Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
12 декабря 2018, среда, 12:26
Facebook Twitter VK.com Telegram

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

05 февраля 2010, 00:18

Неписуха и невписуха

В память о Джероме Сэлинджере, классике американской литературы XX века, ушедшем из жизни 27 января 2010 года, «Полит.ру» публикует эссе востоковеда и культуролога Евгения Штейнера. В предлагаемом ниже тексте автор вспоминает свои первые впечатления от чтения «Над пропастью во ржи», а также размышляет о персонажах Сэлинджера и о том, почему за два неполных поколения они произвели целую культурную революцию в жизни не только американских, но и советских молодых людей. Эссе было впервые опубликовано в журнале «22» (1993. № 89. C. 175-183).

Вот, позвонил Гробман, главный местный поэт и художник, большой радетель просветительской прессы, говорит, чего засел, пиши давай, да, смотри, для читателя пиши, без выебонов там.

Господи, да что мне читатель, я о нем и вовсе не думаю. То есть думаю, наверно, о трех-четырех, ну да  им как раз без выебонов не следует, ибо в них стиль, а стиль – это человек, а человек – это я. Звучит не гордо, но все-таки. Без этого я уже не я – и так уж ничего, кроме фигур речи, не больше осталось. Единственный и его собственность. Так что вперед, любезный читатель, в смысле назад, а впрочем, воля твоя, мое дело предупредить.

Да я и для себя уже почти что не. Купил вот два месяца назад в магазине школьно-письменных принадлежностей, что на углу Мечникова достопамятного переулка, флакон фиолетовых чернил за семнадцать копеек (или сколько это там по-нынешнему), по коим уже три года как томился, да толку-то оказалось с этого немного. Перышко почистил, пальцы по-гимназически упоительно измазал и – над девственно-неподатливым листом о бренном задумался. Рука старательно вывела несколько палочек с нажимом и волосяными отмашками, потом они сложились в надписание «проба пера проба пера проба пера», затем последовало подписание в пол-листа с завитушками, потом, словно устыдившись расслабленной арабизирующей кириллицы, превратившей жестоковыйно-квадратные «шин» и «тет» в кудреватую неудобочитаемость, рука решительно начертала два взаимопроникнутых треугольника и, очухамшись, плюнула с досады.

            О чем писать, Господи, Господи, всуе ты мой. Идет несвязный разноголосый монолог. Или лучше полиголосый? Полилогосый? Любили когда-то, эпоху назад, семиотствующие бахтианцы из записных прихожан полунаучных радений именовать групповой пиздеж «полилогом», нехитро строя по модели «моно, диа, поли…» и не догадываясь о греческом оригинале славянского «многоглаголания». Так о чем бишь я, смутноголосый неявнологосый? Гол логос. Логос гол сый – вытаскиваю я из утиного гнездышка свои крученые философические анаграммы и снова ныряю в пересбивающийся набормот. Круглые сутки нон-стоп, как программно-заголовочно выращился некогда удачливый кандидат в американцы Василий А. Остановиться и записать нет мочи. Писать на ходу – неудобно, право, как-то. И опять же: о чем и зачем? Так что больше обрывки, начатки, наметки и ошметки. Короба и маленькая корзинка незаконченного плюс сорок бочек недоначатого. Весь чердак ими забит, вот-вот крыша с него поедет. Может, поэтому все-таки полезно пописать время от времени? Облегчиться, пустив по ветру бурным потоком бессмертную свою душу – читайте, завидуйте, я любил вас, будьте бдительны.

            А вот, например, Сэлинджер – молодец. Написал свое и молчок. Может, но не хочет. Именно это меня долгие годы в нем восхищало. Молодой был, горячий (это я про него), написал всякого щемяще пронзительного про юношей бледных, которым плохо, потому как слишком хороши они для этого мира, а потом справился-таки с суицидальными позывами, уморив половину своих героев. И замолк. Перешагнул предел, возвел вокруг себя забор (выше стропила, плотники!) и погрузился в запредельное молчание познавшего. И вот один, тот самый, что говорил так близко-близко, так горячо-горячо, вот-вот коснется, - перестал говорить. Он прикоснулся, он попал в точку, думал я, он в средостеньи мира, он «высоко», в улете, по-нашему. (Недаром бродила у нас по околотку байка, что Сэлинджер у себя за забором что-то выращивает – то ли пейот, то ли просто мухоморы). Как ни забавно, больше всего восхищало меня в любимом моем писателе как раз то, что он ничего не пишет. Вообще-то, спешу оговориться, у меня нет любимых писателей, долго объяснять почему, но Сэлинджер – разве он писатель? Нет, любезный читатель (коли ты все-таки не поворотил еще назад и не отвалил в сторону), Сэлинджер тебе не писатель. Впрочем, тебе, может быть, и писатель а мне – намного больше.

Сэлинджер – это первая ласточка дзэнской весны; это первая любовь и вешние воды; это моего поколения-карасса артикулированные фрустрации и фобии, мои интонации и интенции пятнадцатилетней давности и вся эта пылко-затравленная устремленность в никуда; это… ах, Сэлинджер, ах, Холден, ах ты, Лапа-растяпа (хотя ты даже и оказалась впоследствии вовсе не лапой, а дядюшкой Уиггили).

Вот и нашел я, наконец, тему, вытащил из нелинейно клубящегося многоглаголания. Так (таким вот образом) нелюбимые мною джазмены, бывает, раздражающе долго тюкают туда-сюда, пока не набредут и не забрешут бойко что-нибудь с вариациями. Стало быть, Сэлинджер.

Грустно, ох, как грустно задуматься вдруг о нем. Он – мое прошлое, сделавшее меня настоящим, точнее, вовсе даже не настоящим, но уж таким, какой есть. (Люфтменш – он люфтменш и есть). Есть необоримая притягательность в его, в сущности, совсем немудреных повествованиях.

Вот на днях, переставляя книги, пострадавшие от наводнения, задержал в руке и долго смотрел на стриженого мальчика, по-дзэнски не подпорченного никакими словами на переплете, коего Борис Жутовский позаимствовал у Эндрю Уайеса. Кстати, уайесовский мальчик появился на восемь лет позже Холдена и никакого отношения к нему не имеет – «Сын Альберта» и все тут. Этакий крестьянский мальчик в сенном сарае с зарешеченным окошком за спиной. Показательно, что у отца Холдена даже имени нету – просто Колфилд, адвокат. Sapienti sat. Адвокаты, дантисты, психоаналитики всякие – не из их ли деток вышла чуток погодя основная масса разбитых и разбитных, отказавшихся от отцов блаженного наследства и предпочитавшихся зваться «детьми цветов»? Так отчего же мне так грустно размышлять о Сэлинджере – о Холдене, о Симоре, Фрэнни, о маленькой Рамоне в больших очках и ее маме – растяпе и дядюшке? Наверно, о них вообще размышлять не следует. Читай в пятидесятый раз , где откроется, люби и плачь, и отлетай душою. Вся эта нескладность, искренность, открытость, нежелание и неумение играть в чужие взрослые игры, весь этот, что называется, органический нонконформизм сэлинджеровских подростков и молодых людей был нам до жути созвучен. На наш советский беспросветный контекст Холден изливал глоток свободы. Забавно – грустно и смешно – читать сегодня разъяснение Р. Райт-Ковалевой «к читателю», предваряющее ее прекрасный перевод: «Сэлинджер именно и пишет о том, что у его юных героев не было нормального, здорового детства, что они почти не знали простых, здоровых отношений между людьми». «Он пишет о мире, где вокруг фальшь и обман». «Он рассказывает о том, как человека со всех сторон опутывает реклама».

Все это (если заменить рекламу на пропаганду) относилось и к нам, и мы подозревали, что с большим основанием, чем к американцам.

 Сэлинджер писал о том, как трудно и неприятно входить в хорошо отлаженное общество (Establishment) тем, кого догадал черт родиться с умом и талантом, нетипичным и неквадратным. Его персонажи с детства не рисовали угол, а предпочитали овал за то, что он такой законченный. И эта законченность паче гордости мешала овалу встроиться в какую-либо общественную конструкцию. Всюду-то он оказывался архитектурным излишеством. Квадраты давили на его нежные курватуры и выжимали вон, подчас без особенной на то установки, да и сам он, подобно однобоко разросшемуся колобку, норовил укатиться куда-нибудь подальше, dahin, dahin, пока не сожрали. В сущности, у молодых героев Сэлинджера было всего две явных возможности развития.

Во-первых, умереть. Чем раньше, тем лучше – как маленький Алли Колфилд, но можно было и позже – как Уолт и, конечно, Симор Глассы. Можно исчезнуть из этого мира еще интересней – пропасть без вести, как Холден Колфилд в одном раннем рассказе, или умереть ненасовсем – порезать опасно руку стеклом, заболеть туберкулезом, помечтать о пуле в животе, как тот же Холден в «Кэтчере».

Во-вторых, совсем продаться, как Д.Б., старший брат Холдена, который был хороший писатель, а стал наемник Голливуда.

Но кроме того, оказалось, что есть и третья, неявная, затекстовая возможность развития персонажей. Большинство сэлинджеровских героев, из тех, кто еще не умер и не продался, имеют больше шансов пойти по первому пути, нежели по второму, но допустима (открытый конец – это еще не конец) и третья линия. И о ней-то сам автор, мне кажется, решительно не догадывался, когда давал своим «умным ребятам» путевку в жизнь.

А я не то, чтобы умней или догадался, - я просто живу уже столько лет в мире (не в войне, читатель, не в войне) с этими ребятами и вижу, как мир этот вошел в какой-то странный закрут. Оттого-то мне и грустно и больно даже, что оказался я этак лет на тридцать-сорок старше сэлинджеровских ласточек. Хоть самому еще до сорока пилить и пилить (а впрочем, не успеешь оглянуться, как зима катит в глаза), а сижу вот уже слегка облезшим вороном и каркаю. И в компанию малоприличную могу невзначай попасть. Например, доцента Хомякова из Вологодского пединститута, который в «Ученых записках» вышеозначенного госпединститута, опубликовал разоблачение на тему «О декадентских тенденциях в творчестве Сэлинджера». Потешный этот вологодчанин с фамильными охранительными тенденциями, конечно же, не врубился в суть дела, как доценту и положено, но нечто неположенное прогрессивному зарубежному писателю, он, навострив уши и раздув щеки, все-таки уловил.

Нескладные, застенчивые до дерзости, ненавидящие «липу» и «всю эту дурацкую муть», но не умеющие играть в футбол и чувствующие себя поэтому выше одноклассников – короче, самые тонкие умники, (оказывающиеся почему-то всегда в дураках – «потому что эти кретины ничего в нас не понимают») – герои Сэлинджера и нашей юности меж тем произвели за пару неполных поколений настоящую культурную революцию. Тотальная невписуха и неизбывное психологическое и интеллектуальное аутсайдерство оказались мощным социокультурным тараном, каменной бабой, которой битники били, а хиппи наводили хипеж на казавшиеся столь незыблемыми «ценности буржуазного общества».

“Flower – power”.

Контркультурная каменная баба, декорированная цветами и феньками, обернулась едва ли не замковым камнем сложившейся у нас на глазах постбуржуазной (пост-европейской, постклассической, постхристианской и п.д.) культурной парадигмы.

Да, во многих отношениях американская жизнь до Сэлинджера (Керуака, Гинсберга, Снайдера, Дилана, Кейджа) была фальшивой, напыщенной, самодовольно-помпезной, была миром красношеих работяг и монструозных финансистов. (О советской – уж лучше помолчим). Потом явились бродяги дхармы и беспечные ездоки. Они бродили по дорогам, не отходя от кассы, ездили кислотными трипами в Париж или Шамбалу, пели на КСП в Вудстоке “We shall overcome someday”,  “All you need is love” и “Power to the people right now”. Как это было, черт побери, здорово! Как жаль, что вас не было с нами. (Ну да советскому человеку классик давно подсказал выход: «Душою с вами, телом в Калькутте». О Калькутта, о Волосы, о Ездоки в грозу!)

Они (хочется сказать «мы» – с поправкой на скромность серенького советского пейзажа) не были так уж далеки от народа. Во всяком случае, их дело не пропало даром. Выживший Холден и его неконформные братья помоложе не то, чтобы вписались в систему, поломав себе кайф; они основательно растрясли эту систему, заставив ее отказаться от однонаправленной телеологичности, от моноцентризма и авторитарности традиции. Обломали системе репрессивные ее рога. Крутизной своей застебали и обломали. Общество их – хэндами по фэйсам, а они мотнули хайром по рогам, а личину его с бесчеловеческим лицом своим прикидом прикрыли.

Дикая, по его собственным словам, охотничья шапка Холдена, надетая козырьком назад (помните: «глупо, конечно, но мне так нравилось»), стала прообразом поголовно носимых бейсболок с патологической дыркой на лбу, в коих даже студент-античник выглядит законченным кретином. Художественно-философические паломничества в страну Востока закончились расхожим «Обывательским Дзэном» (как и предупреждал – да без толку – Алан Уоттс, сам тусовщик преизрядный) и – пока любители Востока не очухались – вполне физической инфильтрацией меньших братьев из Третьего мира под сень соборов евро-американской культуры. Элитарный отказ от культурной доминанты отозвался этажом ниже и через поколение плюрализмом без берегов, а попросту дикарским жлобством или рыночным китчем. Эстетски и творчески продуктивное (когда-то) увлечение джазом и африканскими масками вылилось в (опущу эпитет) ритмы рэпа и соответствующую ему специфическую агрессивно-сексуальную пластику, доминирующую нынче в видеоклипах (помните, что говорил по этому поводу Холден: «Если б пела обыкновенная белая певица, она, наверно, распустила бы слюни, а эта Эстелла Флетчер свое дело знала»).

Маргинализм, возведенный в категорический императив, стал воинствующим меньшевизмом. Быть «нормальным» сделалось неприличным. Борьба угнетенных белым мужским сексизмом увенчалась тем, что цветную лесбиянку, больную СПИДом и со справкой о неспособности к обучению, скорее берут на работу, чем старомодного белого гетеросексуала.

Современному либерально-демократическому обществу присущи социокультурные стереотипы, которые зиждятся на толерантности, открытости, анормативности. В значительной степени эти стереотипы были сформированы «блистательными неудачниками», если позаимствовать название Леонарда Коэна, - и в голове их вереницы стоял такой родной и симпатичный Холден Колфилд, которого изгоняли изо всех этих дурацких филистирских школ. Наш ранимый и остро чувствовавший Холден, увы, не тянул на полноправное общение со сверстниками – взрослых боялся и на подростков глядел исподлобья, сказал бы поэт. Перед бегством из Пэнси в ночь он аттестует правильных сотоварищей подонками, кретинами, ублюдками, болванами (уместилось в трех строчках). Сэлинджер, правда, травестийно снижает высокий риторический пафос тем, что герой, выкрикивавший, пока все спят, свой обличительный монолог, едва не сверзился с лестницы, поскользнувшись на ореховой скорлупе, Карлик-Нос этакий. Или, вспомнить бедную (впрочем, как раз богатую) бабушку, которая присылает Холдену деньги на день рождения четыре раза в год, потому что, по его мнению, у нее не все дома…

 Холдену хорошо лишь с маленькими. Их он нежно любит, ими умиляется и хочет стать их спасителем – ловцом во ржи. В его местах спасаемых должны быть целые тысячи, необозримое множество беспечно резвящихся – и он один за всех, как супер-эго недреманное. Затравленный одинокий индивидуализм тайно бредит химерами призора над несмышлеными.

Это питер-пэново бегство в детство, в нерасчлененный на конфликтующие оппозиции мир, в мир, прикрытый розовым флером блаженного неведения, оказывается у Сэлинджера одной из самых главных навязчивых идей. Утопическая всеобщность всеобволакивающей любви выражена устами маленького Зуи, младшего из «умных ребят» Глассов. Вместо подразумевавшегося взрослым дядей ответа на вопрос от отношении к одинаковым домам в серийном строительстве Зуи отвечает, что они «очень милые», и фантазирует, как хорошо было бы придти домой и оказаться не в том домике, и по ошибке пообедать не с теми людьми, и спать не в той кроватке, и утром со всеми попрощаться, думая, что это твое семейство. «Он сказал, что ему даже хотелось бы, чтобы все люди на свете выглядели совершенно одинаково. Тогда каждый бы думал, что вон идет его жена, или его мама, или папа, и люди все время обнимались бы и целовались без конца, и это было бы очень мило». Пожалуй, в устах младенца такая коммунально-кибуцная нерасчлененка выглядит довольно мило. Хуже получается, когда об этой утопии мечтают взрослые.

Парадоксальным образом в социально и психологически ущемленном утопическом сознании соседствуют первобытные идеи унитаризма («Все люди братья – обниму китайца») и изъязвленного непониманием и преследованием толпы индивидуализма. (Из монолога Холдена: «… у всякого своя компания, какая-нибудь гнусная мелкая шайка. У баскетбольных игроков – своя шайка, у католиков – своя, у этих треклятых интеллектуалов – своя, у игроков в бридж – своя компания. Даже у абонентов этого дурацкого Книжного клуба – своя шайка. Попробуй с кем-нибудь поговорить по-настоящему»).

Холден – славный тонкий мальчик, но он боится взрослеть. У него это плохо получается. Это неважно вышло у Лапы-растяпы, и показательно – почему я ее и вспомнил – что она ясно ощущает, кем она была, о чем мечтала и кем стала. «Но я ведь была хорошая девочка, правда?», - говорит она в слезах свою последнюю в рассказе фразу. (Любопытно, что это ключевое слово «девочка» в русском переводе опущено). Таковы и нежные «дети цветов». Может, вся их широта и сочувствие ко всякого рода первертам – не столько от универсальной любви, сколько от классовой (аутсайдеровской) солидарности? Будем поддерживать всех странных, чужаков, strangers, чтоб не пропасть поодиночке. Или, может, предположить маргинальное стремление побольше нагадить центру?

Вспоминается кампания борьбы за права негров в славные шестидесятые. Процент евреев в ней был несоразмерно высок – еще бы, с их обостренным чувством национальной и прочей справедливости они не могли молчать. Кампания, как известно, была успешной. Теперь так называемые афро-американцы в массе своей – самые ярые жидоненавистники.

Вспоминаются великие битлы. “All you need is love”, - пел Джон Леннон и был убит обчитавшимся придурком, который счел, что Леннон «совсем продался», а себя вообразил кэтчером – санитаром леса. А, может быть, сделав свое дело и в ожидании полицейских раскрыв книжку Сэлинджера, этот несуразный на вид бедолага стал читать не про Холдена, а про Симора Гласса (самого-самого из «умных ребят»), который как-то задохнувшись от счастья видеть любимую девочку с кошкой на дорожке, звезданул ей по лицу камнем?

Свободная любовь, скорее всего бывает жестока. Мальчики, которые не хотят расти, эти великолепные неудачники, могут быть агрессивны, если что-то будет угрожать их свободе. И уж подавно не столь великолепные маргиналы давно поставили знак равенства между агрессией и свободой.

Сэлинджер помог многим и многим расковаться, избавиться от комплексов и зажить в эстетике вольно-спонтанного «ветра и потока», как говаривали в старину китайцы. Раскачанный ими маятник качнулся слишком далеко. «Жаль, что я многим про это разболтал, - говорит Холден на последней странице. – И вы лучше тоже никому ничего не рассказывайте». Сэлинджер замолчал – и лучше выдумать не мог.

И вот сижу я в своей артистически-восточном крошечном кабинетике, по-девически свесив на грудь схваченный резинкой pony-tail, и пялюсь в задумчивости на полки с японскими стихами и китайскими философами. То покручу широкий медный браслет, то почешу Joan Baez, Ravi Shankar, Credence Clear Water Revival, Jimi Hendrix, Grateful Dead, Ten Years After и всех-всех-всех на майке с надписью “Woodstock: 3 Days of Peace & Music”. Десять лет спустя, двадцать лет спустя, двадцать пять лет спустя… сижу вот и думаю все, думаю. Anyhow, the dead is grateful!

Да, жить и не писать – ужасно. Писать – хорошо. Но не писать – все-таки лучше. Если можете – не пишите.

Нестандартные ограждения из нержавеющей стали

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

12:12 Новый вид тропических бабочек назван в честь художницы XVII века
12:10 В Конгрессе США потребовали ввести санкции против газопровода «Северный поток-2»
11:33 Губернаторы пойдут на выборы без помощи «Единой России»
11:14 В России введут контроль за платежными агрегаторами в интернете
10:47 Сбербанк предсказал ослабление рубля
10:42 Хищные растения и пауки делятся добычей друг с другом
10:32 Трамп отверг свой импичмент из-за опасности восстания
10:26 Медведев назвал Конституцию вечной
10:06 СК заявил о задержании еще одного участника банды Басаева
09:43 СМИ сообщили о краже данных 500 млн клиентов отелей Marriott китайской разведкой
09:34 Ольга Глацких вернулась к обязанностям чиновника
09:13 В Страсбурге при стрельбе на рождественской ярмарке погибли три человека
11.12 19:54 Путин прокомментировал арест Бутиной
11.12 19:37 Генпрокуратура перепроверит арест Льва Пономарева
11.12 19:24 ВС РФ отказал «Победе» по жалобе на решение о ручной клади
11.12 19:06 Путин допустил изменение закона о митингах
11.12 18:43 Прах Людмилы Алексеевой захоронят в Вашингтоне
11.12 18:36 Древние обитатели Скандинавии жевали деготь и оставили в нем свою ДНК
11.12 18:31 Сбербанк подключил в системе переводов другие банки
11.12 18:19 Производители и Росстат сравнили цены на оливье
11.12 17:47 Путин рассказал о работе по сохранения наследия Солженицына
11.12 17:03 СМИ сообщили об отставке главы Центра «Э»
11.12 16:30 «Человеком года» Time стали журналисты
11.12 16:27 Для синтеза привлекающего кошек вещества растению требуется два фермента
11.12 15:51 Глава КС РФ сравнил российскую Конституцию с новейшим Мерседесом
11.12 15:19 Российский военный задержан по делу об убийстве в Армении
11.12 15:04 Отец Бутиной подтвердил планы по сделке со следствием
11.12 14:45 Правительство обсудит введение электронных виз для Москвы и Петербурга
11.12 14:16 Госдума приняла закон о повышении МРОТ
11.12 14:04 Совет Федерации одобрил запрет на уличные табло с курсами валют
11.12 13:49 Обвиненный в госизмене участковый получил 13 лет строгого режима
11.12 13:32 Более трети опрошенных россиян сочли высокой угрозу насилия в семье
11.12 13:05 Роскомнадзор оштрафовал Google на 500 тысяч рублей
11.12 12:49 СМИ нашли фотографию удостоверения «Штази» на имя Путина
11.12 12:29 Власти Таиланда отменили 4-летний запрет на политическую деятельность
11.12 12:17 Фонд «Сколково» и строительные компании начинают поиск инновационных проектов
11.12 12:07 СМИ узнали о планах властей ввести обязаловку на «умные» счетчики
11.12 11:35 Золотов попросил суд защитить его репутацию от Навального
11.12 11:26 Азиатская божья коровка обосновалась на Кавказе со своими паразитами
11.12 11:24 Еврокомиссия назвала распространителей пиратского контента в России
11.12 10:59 В Москве началось прощание с Людмилой Алексеевой
11.12 10:42 Мемория. Николай Карабчевский
11.12 10:33 Турция начал строить военную базу на Черном море
11.12 10:22 Навигационные спутники способны следить за возмущениями в ионосфере
11.12 10:14 Роскачество анонсировало проверку бензина на АЗС в 2019 году
11.12 10:00 Нарушено движение на двух ветках московского метро
11.12 09:45 СМИ узнали об опасениях Трампа перед импичментом
11.12 09:23 Слушание по делу Бутиной назначено на 12 декабря
11.12 09:07 Во Франции введено чрезвычайное экономическое и социальное положение
10.12 19:51 Возбудителя малярии будут убивать в печени
Apple Bitcoin Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Telegram Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром авторское право администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Антон Силуанов Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Басманный суд Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия бензин беспилотник беспорядки биатлон бизнес биология бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ Внуково военная авиация Волгоград ВПК ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки госизмена гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль импорт инвестиции Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция информационные технологии ипотека Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Кабардино-Балкария Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Ким Чен Ын кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание компьютерная безопасность Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция Космодром Байконур космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым Ксения Собчак Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Прохоров Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия монархия морской транспорт Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры Ольга Голодец ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Павел Дуров Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж патриарх Кирилл ПДД педофилия пенсионная реформа пенсия Пентагон Первый канал Петр Порошенко пиратство пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Приморье Продовольствие происшествия публичные лекции ракета Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги реклама религия Республика Карелия РЖД ритейл Росавиация Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Росстат Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саратовская область Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд тарифы Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Элла Памфилова Эстония этология Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко «Яблоко» ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.