Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
15 декабря 2017, пятница, 02:04
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

28 декабря 2009, 12:28

Annus mirabilis

Россия в глобальной политике

1989 года стал переломным в истории сразу нескольких стран, объединенных существующим в стране политическим режимом. Сегодня многие политологи убеждены, что конец коммунизма был неизбежен. Однако политический беспорядок, упадок экономики, коррупция и криминализация повседневной жизни стали причиной возникновения внутри стран, отказавшихся от коммунизма, презрения к институтам свободы, ощущения социальной незащищенности в этой новой, теоретически полной прав и свобод жизни. "Полит.ру" публикует статью главного редактора Gazeta Wyborcza, в прошлом одного из самых известных польских диссидентов и политзаключенных Адама Михника, в которой он размышляет о характере перехода к демократическому строю в различных странах и причинах успешной реконструкции тоталитарных моделей управления в ряде государств, включая Россию. Статья опубликована в новом номере журнала «Россия в глобальной политике» (2009. № 5).

1989-й по праву считается annus mirabilis – годом чудес. Причины конца коммунизма объясняются по-разному – в зависимости от того, где задан вопрос. Как говорят, «точка зрения зависит от точки на географической карте». Американец ответит, что этому способствовал курс США. При этом демократ укажет на политику прав человека, навязанную Джимми Картером, которую диссиденты вслед за Владимиром Буковским называли «разрядкой с человеческим лицом». А республиканец скажет, что коммунизм погубила рейгановская гонка вооружений, которую не выдержала советская экономика. В Ватикане уверены, что конец коммунизма был прежде всего заслугой Иоанна Павла II, который, особенно в глазах поляков, делегитимировал эту систему.

В Кабуле вам ответят, что коммунизм не пережил советского вторжения в Афганистан и сопротивления афганцев, умелые действия которых завели советскую империю в тупик. В Берлине каждый скажет, что причиной послужила разумная Ostpolitik («восточная политика». – Ред.), создавшая такие условия, в которых Советский Союз был вынужден обсуждать ранее неприятные для него проблемы. В Москве все считают, что это результат перестройки Михаила Горбачёва, а в Варшаве – что заслуга «Солидарности», Леха Валенсы и т. п.

Словом, однозначного ответа не существует. Сложный комплекс факторов привел к тому, что на российскую элиту снизошло осознание необходимости демократической модернизации, иначе система не устоит. Михаил Горбачёв, без сомнений, хотел усовершенствовать социализм, не разрушая при этом Советского Союза. Но вышло, как с брюками еврея-портного из старого анекдота. Жена советовала Мордехаю отдать брюки в стирку, но тот упорно отказывался. «Они же грязные!» – настаивала супруга. Наконец Мордехай ответил: «Пусть лучше будут грязными – ведь если я их отдам в стирку, они совсем порвутся».

Именно так и произошло с СССР. Парадокс: коммунизм развалился именно потому, что советские элиты верили в возможность его реформировать. Правы же, по сути, оказались «железобетонные партийцы», те, кто требовал ничего не менять. Неизвестно, как долго устоит этот строй в Китае, на Кубе или в Северной Корее. В масштабе истории он обречен, но в масштабе человеческой жизни может продержаться еще несколько поколений. В этом смысле 1989 год был знаковым: что-то должно было закончиться, но никто не знал как и когда.

Неготовность к переменам

Оглядываясь назад, я вижу прошлое в четырех измерениях. Польском – потому что я поляк. Российском – потому что в действительности игра делалась и «карты сдавались» в Москве. Центральноевропейском – так как конец коммунизма не был чисто польским или российским явлением. Наконец – в западном измерении, поскольку Запад (не только Западная Европа, но и Америка) оказался совершенно не готов к тому, чему суждено было свершиться.

Помню свои разговоры с видными американскими политиками. Они не понимали, что происходит, не допускали и мысли, что коммунистическая диктатура даст трещину, ставили неверный диагноз процессам в Советском Союзе и уж совершенно не могли вообразить – впрочем, как и поляки, – что СССР когда-нибудь рухнет.

Решающим фактором послужили перемены в Москве, перестройка высвободила свежие силы. То, что события в России действительно значимы и серьезны, оказалось полной неожиданностью не только для правящих элит, но и для оппозиционных сил Центральной и Восточной Европы.

В 1989-м совсем еще не было очевидно, что, спасая коммунизм в бывшем СССР, Горбачёв пойдет на роспуск Организации Варшавского договора и начнет переговоры об объединении Германии. В начале года лишь два государства, Польша и Венгрия, предприняли попытки пойти собственным путем. Однако ситуация менялась с калейдоскопической быстротой, и каждый день знаменовал собой веху. Невозможное в январе становилось реальностью в феврале, а в марте можно было требовать еще большего. Совершенно точно помню это на примере того, как развивались события на переговорах «Круглого стола». («Круглый стол» между правительством и оппозицией начал работу 6 февраля 1989 года, а 4 апреля завершился подписанием соглашения, главными пунктами которого было: проведение свободных выборов, введение поста президента и верхней палаты Сейма. На выборах, состоявшихся  4 июня, «Солидарность» получила 99 % мест в Сенате и 35 % мест в Сейме. – Ред.)

В начале апреля 1989 года я был в Италии. Ксендз Адам Бонецки любезно устроил мне встречу с папой римским. В СССР уже состоялись выборы в Верховный Совет. Их трудно назвать демократическими в прямом смысле слова, но в них впервые было разрешено участвовать кандидатам не от Коммунистической партии. В парламент вошли Сахаров, Собчак, Богомолов. Первый раз не у дел оказалась довольно большая группа аппаратчиков. Папа с огромным вниманием выслушал мой рассказ. Для него это было нечто совершенно новое. Я объяснял, что в Польше выборы только предстоят, однако, судя по ситуации в СССР, что-то действительно меняется и следует подумать о новом языке общения с властью.

Если судить по взглядам властной элиты, дальше всех пошла Венгрия. Там процесс перемен начался в партийных кругах. Лидер национально-либерального крыла Имре Пожгаи был одним из инициаторов «оттепели» в средствах массовой информации и одним из вдохновителей соглашения с «национальным» крылом оппозиции. Он первым отверг определение контрреволюции, которое Янош Кадар дал восстанию 1956-го.

Венгерская оппозиция была слабее польской и с самого начала включала в себя два течения: национальное и либеральное.

Национальное течение, лидером которого был Йожеф Анталл (1932–1993 гг. – первый демократически избранный премьер-министр Венгрии с 1990 г.; председатель партии Венгерский демократический форум с 1989 г. – Ред.), выступало за соглашение с Пожгаи во имя возрождения венгерской национальной идентичности, попранной коммунистической диктатурой.

Либеральное течение апеллировало к соответствующим ценностям, выдвигало требования полной политической демократии и отвергало компромисс с коммунистической номенклатурой. Можно сказать, что «народники» стремились к восстановлению исторических традиций, в то время как демократы, такие, в частности, как Янош Киш и Тамаш Бауэр, мечтали о европейском будущем своей страны.

Польша пошла еще дальше, так как «Круглый стол» означал слом железной логики коммунистических режимов и переход к новой парадигме, что не было предпринято после августа 1980 года (31 августа 1980 г. рабочие верфи им. Ленина в Гданьске, во главе которых стоял электрик  Лех Валенса, подписали с правительством «соглашение из 21 пункта». Ключевым условием была гарантия прав рабочих на создание независимых профсоюзов и на забастовки. После этого возникло и приобрело влияние новое общенациональное движение «Солидарность» лидером которого стал Валенса. – Ред.). Мое понимание происходившего в тот момент сводилось к следующему. Проводя аналогию с Контрреформацией в Европе во второй половине XVI века, можно предположить, что она не являлась отказом от Реформации, но представляла собой адаптацию некоторых ее элементов для обновления Церкви, чтобы приспособить ее к новым вызовам. По этой логике, «Солидарность» была реформацией в рамках коммунистической системы, в то время как Горбачёв был контрреформатором. Позже, в ходе наших бесед с Михаилом Горбачёвым, выяснилось, что он мало знал о «Солидарности». И все же мне представляется, что в этой метафоре кроется исторический смысл.

Революция без революции

«Круглый стол» явился своего рода матрицей для других государств, и когда я размышляю о сути польских событий-1989, меня поражают несколько фактов.

Во-первых, это была великая революция без революции. Никто не выходил на улицы, не возводил укреплений, не были задействованы карательные силы. У всех в памяти были свежи воспоминания о баррикадах 1980 года и периоде военного положения. Осознание прошлого определяло рамки нашего прогноза на будущее. Ни у кого не возникало предчувствие того, что же должно было произойти. Александр Квасьневский говорил по прошествии многих лет: знай обе стороны в Польше, что все это приведет к объединению Германии, неизвестно, как развивались бы переговоры «Круглого стола».

При этом в кругах оппозиции отдавали себе отчет в том, что объединение Германии должно стать следствием естественного хода событий. Возможно, эта точка зрения открыто не артикулировалась, но рассуждали мы именно так. Для меня было очевидно, что в нормальных демократических условиях исчезнет конфронтация, которая служит причиной раздела Германии, а ГДР, как государство «гарнизонного» типа, не удержится без присутствия Красной (читай: Советской. – Ред.) Армии. Тем временем гэдээровская оппозиция, самая левая из оппозиционных движений государств восточного блока, не ощущала этого, она стремилась к демократизации Восточной Германии. Осенние демонстрации в ГДР начались под лозунгом «Народ – это мы», лишь позже превратившимся в «Мы – единый народ».

В Польше проект «Круглого стола» был нацелен на осуществление своего рода «финляндизации». Мы осознавали, что не выиграем войну с Россией, а потому приходилось рассчитывать на выгодные нам изменения в ней самой. Перестройка стала нашим естественным союзником. В 1988-м я послал статью «Спор о сталинизме» в Tygodnik Powszechny. Цензура запретила ее, хотя во всей статье наибольшей неблагонадежностью отличались именно цитаты из советских газет. Это свидетельствует о том, с каким опозданием к нам пришла перестройка и с каким она столкнулась сопротивлением. Польская цензура вычеркнула само слово «сталинизм». Советская пресса в конце 1980-х годов была значительно либеральнее и свободнее, чем польская. В конце концов цензура пропустила статью. Это была первая публикация в официальной прессе под моим собственным именем с 1966-го. И она послужила сигналом к переменам.

Вторым фактором, как ни парадоксально, были германо-германские консультации, активизировавшиеся под конец 1980-х годов. Как раз в этот период я задал через печать вопрос генералу Ярузельскому, почему, если возможен диалог между Эрихом Хонеккером и Гельмутом Колем, невозможны польско-польские переговоры. Постепенно у властей росло убеждение, что необходимо что-то менять. По прошествии неполных 10 лет оказалось, что проект модернизации, зиждившейся на военном положении, по сути, можно было осуществить только в Китае. Наша диктатура не была достаточно сильной. Власти признавали необходимость перемен, поскольку, опираясь на прежние силы, Польша не справилась бы со всеми своими проблемами.

В польских властных кругах долго шла перебранка по поводу «Круглого стола». Забастовки в мае и августе 1988-го создали ситуацию, при которой правительство Месснера было вынуждено уйти в отставку. Новым премьером стал Мечислав Раковски, на протяжении многих лет возглавлявший еженедельник Polityka. Этот журнал, будучи органом партии коммунистов, одновременно славился своей открытостью и реформаторскими тенденциями. Затем Раковски занял пост вице-премьера в правительстве Войцеха Ярузельского, из состава которого он был вынужден уйти под давлением Кремля в середине 1980-х годов. Будучи реформатором, Раковски специфически понимал цель реформ. С помощью смелых шагов в экономике он стремился радикально повысить уровень жизни и таким образом обеспечить широкую поддержку власти. Что в итоге способствовало бы маргинализации «Солидарности» как оппозиции.

Замысел не удался, и власти склонились к переговорам с оппозицией. Их начало предопределил телевизионный поединок Леха Валенсы с руководителем проправительственных профсоюзов Альфредом Медовичем. В тот вечер вся Польша прильнула к телеэкранам. Это был момент истины. Валенса нокаутировал Медовича. Нацию охватил энтузиазм. Дорога к «Круглому столу» была открыта.

Хаос вместо системы

Коммунизм придавал миру системность. Люди, в том числе на Западе, жили с представлением, что суть мирового развития заключается в конфликте демократии с тоталитаризмом. Конец коммунизма высветил ряд процессов, которые мы не до конца осознавали.

Сам факт сопротивления коммунизму означал глубокую веру в человеческую свободу. Но после его краха стала ощутимой насущная потребность людей иметь социальные гарантии и жить в предсказуемом мире. Несмотря на варварское отношение к демократическим ценностям, коммунизм постоянно твердил людям: нет безработицы, вы социально застрахованы. Типичный синдром заключенного. Каждый, кто сидел в тюрьме, прекрасно знает, что единственной мечтой там является свобода. Наконец узник выходит на волю – мир прекрасен, он свободен. Но через какое-то время до него доходит, что ему больше никто ничего не гарантирует. В тюрьме каждый знал, в котором часу еда, баня, стрижка, а главное – был обеспечен ночлег. И вдруг – бывший заключенный бродит по улицам и не понимает, что с ним будет дальше. Он ощущает ностальгию по неволе. Нечто подобное мы испытали спустя несколько лет после крушения коммунизма. В тюрьме все было на своих местах – и вдруг воцарился хаос.

То же самое происходило повсеместно. Коммунизм разрушал национальные и религиозные традиции, но их возвращение отнюдь не означало триумфа свободы. В сегодняшней России православная церковь не служит развитию демократии и подчинена государству. В Польше никто не возьмет на себя ответственность заявить, что в нашем Костеле нет антидемократических сил, потому что они там есть. Не они доминируют в Костеле, и не они господствуют в государстве, но их деятельность видна невооруженным глазом.

Какие силы способствовали свержению коммунизма в Польше? Рабочий класс, который впоследствии первым пострадал от трансформации. Представим себе большое промышленное предприятие, которое в ходе забастовки вынудило власти пойти на уступки. Предположим, что основная его продукция – бюсты Ленина для письменных столов. Рабочие хорошо работали. И в 1989 году ничего в этом смысле не изменилось. Но больше бюсты Ленина никому не нужны. Рынок уничтожил этот завод. Рабочие, которые в ходе забастовок боролись за свободу, пали ее жертвой. Это первый парадокс демократии в Польше.

Второй парадокс заключается в том, что бастионами «Солидарности» явились самые крупные производства, например Гданьская судоверфь. Новая власть не хотела давать рабочих в обиду, потому что именно им была обязана своим существованием. Однако, в процессе реформирования этих производств власти довели их до банкротства.

Третий парадокс состоит в том, что политическая культура, к которой система приучила людей, основывалась на руководящей роли партии. Естественным проектом была бы соответственно руководящая роль «Солидарности», которая принимала бы решения, кто будет воеводой, кто – директором, кто – руководителем банка, службы безопасности, армии и т. д. Такой подход, без сомнения, делегитимировал демократическую систему.

Все исторические утопии апеллировали к миру, свободному от структурных конфликтов. Почти во всех коммунистических странах оппозиция проповедовала утопию народовластия. Суть ее была в том, чтобы построить коммунизм, но только без коммунистов. В каждом из бывших государств социалистического лагеря были распространены фантазии о третьем пути между коммунизмом и капитализмом. Чаще всего поиски третьего пути заканчивались констатацией того, что это – дорога в Третий мир. Таким фантазиям предавались как левые, так и правые, как те, кто обращался к консервативным (религиозным, националистическим) ценностям, так и те, кто исповедовал традиции плебейские, народовластные, левые.

До 1989-го никто из оппозиции не заявлял о своем стремлении к капитализму. Никто не думал о приватизации, и, тем не менее, она оказалась необходима. Поэтому Фрэнсис Фукуяма пришел к выводу о конце истории. Он имел в виду отсутствие каких-либо политических проектов, которые были бы лучше, нежели экономика свободного рынка, парламентская демократия и соблюдение прав человека. Сам Фукуяма не мог вообразить подобный проект, и в этом я готов с ним согласиться. И все-таки для миллионов людей на планете эта система, как минимум, не казалась наилучшей. Следовательно, иллюзии Фукуямы по своей наивности ничем не отличались от веры в социальную систему, основанную на власти рабочих советов.

По сей день есть авторы, которые ставят под сомнение необходимость произошедших перемен. Крайнее недовольство народа объясняется, по их версии, тем, что ничего не получилось, а последние 20 лет сплошь заполнены человеческими страданиями и заблуждениями. Конечно, не все было совершенно, произошло много предосудительного, но мне кажется, что, за исключением Балкан и России, у посткоммунистических государств никогда не было таких прекрасных 20 лет в их новейшей истории. А у Польши – за последние 300 лет.

В России верили в модернизацию социализма, однако эта вера очень быстро развеялась. Почему Россия пошла тем путем, которым пошла? На это нет однозначного ответа. В то же время весьма вероятно, что исторический процесс перемен протекает там зигзагообразно. Российские элиты довольно скоро заклеймили демократию «дерьмократией», имея в виду связанную с ней грязь, болтовню, коррупцию и криминализацию в повседневной жизни. В этом следует искать причины широкой поддержки, которой пользуются авторитарные решения Владимира Путина. Он остановил разгул беззакония и начал вовремя выплачивать зарплаты и пенсии.

В Польше страх перед хаосом выражался двояко. С одной стороны, в стремлении возвратиться к тому, что проверено на опыте. Этим можно объяснить успехи посткоммунистов не только в Польше, но и в Болгарии, Венгрии, Литве, Румынии, Словакии. С другой стороны, посткоммунисты могли пойти по пути Геннадия Зюганова и Слободана Милошевича, то есть, иными словами, стать националистами. Когда-то я написал статью о том, что национализм – это высшая форма коммунизма. Ее потом очень часто цитировали.

Критики демократической трансформации в Польше утверждают, что итог минувшего двадцатилетия негативен. Самые страшные коммунистические преступления так и остались безнаказанными, не доведены до конца люстрация и декоммунизация, свирепствует коррупция, непомерен имущественный разрыв. Все это вызывает горькое чувство у многих последователей «Солидарности», они боролись не за такую Польшу. Мол, потеряны критерии оценки деяний прошлого, а компромисс с коммунистами, путь к которому проложил «Круглый стол», был ошибочным.

Угроза демократии

В Польше – да и в других посткоммунистических странах – очень легко выигрывают прошлые войны. В 1989-м Советский Союз держался еще достаточно крепко, и никто не мог предвидеть его саморазрушение. Американская администрация и правительства Западной Европы ставили польский компромисс в пример.

Символичным стал день 4 июня. В этот день в Польше прошли выборы. Не совсем демократичные, но вполне легитимные, поставившие под сомнение законность коммунистической диктатуры. В тот же день в Пекине на площади Тяньаньмэнь танки подавили демонстрацию студентов, добивавшихся демократических свобод. Те, кто сегодня утверждает, что все было ясно уже тогда, почему-то не вспоминают, что в ту пору они не были в этом так уверены. Они и теперь молчат по поводу возможной даты и обстоятельств падения коммунистических режимов на Кубе или в Северной Корее, хотя уверен, что впоследствии, когда поражение там коммунизма станет свершившимся фактом, они точно так же будут утверждать, что всё знали наперед. Мы по-прежнему куда точнее предвидим прошлое, нежели будущее. Но и это становится все труднее, так как видение прошлого начинают формировать т. н. «антикоммунисты последней минуты», которые обвиняют в агентурных связях со спецслужбами самых заслуженных людей. Такого рода историософия прокладывает дорогу авторитаризму нового типа.

Во многих государствах можно наблюдать возникновение идеологии антикоммунистического авторитаризма. В Венгрии ее олицетворяет и воплощает в жизнь Виктор Орбан, судьба которого интересна сама по себе. Он начинал как enfant terrible будапештской либеральной интеллигенции. Созданная им партия надела личину антикоммунизма якобы во имя достижения счастья и освобождения. Хорошо помню ее предвыборный плакат: две находящие друг на друга фотографии, олицетворение двух миров. На первой – страстный поцелуй Брежнева с Хонеккером, на второй – нежный и деликатный поцелуйчик красивой девицы и интересного молодого человека. Однако очень скоро Орбан начал преобразовывать свою партию в правоавторитарную формацию радикально реваншистского антикоммунистического толка, которая сразу принялась апеллировать к бытовому консерватизму и этническому венгерскому национализму.

В Польше аналогом явилось двухлетнее правление партии «Право и справедливость» (братья Качиньские). В России путь к авторитаризму прокладывал Борис Ельцин, полностью отбросивший традиции и идеологию большевизма, но под антибольшевистскими лозунгами прибегавший к методам, далеким от демократических стандартов. Сегодня уже почти не спорят о том, допускались ли нарушения в ходе президентских выборов 1996 года. Как демократ, я в то время соглашался со своими российскими друзьями, объяснявшими, что необходимо любыми средствами остановить коммунистов, которые в случае прихода к власти уже никогда ее не отдадут.

По прошествии двадцати лет стоит взглянуть на Европу как на новое образование. Это Европа, лишенная утопии, которая осознанно взращивает политический и культурный плюрализм. В то же время в ней отсутствует прочная система ценностей. Сила демократии всегда основывалась на устойчивых традициях национального государства, которое сознательно соглашалось на плюрализм, уважало Декларацию прав человека, а также принципы толерантности. Если остается только данная традиция, лишенная моральной основы и политических противовесов, возникает феномен берлусконизма, когда в расчет принимаются лишь ловкая игра, социальная инженерия, цинизм и деньги. Это коалиция мира бизнеса, политики, средств массовой информации и мафии.

В Европе усиливаются также дух эгоизма и ценностного нигилизма, тревога, страх. В этом смысле проект Европейского союза чрезвычайно важен, но одновременно он вызывает растущий скептицизм, способный подорвать его изнутри.

Наконец, в посткоммунистических странах наиболее серьезную угрозу представляют попытки имитировать опыт путинизма. Это новая версия латиноамериканских систем, где формально существуют демократические институты, но в действительности правят иные структуры. Владимир Путин являет собой классический пример, однако в Польше также два года управляла партия «Право и справедливость», которая выстраивала такую же модель, ослабляя институты гражданского общества, нанося удар по независимому правосудию и свободным СМИ.

Едина ли Европа? Думаю, что нет, но это не должно привести к катастрофе. Во все времена Европа интегрировалась, преодолевая кризисы и предпринимая всё новые попытки. Это динамичное объединение, которое находится в процессе постоянного самоосознания. Важно, чтобы в молодой, посткоммунистической, части Европы выстраивалось европейское сознание. Что ни в коей мере не означает сдвига в сторону изоляционизма. Если же она закроется, то впадет в неоизоляционизм и проиграет. Европа обязана быть демократическим проектом, имеющим всемирное влияние. Европа не должна отворачиваться, например, от Украины. Есть шанс, что она сумеет интеллигентно экспортировать свою «мягкую силу».

Что угрожает Европе? С одной стороны, цинизм, ведущий к слабости и разрушающий сердцевину системы ценностей. А с другой – все авторитарные либо откровенно тоталитарные проекты. На подобные вызовы Европа не сумеет ответить. Мультикультурная Европа – это, безусловно, благо. Тем не менее, когда меньшинство, например, выходцы из исламского мира, добившись своих прав в соответствии с европейскими принципами, оказывается в большинстве, почему-то оно зачастую стремится отказать в этих правах другим. Поэтому Европейский союз обязан решительно защищать демократические ценности.

Парадокс демократии состоит в том, что она толерантна к своим врагам. Такой она и должна быть, но до определенного предела, иначе она сама себе выроет яму. Почему проиграла веймарская демократия? Потому что никто не хотел ее защитить: ни интеллектуалы, ни профсоюзы, ни рабочие. Победил партикулярный эгоизм, который привел к власти нацистов. Конечно, история не повторяется, говорил Маркс вслед за Гегелем, она возвращается только в виде фарса, но демократия нигде не застрахована. Может так случиться, что вновь никто не захочет встать на ее защиту.

В современных произведениях театра или литературы, особенно молодых польских деятелей искусства, я ощущаю презрение к институтам свободного государства. Можно, конечно, сказать, что элиты заслуживают презрения своей деятельностью. Но если демократическое государство никто не будет защищать, в конце концов оно погибнет. Я одержим идеей, что республику надо защищать. Суть споров в каждом из наших государств: следует ли отстаивать либеральные ценности, или можно согласиться на модель, которую я называю путинизмом? Это ключевая проблема. Так же как отношение власти к институтам, не зависимым от нее. Хочет ли власть подчинить их себе, или она сознательно соглашается на самоограничение, существование гражданских, религиозных, корпоративных структур, которые по определению должны быть независимы и с которыми власть должна находить компромиссы и заключать общественный договор?

Другая проблема – сегодня, возможно, уже менее важная, но имевшая исключительное значение десять лет тому назад – это люстрация и декоммунизация. Может ли демократическая система терпимо относиться к осознанному консенсусу относительно изоляции от общественной жизни либо дискриминации определенной группы людей, которые являлись тайными сотрудниками, членами прежнего режима? Это – прямая дорога к диктатуре. В послевоенной Чехословакии диктатура началась с изгнания немцев, бывших граждан республики. Не немцев, приехавших из Германии, как это было в Польше. В Чехословакии существовал консенсус по вопросам выселения немцев, бывших сограждан. Принцип коллективной этнической ответственности проложил путь государственному перевороту. К таким сигналам мы должны быть крайне чувствительны.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

14.12 23:20 В Москве пройдет обсуждение книги Павла Уварова о Франции XVI в.
14.12 22:53 Минобороны РФ изложило свою версию «перехвата» Су-25 над Сирией
14.12 22:43 Россияне обыграли шведов на домашнем этапе Еврохоккейтура
14.12 21:35 «Современник» отложил спектакль из-за госпитализации Гафта
14.12 21:26 Захарова назвала ответственных за гибель людей в Донбассе
14.12 21:16 CNN сообщил о перехвате российских истребителей над Сирией
14.12 21:07 Четверо детей погибли при столкновении автобуса с поездом во Франции
14.12 20:04 Россельхознадзор запретил ввоз чая из Шри-Ланки из-за вредного жука
14.12 19:52 Apple начала продажи самого дорогого компьютера
14.12 19:30 Минтранс попросил Медведева уволить главу Росавиации
14.12 19:17 Дисквалифицированный лыжник Легков вошел в Putin Team
14.12 19:13 Биатлонистка из РФ выиграла спринтерскую гонку для Словакии
14.12 18:47 ЦИК насчитал 13-15 желающих баллотироваться в президенты
14.12 18:35 В московском воздухе зафиксировали тройное превышение сероводорода
14.12 18:19 КНДР пообещала США жесткие контрмеры за морскую блокаду
14.12 18:18 ЕЦБ и Банк Англии не стали менять ключевые ставки
14.12 18:12 Роскомнадзор пригрозил блокировать СМИ за «нежелательные» ссылки
14.12 17:44 WADA объявило о новом расследовании в отношении россиян
14.12 17:33 Прокурор напомнил Яшину о последствиях несанкционированной акции
14.12 17:25 Роскомнадзор пообещал постараться избежать блокировки YouTube
14.12 17:04 СКР открестился от дела в отношении Родченкова 2011 года
14.12 17:00 Сбербанк посулил акционерам триллион рублей дивидендов
14.12 16:48 Disney покупает кинокомпанию Twentieth Century Fox
14.12 16:27 Саакашвили отреагировал на критику Путина
14.12 16:17 Госдума отказалась сокращать новогодние каникулы
14.12 15:58 Тараканы меняют аллюр в зависимости от скорости движения
14.12 15:58 Греф признал наличие двух преемников
14.12 15:40 В употреблении допинга заподозрили 300 российских спортсменов
14.12 15:39 Суд в Бельгии закрыл дело об экстрадиции Пучдемона
14.12 15:37 Путин высказался о проблеме абортов
14.12 15:23 Сатурн обзавелся кольцами сравнительно недавно
14.12 15:16 Суд приговорил вербовщика террористов в Петербурге
14.12 15:15 Путин ответил Собчак на вопрос о страхе перед оппозицией
14.12 15:13 Рособрнадзор нашел нарушения на сайтах 95% вузов
14.12 15:03 Президент России назвал способ победить мировой терроризм
14.12 15:00 Британский суд признал WikiLeaks средством массовой информации
14.12 14:51 Парламент Британии получил право наложить вето на решение о Brexit
14.12 14:41 Путин обвинил Польшу в провокации конфликта из-за крушения самолета Качиньского
14.12 14:39 Путин отказался отвечать на вопрос о новом составе правительства
14.12 14:34 Путин назвал Китай основным стратегическим партнером
14.12 14:33 Роскомнадзор пригрозил YouTube блокировкой из-за «Открытой России»
14.12 14:26 Президент РФ назвал ЕАЭС выгодным для всех участников
14.12 14:17 В Думе обвинили Канаду в нежелании мира на Украине
14.12 14:11 Путин призвал к обмену заключенными и пленными с Украиной
14.12 14:08 Путин обвинил США в провокации по отношению к КНДР
14.12 14:00 Дума приняла закон о наказании за воровство на гособоронзаказе
14.12 13:53 Путин предложил ограничить кредиты коммерческих банков для регионов
14.12 13:42 Путин ответил на вопрос о Трампе и «российском следе» в президентских выборах в США
14.12 13:41 В Пхеньяне впервые собралась российско-корейская военная комиссия
14.12 13:34 СМИ назвали неполадки причиной взрыва на газовом хабе в Австрии
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.