России
16:47 Рогозин встретился в Сирии с Асадом
16:37 Горячий чай связан с понижением риска глаукомы
16:24 Умер глава международного «Мемориала» Арсений Рогинский
16:09 Обаму обвинили в развале дела о причастности «Хизбаллы» к торговле наркотиками
15:35 Россию и Китай в США назвали странами-ревизионистами
14:54 Москва обвинила Киев в своем уходе из центра по контролю минских соглашений
14:37 Поджигателя кинотеатра перед показом «Матильды» отправили на принудительное лечение
14:23 У озера Лох-Несс найдена могила бронзового века
14:04 Илья Яшин подаст в суд на мэра Москвы Сергея Собянина
14:03 Песков отказался обсуждать наказание Улюкаева
14:00 Навальный подаст документы на регистрацию в ЦИК
13:55 Песков призвал к сотрудничеству ЦРУ и ФСБ
13:07 Генпрокуратура затребовала на Украине предполагаемого убийцу Пола Хлебникова
13:05 ЦИК запустил обратный отсчет до выборов президента РФ
12:50 На островном «дальневосточном гектаре» устроят площадку для квестов
12:41 Apple закроет музыкальный магазин iTunes
12:39 Число гимназистов «Сколково» удвоится к 2021 году
12:34 «Сколково» представил целевые показатели на 2020 год
12:25 Спустя 130 лет редкая бабочка вновь встретилась энтомологам
12:13 Каддафи-младший решил возглавить Ливию и призвать на помощь ООН
12:02 Россельхознадзор разрешил поставки шпрот из Латвии и Эстонии
11:41 Минфин простит долги предпринимателям
11:21 Саакашвили отказался отвечать на вопросы украинских прокуроров
11:20 Новым «Звездным войнам» не хватило шага до кассового рекорда
10:54 СМИ узнали о возможном выделении 19 трлн рублей на перевооружение армии
10:31 Саакашвили изложил свою версию истории письма к Порошенко
10:29 Власти Рима отменили указ об изгнании Овидия
10:28 США потратят 200 млн долларов на сдерживание России
10:06 Три НПФ продали акции Промсвязьбанка до объявления о его санации
10:02 В Израиле умерла любимая учительница Путина
09:45 Полиция обыскала дом написавшей о слежке за Россией журналистки
09:41 Правозащитники рассказали о просьбах Улюкаева в СИЗО
09:26 Еще одна биржа в США начала торговать фьючерсами на биткоины
09:15 На Дальнем Востоке появится новая армия
09:05 Депутаты ГД предложили штрафовать стритрейсеров на миллион рублей
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.