Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
11 декабря 2017, понедельник, 03:33
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

17 января 2010, 21:28

Постсоветские нации в саду расходящихся тропок

Россия в глобальной политике

После распада Советского Союза перед вновь образовавшимися государствами встала задача не только формирования собственных политических институтов, но и выработки оригинальной системы ценностей, с которой могли бы себя идентифицировать граждане нового государства. Одни выбрали в качестве отправной точки досоветскую шкалу ориентиров, другие решили приобщиться к западной системе ценностей, представленной в лице влиятельных Европейского союза и США. Однако и тот, и другой пути по разным причинам оказались невозможны для России. «Полит.ру» публикует статью профессора кафедры общей политологии Высшей школы экономики, заместителя директора Российского общественно-политического центра Святослава Каспэ. Размышляя о политических процессах на постсоветском пространстве, он выдвигает в качестве основного критерия оценки выработку оригинальной системы ценностей, поскольку именно они становятся основой для формирования политической культуры граждан, без которой невозможно полноценное функционирование политических институтов в стране. Статья опубликована в новом номере журнала «Россия в глобальной политике» (2009. № 6).

Называть политические перемены, начавшиеся около 20 лет назад в странах советского блока и в большинстве из них продолжающиеся до сих пор, «демократическим транзитом» теперь не принято. Это дурной тон не только с точки зрения тех, у кого сам эпитет «демократический» вызывает кислую гримасу, но и на взгляд вполне нейтральных наблюдателей. Критика теорий «демократического транзита» большей частью справедлива, как вообще справедлива критика любых социальных теорий, приобретающих в ходе своего становления чрезмерный ригоризм и начинающих пропагандироваться как универсальная отмычка к любым замкам. Та же судьба постигла, например, классические концепции модернизации. Аналогия отнюдь не случайна: «демократический транзит» может считаться одной из частных вариаций модернизационной схемы.

Впрочем, попытки вовсе избавиться от представления о некотором аналитически прослеживаемом (а не политически вмененном) общем векторе эволюции различных – не только западных – обществ от досовременного к современному состоянию оказались неубедительны. Они, однако, сыграли позитивную роль, обеспечив усложнение и усовершенствование исследовательского аппарата, оперирующего понятием модернизации. Так, поучительным может быть сравнение концепции multiple modernities Шмуэля Айзенштадта с его же ранними построениями, существенно менее тонкими.

Подобным образом обстоит дело и с «демократическим транзитом». Как бы то ни было, а 20 лет назад стало происходить нечто. О его корректном именовании специалисты могут спорить долго и страстно, но термины, используемые сейсмологами для обозначения конкретной разновидности случившегося тектонического сдвига, как правило, не слишком интересуют тех, у кого под ногами содрогнулась земля. Гораздо важнее, во-первых, то, что это нечто самым прямым образом соотносилось с демократией – и как ценностью, и как политической техникой; во-вторых, то, что процесс, имевший в начале своем многие общие черты в захваченных им политиях (от характера первых институциональных перемен до визуального отражения в медиа), привел, как стало ясно сейчас, к довольно разным, хотя, вероятно, все еще промежуточным результатам.

Тут естественным образом раскрывается поле деятельности для компаративного анализа. Легко обосновывается и сравнимость исследуемых объектов, и специфика отдельных случаев и групп случаев, представленных на этом поле, таких, к примеру, как страны Восточной Европы, страны Балтии, республики бывшего СССР (со своим внутренним членением) и, наконец, сама Россия. Довольно ясны и параметры, обуславливающие эту специфику: генерационный фактор (то есть количество поколений, жизненный цикл которых совершился в условиях тоталитарного режима, точнее, наличие поколений, имеющих хотя бы воспоминания об альтернативных способах социального бытия); присутствие либо отсутствие автономной досоветской государственной традиции, а также ее содержание и историческая глубина; принципиальное отличие стратегий nation-building, потенциально применимых в ядре империи и на ее периферии (так, хорошо известно, что после краха империи ее периферийные фрагменты испытывают гораздо меньше проблем с самоопределением, чем бывший имперский центр).

И все же выбор переменных для дальнейшего сравнения судеб политий, сдвинутых с места тектоническим сдвигом рубежа 1980 – 1990-х гг. (а в большинстве случаев им и созданных), – вопрос далеко не только технический. То или иное его решение в значительной степени детерминирует и эвристическую продуктивность многочисленных работ, выполненных в этом жанре, и следующие из них выводы, и вытекающие из выводов рекомендации.

Возможных переменных много. Это и экономические показатели, и особенности конституционного строя (в том числе в его территориальном измерении), и вариации избирательных порядков и партийных систем, и этнический и конфессиональный состав населения, и характер отношений с соседями, и вообще структура внешнеполитических ориентаций. Оперируя ими с большей либо меньшей изощренностью, исследователи выдвигают более или менее убедительные гипотезы о причинах столь заметных различий в эволюционных трендах постсоветских политий. Однако есть одна переменная, используемая крайне редко. Ценности.

ЛУЧШЕ БЫТЬ БОГАТЫМ, НО ЗДОРОВЫМ…

Развернутый анализ соотношения и сопряжения сферы ценностей и сферы политического, как таковых, а также методов и механизмов политической операционализации ценностей в контексте nation-building предпринят в моей статье (части 1 и 2) «Политическая нация и ценностный выбор: общие положения, российский случай» («Полития», № 2, 4/2009). Здесь под ценностями – в соответствии с преждевременно, на мой взгляд, забытой традицией структурного функционализма (Толкотт Парсонс, Эдвард Шилз и др.) – подразумеваются модели социального действия, утверждающие, по определению Парсонса, «что конформность к соответствующим ожиданиям рассматривается как нечто хорошее в определенной степени независимо от конкретной инструментальной выгоды, получаемой от такой конформности <…> ...Более того, осуществление общих ценностей, даже когда оно включает в себя непосредственное удовлетворение потребностей актора, содержит всегда также и моральный аспект». «Ценности, – пишут Ян ван Дет и Элинор Скарбро, –  суть неэмпирические – то есть недоступные непосредственному наблюдению – представления о желаемом, используемые в моральном дискурсе и притом особым образом влияющие на поведение». Резюме теоретической части исследования таково:

  •  политическая нация возможна только как сообщество, объединенное некоторыми ценностями;
  •  ценности как социологическая категория отсылают к областям морального, сакрального и универсального; это то в обществе, что указывает за его собственные пределы, вообще за пределы посюстороннего;
  • только обретение ценностного фундамента позволяет политической нации трансцендировать себя и тем самым убедительно легитимировать собственное существование;
  •  самоопределение в пространстве ценностей реализуется как выбор и жертва: за приобретение одних «инструментальных выгод» приходится платить утратой других; 
  • политическая нация может возникнуть только в результате выкраивания ее центральной ценностной системы из всей совокупности ценностей, исторически и ситуативно доступных для мобилизации в целях nation-building, а также в результате выстраивания центральной институциональной системы, с неизбежностью вторичной и служебной по отношению к центральной ценностной, поскольку ценности могут легитимировать институты, но не наоборот.

Прежде чем двинуться дальше, необходимо сделать еще одну оговорку. Ценности, о которых идет речь, – это не только и не столько массовые установки, стереотипы и предпочтения. Они-то как раз изучаются тщательно и пристально (см. прежде всего данные руководимого Роналдом Инглхартом колоссального многолетнего проекта World Values Survey; в России – в первую очередь работы Владимира Магуна). Но эти методически безупречные кросснациональные сравнения носят по большей части констатирующий, а не объясняющий характер – и именно потому, что ценности (по крайней мере, политически релевантные ценности) производятся все же не макросоциальной периферией, а макросоциальным центром в шилзовском смысле слова, представляющим собой  «феномен мира ценностей и верований». Это, писал Шилз, центр того порядка символов, ценностей и верований, который правит обществом». Лия Гринфелд и Мишель Мартен называют его «метафорой», обозначающей «ядро ценностной системы общества, ее нередуцируемые, критически важные элементы. “Центр” в этом смысле иначе обозначается как “центральная ценностная система”. Понимаемый таким образом центр играет ключевую роль в обеспечении интеграции общества».

Таким образом, предлагаемая к использованию переменная – это не все вообще эмпирически обнаруживаемые в том или ином обществе ценностные ориентиры, но те из них, которые определили совершенный обществом выбор (многие выборы) – институционального дизайна, политических программ и курсов, друзей и врагов. Сильно огрубляя, можно сказать, что субъект, осуществляющий такой выбор, – политические и интеллектуальные элиты; субъект, санкционирующий его (в том числе в форме молчаливого согласия либо даже полной апатии), – массы. Но важнее всего идентифицировать эксплуатируемые элитами источники ценностей и соответственно их содержание (ценности, о чем не всегда помнят, бывают разные), а также интенсивность их переживания. Есть основания полагать, что именно различный состав ценностного «ресурсного пакета» постсоветских политий является главным фактором, задавшим траектории их «разлета» после коллапса и Big Bang коммунистического универсума.

Наиболее полным этот пакет оказался в странах Восточной Европы и Балтии. Здесь в целом (за исключением бывшей Югославии и – с оговорками – бывшей Чехословакии, где трудности возникли из-за сложносоставности государств) оказалось выполнено важнейшее условие, сформулированное Хуаном Линцем и Альфредом Степаном: «Вопрос о легитимности государства <…> имеет первостепенное теоретическое и политическое значение для демократии. Ведь согласие относительно государственности логически предшествует созданию демократических институтов». Логически-то оно предшествует, но в реальности последовательность событий иногда оказывается обратной (как, например, в России, о чем ниже). Когда же прагматика совпадает с логикой, дело намного облегчается. Демократические институты в этих государствах оказались отстроены достаточно быстро и заработали достаточно эффективно именно потому, что с самого начала «транзита» они были вторичной, не вполне самостоятельной ценностью (отчасти даже и не ценностью, а техникой). Первичной же ценностью стала реставрация политических наций, с разной степенью убедительности представленных исключительно жертвами внешних тоталитарных сил, но никак не внутренних непорядков. Досоветское прошлое (естественно, в значительной степени «изобретенное» по Эрику Хобсбауму и «воображенное» по Бенедикту Андерсону, а потому немало приукрашенное, в чем нет ни грана упрека, nation-building в том и состоит, чтобы воображать, изобретать и реифицировать) оказалось мощнейшим ценностным ресурсом.

Вторым и сопоставимым по мощности ресурсом того же рода здесь стал сдвоенный центр в лице Европейского союза и США, то есть «империи Запада» как внешнего источника легитимности, компенсирующего дефицит источников внутренних. Об этом в 2003 г. писал Алексей Салмин: «Новые элиты, пришедшие к власти в странах Восточной Европы, хорошо знали, а решающие большинства обществ быстро поняли, куда идти… Разумеется, на Запад – в том смысле, что требовалось сделать решительный и однозначный выбор в пользу уже существующих европейских, атлантических, мировых институтов разного рода и профиля. <…> В Восточной Европе эти организации многими воспринимались как своего рода поезд: достаточно войти в любой, даже последний, вагон, чтобы вместе с остальными пассажирами отправиться в правильном направлении по магистральному пути. Плюс западные капиталовложения и согласие на отказ от национального контроля за отраслями. Разумеется, подобное инструментальное решение требует и некоего внутреннего оправдания, и оно было предложено в виде апелляций – более или менее справедливых, более или менее спорных – к европейской (подразумевается – западноевропейской) идентичности восточноевропейских культур».

Таким образом в Восточной Европе и была достигнута стабильность демократических институтов и процедур. Они легитимировались как средства обеспечения жизнедеятельности реставрированной нации, радостно входящей во вновь обретенную семью свободных народов (еще раз: речь идет о доминирующем восприятии социальной реальности, а не о реальности как таковой; впрочем, как гласит известная теорема Томаса, «если ситуация определяется как реальная, она реальна по своим последствиям»). Их не предлагалось считать единственным (и потому довольно сомнительным) смыслом и назначением существования нации. Тем самым демократические институты и процедуры оказались выведены за пределы текущей политической дискуссии, превратившись в ее общепризнанную формальную рамку. Именно поэтому даже самые острые политические столкновения и межпартийные склоки, иногда доходящие, как это, скажем, было в Венгрии осенью 2006 г., до грани массового насилия, все же не затрагивают основ институционального дизайна: самые радикальные требования сводятся к досрочным отставкам и/или выборам.

…ЧЕМ БЕДНЫМ, НО БОЛЬНЫМ

Иное происходит там, где отправной точкой перемен была не реставрация, а именно революция, то есть переход в некое небывалое прежде состояние, причем, что важно, так и расцениваемое его участниками. Страны, имеющие хоть какие-то возможности подражать политиям первой группы (Грузия, Молдавия, Украина), отчаянно имитируют их стратегии – без особого успеха, что легко объяснимо. Досоветской политической традиции здесь нет, или она совсем эфемерна; внешний центр слишком удален, отношение к нему далеко не является консенсуально позитивным, а позиция его самого в отношении перспектив интеграции неоднозначна.

Государства, таких возможностей не имеющие, ведут себя очень по-разному. Одни (Азербайджан и Армения) парадоксальным образом взаимно консолидируют друг друга ситуацией приостановленной, но еще не прекращенной войны (причем недавнее героическое прошлое как раз и является для них основным ценностным ресурсом). Другие (страны Центральной Азии за вычетом Туркменистана, закрытость которого превращает его в совершенно энигматический объект, а любые суждения о нем – в беспочвенные спекуляции) выстраивают интереснейшие «многослойные» политические системы, по-настоящему глубокое понимание которых сторонние наблюдатели способны предложить крайне редко. Одно из немногих ценных исключений – работы Леонида Бляхера. В разной пропорции тут сочетаются реанимированный традиционный уклад, отдельные рудименты советских социальных и политических практик, кланово-клиентельные сети доверия, воздействие внешних центров (того же Запада, России, Китая, Турции, «исламского фактора») – и все эти слои выступают как интерферирующие источники ценностей. Демократические же институты функционируют почти исключительно как фасадные конструкции, причем довольно эффективные. Нигде и никто, кроме малочисленных интеллигентских групп, не рассматривает их ни как первичную, ни как вторичную ценность, но в основном они успешно исполняют свою настоящую функцию – обеспечивают центральноазиатским государствам временное «прикрытие по периметру», внутри которого идет трудный поиск аутентичного ценностного синтеза (своего для каждой страны). Контуры этих синтезов еще очень туманны; само достижение их вовсе не гарантировано; вероятность того, что в их состав будут включены – в обозримой перспективе и в узнаваемом виде – сколько-нибудь существенные элементы «демократического канона», невелика. Их «транзит» вполне  может оказаться вовсе и не демократическим, отчего многие теоретики «демократического транзита», надо полагать, вздохнут с облегчением, избавившись от существенных методологических и идейных трудностей.

В целом сходным образом выглядит и белорусская ситуация. Правда, в данном случае предельная близость двух значимых внешних центров (Европейский союз и Россия) и отсутствие различимых внутренних ценностных ресурсов, с одной стороны, расширяют возможности балансирования между Западом и Востоком, продлевая время такого межеумочного состояния, с другой – заставляют предположить неизбежность его прекращения, причем с большей вероятностью в пользу Запада.

Почему с большей? А потому, что ценностный «ресурсный пакет» России в своем нынешнем виде недостаточен даже для нее самой и тем более для того, чтобы она могла эффективно играть роль донора ценностей для иных политий.

Три года назад в одной из своих работ я перечислял симптомы «сущностной дефектности актуальной российской государственности»: проблема «соотечественников» и экс-компатриотов по СССР; мягко выражаясь, неуверенность в правомерности актуальных границ и самого состава российского политического тела, сомнительность государственной символики, включая коллективные ритуалы и праздники; невнятность оценок и советского, и досоветского прошлого; сугубая туманность желаемого будущего – как в отношении уклада внутренней жизни, так и в отношении места в мире; даже отсутствие общепринятого всеми гражданами самоназвания («русские»? «россияне»?). Ни один из этих симптомов не стал с тех пор менее выражен – напротив, как минимум некоторые из них только обострились. Показательна, например, случившаяся в 2009 г. бешеная возгонка градуса дискуссий о «политике памяти», прежде всего памяти о сталинизме.

Генерационный фактор не позволяет в полном объеме эксплуатировать как ценностный ресурс досоветскую политическую традицию – в отсутствие ее живых носителей дело сводится к аттракционам вроде церемониального развода конных и пеших караулов в Кремле. Вынашивавшиеся в некоторых кругах надежды, что роль медиатора между досоветским прошлым и постсоветским настоящим сможет или хотя бы захочет сыграть так называемая «вторая», эмигрантская, Россия, не оправдались. В порядке чистого умозрения допустимо предположить, что проблема могла бы хоть отчасти решиться путем реставрации монархии. При определенных и даже не слишком фантастических условиях этот сценарий действительно имел бы шансы консолидировать вокруг себя большинство элитных групп и не вызвать отторжение у большинства граждан; коммунистическая оппозиция была бы заметна и даже скандальна, но, вероятно, бессильна. Однако пресечение династии (что не синоним Императорского дома), отсутствие безусловно и даже условно легитимного престолонаследника делает реставрацию неосуществимой. Подлинная монархия – слишком серьезная вещь, чтобы вместо нее можно было подсунуть рукодельные симулякры вроде проекта «принц Майкл Кентский». Впрочем, проекта довольно забавного.

Недоступен и внешний ценностный ресурс, то есть Запад. Чтобы быстро переориентировать ядро (не периферию!) не выдержавшей противостояния с Западом империи на западные же политические стандарты, потребен Мустафа Кемаль-паша Ататюрк, а также некоторые дополнительные условия, например, исторически продолжительный срок существования империи в очевидном для всех, в том числе для нее самой, статусе «больного человека Европы» (причем именно Европы!). Но Ататюрк обязателен. И даже при его наличии отдаленные результаты беспрецедентно радикальной и беспрецедентно успешной турецкой вестернизации довольно далеки от предполагавшихся. Дверь в Европейский союз остается для Турции закрытой, а исламисты, кажется, понемногу забирают верх над армией, так и оставшейся единственным оплотом кемализма.

В тех российских политических группах, которые все же были готовы к переориентации на внешний ценностный ресурс, ни одного Ататюрка не сыскалось (даже Ельцин не смог – впрочем, не факт, что до конца хотел, – им стать, а уж иные прочие оказались совсем мелочью). Не только поэтому, но в том числе и поэтому поражение радикально прозападных групп в ближайшей перспективе вряд ли обратимо. Тем более неубедительны «общечеловеческие» попытки представить «демократический канон» как первичную универсальную ценность, вообще не нуждающуюся в институциональном обеспечении со стороны какого-либо определенного макросоциального центра (хоть внешнего, хоть внутреннего), но будто бы автоматически предназначенную к повсеместному распространению и приятию. Нужно иметь наивность Йена Шапиро, чтобы видеть в демократии бессубъектный «нормативный идеал» (разобрав в шести главах своего труда «Моральные основания политики» воззрения Томаса Гоббса, Джона Локка, Иеремии Бентама, Карла Маркса, Джона Ролза, Эдмунда Бёрка, Ричарда Рорти и некоторых других авторов, то есть каких-никаких субъектов, в седьмой он внезапно рядополагает им всем… демократию вообще). Напротив, достаточно обладать минимальной осведомленностью об истории и актуальном состоянии демократии, чтобы понимать: она создается в тех обществах, в которых (а иногда и по соседству с которыми) есть кому ее создавать и поддерживать. Впрочем, это совершенно не отличает демократию от иных политических форм.

Российская полития снедаема чудовищной жаждой ценностей, которая представляет собой вполне серьезную и все более явно осознаваемую правящими кругами опасность. Ведь, по определению Гринфелд и Мартена, центральная институциональная система есть  «совокупность влиятельных институтов и персон, выражающих и воплощающих центральную ценностную систему», и в отсутствие последней она закономерно лишается функционального назначения и легитимности, превращаясь в альянс узурпаторов. Отсюда и непрекращающиеся попытки мобилизации последнего доступного источника ценностной силы – не досоветского, а именно советского прошлого. Ход понятен: советское совсем близко, и его энергетика еще не иссякла (мертвые тела, как известно, способны производить сильное воздействие на живых). Но этот ход ведет в тупик, в котором ждут воистину танталовы муки: «Стоит ему наклониться, чтобы утолить жажду, как вода бесследно исчезает, и только черная грязь остается у его ног».

Вся современная российская государственность производна от падения советской власти, частично совершившегося в режиме самоликвидации, частично – в результате осознанного восстания против нее. Реабилитация советского прямо пропорциональна дезавуированию российского: чем выше красный стяг, тем ниже триколор (и соответственно нынешние держатели его древка, какие бы заблуждения по этому поводу они ни испытывали). И промежуточных решений здесь нет: тотализирующая природа советских ценностей (в российском случае – не их рудиментов, в отличие от той же Центральной Азии, где, по старому присловью, и советской власти-то «не было», а их самих в натуральном  виде) не позволяет включить их в какой бы то ни было «политико-культурный синтез». То есть в состав той, по определению Алексея Салмина, «интегрирующей “формулы”, в которую сравнительно надолго отливается политическая культура всего общества». Напротив, любые другие ценности, принужденные к совмещению с этими, быстро подвергнутся порче и искажению. Собственно, уже подвергаются.

Ближайшей, хотя и не полной исторической аналогией тут является опыт так называемых «народных демократий» второй половины 1940-х гг., быстро переродившихся в нечто совсем недемократическое. Восточной Европе это противоестественное скрещение ежа и ужа (плодом которого, как известно, является колючая проволока) было навязано внешней силой. Самостоятельное воспроизводство того же сценария Россией означало бы, что история способна не только на иронию, но и на злой сарказм. Не хотелось бы ее к этому подталкивать.

«Политико-культурный синтез» становится возможен тогда, когда принимается ответственное, то есть соотнесенное с инстанцией морального блага, решение о том, какие ценности в него войдут, а какие – нет. Простые решения, позволяющие заложить прочный ценностный фундамент российской политической нации, отсутствуют. Значит, надо искать сложные. Так или иначе, кажется логически неопровержимым: до тех пор, пока в России не будет найден способ создать внесоветскую (что не равно реставрации досоветской) центральную ценностную систему, демократические институты и практики будут оставаться шаткими, а векторы движения постсоветских политий, которое 20 лет назад было, увы, со слишком дерзкой надеждой названо «демократическим транзитом», – расходящимися.

Данная статья входит в цикл работ, выполненных при финансовой поддержке, а фактически и по инициативе Института общественного проектирования, которому автор выражает свою признательность.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

10.12 20:50 Сборная РФ по прыжкам на лыжах с трамплина поедет на ОИ-2018
10.12 20:24 Лариса Гузеева попала в базу данных «Миротворца»
10.12 20:03 Нетаньяху попросил Эрдогана не читать лекции о морали
10.12 19:45 США пообещали «взяться» за Северную Корею
10.12 19:27 Исполком IBU ограничил в правах Союз биатлонистов России
10.12 19:04 «Спартак» разгромил ЦСКА в 20-м туре чемпионата России
10.12 18:47 Участники марша в Киеве выдвинули требования к Раде
10.12 18:31 В Осло вручили Нобелевскую премию мира
10.12 18:07 Саакашвили подал в суд на генпрокурора Украины
10.12 17:49 Россия упустила бронзу в женской эстафете на этапе КМ по биатлону
10.12 17:32 Кандидаты в сборную РФ по тяжелой атлетике сдадут экзамен о допинге
10.12 17:05 Эрдоган назвал Израиль террористическим государством
10.12 16:40 СМИ анонсировали новую проверку российских футболистов на допинг
10.12 16:09 Марш за импичмент Порошенко собрал 2,5 тысячи человек
10.12 15:42 Биткоиновые миллиардеры анонсировали 20-кратный рост курса криптовалюты
10.12 15:09 Россия не попала в призеры мужской эстафеты на этапе КМ по биатлону
10.12 14:58 Минобороны ответило на обвинения Франции в присвоении победы над ИГ
10.12 14:35 Сторонники Саакашвили вышли в Киеве на марш против Порошенко
10.12 14:16 ЛАГ не согласовала санкции против США из-за Иерусалима
10.12 13:50 На «Артдокфесте» сорвали показ фильма о Донбассе
10.12 13:33 Украинский замминистра назвал целью Киева «раздробить Россию»
10.12 13:10 Российский конькобежец установил мировой рекорд
10.12 12:50 Треть опрошенных россиян никогда не читали Конституцию
10.12 12:27 Ежегодный объем взяток в мире оценили в триллион долларов
10.12 12:02 В МОК предложили проводить Олимпиады без флагов
10.12 11:46 Биткоин просел ниже 14 тысяч долларов
10.12 11:33 Премьер Израиля обвинил Европу в лицемерии
10.12 11:11 Росприроднадзор объяснил неприятный запах в Москве
10.12 10:50 Европарламент отметил «милитаризацию» Крыма и Калининграда
10.12 10:33 ФАС отказалась проверять жалобы на предновогоднее подорожание продуктов
10.12 10:15 Украину признали самой бедной страной Европы
10.12 09:58 В Якутии объявлен траур по девяти жертвам ДТП
10.12 09:29 Труппа балета «Нуреев» потребовала освободить Серебренникова
10.12 09:01 ЛАГ призвала мир признать границы Палестины
09.12 21:08 Тысячи посылок застряли на границе из-за эксперимента таможни
09.12 20:36 В Петербурге арестован планировавший теракт таджик
09.12 20:17 Министр обороны Великобритании заявил о «прохладной войне» с Россией
09.12 19:58 Минобороны обвинило ВВС США в создании помех уничтожению ИГ
09.12 19:30 Мужская сборная России по керлингу не квалифицировалась на Игры-2018
09.12 19:03 В МИДе ответили на угрозу санкций из-за РСМД
09.12 18:42 В Париже простились с Джонни Холлидеем
09.12 18:22 Зюганов прокомментировал слова Трампа о коммунизме на коленях
09.12 16:42 Российские саночники и керлингисты решили ехать в Пхенчхан
09.12 16:22 Российские фигуристки взяли золото и серебро в финале Гран-при
09.12 16:12 Ходорковский заявил о поддержке Навального и Собчак
09.12 15:50 Источники рассказали о предложении Москвы заключить с США пакт о невмешательстве
09.12 15:33 Власти Ирака объявили о победе над ИГ
09.12 15:15 В Сан-Франциско перевернулся автобус с почти 30 пассажирами
09.12 14:43 Стали известны имена убитых в Ставрополе боевиков
09.12 14:28 Москва увековечит память Броневого
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.