Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
18 декабря 2017, понедельник, 14:06
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

29 марта 2010, 16:56

Расшифровка фонограммы заседания ученого совета ИИ СО РАН 24 декабря 2009 г.

Простой текст в квадратных скобках – добавленные публикаторами слова, необходимые для понимания смысла предложений. Курсив в квадратных скобках – уточнения публикаторов относительно обстановки в зале заседания или не расшифрованных отрывков записи. Многоточиями показаны паузы в речи и незаконченные предложения. В сносках – комментарии публикаторов.

Директор института, чл.-кор. РАН В.А. Ламин: Начнем работать. Отсутствуют академик Покровский и Шиловский, который в командировке. Остальные члены учёного совета на месте. Один вопрос у нас [на повестке]: о докладной записке бывших заместителей директора Красильникова и Водичева. Значит, в своё время была роздана эта записка членам учёного совета, все могли ознакомиться, поэтому давайте определяться: либо мы зачитываем, либо, поскольку все знакомы, просто имеем это в виду.

Ещё до поступления этой докладной записки учёный совет из-за того, что полтора с лишним года продолжается эта ситуация, создал комиссию в составе четырех человек. Пятый человек, которому предлагалось, Варлен Львович Соскин – отказался войти в неё. Эта комиссия работала и выработала свои суждения, которые, наверное, необходимо представить учёному совету. Нет возражений? Пожалуйста: кто? – Александр Алексеевич, Вы? Вам слово.

Председатель Совета трудового коллектива, д.и.н. А.А. Николаев: зачитывает текст.

В.А. Ламин: Спасибо. Вопросы есть? Нет вопросов?

Д.и.н. С.А. Красильников: У меня вопрос, можно? Уважаемые коллеги, возникает вопрос: почему за месяц своей работы комиссия за месяц своего существования ни разу к нам в сектор не пришла и не встретилась с сотрудниками сектора? Для меня это вопрос. Равным образом за всё то время, которое обозначено здесь как противостояние моё и администрации, в том числе которое влияло на судьбу сектора, по крайней мере с 19 мая, ни разу представители дирекции, ни директор, ни заместители, не встретились с коллективом сектора. Для меня это вопрос, просто чисто административный даже, я бы сказал, такой обыкновенной административной практики: почему с коллективом сектора не встретилась ни администрация, ни комиссия, которая здесь вот сформулировала [предложения].

А.А. Николаев: Значит, декабрь – месяц очень напряженный. Сначала Виктор Иванович Исаев был в командировке в течение недели, потом течение недели был в командировке я, Наталья Сергеевна [Гурьянова] уезжала, то есть мы не были озабочены только проблемой работы этой комиссии. Чисто хронологически: вот декабрь, я подчёркиваю, это напряжённое время. Второе: мы сочли необходимым достаточно изучить документацию сектора, изучить штатное расписание сектора, публикации сектора за последние пять лет. И Виктор Иванович Исаев беседовал с Варленом Львовичем Соскиным как руководителем подразделения.

 

Д.и.н. В.Л. Соскин, и.о. зав. сектором социально-культурного развития: Со мной никто не беседовал! [Шум в зале.]

Д.и.н. А.А. Николаев: Мы беседовали с Куперштох, значит, беседы, и с Петровым...

Д.и.н. Н.С. Гурьянова (перехватывая слово у А.А. Николаева): ...и с Петровым. Я посчитала, что именно это очень важно – ушедшие добровольно, поскольку в письме было написано, что [они ушли] под давлением [администрации]. Поэтому я сочла возможным встретиться только [с ними]. Мне понятна позиция сектора, я просто сидела рядом на учёном совете, когда создавалась комиссия, и это только бы осложнило [1]. В принципе, для объективности документацию изучить и поговорить с теми, кто ушёл [2 или 3 слова неразборчивы]

В.А. Ламин: Добавлю от себя, что... [вздох] и я думаю, вот эта комиссия таким же образом расценит ситуацию... Дело в том, что больше полуторых лет длится эта ситуация, и вы помните, Сергей Александрович, мои взывания, призывы остановиться, одуматься, осмотреться и... работать! Это беседы и втроём, и с Александром Христиановичем, и вчетвером, и здесь на учёном совете... Ну... Ну сколько можно беседовать с Вами? Поэтому, мне представляется, вопрос не по существу, поскольку больше полуторых лет все члены ученого совета, ну, отлично знают ситуацию. И отлично знают Вашу позицию. Она не меняется. Полтора с лишним года.

Еще вопросы, пожалуйста. Так, нет вопросов. Хорошо, каким образом дальше будем работать?

Ну, я могу [сказать], поскольку, в общем, основная цель и основные, как бы, удары по директору [слово неразборчиво], то.... Знаете, за эти полтора года, конечно, с разных сторон (я про себя говорю) к этой ситуации я подходил и немало времени потратил, сил и других, так сказать, вот резервов для того, чтобы эту ситуацию привести, ну, в спокойное состояние. И вот позвольте мне начать с такой исторической параллели, что ли.

Ну, мне приходилось проверять, последние два раза – вот вместе с Марией Юрьевной, раньше ещё, когда существовал такой якутский институт истории, филологии и так далее. Там было достаточно много писателей, которые писали докладные на имя академика Коптюга, потом на имя академика Добрецова как председателя свои предложения. Затем вторая параллель – ближе к нам: у нас было два сотрудника – это Владимир Михайлович Леонтьев и Губайдуллин. И вот и там жалобщикам, в Якутии, и своим вот я всегда толковал, шо [2] давайте работать. Но вот общее между этими вот писателями заключается в том, шо они пытались руководить институтом (ну, якутским якуты, а вот наши два коллеги – этим институтом) ну... Через Президиум, через председателя Президиума… когда там не получали поддержки, то обращались к Президенту Академии наук, когда там не получали поддержки, то обращались в Организацию Объединенных Наций, в департамент гуманитарный, который расположен в Париже. И... здесь такая же ситуация: здесь пытаются вот Красильников и его коллеги руководить институтом вот таким образом. Я хотел бы обратить внимание и обращал внимание неоднократно Сергея Александровича на то, что так не бывает. Есть устав. Научное учреждение (институт как научное учреждение) самостоятельно руководствуется уставом, и ни одного нарушения уставных положений ученый совет, мне кажется, не допустил. Ну, а в конкретном случае Сергей Александрович пытался руководить институтом через… как это называется, общество анархистов и социалистов. Ну, вот эта публикация в Интернете – это совершенно очевидный... как это... очевидное желание... ну конечно же, учёный совет института и коллектив института, я могу [слово неразборчиво], наверное, сказать, отреагировал совершенно однозначно. Теперь вот последняя жалоба – ну из той же серии. Это попытка, как говорится, руководить через голову – это неуставное поведение и действие, это раз. Второе... как бы, на мой взгляд, грубейшее нарушение субординации служебной. Есть Объединенный ученый совет, на котором, если не доказана здесь на учёном совете позиция... не аргументирована, не доказана, не принята – пожалуйста: прямая дорога – на Объединенный ученый совет. Этого не было сделано, поверх головы... вот попытка провести свою позицию.

И теперь, два слова еще. О происхождении этой ситуации. Она банально звучит – это, я бы назвал, когда амбиции и амуниции, ну, как-то расходятся. Все вы помните и знаете, что до того, как начинались выборы на новый срок нового директора, все было, ну, на поверхности, пожалуй, по меньшей мере... более-менее благополучно. Как только стало ясно, что доктор Водичев, ну, пожалуй, не будет избран в директоры, так началась сразу эта... возникла эта ситуация. Я с ними говорил с обоими, и говорил, что, когда выдвигался, накануне выборов, что: выдвигайтесь! Мне было сказано, что: ну не изберут же! Ну так знаете, это похоже на ситуацию, когда все приготовились бежать на дистанцию, а один из этих бегунов говорит, я сразу пойду на высшую ступень, на пьедестал почета, только несите мне лавровый венок. А дальше вторая ситуация, которая стала назревать, так сказать, и вот до сегодняшнего дня существует. Это такой... я бы сказал, ограниченный, узкий такой, местнический взгляд на свое положение. Значит, в 2004–2005 году уже было ясно, что институту придется выполнять в связи с юбилеем Сибирского отделения... ну, определенную работу по заказу руководства Сибирского отделения. Это было совершенно ясно. И я напомню вам, как происходило обсуждение и утверждение новой структуры, в которой появлялся сектор междисциплинарных исследований. Вспомните, как мне приходилось доказывать, что этот сектор необходим. И какие вопросы были здесь, у присутствующих. И сомнения. И вы помните, что довод, который, ну как бы последний уже с моей стороны был приведён, – это как раз то, что надо готовиться к юбилею Сибирского отделения, этот сектор, в котором, в общем-то, достаточный такой научный потенциал, выполнит такую научную работу, необходимость которой понятна. И только после этого аргумента ученый совет согласился на создание этого сектора.

Теперь, еще одна сторона. Ну... Давайте здраво смотреть на ситуацию. Наши кадровые...  возможности ну, чрезвычайно ограничены. А когда вот уже теперь...  меньше ещё года назад... было предложено, и ученый совет принял это предложение, создать сектор историко-демографических исследований, как повёл себя... ну, оба бывших заместителя директора? А они повели себя следующим [образом]. Красильников сказал, шо все ставки должны быть у него в секторе. Ну, это было невозможно сделать в наших условиях. И много мы говорили на эту тему, но было категорично заявлено: я пойду на компромисс только в том случае, если вы мне отдадите все ставки. Но это было невозможно сделать, до сих пор. Поэтому ученый совет решил создать сектор историко-демографических исследований на базе ставок сектора междисциплинарных исследований.

Теперь: еще одна сторона этой ситуации. Она заключается в том, что... ну, открыто, вот буквально на последнем заседании, когда отчеты происходили, сквозит, как говорится, из уст Красильникова и его коллег, что исследования, которые осуществляются в этом секторе, – они превыше всего. Все остальные заведомо ниже. Об этом свидетельствует то, [что] уже сектор этот и сотрудники этого сектора, в частности Сергей Александрович, заходят по существу на всю тематику института, всех подразделений института. Ну, и соответствующим образом реагировал и ученый совет. И поэтому мне представляется, что вот нам надо обсудить бы рекомендацию, которую выработала комиссия, и принять в конечном счете решение.

Пожалуйста.


[1] Очевидно, в последних словах этого предложения Н.С. Гурьянова имеет в виду, что обсуждение вопроса с другими сотрудниками сектора накалило бы обстановку во время работы комиссии. Смысл уточнения "сидела рядом на учёном совете" не вполне ясен.

[2] В разных случаях В.А. Ламин произносит этот союз по-разному ("што" или "шо"), поэтому в стенограмме сделано различие. Когда В.А. Ламин спокоен и уверен в себе, произносится "што" (в стенограмме расшифровано в соответствии с орфографией: "что").

Д.и.н. В.А. Ильиных (зав. сектором аграрной истории): Позвольте мне?

В.А. Ламин: Пожалуйста.

В.А. Ильиных: Уважаемые коллеги, я хотел бы прокомментировать ряд положений письма уважаемых коллег, Сергея Александровича Красильникова и Евгения Григорьевича Водичева, в Президиум СО РАН.

Прежде всего здесь ставится под сомнение наше решение о ликвидации сектора междисциплинарных исследований, которое было принято на ученом совете абсолютным большинством голосов. Напомню, что, по моему мнению, это решение правомерным и обоснованным, и оно не было навязано извне. Значит, из чего мы исходили, в частности, из чего я исходил? Во-первых, «живыми» в этом секторе были всего три человека, так сказать, работающих на постоянной основе. Во-вторых, этот сектор не был самостоятельным и не был способен самостоятельно выполнить ни одного исследовательского проекта, включая названный здесь [1] российско... в общем, семинар с индийцами, поскольку вынуждены были привлекать работников других секторов, не только сектора Сергея Александровича Красильникова. Этот сектор не имел определенной научной тематики, этот сектор не имел собственного лица, не только... так сказать, научного лица, но и... извините, виртуального лица. Это было единственное подразделение в нашем институте, которое вообще не имело никакой, даже самой плохенькой странички у нас на Интернет-сайте. Несмотря на то что я, как минимум, два раза на ученом совете Евгения Григорьевича вопрошал: «А почему? Что случилось? Почему вот, так сказать, вы... от вас этого нет?». Ну, мне было обещано, что скоро-скоро, вот-вот это будет сделано. Но так и не было сделано. Почему? Может быть, там говорить было не о чем? А может быть... Кроме того, я напомню, что Евгений Григорьевич как заместитель директора... у него, так сказать, когда мы его избирали заместителем директора, ему дали три основных, базовых поручения. Первое поручение – это пиар, что это такое, я до сих пор не знаю и в особых пиар-акциях Евгения Григорьевича я не заметил на страницах газет и на телевидении, правда, коллеги мои со стороны говорили, что он в основном занимался само-пиаром [2-3 слова неразборчивы] как будущего директора института.

Значит, международные... Ну, вот Интернет – это вообще, так сказать, полностью проваленное направление его деятельности. И об этом надо говорить и в ситуации с его сектором, и в ситуации с другим секторами. Опять же я, на ученом совете, ну, уже как минимум, три раза вопрошал, это вообще уже, так сказать, вроде Цицерона, говорил «Quousque tandem?» («Доколе же это будет?»), тем не менее, никакой реакции на это не было, и... даже минимальных, так сказать, усилий, по налаживанию Интернет нашей, так сказать, странички с его стороны заложено не было.

Ну, международное положение... международные, так сказать, отношения [1-2 слова неразборчивы] произошло гораздо больше. Хотя, если говорить о семинаре с индийцами, то я с 1985 года работаю в институте, на моей памяти это первая конференция, которая проводилась кулуарно, келейно, в которую приглашали людей не потому что, так сказать, по их... по тематике научной, то есть не научные были [основания] в основе выбора докладчиков [и] проблематики, а в основе была полезность человека для будущей своей собственной карьеры. Поэтому я повторяю, значит, что…

Ну, я ещё хочу напомнить, что вот в Интернете выставлен план реструктуризации [2], автором которого, ну если судить по Интернету, является Сергей Александрович Красильников, то вот этот план реструктуризации института, он не предполагал сохранение данного сектора в его... в том виде, в котором он был – там нет сектора междисциплинарных исследований, или там... сектора науковедения, или другого сектора…

В.А. Ламин: Там секторов нет, там центры…

В.А. Ильиных: Ну, это неважно. То есть, там не имеется никакого подразделения которое бы, так сказать... которым должен был руководить Евгений Григорьевич, я там не увидел. Возможно, там это регионалистика или что-то другое, но мне это не известно. Во всяком случае, в том виде сектор безусловно сохраняться не мог, и это прекрасно осознавали Сергей Александрович и Евгений Григорьевич, иначе бы, так сказать... этого предложения в плане реструктуризации не было.

Теперь я хотел бы... ну, прокомментировать проблему... вот, дублирования тематики. В принципе, я... Ну, для других, наверное, институтов гуманитарного профиля это, так сказать, конечно, нонсенс, когда, например, ну, я считаю, что если палеолитом человек занимается, то он должен всё-таки заниматься палеолитом, а не бронзой. Там, или например, тунгусо-маньчжурской лингвистикой [если занимается], то он вроде, так сказать, не литературоведением должен [заниматься], или там философ, историк философии – он не социолог. У нас это происходит, мы занимаемся 20-м веком, и... значительных успехов Сергей Александрович достиг в плане исследования смежной, например, с нашим (я о нашем секторе говорю), смежной тематики, связанной с депортациями крестьянскими, раскулачиванием, ссыльнопоселенцами, и так далее. И в принципе работа на одном поле исследовательском – она при хорошем раскладе, при хорошем отношении, она способствует приращению историографического знания. Но... подход был другой. Подход был таков, что, так сказать, вот эта тематика фактически превратилась в приоритетную в его секторе, практически... превратилась в приоритетную Сергея Александровича как заместителя директора, курирующего вопросы аспирантуры.

Фактически весь поток аспирантов направлялся, больший, во всяком случае, значительный поток аспирантов направлялся в сектор Сергея Александровича Красильникова, в значительной степени обеспечивались вот эти смежные отрасли, остальные сектора, ну, во всяком случае, наш сектор, так сказать, фактически был от... отрезан от университетской аспирантуры. Ну, сначала, когда Сергея Александровича выбирали заведующим кафедрой, значит, говорили, что вот у Владимира Ивановича [Шишкина], который, так сказать, был заведующим кафедрой, нет контактов с институтом, нужно их налаживать, и под этим лозунгом Сергея Александровича выбрали заведующим, в том числе под этим лозунгом. И он мне говорил, что ну вот существует такая схема: непосредственно руководить студентами вы не можете, но вы можете (ну, не только я, естественно, так скажем), а быть играющими тренерами, так сказать. Но эта идея ушла в небытие. Затем нашему сектору была обещана студентка, которую, так сказать, обещал лично Сергей Александрович Красильников и мне, и сотрудникам сектора, передать в нашу аспирантуру, поскольку она занималась 25-тысячниками.

Ну, коллективизация... – это действительно, так сказать, проблема есть; у нас специалистов, непосредственно занимающихся коллективизацией, нет; естественно, что, так сказать, это бы существенно укрепило наше направление. Однако Сергей Александрович хозяин своего слова: он его дал, он его обратно взял. Он сказал потом мне, что ему нужно думать и о своем секторе. Вообще-то я по собственному скудоумию думал всегда, что заместитель директора должен думать не только о собственном секторе, но и в интересах всего института, в том числе и об интересах моего сектора и направления аграрной истории. А дело уже потом дошло до того, что Сергей Александрович публично на ученом совете заявил, что вообще тот, кто не работает в университете, пусть рот и не разевает на... ну, это я утрирую, на университетскую аспирантуру, мол, так сказать, ищите на стороне. Эта позиция, я думаю, что она запротоколирована, вот фраза «ищите на стороне», она присутствует.

Поэтому вот это дублирование, дублирование тематики вело не к расширению, не укреплению исследовательского поля, совместного исследовательского поля, а к его фрагментации и фактически впоследствии к ликвидации сектора аграрной истории, практически. [1-2 слова неразборчивы] его удушения и ликвидации. Собственно говоря, в плане реструктуризации института также сохранение сектора аграрной истории предусмотрено не было. Однако, так сказать, логика отказа от дублирования тематики в этом плане реструктуризации присутствует. Поскольку, скажем, там четкие совершенно эти сектора, или центры, или как там их назвать, предлагались: экономическая история – вот пусть люди занимаются только экономической историей, там социокультурная проблематика, там такая-то, там общественно-политическая проблематика, и в общем логика примерно та же, так сказать, присутствовала, как и логика с нынешним... в выводах и рекомендациях комиссии логика присутствовала – о недопустимости дублирования интересов и дублирования тематики разных секторов.

И еще одно: вот эта вот приоритетность, которую Сергей Александрович дал этой тематике – она... я сказал, и я готов... где угодно сказать, что она дала большие плоды – вот исследование раскулачивания, депортации, историографическое приращение было, но, тем не менее, это проводилось не только в ущерб нашему сектору, но и в ущерб сектору истории культуры. Тут написано, в докладной записке на имя председателя Президиума СО РАН Асеева, что значит, вот научная школа и научное направление по изучению проблем отечественной культуры, науки и интеллигенции. Мне кажется, вот эта смена приоритетов, она обязательно повлияла и на функционирование вот этой научной школы, которую создал Варлен Львович Соскин и которая являлась в свое время одним из приоритетных центров и вообще приоритетным центром в России и лидирующим центром в Сибири. К сожалению, значит, тематика собственно историко-культурная существенно снизилась, существенно сократилась, и... это повлияло, по моему мнению, что приоритет и лидирующие позиции в культурологической, историко-культурологической, сфере перешли в Омск, который... Омичи создали собственную школу, которая работает продуктивно и даже, я бы сказал, достаточно агрессивно работает. И вот... Вот, я думаю, что это фактически единственное наше направление, которое потеряло вот такие ведущие, приоритетные позиции в собственной... поле, сфере, которая была заложена нашими учителями, в том числе Варленом Львовичем Соскиным. Все остальные скажут, я думаю, что по-прежнему, так сказать, являются лидирующими... региональными центрами... по данной проблематике. Собственно говоря, это стало очевидно для меня, еще исходя из работы над Исторической энциклопедией Сибири. Вот по 20-м годам историко-культурологическая... тематика шла нормально, без всякого сучка и задоринки, пробуксовки начинались уже с 30-х годов. Говорить уже о послевоенном периоде уже практически невозможно. Ну, собственно, говоря, вот, могу... свидетельством этому является статья... Исторической энциклопедии Сибири по историографии... культуры, социально-культурной проблематики, автором которой является Сергей Александрович Красильников, ну, части этой статьи. Значит, там две позиции... три позиции: значит, социальная трансформация региональной интеллигенции, 17-й – 41-й год, региональная культурная политика, наука и высшее образование в Сибири. Ну, во-первых, социальная трансформация региональной интеллигенции почему-то 17-й – 41-й год, во-вторых, здесь черным по белому написано, что в основе новосибирской школы исследования культуры лежала социально-культурная политика большевистская... значит, 20-х – 30-х годов. Я думаю, что по 30-м годам там тоже есть проблемы. Что касается второй регионально-культурной политики – тут вообще точка ставится на... досоветской фактически историографии, ну или на начальном этапе советской историографии [несколько слов неразборчивы] и так далее. То есть никакого приращения историографического знания по этой проблематике нет.

По науке, я думаю, что ситуация гораздо лучше, хотя вот, если судить... об этом очень трудно судить по статье, которую Евгений Григорьевич Водичев... написал, там непонятно, в чем новизна, скажем, вот, подходов и так далее именно к истории науки. Ну, этот, наверное, вопрос не к тем, кто занимался наукой, а автору этой статьи.

И тем не менее, я согласен с выводами и рекомендациями комиссии по проверке в той части, в которой комиссия считает необходимым сохранение данного направления (ну, в каком виде, нам, наверное, и надо решать) по истории культуры, потому что наш институт действительно нуждается в историко-культурных исследованиях. Я считаю возможным, ну, поскольку, так сказать... если исходить из... ставки, ставок, то на самом деле, скажут,  не получается сектор, но я думаю, что сектор, который бы занимался историей культуры... не сектор, так сказать, естественно, в данном случае, а... группа, которая занимается историей культуры, нашему институту необходима.

Ну, я не буду комментировать еще одно – об этом уже говорили и, наверное, скажут – еще одно положение, согласно которому, так сказать, мы… Хотя скажу немного. Хотя... по поводу того, что, так сказать, кого-то... в частности, людей, уговорили уйти из сектора истории культуры. Я просто... знаю, что, вот, когда переход аспиранта от одного руководителя к другому был для нашего института беспрецедентным, то прецеденты перехода... сотрудников из одного сектора в другой в связи с тяжелой психологической обстановкой – ну, интерпретированной такой... лично интерпретированной тяжёлой психологической обстановкой – был Осташко, Павлова, Исупов, Савицкий. Они примерно по тем же причинам переходили. Это, конечно, более сложная вся ситуация, но в принципе прецеденты эти были. И я думаю, что они не насильно были выброшены на обочину. Но тем не менее я еще раз подчеркиваю, что необходимость сохранения группы, которая бы занималась историко-культурными исследованиями, для меня безусловна.


[1] В письме С.А. Красильникова и Е.Г. Водичева.

[2] Имеются в виду документы, вменённые в вину С.А. Красильникову академиком Н.Н. Покровским на заседании учёного совета Института истории 19 мая 2009 г., по итогам которого С.А. Красильников был отстранён от руководства сектором. Они опубликованы вместе со стенограммой заседания 19 мая по адресу:  http://socialist.memo.ru/forum/index.php?showtopic=1041

В.А. Ламин: Можно такой вопрос, Владимир Андреевич? Здесь вот в заключительных строках... докладной записки главное содержится, похоже: что... «означает институциональное уничтожение научной школы», а далее – «В нашем случае – это и возможное ращрешение академического научного пространства для реально действующего научного-образовательного комплекса, включающего в себя...» и так далее там. Ну, речь идет о том, что институт, как бы, не очень нужен, а вот научно-образовательный комплекс... ну, необходим.

В.А. Ильиных: Ну, с этим я не согласен. Я считаю, что институт необходим, он доказал собственную полезность и необходимость, так сказать, и продуктивность, и еще докажет это, и... значит, научно-образовательный комплекс был... если вот создание не институционализированного научно-образовательного комплекса, а реального научно-образовательного комплекса [слово неразборчиво] было возможно, если бы, так сказать, Сергей Александрович вел совсем другую политику... которая была бы направлена на интересы института, а не на интересы собственного сектора, ну и сектора Евгения Григорьевича Водичева, на которого тоже пролился вдруг неожиданно дождь... аспирантов.

В.А. Ламин: Давайте мы хотя бы один вопрос решим окончательно и бесповоротно. Ну, здесь присутствуют эти… ушедшие из сектора под «психологическим прессингом», ну имеется в виду, директора. Ну, давайте спросим, в чем дело? я действительно давил на кого-то? Наталья Александровна, скажите.

[Десятисекундная пауза, неразборчивый обмен репликами вполголоса]

К.и.н. Н.А. Куперштох: Я должна сказать, что решение о переходе было крайне для меня болезненным. Но в какой-то момент я осознала, что... я хочу ходить на работу, а не на фронт, я хочу сидеть в нормальном секторе, а не в окопе. И вот эта вот постоянно возобновляющаяся конфронтационная ситуация, она приводит к тому, что число врагов сектора – оно множится в геометрической прогрессии. Когда я начинала работать, был один враг, всем он известен, с которым нельзя даже было остановиться и поговорить в коридоре, чтобы не было последствий.

Д.и.н. В.Л. Соскин (и. о. зав. сектором истории социально-культурного развития): А. кто это?

Н.А. Куперштох: Да ладно, Варлен Львович…

В.Л. Соскин: Да нет, кто это такой?

[Бурный обмен репликами в несколько голосов. Слышны реплики: "Вы знаете"; "Не будем говорить!"]

В.А. Ильиных: Почему не будем? Владимир Иванович Шишкин.

Н.А. Куперштох: Однажды Владимир Иванович Шишкин остановил меня в коридоре и сказал: «Какие щеки у тебя красные, мороз на дворе?» Я сказала «Да». Захожу в сектор, и мне вдруг говорят: «Как? Ты разговариваешь с Шишкиным?!» Ну, это как бы такой… А сейчас, я повторяю, что количество врагов множится в геометрической прогрессии. Теперь врагами стали все – от вахтера до директора. И простите, Сергей Александрович, с такой ментальностью только в партизаны.

В.Л. Соскин: Позвольте, я задам ей один вопрос. Я являюсь ее учителем. Она была моей аспиранткой... И вот она сейчас ушла из сектора. Скажите прямо, перед всеми. Вы ко мне имеете претензии в том, что я к Вам относился каким-то образом иначе, чем к другим?

 

Н.А. Куперштох: Варлен Львович...

 

В.Л. Соскин: Вы ответьте прямо!

Н.А. Куперштох: Вот сейчас, в этом письме всё переведено в плоскость расправы над Вами и над Вашей научной школой. А замутили-то всё вот эти двое.

В.Л. Соскин: Минутку, я задаю Вам... [последние слова неразборчивы, перекрываются голосом В.А. Ламина:]

В.А. Ламин: Ну, давайте не будем…

В.Л. Соскин: Да почему?! Я первый раз задал вопрос. Она ушла по психологическим причинам, так?

В.А. Ламин: Прессинг.

В.Л. Соскин: Прессинг создали. Но я исполняю обязанности, до этого я был научным руководителем всегда. Вы имеете какие-то претензии – по отношению лично к Вам кто-то проявлял какую-то агрессивность... ну, что-то делал такое против Вас, создавал такую атмосферу? Сектор всё время находится в состоянии давления, все время, полтора года. Ну, об этом я ещё, может быть, скажу. Ну а Вы лично, почему Вы…

Н.А. Куперштох: В отношении меня события начали развиваться не полтора года назад, а гораздо раньше.

В.Л. Соскин: Ну так все-таки…

Н.А. Куперштох: Я не хочу сейчас посвящать аудиторию в свои…

В.А. Ламин: Давайте… мы выяснили этот вопрос...

[Несколько голосов разом, перекрываются голосом В.Л. Соскина:]

В.Л. Соскин: Мы ничего не выяснили!

В.А. Ильиных: Пусть скажет Наталья Александровна.

В.А. Ламин: Да о чем говорить?

Н.С. Гурьянова: Да, о чем говорить? Давайте я поясню. Я разговаривала. И как раз спросила, да, спросила: «Как на будущее, та проблематика, который Вы занимаетесь, будете или нет Вы работать в этом ключе?» На что мне, конечно же, она сказала, что я никогда Варлена Львовича не подведу и то, что наметила на те три года участие, я буду продолжать эти исследования, я включила их в план. То есть – я буду проблематикой этой заниматься под руководством Варлена Львовича. Это ответ на Ваш вопрос, мне кажется.

В.А. Ламин: Пожалуйста… [вздох]. Какие суждения?

К.и.н. Л.И. Пыстина (с.н.с. сектора истории социально-культурного развития): Ну, если кто-то ещё из членов ученого совета не желает сказать, например, Владимир Иванович [Шишкин], мой любимый сокурсник, то я готова в качестве старейшего сотрудника сектора просто высказать свое мнение по поводу сложившейся ситуации. Прошу меня выслушать. Внесу некоторые, может быть, коррективы... поскольку... слушаем мы в основном одну сторону и зачитываем заявления другой.

Я работаю в секторе с момента его создания, с сентября 70-го года. После отца-основателя [1] – старейший сотрудник. Вся история сектора прошла перед глазами, и института тоже со всеми его трансформациями; много чего помню, много чего знаю. Никогда не высовывалась и с начальством не конфликтовала.

Недавно, точнее – 26 ноября на ученом совете, я узнала вдруг, что сектор, оказывается, давно находится в состоянии кризиса, испытывает кадровый голод, и что по этой причине в свое время, очевидно, для укрепления наших рядов, в сектор был направлен Станислав Петров. Извините, вынуждена напомнить тому, кто забыл: когда Станислава Геннадьевича принимали в институт лет 10 назад, в суровые 90-е, Варлен Львович Соскин уступил ему свои полставочки, чтобы...

 

В.Л. Соскин: Лично отдал полставки.

 

Л.И. Пыстина: Да, да, уступил. За Петрова ходатайствовали уважаемые люди. В секторе археографии тогда для него места не нашлось. (В.Л. Соскин: И денег не нашлось.) И до недавнего времени, до середины ноября, он оставался сотрудником нашего сектора, работая фактически по тематике другого подразделения, что, впрочем, никого не волновало и не тревожило. Но вот в ноябре, по предложению дирекции, я на этом настаиваю, два сотрудника нашего подразделения написали заявления о переходе в другие подразделения. Таким образом из сектора разом были изъяты две ставки и возник формальный повод для постановки вопроса о его дееспособности и дальнейшей судьбе... Между тем, вот это – действительно: все переходят, и потоки встречные – не проблема. Вот эту проблему якобы кадрового голода и вообще непонятной перспективы можно решить очень просто – путем той самой заурядной рокировки, без особого ущерба «окружающей среде». Ну, ушли двое, руководствуясь своими карьерными и какими угодно соображениями. Так дайте возможность перейти в сектор тем, кто хочет, готов это сделать, несмотря на наше незавидное положение очень нелюбимого дитяти. Такие люди есть, и проблема будет решена. Было бы куда переходить! И было бы на то желание высших сил.

О тематике сектора. [Кладет на стол лист бумаги]. У меня есть данные о результатах нашей работы за последние три года (мы теперь отчитываемся бюджетными трехлетками)  – во-первых. Во-вторых, три года назад никаких официальных претензий, насколько я помню, сектору не выдвигалось. Так вот, за последние три года в целом опубликовано более 260 печатных листов, в том числе по профильной тематике (наука, научно-образовательный потенциал, культура, интеллигенция, высшая школа и т. п.), без учета исторической энциклопедии, – более 170 листов, т. е. 65 %. Если брать собственно секторский листаж – более 70 %. Плюс, не считая вот этой вот только испеченной коллективной монографии по проекту, который нам все-таки удалось сделать, несмотря на форс-мажорные обстоятельства [Кладет на стол книгу]. (В.Л. Соскин: Ну, половину-то отрезали [2]).

Разумеется, за почти 40 лет существования сектора (боюсь, не доживем до юбилея) в качестве приоритетных выступали разные направления НИР. Начинали мы с культуры, точнее, даже с советского культурного строительства и интеллигенции. Может быть, кто-то помнит: мы собирали довольно долгое время воспоминания и опубликовали несколько тематических сборников статей и воспоминаний. В 80-е и даже чуть-чуть в начале 90-х приоритетным направлением была история организации науки. Потом мы снова вернулись к культуре: «Сибирская провинция и центр: культурное взаимодействие», «Региональная культурная политика». В последние три года это был «Научно-образовательный потенциал», что, как справедливо было сказано, было связано и с тем, что нужно было отметить 50-летие Сибирского отделения.

Однако исследования по «родной» тематике – культура и интеллигенция – в общем-то присутствовали всегда. Более того, за последние пять лет мы целенаправленно занимаемся именно проблематикой, связанной с интеллигенцией. У нас подряд два гранта РГНФ по этой теме. По итогам первого опубликована коллективная монография «Интеллигенция Сибири в первой трети ХХ века». Сейчас идет работа по проекту «Шахтинский процесс». Извините, опять репрессии, но что поделаешь? Знаковое событие эпохи! Техническая интеллигенция. Готовим, вообще, документальное издание по материалам процесса. Наконец, по этой теме – истории интеллигенции – подготовлен недавно утвержденный бюджетный проект.

В чем дело? Если к нам были устно высказываемые претензии о том, что мы занимаемся не той тематикой, – мы исправились, господа! Мы занялись исключительно своей тематикой. Что касается очень многим не нравящегося, или многих задевшего двухтомного издания, действительно серьезного, огромного (57 и 70 листов) – «Политбюро и крестьянство», то это работа, которая – да и другие работы этого профиля: по крестьянству, по маргиналам, по переселениям, – выполнена по грантам, опубликована в серии «Архивы Кремля». Работа действительно серьезная и по масштабам в листаже, и по сложности выполнения.

Мы что, перешли кому-то дорогу с этим проектом? Стояла очередь желающих заняться этой неподъемной темой? Уверяю вас, не было этой очереди. И кто мешает любому сотруднику института или группе товарищей писать проекты, выигрывать конкурсы, гранты? Работайте! Получается что? Значит, заниматься репрессиями в отношении интеллигенции – хоть и нежелательно, но можно, все-таки это по теме. А изучать механизм репрессий – нельзя, чужая территория. Но это же нонсенс, господа! Тем более что все эти проекты, типа переселенческой политики, о которой говорилось сейчас, – это проекты, которые делаются, так сказать, на межсекторской основе. Это фундаментальные исследования («Адаптация»), это гранты международные и немеждународные. «Маргиналы» – простите! маргиналы, маргинальная тематика теснейшим образом связана с историей интеллигенции 20-х – 30-х годов. Репрессий много? Но простите, время такое – 20-е – 30-е; сороковые-роковые тоже не лучше...

В институтских программах, проектах сектор всегда участвовал самым активным образом, начиная с первой программы фундаментальных исследований («Этнокультурные процессы») и кончая последним, собственным коммерческим проектом – Исторической энциклопедией. Насколько я помню, никаких претензий к нашим текстам не было, никто их за нас не переписывал, работали как надо, и писали все, что надо, – от ликбеза до театра, от японской школы до втуза, и даже рабочий класс где-то засветился в трудах Ушаковой. И, кстати, объём... огромный объем технической работы выполнялся тоже в нашем секторе по этой самой энциклопедии.

Так в чем же дело? Почему нас так не залюбили-то? Почему нас так хотят, извините, раскатать по бревнышку? Все дело в том, что, как уже было сказано, стал неугоден, даже ненавистен наш бывший заведующий – Красильников Сергей Александрович. Но вы его уже наказали, господа, достаточно: понизили, исключили, вывели. Может быть, уже достаточно?! Он уже получил, извините, сполна за себя и «за того парня», который рядом, кстати, сидит [поворачивается к Е.Г. Водичеву]. За все свои явные и мнимые грехи, ошибки, проступки. Хотя, собственно говоря, ошибка-то – роковая, к сожалению – одна: Сергей Александрович сделал неправильный выбор в свое время. Всего-то и надо было вовремя дистанцироваться от Водичева (извините, Евгений Григорьевич) – и все. И в чем проблема-то, действительно? Извини, друг, бизнес есть бизнес... И еще, как у нас говорят, если ты…


[1] В.Л. Соскин, первый руководитель сектора социально-культурной истории.

[2] Имеется в виду ликвидация в феврале 2009 г. сектора междисциплинарных исследований, сотрудники которого должны были обеспечить для этой книги материалы по послевоенному периоду.

стенограмма ученого совета. Часть 4

В.А. Ламин: Сколько Вам еще время понадобится?

Л.И. Пыстина: Будьте добры, дайте мне высказаться. Дайте мне высказаться! Я первый раз выступаю на ученом совете, и возможно последний.

И еще говорят: «мне сделали предложение, от которого я не смог отказаться». Вот если бы Красильников был тем самым властолюбцем и очень нехорошим человеком, каким его в последнее время успешно изображают, он бы так и поступил, и все было бы прекрасно, и не было бы этого кошмара, и занимал... и был бы он при должности, и был бы любезен, если не всем, то большинству или многим сотрудникам института. Поскольку, как известно, «при счастье все дружатся с нами», а при горе уплывают в другие водоёмы. А сейчас люди просто боятся порой – некоторые, во всяком случае – зайти лишний раз в сектор: не дай бог заподозрят в симпатиях. Но поскольку Красильников сделал неправильный выбор, вот мы имеем, что имеем… А руководствовался он при этом вообще сомнительными, насколько я его знаю, соображениями: справедливости–несправедливости и тому подобными химерами. А к тому же ещё позволил себе сор из избы вынести. Что, конечно, уже никак не возможно простить, только уничтожить, лучше расстрелять на месте. Технологии известны, временем проверены. Коллективное решение – тоже не проблема. Но извините, господа, может, не надо было так сорить?!

Сколько можно питаться ненавистью? И множить ее до безбрежных пределов? Ведь уже дошло до абсурда: в нашей главной гордости – исторической энциклопедии – вместо биосправок двух ненавистных фигурантов помещены какие-то экологические тексты [1]. Что дальше будем делать? (В.Л. Соскин: О чём речь-то?) Черной пастой замазывать фамилии неугодные?

Есть утвержденный бюджетный проект. Есть люди, которые хотят и могут по этому проекту работать. Дайте им эту возможность. Я считаю, что единственным достойным выходом из этой очень некрасивой, созданной искусственно – и весьма искусно! – ситуации будет решение все-таки о сохранении сектора. Реальные возможности для этого есть. Дайте перейти в сектор тем, кто хочет – и не будет этих двух с половиной ставок. Было бы... Вообще, единственное препятствие есть: наличие или отсутствие доброй воли со стороны руководства института. У меня все. Благодарю за внимание.

Н.С. Гурьянова: Комиссия в этом направлении думала. Я задала вопрос директору, когда мы обсуждали проблемы, можно или нет укрепить. Я спросила: «Скажите пожалуйста, кто-то подавал заявления?...»

Л.И. Пыстина: Простите, куда?!

Н.С. Гурьянова: ...изъявлял желание перейти в сектор?

С.А. Красильников: А что, было объявлено об этом?

Н.С. Гурьянова: Почему? Разве кто-то... Куперштох...

В.Л. Соскин: Ну им-то [2] порекомендовали...

[Говорят сразу несколько человек, слышны реплики: Н.П. Матханова: "Кто рекомендовал?". О.А. Орлова: "Ой, не надо детский сад-то". С.С. Букин: Давайте не перебивать, если что].

Н.С. Гурьянова: Нет, комиссия – да, комиссия интересовалась и этим путем. Нам сказали, что нет, никто не изъявлял. Заявления, во всяком случае, у дирекции не было. Нет: другое дело, ежели бы было, и отказано. Мы бы рассматривали.

В.Л. Соскин: Я могу дать маленькую справочку. У меня как у заведующего сектором лежит заявление о желании работать с нами Аблажей Натальи Николаевны.

Н.С. Гурьянова: А разве это заведующему сектором...?

В.Л. Соскин: Но она мне сообщила! Я её не пустил в ход, поскольку не было на тот момент конкретной ситуации. А такое изъявление желания она написала.

Д.и.н. С.С. Букин (зав. сектором истории социально-экономического развития): Наш сектор впервые слышит, что она хочет из него уйти. Даже разговора не было об этом: (В.Л. Соскин: Есть заявление...) любимая нами Наталья Николаевна хочет уйти!

Л.И. Пыстина: Ну почему же: одна Наталья – туда, другая – сюда. Нормально!

С.С. Букин: И не говорила она об этом никогда!

В.Л. Соскин: Её никто никуда не прогоняет, она...

 

С.С. Букин: И мы её никуда не прогоняем.

В.А. Ламин: Пожалуйста, прошу членов ученого совета высказываться.

Д.и.н. В.А. Исупов (зав. сектором историко-демографических исследований): Разрешите мне два слова. Я вообще хотел выслушать Сергея Александровича, а потом уже выступить. Но он молчит, а я буду предельно краток, чтобы не отнимать у вас вашего времени.

Первое, что я хотел бы сказать: я призываю вас, уважаемые члены ученого совета, принять хоть какое-то решение. Иначе мы просто все это заболтаем. Мне кажется, что если мы сегодня решение не примем, то конфликт станет перманентным явлением нашей жизни, будет длиться до бесконечности.

Лично мне и как ученому, и как члену ученого совета хочется все-таки заниматься наукой, а не разборкой вот этих вот околонаучных отношений. Хотя, может быть, такие вещи совершенно [слово неразборчиво]. Я хотел бы ещё обратить внимание: здесь ведь не личные отношения [слово неразборчиво], и трактовки, которые Людмила Игоревна представила, я с ними в основном не согласен. Я разделяю позицию комиссии, которая представлена здесь в письменном виде, и попытаюсь хотя бы кратко обосновать свое мнение.

Первое. Сектор не уничтожен ведь руками ученого совета, сектор не уничтожался руками директора. Сектор занимался на протяжении нескольких лет, по сути дела, самоуничтожением. Самоуничтожение выразилось даже не в количестве и не в объеме публикаций. Это самоуничтожение выразилось в самовольном нескоординированном изменении тематики. Я прекрасно понимаю: адаптационная политика, репрессии – вещи жестокие и интересные, ими надо заниматься. Но я хочу все-таки напомнить членам ученого совета, что сектор называется «сектор социально-культурного развития». Если большая часть тематики идет – я посмотрел вот по публикациям, которые были представлены в письме, которое вот Сергей Александрович с Евгением Григорьевичем представили – то большая часть публикаций-то идет как раз по совершенно иной тематике. Это просто какое-то самоуничтожение сектора. Социокультурная политика, таким образом, отсутствует, вернее, присутствует где-то на втором, а может быть и на третьем плане. Но я думаю, что всё-таки существует в науке такое явление, как планирование и координация, и надо учитывать интересы других секторов.

Дальше, значит... Активное нежелание… Я еще хочу обратить внимание вот на что. Это совершенно какое-то активное нежелание искать взаимоприемлемых решений. Я уверен – я сам человек бесконфликтный, я знаю просто – что любое решение – это... в  основе любого решения лежит компромисс. Нежелание понять позицию ученого совета, нежелание понять позицию других научных сотрудников, значит... нежелание понять, что значит... взаимоуважение – это единственный путь. А вот Сергей Александрович, мне кажется, встал на путь совершенно другой путь. И... я все-таки расцениваю уход сотрудников из сектора как то, что внутри сектора сложилась какая-то ненормальная ситуация. Я хочу еще напомнить: и в свое время и уход Осташко, потом... теперь вот еще два сотрудника ушли…Мне кажется, что... [Л.И. Пыстина пытается что-то сказать] извините, я выскажу своё мнение – я ведь Вас выслушал, причём очень внимательно

Это неуважение к решению ученого совета: совет ведь, принимая решение, не нарушил ни одного уставного требования Академии наук. Я считаю, что совет в свое время принял совершенно правомочное решение. Нужно это понять и нужно подчиняться правилам, а не стоять вот и не атаковать вот решения ученого совета и тем более прекратить, значит, дискредитацию института в Интернете и других средствах массовой информации – это вообще просто безобразие, это просто безобразие.

Ну и последнее безобразие – это, конечно же, предложения по реструктуризации. Это просто – ну, с одной стороны, это копия, по-моему, той реструктуризации, которая проведена, по-моему, в Москве, в Институте истории, там тоже созданы центры, ну или как-то он существует... Ну... у нас другой институт, у нас другие объемы работы, у нас другое количество сотрудников, у нас другая тематика, это просто нам не подходит.

В общем, я высказываю свое мнение прямо, открыто: я согласен с решением комиссии и надо принимать это решение, не откладывать его. Нас будет трясти еще долгое время, если мы наконец-то этот гнойник хирургически не вскроем.

В.А. Ламин. Пожалуйста...

В.Л. Соскин: Наверное, мне надо сказать. Я постараюсь кратко. Последние слова Ваши [обращается к В.А. Исупову] очень многозначительны. Многозначительны. Как призыв к хирургической операции, – гнойник [несколько неразборчивых слов] и прочее – может быть, это для образа сказано (В.А. Исупов: Это для образа), но может быть на самом деле не для образа, а может, это как раз и по существу.

Ну, я очень буду, повторяю, краток. Во-первых, я хочу сделать следующее замечание. Все-таки решения, которые должны обсуждаться, должны вручаться не в тот же момент, когда обсуждение началось. Вот эту бумагу [показывает решение комиссии А.А. Николаева] я получил только что, и обсуждать ее всерьез нельзя. Она должна быть обдумана, осмыслена. Я успел ее только прочитать и поставить вопросы, которые нуждаются в ответах. А по существу законченный вывод по этому документу – вот я имею в виду решение комиссии – я сделать не могу. Вопросы поставлены, и уверяю вас: если бы они обсуждались всерьез, то выяснилось бы, что эти предложения, которые... замечания, которые здесь сделаны, необоснованны, некоторые из них. Но я повторяю: я их сейчас обсуждать не собираюсь. Я могу только сказать, что в этом заключении, на мой взгляд – может быть, первый взгляд, – очень много такого, что, повторяю, требует либо разъяснений, а может быть, даже и опровержений. Это первое.

А теперь – по существу дела. Сначала мне было хотелось сказать немножко, как говорится, от себя... ну, я не знаю, может быть, людям это неприятно слушать... Вот я 50 лет в Сибирском отделении работаю, в этом году отметил 50-летие – про себя, тихо и незаметно. И должен Вам сказать, что эти 50 лет прошли хорошо в моей жизни. Я много, как мне кажется, сделал, имел авторитет и уважение со стороны. Но в последний год жизни, а может быть, это последние годы жизни вообще (все-таки я понимаю, сколько мне лет и что мне грозит) я такого в жизни не переживал. Вот на войне, между прочим, год службы в армии, участия в войне, засчитывался за три. Я не знаю, за сколько лет этот год мне засчитают в моем стаже, который и без того уже 70 лет.

Весь год я находился в состоянии постоянного давления! Я не буду подробно описывать это все. Но можете себе представить, когда тебя вызывают и требуют объяснительной записки по выдуманному поводу! Я пишу объяснительную записку, как какой-то, понимаете, молокосос, который не работал в науке, не знает ни правил никаких поведения (а я их знаю!)... Пишу... – нет, пишите снова! И вот это и многое другое – всё это создавало такую атмосферу, что я постоянно, извините, на порошках держался. Но сколько это может быть?! Сколько может быть... разве можно так поступать с людьми, и со мной в частности?!

Прошу прощения. А теперь – по существу. Значит, всех перипетий этой истории я касаться просто не буду. Позволю себе такое выражение: пусть будущий историк разберется, кто прав, кто виноват, кто говорил правду, кто говорил неправду и так далее, и тому подобное. Обращусь к реальности момента. (Я написал этот текст для того же будущего историка). На сегодня ситуация выглядит следующим образом: один сектор ликвидирован, второй находится под угрозой ликвидации (или: находится в процессе ликвидации). Исходных точек для рассуждений и предложений две. Первое: недопустимость прекращения в институте историко-культурных исследований. Создать школу, утвердить направление, приобрести авторитет – дело десятилетий. Разрушить сохранённое... созданное можно в одночасье. Зачем это делать и кому это нужно? Разные есть. Формально говорится о том, что мы за то, чтобы сохранить. А вторая – более конкретная исходная точка: принятие программы историко-культурных исследований в 2010–2012 годах.

Вот в этой справке [3], кстати говоря, написана неправда: написано, что институт утвердил. Да, то есть это полуправда: институт утвердил, но директор возражал против этой программы. Пусть меня извинит Анатолий Пантелеевич [Деревянко], только под его давлением приняли на ОУСе эту нашу программу. Это для полноты представления. Итак, программа утверждена президиумом. Очевидно, что ее надо выполнять.

Ну, и последнее. На мой взгляд, решить эту проблему может только коллектив специалистов. В каком виде ему суждено существовать? По моему мнению, наилучший вариант – сохранить сектор, пополнив его тремя сотрудниками, т. е. восстановить имевшуюся до ноября сего года численность. Желающие работать над выполнением программы имеются. Будучи исполняющим обязанности [заведующего сектором], я согласен – во имя дела – продолжать работу. Я подчеркиваю – во имя дела. Потому что я в любой момент могу сказать: терпение мое перед всем этим натиском заканчивается. Если я здесь сижу и говорю об этом, то это значит, только потому, что я болею за это дело. У меня все.


[1] Статья "Водичев Евгений Григорьевич" была уже после завершения вёрстки и вычитки оригинал-макета энциклопедии заменена на статью "Вод самоочищение"; "Красильников Сергей Александрович" – на статью "Крапива двудомная".

[2] "Им" – имеются в виду Н.А. Куперштох и С.Г. Петров.

[3] Имеется в виду доклад комиссии А.А. Николаева.

В.А. Ламин: Пожалуйста.

Д.и.н. В.И. Шишкин (зав. сектором истории общественно-политического развития): Уважаемые коллеги, моя фамилия дважды здесь прозвучала, и я не могу не выступить, разумеется, в этой ситуации. У нас есть два документа, которые мы сегодня обсуждаем. Начну с первого – первого по хронологии, который, собственно говоря, и вызвал такую [несколько слов неразборчивы]. В этом документе представлены серьезные претензии, даже обвинения дирекции института, ученому совету, коллективу института и даже руководству Объединенного ученого совета. И эти обвинения... да, Варлен Львович – Вы не читали? [Неразборчивая реплика В.Л. Соскина] И эти обвинения требуют адекватной реакции. И можно было бы, конечно, здесь выступать на полутонах, но вопрос слишком серьезен, и поэтому буду говорить если не по полной программе, то выскажусь [слово неразборчиво].

Начну с первого документа, подписанного Сергеем Александровичем и Евгением Григорьевичем. Я бы этот документ назвал лукавым и циничным. Сейчас объясню, почему. Лукавым потому, что здесь правда и полуправда, сокрытие информации и абсолютно некритическое отношение, несамокритичное отношение к собственному поведению. Это во-первых. Относительно цинизма. Сергей Александрович и Евгений Григорьевич пишут о том, что уничтожается целая научная школа, научное направление. Но Сергей Александрович, это же Вы ведь начали уничтожать эту школу. Вы. Я сейчас скажу о том, что подавляющее большинство не знает, а знает ограниченное количество людей. Сергей Александрович, это ведь Вы хотели уволить Варлена Львовича Соскина. Да, Варлен Львович. Сергей Александрович Красильников, став заведующим сектором, первое, что он пытался сделать, это уволить Вас с работы. И мне звонила Ваша супруга Анна Наумовна, и вы обращались к Николаю Николаевичу Покровскому с просьбой поддержать вас. [С.А. Красильников смеётся, В.Л. Соскин недоумевает] Да, Варлен Львович. Это первое. [Голоса, обмен репликами между В.И. Шишкиным и В.Л. Соскиным, из которых разборчива последняя. В.Л. Соскин: Бред какой-то]. Нет, это не бред. Это была просьба бывшего директора института Леонида Михайловича Горюшкина. Просьба, обращавшаяся... которая была мне сформулирована и Сергею Александровичу. Я сказал, что я не буду увольнять Варлена Львовича Соскина, а Сергей Александрович занялся этим. Это первое.

Второе. Сергей Александрович, это ведь Вы на самом деле уничтожали сектор, когда вы меняли [1-2 слова неразборчивы], осуществляли тематическую экспансию в тематику других секторов, когда принимали сотрудниками сектора и аспирантами, специализацию вели в университете не по историко-культурной проблематике, причем об этом речь шла многократно. Первым был обеспокоен Николай Яковлевич Гущин, который просил меня переговорить с Вами, чтобы Вы не вторгались в тематику сектора аграрной истории. Затем об этом неоднократно просил Леонид Михайлович Горюшкин, просил меня как заведующего отделом и как заведующего кафедрой. Я с Вами неоднократно на эту тему беседовал. Сначала Вы говорили: «Да, вот последний раз, последний случай, больше не я буду специализировать». И тем не менее Вы постоянно продолжали нарушать наши договоренности, а в последний раз, когда я с Вами на эту тему беседовал, это было немногим более года тому назад, Вы сказали: «Я профессор, что я хочу, то я и делаю. По какой тематике я хочу, по такой я и специализирую». Вот так эволюционировало Ваше поведение, Ваше отношение к этой проблеме.

Далее. Здесь говорится о том, что реально существует и действует научно-образовательный комплекс. Да нет никакого комплекса. Нет такого комплекса. И Вы пишете о том, что сотрудники сектора, 23 обучающихся студента, магистранта, аспиранта.... Значительная часть аспирантов не работает по этой тематике. Просто посмотреть, чем они занимаются. Вот Владимир Андреевич уже говорил об одной из аспиранток, которая занимается 25-тысячниками. Это тема, конечно, сектора Владимира Андреевича, тем не менее, она специализируется у Вас.

Ну... ситуация, конечно, очень непростая. И выход, который, я думаю, будет наиболее целесообразным, – это то, что предлагает комиссия. Документ, предложенный комиссией, мне кажется, достаточно взвешен, объективный, и... мне думается, надо поддержать предложение, которая сформулировала комиссия. Все, спасибо за внимание.

В.Л. Соскин: Прошу прощения. Маленькую справочку...

В.А. Ламин: В конце заседания.

В.Л. Соскин: Нет, дело в том, что всё время обсуждается вопрос, что он занимается не той проблематикой. (В.А. Ламин: Варлен Львович...) Простите меня, я два слова, и больше я не буду говорить. Два слова. Здесь имеет место просто неквалифицированное представление о том, что такое культура. Существует понятие политической культуры. Политическая культура означает весь комплекс мероприятий власти, связанный с воспитанием населения. И то, что изучает Красильников – и репрессии, и всё прочее – это вполне вписывается в представление о политической культуре. Поэтому убеждать, что он совсем занимается совсем чем-то не тем, уж не говоря о том, что его работы получили общемировое признание. И вот я прошу прощения, обращаюсь к Анатолию Пантелеевичу, ему как руководителю общероссийского масштаба, есть чем гордиться, представляя именно эти работы. А говорить о том, что он занимается чем-то ненужным, не тем, влез в чужие... (В.А. Ламин: Варлен Львович...) Кому он помешал? Всё.

В.А. Ламин: Пожалуйста, члены учёного совета.

С.С. Букин: Я отношусь к той, может быть, не очень уважаемой породе людей, которую Владимир Анатольевич назвал бесконфликтной. Но ни у меня лично, ни у нашего сектора каких-то, вот, обостренных отношений с сектором истории, вот, культуры за все время не было. Я, хоть я и не отношусь к школе Варлена Львовича, но, наверное, имею право назвать себя его учеником, поскольку еще будучи студентом гумфака, слушал его лекции, и общение в общем-то на протяжении многих лет, безусловно, обогащало меня.

Ну и... вот... точно так же с другими сотрудниками сектора. Ну, с Евгением Григорьевичем Водичевым у нас всегда были ровные отношения – я так думаю, да? – в принципе, они, наверное, останутся и после этого заседания. С Сергеем Александровичем уже чуть-чуть сложнее, не все его деяния я одобрял, особенно, вот, это касалось писем вот в разные инстанции, но совсем по другим вопросам: не... ну, вы знаете, о чём речь – о Белковец и ещё могу примеры привести, совсем другие истории, и нет смысла их рассматривать сейчас.

Ну, вот что касается ещё. Сергей Александрович – мы вместе пришли с ним на кафедру отечественной истории... гумфака НГУ, ну, и так случилось, что в связи с его избранием завкафедрой мне даже уволиться пришлось. Сергей Александрович пригласил меня в кабинет, выставил условия, которые я никак не мог принять. «Ну чё, – говорит – уходишь?» Я говорю: «Ухожу». Но какой-то страдающей стороной... поверьте, я абсолютно искренен, и какое-то зло... я в душе своей на Сергея Александровича за это не держал. Напротив, я ему даже благодарен, ибо я нашел прекрасную работу по совместительству в другом университете, в педагогическом, и, наверное, сделал... ну, такие дела там, какие бы вот здесь, на этой бы кафедре у меня бы сделать не получилось. То, что не хватает аспирантов, как здесь говорили… но мне никто не запрещает брать аспирантов из педагогического университета, они ничем не хуже. Я этим самым помогаю Педу. Но какого-то зла или обиды вот за то, что после двадцати лет работы меня, как говорится, просто уволили и спасибо даже не сказали, я не держу. Хотя и [слово неразборчиво] напоминаю. Прошу понять меня правильно.

Что касается существа обсуждаемого вопроса, вот для меня как человека бесконфликтного... все очевидно... Ну, не всё, извините, а по крайней мере, его истоки. Я думаю, вот тут говорили – года полтора, а можно назвать точную дату, когда этот конфликт начался: год, месяц, число, да если хотите – час: это общее собрание института, где проводились последние выборы директора. Известно, что нашему директору исполнялось тогда 70 лет, истекал срок контракта, и в связи с действовавшими тогда правилами, вот, директор был обязан покинуть свой пост. Но изменились правила, и была рекомендация трех членов Академии, которую я лично поддержал, всей душой, что Владимир Александрович с его потенциалом может еще нами дальше руководить. Ну и вот развернулось это известное нам в России хорошо такое – на самых разных уровнях – такое явление, как борьба за власть. Вот отсюда и бумаги, и критика, и все такое. Вот. Ну и я вот... я это очень близко принимаю к сердцу, вот, и, поверьте, не со спокойной душой слушал и Варлена Львовича, и Людмилу Игоревну; мне очень хочется, чтобы всё же, вот, мы этот вопрос решили, но не вскрывали, как – неправильное это выражение – гнойник (не надо так говорить), чтобы как можно меньше людей все же пострадали в результате нашего решения; прежде всего сам Варлен Львович, Людмила Игоревна, Ольга Алексеевна; ну, и другие сотрудники, которые уже не один год или [не] одно десятилетие отдали нашему институту.

Ну, вот Евгений Григорьевич – он, конечно, мужественное решение принял – уволился. Но как-то я за него и Сергея Александровича меньше беспокоюсь, потому что эти люди – сильные, люди талантливые, с большим потенциалом, с большими возможностями. Тут, как говорится, вот... А, чтобы, вот... Ну, не хочется, чтобы вот эта борьба, вроде бы начатая... ну, двумя сотрудниками, стала... сказалась на судьбе других вот членов этого коллектива. Всё у меня. Спасибо.

В.А. Исупов: В дополнение к тому, что было сказано по поводу гнойника. Я, конечно, приношу свои извинения. Эта ассоциация навеяна тем, что я сейчас в больнице. И я насмотрелся всего этого.

И еще – по поводу сектора. Никто ведь не против того, чтобы занимались люди репрессивной политикой, депортациями и так далее. Но дело ведь в пропорциях. Когда сектор социокультурного развития занимается репрессиями… Ну не сводится наша история к одной только репрессии, депортации и там и прочему. А, кроме того, по поводу Вашего выступления, Варлен Львович. Ну, есть ведь сектор социально-политического развития, там политический аспект уже рассматривается, это же их тематика. Спасибо.

В.А. Ламин: Пожалуйста, кто еще?

Д.и.н. М.М. Ефимкин: А можно не членам ученого совета? (В.А.Ламин: Можно) А то Вы всё время подчёркиваете: «членам учёного совета...»

Уважаемые коллеги. Ну, вы видите: конфликт... он ясен, он налицо. Неудовлетворенные амбиции людей создали этот конфликт, а сейчас обвиняют кого? Ученый совет обвиняют [несколько неразборчивых слов], дирекцию, коллектив института, оказывается, виноват. Мало того: пытаются представить так, что... он вообще не туда идёт. Я уже выступал и говорил с Вами: Сергей Александрович! Если коллектив института идет не по той дороге и не к тому храму [1], почему Вы не пошли и не опубликовали и не сказали всем об этом пути, а за ширмой Интернета, на стороне все это производите. Тут от Вас ведь можно было услышать что-нибудь? Нельзя. И Вы не имеете права, даже морального, чернить этот институт, который не Вы создавали, и не Вы славу его создавали. Стыдно, я бы сказал, кусать руки, которые Вас кормили десятилетиями и пестовали. Я думаю, надо поддержать решение комиссии. Спасибо.

В.А. Ламин. Пожалуйста.

К.и.н. Н.М. Щербин (зав. музеем СО РАН):

Я хочу [предложение неразборчиво] ...обвинять и учёный совет, и коллектив в целом, что мы здесь такие... создали такую обстановку против этих двух секторов, что якобы там... ну, невыносимую... нельзя. И они вроде бы нам создали тоже. Ведь у нас, вот, ровные отношения, я сказал бы, ровные, и так далее, и тому подобное. Но мне кажется, самая основная причина в том, что, вот... несамокритично они подошли к этому и начали эту вот мышиную возню, да может быть, сказать – войну.

Хорошо, вспомним всё по порядочку с начала. Вот здесь Вы сказали правильно о выборах тогда директора, да? когда единогласно было принято... всё обсудили, да? и выбрали его, и он правильно ведёт политику, и институт в его годы достиг – а я сужу по своему сектору (правда, это не сектор, а музей Сибирского отделения Российской академии наук), как всё изменилось в лучшую сторону, так и здесь; как люди хотели работать и хотят работать, как много мы сделали во всём; и вот читаем в этом письме, которое написано, что здесь дирекция и создали невыносимые условия. Нет, это всё чушь, представляете? Нет такого. Я не замечал ни с кем. Что начали тут переманивать каких-то сотрудников. Тоже... не подтверждается это. И наконец хочу сказать, что вот нам сегодня зачитывали, и мы знаем это, вот члены учёного совета, что комиссия работала... мне кажется, что этот документ... он сердцем продиктован, представляете? И там надо сказать... и умом, конечно же [продиктован этот документ]... что надо [его] поддержать, примерно прийти же к такому моменту, что хватит нам воевать. Вот этот топор войны зарыть. И не сомневаться в том, что делает институт; не сомневаться в том, что институт нужен, представляете? А что сектор вот начался – я так понимаю и скажу, как я понимаю как член учёного совета. Да, был междисциплинарный [сектор], вот с этого всего, мне кажется, и началось, если так подойти поглубже, с этого сектора... [2-3 слова неразборчивы] Учёному совету даже, и коллективу, стало понятно, что сейчас, в настоящее время, когда у нас трудность с управленцами, когда трудно и в армии, и так далее, что демографическая политика должна выступать на первое место, и было предложено, чтобы мы не нанимали со стороны, чтобы мы внесли какую-то лепту, наш институт, в это дело, понимаете, в изучение этой проблемы. То есть это [2-3 слова неразборчивы] И лучше иметь, естественно, сектор, который занимался бы проблемами демографической политики. И это было сделано, мы все голосовали за этот вопрос, и осознанно голосовали, и обвинять тут дирекцию в этом нечего! Это решение ученого совета, обдуманное решение. Ну и... перетягивать там или там разбивать кого-то – ну такого не было. Я хочу сказать ещё, и очень недоволен, как я очень уважал и уважаю человека – как учёного – Варлена Львовича. Так почему его как ширму какую, понимаете, втянули? Я наверное, выражаю, мнение не только своё, понимаете, потому что знаю коллектив – и своего коллектива маленького. Ну не надо этого делать, это учёный человек, который сделал всё, что мог, и ещё многое сможет сделать. [Слово неразборчиво] ему именно за это, что он втянут этими молодыми людьми в эту войну, а он воевал, много сделал на войне, понимаете? Дайте ему спокойно жить. И я выражаю мнение своего маленького коллектива – мы это письмо обсуждали, мы смотрели, да действительно оно, можно назвать, от лукавого. Здесь все вот, кто ни выступал, там, члены учёного совета, так и говорили. Нам надо работать, товарищи – я вам так говорю. И правильно делает администрация, что требует от нас решительных действий в области науки, понимаете, чтоб мы не топтались, не занимались тавтологией, а смело двигались вперёд, понимаете, и путём науки пробивали бы все [слово неразборчиво], то есть, изучая и накапливая тот опыт, да? чтобы рождалось новое, чтобы с России не смеялись, а то до чего мы дошли уже, что вот это... что уже обвиняют нас, да? что Россия виновата в том, что в Ираке была развязана война. [Шум в зале] Давайте – я заканчиваю – поддержим! Всё.

К.и.н. О.Н. Шелегина, с.н.с. Музея СО РАН: Уважаемые члены ученого совета, уважаемые присутствующие. Тоже, конечно, как член коллектива я эту ситуацию переживаю и хотела бы высказать свое мнение. Уважаемые наши старшие... представители старшего поколения высказались, поэтому [1-2 слова неразборчивы] Во-первых, я хочу сказать, что благодарна Варлену Львовичу за то, что пригласил меня работать в этот институт и заниматься, так скажем, музейной проблематикой. Ну, Варлен Львович, это есть, и я за это Вам благодарна.

Дальше – вот по поводу этой ситуации. Вот в современных условиях, когда происходят и процессы глобализации, происходит очень активное изучение проблем, нам надо, так скажем, интегрироваться, консолидироваться и формировать имидж института как активного и актуального. И работы, вот предстоящей работы по истории Сибири, которая сейчас планируется выполняться под руководством Анатолия Пантелеевича Деревянко, они требуют для того, чтобы мы и пересматривали исторические парадигмы, находили новые подходы, и укрепляли отношения в коллективе, и, как говорится, воевали не числом, а умением. В рамках историко-культурной проблематики у нас сейчас тоже появляются и новые направления, и – Николай Макарович [Щербин] говорил о деятельности нашего музея – ещё раз я бы хотела подчеркнуть, что  Владимир Александрович Ламин уже на протяжении 15 лет возглавляет научный совет по музеям, и это дало возможность нам развивать такое актуальное направление, как академическое музееведение, как изучение проблем культурного наследия в локальном и глобальном масштабе, и вот... такие новые подходы к историко-культурной, историко-культурно-социологической, социокультурной проблематике – они дадут нам возможность достойно представить эти проблемы... вот, значит, в «Истории Сибири», в новом её варианте, и работать над проектом по созданию музея Сибири, который будет таким первым научным интегрированным музеем, достойно представляющим результаты исследований всех гуманитарных наук. Поэтому я считаю, что... представители Объединенного ученого совета, нашего ученого совета примут мудрое решение, которое нам позволит всем дальше жить и плодотворно трудиться.

В.А. Исупов: Хотелось бы все же Вашу-то точку зрения услышать, а не только про социокультурное пространство.

О.Н. Шелегина: По поводу чего?..

[Несколько голосов одновременно; слышна завершающая реплика: Давайте жить дружно]

В.А. Ламин: Так. Ну, есть желающие? [глядя на членов ОУС] Может, пора уже подводить итоги?


[1] Намёк на слова из комментария С.А. Красильникова, сопровождающего электронную публикацию стенограммы заседания учёного совета от 19 мая 2009 г.: "Я не знаю, куда ведет меня моя дорога, но в отношении упомянутых выше лиц, их дорога уж точно не ведет к храму".

Академик А.П. Деревянко: Пора уже, действительно.

В.А. Ламин: Я – два слова. Ну, первое. Здесь справедливо, на мой взгляд, и объективно отмечалось, что никакого гонения, никакого уничтожения, никакого такого подобного процесса не происходит.

Значит, теперь. На мой взгляд... По-прежнему я считаю, что рекомендация комиссии достаточно разумна и может служить основой к принятию решения. И третье. Значит... вот, тут прозвучало, может быть не очень громко, но... как бы, присутствовало в этих пламенных речах и такое, что это направление как бы нельзя… необходимо усиливать, и так далее. Вот что давайте, друзья, посмотрим вокруг. Значит, ну… этажом выше [1] два подразделения работают в этой сфере: это специалисты которые занимаются философией науки, специалисты, которые занимаются социологией науки. Ни то, ни другое направление без истории невозможно, и поэтому, значит, вот… наращивание мускулов сектора, который, в частности, направляется на... историю науки… ну, здесь нужно… как бы это сказать… ну, вовремя остановиться. Да. И вот эта группа, которую предлагает комиссия, она, на мой взгляд, в этой ситуации в настоящее время достаточна... вполне достаточна для того, чтобы не превратиться в… институт или сектор такой придворный что ли, и в то же время... быть на уровне современных исследований. Там выходят два журнала у философов: «Социология науки» и еще там подобный журнал. Поэтому здесь направление, которое не угасает, и, на мой взгляд, необходимо широкое и плодотворное и эффективное сотрудничество с этими подразделениями, а в пределах наших возможностей штатных и финансовых и так далее мне представляется, что это показала работа над энциклопедией, и на будущее, вероятно, другого выхода нет, как только этими возможностями нашими маневрировать и составлять, как это называется, какие-то конструкции, которые бы поддерживали вот авторитет института, так скажем, его актуальность и необходимость. И это вот мои представления о кадровой, о... штатной... политике.

Ну и последнее, в общем... прозвучало то же самое – что, вот, так должно быть, как считают... представители сектора, и никак иначе не может быть. Надо понять, шо в ситуации, как в сегодняшней – это было возможно, наверное, может быть, в советские времена, и то не всегда – а сегодня, вот, в этих как бы наших пределах необходимо постоянное движение. Спасибо.

Анатолий Пантелеевич, пожалуйста. Дать Вам слово?

А.П. Деревянко: Спасибо. Уважаемые коллеги. Вот, я не знаю, хотя, наверное, Вы и сами чувствуете, что всё производит очень тягостное впечатление. И... самое главное – что коллектив у вас очень небольшой. В конечном счёте это... почти все вы связаны с университетом и... друг с другом многими, многими... нитями и... совместной работой, учёбой и так далее, и всё, что это крайне неприятно, крайне тягостное производит впечатление. Я скажу Вам собственное убеждение – что всё это очень-очень скверно. Я абсолютно не могу сказать, кто прав, кто виноват, и никогда такую задачу я не ставил... и не буду ставить – быть судьей. Для меня окончательное решение – [решение] ученого совета.

Да: я должен сказать, вот, поблагодарить коллектив за то, что энциклопедия – действительно очень важный и... такой весомый вклад в нашу историческую российскую науку. Сейчас Объединённый учёный совет принял решение о подготовке трёхтомной (ориентировочно-трёхтомной) «Истории Сибири», и Ваш институт – как бы заглавный в выполнении этой... фундаментальной работы.

Для меня единственное... то есть, я считаю, и в уставе у нас так, что коллектив, как бы, принимает окончательное решение по общим вопросам, а учёный совет принимает окончательное решение по кадровым [вопросам], структуре института, и так далее. Ничьё мнение на меня не может повлиять. Какое решение примет ученый совет, то решение я и буду отстаивать. Вот моя точка зрения. То, что действительно... сложилась очень... тяжелая ситуация, – это факт. Вы это сами чувствуете. И... Вы просто должны найти достойный выход из сложившейся ситуации, и начиная с 10-го года заниматься наукой. Это самая главная наша задача. И не тратить времени на подобные заседания [несколько слов неразборчивы]. Тут у Вас коллектив немногочисленный, но очень квалифицированный, имеются хорошие традиции; и надо обратиться именно к работе, нудной работе, если это возможно. Всё, спасибо.

В.А. Ламин: Спасибо. Вячеслав Иванович, Вы?

Академик В.И. Молодин: Я – два слова [несколько слов неразборчивы] Профессор Букин сказал, что он человек не конфликтный; я, в общем, тоже органически не переношу такие инсинуации... ситуации, которые сложились. Больше года институт находится в лихорадке; это уже, к сожалению, вышло за пределы института – и в рамках, и в  масштабах Отделения, и в масштабах даже не только Отделения, к сожалению. Вот. И... поэтому, мне кажется… Не знаю, это, конечно, трудно, наверное, сделать, но сделать всё-таки необходимо, иначе вот эти процессы...  они приведут к самораспаду, понимаете? Просто люди начнут и интеллектуально гибнуть, и могут даже физически, потому что переносить вот это вот всё... Это сложилось... Я не буду тоже... я не прокурор и не следователь, не хочу разбираться, кто прав тут, кто виноват. Мне кажется, обе стороны тут допускают некие... перегибы... порой, вот, но для меня, например, очевидно одно – что нужно приложить максимально силы для того, чтобы этот... поставить крест на этом конфликте, и продолжать, как сказал Анатолий Пантелеевич [Деревянко] совершенно справедливо, продолжать работать. Перед нами большие дела, большие задачи... стоят. Коллектив действительно небольшой, каждый человек, в общем, это личность в науке. И давайте, в общем, будем, как говорится, вместе работать. Нужно... Я понимаю, что тут сейчас обиды и с той, и с другой стороны; они, видимо, в чем-то... объективны и имеют... действительно почву. Но все-таки я призываю... как бы вот действительно забыть эти обиды, поставить крест, протянуть друг другу руки и работать.

У нас есть по уставу главный орган в институте – это учёный совет. Учёный совет принимает решение. И было бы совершенно неправильно и глупо, если бы, придя сюда, скажем, мы попытались сломать вот это решение или сделать его каким-то другим, иным и так далее. Вы достаточно умные, квалифицированные, разумные люди. Вот. И. давайте – вот я ещё раз призываю – давайте все-таки закончим, поставим эту точку на этом затянувшемся вообще конфликте и начнем нормально работать, начнем налаживать между собой отношения. Я понимаю, что это может быть непросто сделать теперь уже, потому что зашло, к сожалению, очень далеко всё это. Вот... Тут... Ну, я не призываю к хирургическим операциям, а вот протянуть руки друг другу – по-моему, это просто необходимо. Необходимо. Спасибо.

В.А. Ламин: Спасибо, Вячеслав Иванович. Мария Юрьевна?.

М.Ю. Черевикина: Ну, собственно, мне добавить здесь нечего. Хочу только сказать, что мне бы хотелось здесь, единственное, что чуть больше услышать обсуждение собственно тематики, в какую сторону тогда идти сектору, группе. Что касается институциональной структуры института – структуры секторальной или какой-то иной – это действительно абсолютная прерогатива ученого совета. [Предложение неразборчиво] Если касаться письма, то вот... я, конечно, не специалист, но я... не услышала тогда, собственно, вот из заключения комиссии... куда, так сказать, там двинуть [несколько слов неразборчиво] Ну, а в общем-то я считаю, что да, что коллектив должен быть работоспособным, для этого нужно искать компромисс. Ну вот... А структура – это решение ученого совета.

В.А. Ламин: Анатолий Пантелеевич, у Вас есть ещё что-нибудь?

А.П. Деревянко: Да, я хотел бы добавить. Здесь ещё говорилось о решении комиссии – я не знаю, будете вы по этому поводу принимать решение или нет, будете голосовать или нет, или, может, рассмотрите позже; я Вас попросил бы обсудить работу в связи с подготовкой «Истории Сибири», и где-нибудь в феврале мы это рассмотрим на бюро, а потом на Объединенном ученом совете. Какое Вы примете... какое примет решение учёный совет по итогам [слово неразборчиво] ситуации – это Ваше абсолютно... вот, в Ваших руках.

В.А. Ламин: В Ваших руках! [2]

А.П. Деревянко: В Ваших руках, да. Абсолютно! И я буду отстаивать точку зрения ученого совета. И те времена, когда, там... у нас нет сейчас ни обкомов, ни крайкомов, куда можно было идти, жаловаться... Это всё для меня, например, совершенно бесперспективно. Как решит ученый совет – эту точку зрения я буду отстаивать. Это я говорю, по преимуществу [?], Вам. Какую точку зрения примет учёный совет – она будет для меня являться главной... единственной. Спасибо.

Если есть вопросы – пожалуйста, друзья.

Д.и.н. С.А. Красильников: Можно я? Вопрос и, одновременно... Здесь, наверное, самое цитируемое слово было «компромисс». Ведь в сущности говоря, действительно, мы ведь об этом и говорили на протяжении последнего длительного времени: компромисс. И я говорил об этом... Вячеславу Ивановичу, когда у нас был телефонный разговор. Мы постоянно искали компромисс. Компромисс заключается в том, что есть, действительно, цель научная, для которой действуем мы как институт, как структурные подразделения и так далее. У нас утверждена бюджетная тема по истории интеллигенции региональной, по которой мы – базовые специалисты, что бы про нас ни говорили, и так далее. Мы – базовые специалисты, ведущие специалисты по этой теме. Дайте нам возможность реализовывать эту бюджетную тему на базе сектора; повторяю, сманеврировав, восстановив, будем так говорить, тот минимум, который необходим для этой работы, с кооперацией двойной: внутри института и за его пределами. Мы это умеем делать. Мы многократно доказывали возможности нашей координации. Я ещё раз говорю, что здесь, на мой взгляд, компромисс заключается в том, чтобы... вот есть институциональная основа... Мы впервые создаём прецедент создания рабочей группы, реорганизовывая сектор в некую рабочую группу, не имея ни положения о ней... (В.И. Шишкин: Это не впервые, это уже было). Положения не было, Владимир Иванович. Положения о группе нет, и так далее. Мы в подвешенном состоянии. Вы предлагаете нам работать конструктивно, решать проблемы, связанные с бюджетной темой, с «Историей Сибири» и так далее. Давайте... Уж если, коль скоро ставится под сомнение наша способность выполнять эти бюджетные темы, сохранить... предположим, давайте на год отложим решение этого вопроса. Сектор сохранить на год, через год вернёмся [к этой теме], и посмотрим: дееспособны мы, можем ли мы решать эту проблему, связанную и с «Историей Сибири», и с другими проектами: интеграционными и какими угодно. Я предлагаю компромисс: не разрушать сейчас сектор, не переводить его в реструктуризационно иное состояние, дайте нам возможность реализовать... Нам. Причём мы доказывали, и будем доказывать, и сможем доказать нашу способность выполнять эти чисто научные задачи. Вот в этом компромисс и есть. Всё. У меня нет вопросов. Я уже никто, и звать меня никак. Я – "крапива двудомная".

[Несколько голосов. Слышна реплика: С.С. Букин: Ну не надо так.]

В.И. Шишкин: У нас был случай ликвидации сектора, которым руководил Иван Иванович Комогорцев. На базе этого сектора были созданы две рабочие группы, они существовали несколько лет и решали поставленные перед ними задачи. Выполнив эти задачи, мы ликвидировали эти группы. Это первое.

Второе. Сергей Александрович призывает к компромиссу, но не демонстрирует сам готовности идти на эти компромиссы. (В.А. Исупов: Компромисс-то – это двойная вещь). Совершенно элементарная вещь. Вот сидит здесь аспирант Арнаутов, бывший аспирант. Не далее, как в понедельник, мы обсуждали о нём вопрос. Арнаутов ведь до сих пор, несмотря на решение ученого совета, не... он так и не перешёл ко мне под мое научное руководство. И Сергей Александрович всячески этому противится. Ну и где здесь интересы дела? Где здесь…

С.А. Красильников: Владимир Иванович, я людьми не торгую!

В.Л. Соскин – В.И. Шишкину: Он не хочет с Вами общаться.

В.И. Шишкин: Кто не хочет общаться?

В.Л. Соскин: Арнаутов.

В.И. Шишкин: Я этого не слышал никогда.

В.Л. Соскин: Я прошу прощения! Знакомые физики и химики поражаются, когда узнают, что у нас насильно возвращают аспиранта к его первому руководителю! Везде и всюду происходит такая [шум в зале]. Нормально это! А комиссия, специально заседавшая, даже не пригласила Арнаутова на заседание. И его вернули. (В.А. Ильиных: В комиссию [Арнаутова] приглашали.) Он что – раб? Он феодально зависим? Почему он должен так... Это просто поразительно!

М.М. Ефимкин: Варлен Львович, можно... Какой компромисс может быть?! Я вот сижу здесь и наблюдаю. Каждое выступление членов ученого совета, начиная с Людмилы Игоревны, и вот этот весь ряд [3] сидит, хихикает и похохатывает. Компромисс!..

О.А. Орлова: А что нам – плакать сидеть, что ли?

[Шум в зале, несколько голосов одновременно]

 

В.А. Ламин: Есть два предложения. Первое предложение – это рекомендации комиссии. И второе, которое вот сейчас предложено Сергеем Александровичем, – это отложить решение вопроса на год. Давайте будем голосовать.

В.Л. Соскин: Я предлагал сохранить сектор... Можно отложить.

В.А. Ламин: Ну, это то же самое. Давайте голосовать. И я думаю, это открытое голосование. Потому что это не личное, не персональное дело. Это структурное подразделение, и... в уставе не прописано, что тайное голосование должно быть. Пожалуйста, прошу голосовать: кто за рекомендации комиссии, члены учёного совета?

[Успевают поднять руки А.Х. Элерт и С.С. Букин]

А.П. Деревянко: Может быть, я, вот... моё предложение такое... Здесь я не понимаю Вашу реплику, Варлен Львович – вот, физики, химики... удивляются, и всё такое. Вот, у физиков, химиков, математиков такое тоже происходит... Поэтому те физики и химики, с которыми Вы говорили, они вот удивляются, а другие не удивляются. Поэтому… это жизнь, понимаете? И в этой жизни нужно находить оптимальные решения. И тут я с Вами согласен. Но ссылки на физиков и на химиков… Они, вот... Я спокойно отношусь к тому, что обращаются к Интернету и так далее, и так далее. Каждый из нас имеет свое имя, научное имя и так далее. Вообще... осуждать тоже нельзя. Как бы, гражданин имеет право обращаться и в Страсбургский суд, и куда, как говорится, угодно. Но нужно найти всё-таки вот.. оптимальное решение внутри коллектива. Я вот предлагаю всё-таки – вы можете согласиться или не согласиться – не принимать сегодня никакого решения. Новый год… Поздравите друг друга. А вот когда вы обсудите работу над подготовкой «Истории Сибири», то там всесторонне как бы и найдите решение, которое действительно устроило бы и учёный совет, и объединённый ученый совет. [Предложение неразборчиво] Сохраните Вы сектор, сделаете Вы группу – это все в компетенции ученого совета. Никто вас поправить не имеет права по уставу Российской академии наук.

Но... Тут, может быть, в данном случае, не спешить голосовать. Подумайте еще, вот. И... Просто, как бы, ещё не совсем, может быть, это логично, потому что ну действительно, «История Сибири» – она потребует многих структур перестроить, не только в Вашем институте, но и в других институтах, и так далее, и так далее. Вот исходя из той задачи, которая поставлена перед гуманитарной наукой Объединенным ученым советом, вот, еще раз подумайте на эту тему в [учёном] совете, и примете окончательное решение.

В.А. Ламин: Но я, Варлен... Анатолий Пантелеевич, тут на контроль поставлен – до 3 января надо дать ответ.

А.П. Деревянко: Нет, нет. Это не Ваши проблемы. Там написаны фамилии, которые должны сформулировать... Для меня сейчас ясно... как бы, вот та ситуация, которая сложилась в институте, вот. А... контроль – это уже, как говорится...

В.А. Ламин: Ну, попросим тогда мы Марию Юрьевну устроить этот контроль...

[Несколько секунд В.А. Ламин, А.П. Деревянко, М.Ю. Черевикина говорят одновременно]

 

А.П. Деревянко: Давайте договоримся так. Вот, мы не будем откладывать. А... где-то в первой половине января... проведите вот [несколько слов неразборчивы] обсуждение вопроса о подготовке «Истории Сибири», потому что там речь, конечно... базовый документ – предложение по структуре, по территории, ну и многие другие. И после этого давайте числа 20-го примете окончательное решение, и... я готов буду разговаривать с Асеевым. Тем более, я завтра уезжаю и вернусь только 15-го числа. [Несколько слов неразборчивы]

В.А. Ламин: Ну, я думаю, надо прислушаться к этому пожеланию председателя Объединённого учёного совета. Нет возражений? Спасибо за работу.


[1] Институт истории размещается на 3-м этаже; на 4-м этаже того же здания – Институт философии и права СО РАН.

[2] Интонацией подчёркнуто слово "Ваших". По-видимому, В.А. Ламин обращался к членам учёного совета.

[3] "Весь этот ряд" – это Л.И. Пыстина, Е.Г. Водичев, С.А. Красильников, Н.Б. Арнаутов, О.А. Орлова, Н.Н. Аблажей.

Опубликовано: http://sheih.livejournal.com/9695.html?view=49375

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

14:04 Илья Яшин подаст в суд на мэра Москвы Сергея Собянина
14:03 Песков отказался обсуждать наказание Улюкаева
14:00 Навальный подаст документы на регистрацию в ЦИК
13:55 Песков призвал к сотрудничеству ЦРУ и ФСБ
13:07 Генпрокуратура затребовала на Украине предполагаемого убийцу Пола Хлебникова
13:05 ЦИК запустил обратный отсчет до выборов президента РФ
12:50 На островном «дальневосточном гектаре» устроят площадку для квестов
12:41 Apple закроет музыкальный магазин iTunes
12:39 Число гимназистов «Сколково» удвоится к 2021 году
12:34 «Сколково» представил целевые показатели на 2020 год
12:25 Спустя 130 лет редкая бабочка вновь встретилась энтомологам
12:13 Каддафи-младший решил возглавить Ливию и призвать на помощь ООН
12:02 Россельхознадзор разрешил поставки шпрот из Латвии и Эстонии
11:41 Минфин простит долги предпринимателям
11:21 Саакашвили отказался отвечать на вопросы украинских прокуроров
11:20 Новым «Звездным войнам» не хватило шага до кассового рекорда
10:54 СМИ узнали о возможном выделении 19 трлн рублей на перевооружение армии
10:31 Саакашвили изложил свою версию истории письма к Порошенко
10:29 Власти Рима отменили указ об изгнании Овидия
10:28 США потратят 200 млн долларов на сдерживание России
10:06 Три НПФ продали акции Промсвязьбанка до объявления о его санации
10:02 В Израиле умерла любимая учительница Путина
09:45 Полиция обыскала дом написавшей о слежке за Россией журналистки
09:41 Правозащитники рассказали о просьбах Улюкаева в СИЗО
09:26 Еще одна биржа в США начала торговать фьючерсами на биткоины
09:15 На Дальнем Востоке появится новая армия
09:05 Депутаты ГД предложили штрафовать стритрейсеров на миллион рублей
08:45 Посол РФ в США в Вашингтоне встретится с замгоссекретаря
08:22 60 нацгвардейцев пострадали при столкновении со сторонниками Саакашвили
08:07 В ЦРУ отказались обсуждать помощь в предотвращении теракта в Петербурге
07:50 18 декабря официально началась президентская кампания
17.12 21:00 Президент Финляндии ответил на информацию о слежке за военными РФ
17.12 20:27 Компания Ковальчука претендует на крымский завод шампанского «Новый свет»
17.12 20:04 Сборная РФ по хоккею выиграла Кубок Первого канала
17.12 19:44 ЦРУ передало Москве данные о подготовке теракта в Петербурге
17.12 19:16 При столкновениях со сторонниками Саакашвили пострадали десятки полицейских
17.12 18:35 СМИ назвали место содержания главаря ИГ
17.12 18:08 Опубликовано видео ликвидации боевиков в Дагестане
17.12 17:25 Между сторонниками Саакашвили и полицией произошли столкновения
17.12 16:47 Прокуратура впервые запросила пожизненный срок для торговца наркотиками
17.12 16:24 Курс биткоина превысил 20 тысяч долларов
17.12 16:16 Спортсменам РФ разрешили использовать два цвета флага на Олимпиаде
17.12 15:13 В Госдуме назвали неожиданностью слежку Финляндии за Россией
17.12 14:54 Скончался Георгий Натансон
17.12 14:15 В Крыму работы на трассе «Таврида» привели к перебоям с интернетом
17.12 13:44 В Москве снова побит температурный рекорд
17.12 13:15 СМИ сообщили об убийстве плененного ИГ казака
17.12 12:39 Губернатор Подмосковья пообещал избавить жителей региона от вони в начале года
17.12 12:07 Правительство Австрии поддержало смягчение санкций против РФ
17.12 11:35 Глава МИД Великобритании не увидел фактов влияния РФ на Brexit
Apple Boeing Facebook Google IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов Бразилия ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение права человека правительство Право правозащитное движение «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство УЕФА Украина Условия труда ФАС Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие хоккей хулиганство Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.