Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
16 декабря 2017, суббота, 17:43
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

18 июня 2010, 00:42

Позднесоветское общество в социологии Юрия Левады 1970-х годов

Левада-Центр           Вестник общественного мнения

«Полит.ру» публикует статью Бориса Дубина, посвященную исследованиям выдающегося социолога Юрия Левады в области истории и культуры позднесоветского общества. 1970-е годы представляли для ученого особенный интерес: он характеризовал их как эпоху «подтачивания монолита» советского общества. Так, множество работ Левады посвящены изучению культуры, ментальности и социальной организации позднесоветского общества, а также проблемам «разномыслия» и сосуществования интеллигенции и масс с властью. В предлагаемой ниже статье автор развивает и комментирует работы Юрия Левады об этой эпохе, написанные ученым тридцать лет назад, а также предлагает свой собственный взгляд на проблему. Материал опубликован в журнале «Вестник общественного мнения» (2009. № 4), издаваемом Аналитическим Центром Юрия Левады.

1

Статья развивает основные тезисы высту­пления на конференции «Разномыслие в СССР и России (1945–2008)»[1] и ставит двойную зада­чу. Во-первых, я собираюсь коротко и в основ­ных чертах охарактеризовать социологический замысел Ю.А. Левады, как он был сформулиро­ван в его статьях середины 1970-х – середины 1980-х гг., т. е. актуализировать его в качестве значимого компонента эпохи, сегодня уже ото­шедшей в прошлое, для многих малознакомое и даже чуждое[2]. Но, во-вторых, мне хотелось бы по свежим следам отозваться на проблематику названной конференции и выступления до­кладчиков в ее первый день. Иными словами, условные 70-е гг. (по Леваде, это 1968–1985 гг. с выделением подпериода между высылкой А.И. Солжени­цына из СССР в 1974-м году и прекращением выпуска неподцензурной «Хроники текущих со­бытий» в 1982-м) будут выступать далее и хронологическим этапом работы Левады-теоретика, и одновременно предметом его ана­лиза, для которого он вырабатывал тогда теоре­тическую рамку и ряд ключевых понятий. Из вопросов же, дебатировавшихся ораторами на конференции, я выделю три, как мне кажется, главных, они были сквозными для многих вы­ступлений, если не для всех. Это:

– границы и формы разномыслия на поздней фазе существования советского обще­ства (собственно 1970-е – первая половина 1980-х гг.);

– факторы, приведшие к развалу СССР в начале 1990-х;

– причины того, что реформы не пошли дальше, а оказались прерваны к середине и во второй половине 1990-х.

Дальше я попытаюсь до некоторой степени ответить на эти вопросы хотя бы кратко, причем ответить как бы «словами Левады»: развивая его идеи, выдвинутые на протяжении последнего советского десятилетия и, отчасти, подхвачен­ные и углубленные в нескольких работах более поздних лет[3].

2

В ретроспективной левадинской харак­теристике 70-х гг. как эпохи «подтачивания монолита» советского общества сталинской эпохи – иногда Левада говорил о «разрушении концепции монолита» и, замечу, не раз подчер­кивал «вынужденный, а потому основательный» для всех участников характер этого процесса – я хотел бы для начала обратить внимание на не­сколько моментов. Они, среди прочего, опреде­ляли формы и пределы тогдашнего «разномыс­лия», которое в первую очередь практиковалось достаточно узкими кругами интеллигенции, образованного слоя и, естественно, в замет­но меньшей мере, – массой населения, пре­жде всего городского (напомню, что во второй половине 1960-х гг. среднее образование стало в СССР всеобщей нормой, а большинство насе­ления – жителями городов того или иного уров­ня и типа). Вот эти моменты:

– по преимуществу пассивный и реактив­ный характер сосуществования интеллигенции и массы с властью: «Никакого единого и тем более организованного "движения" сопротив­ления режиму или официальной идеологии не существовало»[4];

соглашение интеллигенции с властью в той или иной степени в разных случаях, «лу­кавая сделка» сторон (см.: Там же. С. 72; Лева­да, отмечу, был далек от какой бы то ни было идеализации образа и роли интеллигентского слоя[5]), что выразилось, среди прочего, в мен­тальной конструкции советского двоемыслия, и подтачивавшего «монолит», но и парадок­сальным образом его консервировавшего, рас­тягивавшего процесс распада, поскольку оно по преимуществу дистанцировало от сложив­шегося официального порядка, но вместе с тем блокировало выработку продуманных ему аль­тернатив, реально ограничивало инако- и раз­номыслие;

– преобладание со всех «сторон» – и во власти, и среди ее критиков, и у интеллиген­ции, и у массы – логики наличной ситуации, поглощенность «текущим моментом» при ма­лой заинтересованности последствиями пред­принимаемых шагов, невнимании к общим перспективам (расчет только на короткое вре­мя, вне координат будущего и глубинной пер­спективы исторического прошлого, учета его символической значимости);

– феномен заложничества как своеобраз­ного механизма упрощенной, вырожденной, негативной социальной связи, «сила» которо­го состояло именно в простоте и чье действие (негативное!) в конечном счете также способ­ствовало разрушению упомянутого «моноли­та»; Леваду, в частности, интересовало действие заложнического механизма на мышление и поведение интеллигенции, в особенности – в периоды «подписантства» и в связи с теми или иными отклонениями единиц от соглашатель­ского стандарта большинства;

– ориентация интеллигенции на ценно­сти, дистанцировавшие и отличавшие «сво­их», «нас» от «них», «власти», а не на обобщен­ные программы, которые могли бы объединять многих, – в конечном счете, направленность прежде всего на деструкцию сложившегося порядка и, в сравнении с этим, слабость кон­структивных планов, идей и соображений (см.: Там же. С. 77–78).

Как мне кажется, в теоретико-социоло-гических работах Левады середины 1970 – се­редины 1980-х гг. можно видеть своего рода аналитическую контрпрограмму по отношению к перечисленным выше моментам по преиму­ществу адаптивной поведенческой тактики со­ветской интеллигенции и массы в целом. Но не только к ним. Данные работы Левады были – по условиям и возможностям времени – скрыто и открыто полемичны, причем спор в любом слу­чае шел по принципиальным вопросам. Главны­ми мысленными оппонентами Левады при этом выступает марксизм (в частности, упрощаю­щий экономизм в понимании индивидуального действия и коллективного поведения), структу­рализм в его трактовке культуры как системы, бихевиоризм (атомизация и психологизация социального действия по образцу «стимул – реакция»), символический интеракционизм с его пониманием общества как системы обме­нов, отечественная этнография в ее опять-таки упрощенческих представлениях о «материаль­ной» и «духовной» культуре. Соответственно, в этой полемике важнейшую концептуальную нагрузку получают у Левады именно понятия «культура», «символ», «игра» (символических и игровых структур социального действия)[6].

Предварительно обобщая, можно сказать, что основными проблемами (проблемными планами) аналитической проработки Левады, его социологического замысла или программы становятся теоретические лакуны и дефициты тогдашней социологической теории, в том чис­ле отечественной[7]. А именно такие (выстраи­ваю их в хронологической последовательности авторских разработок):

– понятие «культура» (символические структуры действия);

– специфически сложный (предельный) тип социального действия (игра);

– специфически упрощенный тип обще­ства (мобилизационное общество, несущее на себе наследственные черты экстраординарного, насильственного социального перелома, долгое время не принимающее поэтому ценностного порядка повседневности, а пытающееся вместо этого институционализировать «чрезвычайные» общественные состояния, поставить «эксцесс» на службу власти и ее планам);

– специфические типы социального про­цесса («понижающая адаптация», с одной сто­роны, «аваланш» и следующая за ним «рутини­зация чрезвычайности», с другой);

– специфический антропологический тип («советский человек»);

– понятие «эрзац-элит» или «назначенных быть элитой» в условиях советской и постсо­ветской России, коррелятивное с более ранней категорией «наведенной харизмы» правителя в советских условиях.

3

Основные узлы проблематики, вокруг кото­рых концентрируется мысль Левады в указанное десятилетие, относятся к основополагающим аспектам советской модели общества, условиям ее воспроизводства, внутренним ограничени­ям эффективности и факторам нестабильности (дестабилизации). Попробую схематизировать и систематизировать хотя бы некоторые из них.

1. Социальная организация советского общества. В работах первой половины и се­редины 1970-х гг. Левада аналитически ре­конструирует морфологическую структуру российского и советского общества в рамках концепции урбанизации как многомерно­го, долго- и разновременного, даже разно­направленного социокультурного процесса. Он описывает российский (советский) со­циум как специфический, централизованно-иерархический тип центропериферийных от­ношений. Символические (интегративные) функции системы и соответствующие сверхзна­чимые образцы коллективной идентификации сосредоточены при этом в центре (столице), нормативные (нормозадающие) иерархизиро­ваны по оси безальтернативной и внеконку­рентной власти, которая выступает и основой социальной стратификации, периферии же – а она составляет преобладающую часть стра­ны – отводится чисто исполнительская роль и функция ресурса (человеческого и др.). При этом отношения между центром и периферией, реализация поступающих из центра культурных образцов опосредуется социальным и модаль­ным барьером, «преодоление которого требует снижения уровня реализации образца»[8]. «Вы­рожденным случаем» описанного структурного принципа (а подобные упрощенные варианты чрезвычайно интересовали Леваду как теоре­тика сложного, символически опосредованно­го действия) выступает «иерархия, сведенная к одной ступени – когда центральная структу­ра непосредственно соотнесена с периферией и задает последней весь объем ее (значимой) деятельности»[9].

Такая система построена по принципу ма­тричного воспроизводства – упрощенного дублирования центральных, структурообра­зующих форм и функций (прежде всего – отно­шений власти) «на местах» и на любых уровнях социума. Речь идет не просто о ситуативном «ухудшении», «халтуре», поведении «сачка», плохом исполнении образца в процессах его восприятия и воспроизводства на периферии социума, хотя, конечно же, и о них. Левада опи­сывает здесь функциональный механизм тормо­жения как работающий узел репродуктивной системы советского общества, неизбежную по мере перехода к периферии социума, можно сказать, запрограммированную трансформа­цию символических образцов и нормативных значений в инструментальные, подлежащие исполнению, и наоборот – говорит о симво­лизации и даже наделении сверхзначимостью тех значений и действий («планов», «плановых показателей»), которые ориентированы на ис­полнение центральной «программы», достиже­ние поставленной цели. Другая сторона описы­ваемого механизма – опять-таки неизбежная, запрограммированная, системная провинциа­лизация центра. В качестве примера подобной провинциализации можно, в частности, на­звать постоянное подтягивание в центр социу­ма периферийного «человеческого материала» с соответствующими стереотипными установка­ми и представлениями. Следствие этого – воз­никновение и разрастание в советских условиях полу- и квазигородских (поселковых, слобод­ских) форм поселения, повседневного взаимо­действия, а также выработка и межличностная, в основе своей – устная, некодифицированная и принципиально не рационализируемая транс­ляция его смысловых образцов.

Подобная жесткость социального устрой­ства требует его поддержания столь же жест­кими репрессивными средствами и ведет к гигантской «отбраковке» людей и групп, чьи инициативы, даже само существование хотя бы в потенции представляют альтернативу или угрозу системе. Наряду с этим в исторической перспективе подобное устройство буквально через одно поколение влечет за собой, с одной стороны, формирование компенсаторных меха­низмов всеобщей коррупции, «черного рынка», «второй культуры» и т. п., а с другой – приводит к росту претензий на власть и самостоятель­ность со стороны различных групп социальной периферии, в частности, национальной номен­клатуры и интеллигенции. Названные явления проявляются, по меньшей мере, с конца 1960 – начала 1970-х гг., что вызывает ответную реак­цию властей («хлопковые» и другие процессы, борьба с «подпольным» бизнесом, шаги по уничтожению диссидентства, принудительная высылка и разрешение на эмиграцию), но и за­метные сдвиги в идеологии, смягчение прямого социального контроля (отказ от программно­го утопизма и ориентации на будущее, отход от изоляционизма периода «холодной войны», концепция международной «разрядки», рито­рика «новой исторической общности людей» и др.). Тем не менее к концу 1980-х эта подспуд­ная «бомба», можно сказать, взрывается – та­ков один из факторов распада СССР. Напомню, однако, что ни одна из существовавших на тот момент в стране социальных и политических сил, движений, партий не была инициатором или активным исполнителем развала советско­го государства, но ни одна из них открыто, со­знательно и сколько-нибудь последовательно не выступила на его защиту.

2. Репродукция советского режима 1930–1940-х гг. Теоретический интерес Левады к ре­продуктивной системе общества, способности системы воспроизводить свою организацию во времени, механизмам такого воспроизводства проявляется в конце 1970-х гг., на самом пике «застойных» лет. При этом Левада аналити­чески противопоставляет инструментальную «программу опыта», направленную на достиже­ние цели и оптимизацию средств такого дости­жения (расчет, выбор вариантов, минимизацию издержек и т. д.), и ценностно-нормативную «программу культуры», ориентированную на поддержание структуры и образца действия как смыслового целого[10]. Подавление импульсов к оптимизации социальной системы, ориента­ций на повышение ее качества ведет, в конеч­ном счете, к сбою ее воспроизводства. Но и десимволизация социального действия, утрата его символической значимости, а значит, реду­цирование программы культуры до всего лишь оперативной ориентировки в текущем дне и до чисто реактивной адаптации к его нуждам раз­рушает общество как систему.

При этом, с одной стороны, возникает и увеличивается разрыв между разными уровня­ми, подсистемами, группами, поколенческими когортами общества, нарастает его фрагменти­рованность. В частности это выражается в раз­ложении правящей элиты, особенно ее верхуш­ки. Но не только. Характерно, например, что уже среди «младших братьев» того «поколения Октября», о котором говорилось в нескольких выступлениях на конференции, выделились мо­лодые офицеры Великой Отечественной, соз­давшие «лейтенантскую прозу», которая на про­тяжении 1960 – начала 1970-х гг. противостояла официальной картине триумфального шествия советской армии во главе с партийными вождя­ми и при поддержке всего народа, что, конечно же, играло свою роль в подтачивании государ­ственного «монолита», но в еще большей мере – меняло общественную атмосферу. Тогдашняя «городская», «деревенская», историческая проза «шестидесятников», их искусство (театр, кино), литературная критика и публицистика действо­вали в том же направлении. Неподцензурная «вторая» культура (поэзия, живопись, музыка, эссеистика) имела, конечно, заметно меньшую распространенность и действовала уже другими образно-символическими средствами (концеп­туализм в поэзии и живописи, театр абсурда и др.), другой логикой аргументации (религиоз­ная публицистика и культурологическая эссеи­стика), но по-своему работала на деструкцию смысловых оснований официально советской, «монолитной» картины мира.

С другой стороны, функционирование об­щества, узлов и блоков системы (институтов), которые не связаны с реальным целедостиже­нием и лишены возможностей оптимизации, вырождается в церемониал, повторение про­стого и привычного, его демонстрацию и при­нятие в качестве знака «стабильности», точнее, имитирующего стабильность. Социальной це­ной такого упрощения становится постепенная примитивизация или даже деградация систе­мы – потеря стимулов к активности «снизу», потеря управляемости «сверху». Такова вторая «бомба», условно говоря, подложенная под со­ветский режим.

3. Игровые структуры действия. Левада раз­рабатывал понятие игры в полемике, с одной стороны, с представлением об «экономическом человеке» и допущением о его полностью каль­кулируемом, исключительно рациональном поведении, а с другой – со структурализмом, его категориями «модели», «моделирующей системы», «бинарных оппозиций». Могу пред­положить, что его в этот период (первая по­ловина 1980-х гг.) теоретически занимала сама возможность, основания и принципиальные формы коллективной самоорганизации. Поэто­му, вероятно, его и заинтересовал, казалось бы, предельный, едва ли не маргинальный для со­циолога тип замкнутого действия – форма соци­альности «из ничего», организованной исклю­чительно по собственным условным правилам при отсутствии (выключении) любого внешне­го контекста, нормативных систем, социальных авторитетов[11]. Примерами более сложных форм игры для Левады выступало искусство (поэзия, театр); более простой формой – спорт. Левада подчеркивал (опять-таки в полемике со струк­турализмом, а также с концепцией социальных ролей, моделью «социологического человека» у Ральфа Дарендорфа, «драматургической пер­спективой» в социологии), что игра не модель. Она не имеет функциональной значимости вне самой себя, не представляет образца для какой бы то ни было неигровой деятельности[12], хотя неигровая деятельность может принимать ха­рактер игры – например, имитировать игру, перенимать ее модальность или отдельные эле­менты.

Как вырожденный случай игры Левада трактовал политический церемониал, «риту­ал, лишившийся своих "вертикальных" функ-ций»[13], – демонстрацию фигур безальтерна­тивной политической власти вне социальных связей и исторического контекста, без предъ­явления коллективных целей и программ их до­стижения, а исключительно в качестве фокуса воображаемой интеграции с ними ближайших кругов и большинства населения. Смыслом действия здесь становится его граница, которая как бы вносится в центр[14]. Составляя смысловое средоточие действия (взаимодействия), она вос­производит и поддерживает ситуацию социаль­ного раскола, разрыва социальности, посколь­ку отделяет «нас» от «них» и задает предельно простой образец иерархической системы, изо­лированной от внешнего мира и разнообразных фигур «значимых других». В этом качестве она может лишь имитироваться, мультиплициро­ваться по социально-пространственной гори­зонтали («в регионах», «на местах») и в грани­цах других сообществ (например, в семье или школе).

В этих категориях Левада описывает, в частности, характер власти, тип социума и по­ведение массового человека в России начала 2000-х гг.[15] Ретроспективно можно было бы ска­зать, что такова еще одна «бомба», которая угро­жала если не распадом, то обессмысливанием, семантической делегитимацией советского ре­жима. Напомню, что статья об игровых струк­турах была опубликована автором в 1984 г., о людях и символах – в 2001-м. Полтора десяти­летия между двумя этими датами стали для со­ветского общества временем крупномасштаб­ных и разноплановых перемен.

4

Формы и границы социально-политических, экономических, культурных и других измене­ний конца 1980-х – начала 1990-х гг. были за­даны, как писал Левада, «слабостями "фор­мообразующего" периода 70-х»[16]. Ресурсом частичного восстановления, репродукции, «повторения» прежней системы в новых рам­ках, новой внутренней и внешней обстановке стала сформировавшаяся за советский период конструкция массового человека и социально, культурно, исторически связанные с нею осо­бенности так называемых «элит» советского и российского общества. В качестве наиболее общих моментов, направленных как будто бы на установление, укрепление или хотя бы вре­менное поддержание, частичный «ремонт» со­ветского режима, но парадоксальным образом подтачивавших его «монолитность» и привед­ших к распаду СССР, я бы, обобщая соображе­ния Левады, назвал теперь следующее:

– стремление государства к тотальному контролю над институциональной структурой общества, в пределе – полное поглощение об­щества государством, в действительности всег­да остававшееся частичным;

– стремление государства к централизо­ванному контролю над системами воспроиз­водства общества (семья, школа, культура и ис­кусство, массмедиа), которые все более, хотя никогда не целиком, ориентируются на повто­рение признанных и утвержденных образцов;

– как следствие указанного – дефектность механизмов целеполагания и целедостижения в рамках сложившейся системы, а потому и от­сутствие механизмов ее усовершенствования (изоляционистская идея исключительности со­ветского строя и советского человека стала те­рять значимость даже для первого поколения людей, выросших в СССР, поскольку не могла заменить функциональную дифференциацию общества, реальное соревнование и солидар­ность, разнообразие траекторий продвижения и форм вознаграждения);

– отсутствие механизмов корректировки, устранения системных дефицитов и дефектов сложившегося социально-политического по­рядка; кроме сугубо временных мер, сама рас­пространенность которых на всех этапах исто­рии советского общества указывает, впрочем, на их систематический, функциональный харак­тер, в роли таких механизмов-заместителей на разных этапах и на разных уровнях советского социума выступают различные формы «ручного управления» («телефонное право», подбор ка­дров «под начальника» по линии родства, зем­лячества и другим аскриптивным признакам), конструкция сверхвласти без ответственности (роль вождя и его спасительного персонального вмешательства), установление экстраординар­ного порядка, отменяющего действие любых норм, включая правовые; централизованное введение того или иного варианта «особого по­ложения» приводит в действие, в частности, механизмы массовой социальной отбраковки населения, практику тех или иных «чисток», вывод из публичной жизни целых категорий, классов, слоев, народов и т. п.;

– разрастание – по мере частичного смяг­чения репрессивного характера режима – форм социального взаимодействия, сосуществующих с официальным порядком, использующих его институциональные структуры, но не леги­тимированных его нормами в открытом виде (блат, знакомства, «подпольные производства», черный и серый рынок, сам- и тамиздат, вторая культура и др).

Совокупное действие перечисленных мо­ментов (их перечень может быть уточнен и про­должен) все больше ведет к разложению «элит», пассивности масс и общей неуправляемости системы. Этот никем не программированный и крайне плохо контролируемый процесс на­коплений системных напряжений, дефицитов и дефектов может рано или поздно перерасти в общий срыв, одновременный распад всех узлов системы или, по крайней мере, разрыв связей между этими узлами.

Однако следует еще раз подчеркнуть: ис­полнение того либо другого действия как «плохого» или «бессмысленного», признание тех или иных решений «временными», а каких-то шагов «неудовлетворительными», «половин­чатыми» и проч. в данном случае нисколько не означает их дисквалификацию, осуждение, от­вержение участниками. Оно не ведет к улучше­нию деятельности или смене ее «программы». Такое поведение подтачивает действие систе­мы, но вместе с тем, как уже говорилось, отсро­чивает ее распад. Система не имеет стимулов к движению, она не в состоянии развиваться, но вполне может существовать, длить привычное существование. Это значит, что система вну­тренне, функционально не дифференцирована и при этом для нее нет «значимого другого» во­вне (у нее нет ни внутренних, ни внешних «дру­гих», что, собственно, и выражается метафорой монолита). В таком случае допустимо предпо­ложить, что «плохие», «слабые», гибридные» либо «кентаврические» социальные образова­ния – это нормальные, обычные для системы описываемого типа режимы работы. Напротив, какие-то иные формы, направленные на усо­вершенствование или изменение действия, его программы, воспринимаются участниками как ненормальные («Тебе что, больше всех надо?») и при их почему-то возникновении будут так или иначе пресекаться, причем как «сверху», вла­стью, так и «снизу», массой. Здесь опять-таки действует негативный механизм социальной отбраковки, коллективного заложничества.

Рано или поздно накопление подобных системных дефектов при отсутствии альтерна­тив, перспективы, выбора вариантов приводит к единовременному спазматическому срыву, как бы полному обрушению системы. «Застой» сменяется «обвалом» («аваланшем», по выра­жению Левады[17]), т. е. опять-таки чрезвычайной ситуацией, отменяющей или, по крайней мере, значительно ослабляющей действие прежних норм. На публичной сцене появляется неко­торые количество «новых людей», кандидатов в элиту из прежнего «запаса» или «подполья». Возникают некоторые новые формы отноше­ний – гражданских, религиозных, культурных, но прежде всего – экономических, в куда мень­шей степени – политических. Усилия тех либо иных подгрупп правящей «элиты» развить и использовать этот момент относительного раз­нообразия для более или менее глубокого ре­формирования системы заставляют в ответ, для самозащиты активизироваться ее несущие, наиболее консервативные элементы (иерархи­ческие структуры политической власти, корпо­ративную солидарность «силовиков», прежде всего – спецслужб). Последние в утверждении своего господства опираются теперь не на мо­билизационную энергию большинства (масс), а на их – поддерживаемую большинством ого­сударствленных медиа – отстраненность от политики, социальную апатию и эскапизм, желание с наименьшими усилиями и утратами адаптироваться к ситуации и не потерять хотя бы того, что есть («Лишь бы не было хуже» – не лучше, а именно не хуже, т. е. без подключения и максимизации собственной активности).

Иными словами, «плохое», «слабое» состоя­ние «человеческого материала» – не случай­ность и не побочный эффект, оно показывает свою функциональность в процессах пассив­ного выживания, принудительной адаптации. Больше того, важнейшим ресурсом частичного восстановления, воспроизводства прежней си­стемы за временными и пространственными рамками СССР при ее попытке уже в постсовет­ских условиях приспособиться к относительно изменившемуся внутреннему состоянию (новые претенденты на элитные позиции) и внешнему окружению (глобальный мировой порядок) вы­ступает именно антропологическая конструкция «советского человека», сохраняемые им стан­дарты коллективного самопонимания, социаль­ного общежития, политической культуры[18].

5

Таким образом, можно говорить о хроно­логической и собственно теоретической ло­гике развития исследовательских интересов Левады на протяжении десятилетий его социо­логической работы. Обобщенно и условно я бы представил ее так: от морфологии советского и российского общества («пространственно-временные структуры действия») он переходил к условиям и механизмам его воспроизводства («репродуктивная система»), границам дей­ствия этих механизмов («игра», «церемониал»), а далее – к феноменам кратковременного пере­лома («аваланша»), формам привыкания к нему («рутинизация чрезвычайности») и ресурсам частичного, адаптивного восстановления преж­него («советский человек», «эрзац-элиты»).


[1] Она была организована 15–16 мая 2009 г. Европейским универси­тетом в Санкт-Петербурге совместно с Благотворительным фондом имени Д.С. Лихачева, Центром независимых социологических иссле­дований и Научно-информационным центром «Мемориал». Стимулом для выступлений и дискуссии участников стала книга Б.М. Фирсова «Разномыслие в СССР. 1940–1960-е годы: История, теория и практи­ки» (СПб.: Изд-во ЕУ СПб; Европейский дом, 2008). Более подробно о конференции см.: http://www.eu.spb.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1126&Itemid=0

[2] В более развернутом виде экспликацию теоретических идей Лева­ды см. в работах: Гудков Л. Социология Юрия Левады (опыт системати­зации) // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2007. № 4.; Шалин Д. Феноменологические основы теоретической практики: биокритические заметки о Ю.А. Леваде // Цит. изд. 2008. № 4.

[3] Прежде всего, я буду опираться здесь на работы Левады 1970–1980-х гг. по смысловой структуре социального действия, печатавшие­ся в 1974–1984 гг., как правило, в малодоступных изданиях и позднее включенные в его книгу «Статьи по социологии» (М., 1993), а также статьи «Рубежи и рамки семидесятых: Размышления соучастника» (Неприкосновенный запас. 1998. № 2. С. 72–78) и «Юрий Буртин: Че­ловек и время» (Новое литературное обозрение. 2001. № 48. С. 90–92). Последним, впрочем, предшествовали построенные на близком исто­рическом материале и тоже важные для моей темы работы «Сталин­ские альтернативы» (В сб.: Осмыслить культ Сталина. М.: Прогресс, 1989. С. 448–459) и «Секрет нестабильности самой стабильной эпохи» (в сб.: Погружение в трясину. (Анатомия застоя). М.: Прогресс, 1991. С. 15–30, в соавторстве с Т. Ноткиной и В. Шейнисом).

[4] Левада Ю. Рубежи и рамки семидесятых // Указ. соч. С. 76.

[5] «Реальное историческое существование русской интеллигенции ограничено примерно рамками 60-х годов XIX века – 20-х годов ХХ века», – писал Левада; позднейший период ее существования он на­зывал «фантомным» (Статьи по социологии. С. 157). При этом роль образованных слоев в советском и постсоветском обществе была пред­метом сквозного интереса Левады, начиная со статьи «Интеллиген­ция» в известном «словаре нового мышления» «50/50» (М.: Прогресс, 1989; вошла в упомянутую книгу «Статьи по социологии. С. 156–158) и работы «Проблема интеллигенции в современной России» (Куда идет Россия?.. Альтернативы общественного развития. М.: Интерпракс, 1994. С. 208–214) до статьи «Элитарные структуры в советской и пост­советской ситуации», ставшей для автора последней; опубликована в альманахе «Вторая навигация» (Запорожье: Дикое поле, 2007.Вып. 7. С. 96–114), а затем в кн.: Гудков Л., Дубин Б., Левада Ю. Проблема «элиты» в современной России. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2007.

[6] Из более поздних работ Левады сюда относятся статьи «Индикато­ры и парадигмы культуры в общественном мнении» (включена в кн.: От мнений к пониманию. М.: МШПИ, 2000. С. 305–322) и «Люди и симво­лы» (вошла в кн.: Ищем человека. М.: Новое изд-во, 2006. С. 187–201). Подробнее об этой проблематике см.: Дубин Б. От традиции к игре: Культура в социологическом проекте Юрия Левады // Новое литератур­ное обозрение. 2007. № 5.

[7] Отмечу одну особенность его теоретической работы – особое вни­мание к сложным формам взаимодействия и открытым смысловым структурам, а с другой стороны, к «вырожденным» «простым» случа­ям и разновидностям замкнутого, изолированного действия.

[8] Левада Ю. Статьи по социологии. М., 1993. С. 43.

[9] Там же. Другой вариант развития социальной морфологии в ходе процессов урбанизации и модернизации представляют открытые раз­витые общества, например, американское. Инструментальные функции здесь разнесены по группам и институтам, нормативные общедоступ­ны («…все "окраины" равноудалены от функционального центра» Указ. соч. С. 44). Функции центра при этом символически представ­лены «вертикальным» строением культурного текста – многослойной культурной записи сложной и динамичной социальной морфологии (см.: Указ. соч.). Важно, что они представлены и могут быть репре­зентированы исключительно символически, – это отсылает к иному, более сложному типу регуляции поведения через как бы невидимые физически, но высоко значимые санкционирующие символы и фигуры (таков, скажем, призрак отца Гамлета, еще один пример, используемый Левадой – см.: Указ. соч. С. 59).

[10] См.: Левада Ю. Указ. соч. С. 52–54.

[11] В частной беседе он говорил, что хотел показать работу социаль­ных механизмов, взяв для примера, как Марсель Мосс в «Опыте о даре», один и достаточно частный случай, а получилось, как и у Мосса, принципиальное описание целой сложной системы взаимодействия, причем в идеально-чистом виде, когда участники свободны от инстру­ментального достижения целей и преследования собственных частных интересов, но также и от воздействия каких бы то ни было внешних сил со стороны фигур власти, инстанций авторитета и проч.

[12] «Самодостаточность игровых структур не позволяет считать их символами какой-то иной реальности», – отмечал Левада (Статьи по социологии. С. 103).

[13] Там же.

[14] Или иначе: символ, символический посредник не отсылает к друго­му, ценностно более высокому плану действия, например, не приоб­щает к глубинам истории или к сфере культуры, а сам превращается в «границу действия», – ситуация, которую Левада описывает как «вы­рожденную» (см.: Указ. соч. С. 70).

[15] Левада Ю. Люди и символы // Указ. соч. С. 188–191.

[16] Левада Ю. Рубежи и рамки семидесятых // Указ. соч. С. 78.

[17] «…Извечная дилемма российских перемен: “застой” или “обвал”, – третьего пути не дано…» – Левада Ю. Рубежи и рамки семидесятых // Указ. соч. С. 78.

[18] Подробнее об этом см.: Гудков Л. «Советский человек» в социоло­гии Юрия Левады // Общественные науки и современность. 2007. № 6; Он же. Условия воспроизводства «советского человека» // Вестник общественного мнения: Данные. Анализ. Дискуссии. 2009. № 2.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

17:07 Володин призвал власти РФ и Белоруссии уравнять граждан в правах
16:18 Фигуранта дела о контрабанде алкоголя нашли убитым в Ленобласти
15:13 Экс-сотрудник ФСБ отверг обвинения в хакерских атаках против США
15:11 Украина составила план покорения Крыма телевидением
14:07 Ученые из США выложили в сеть видео с ядерным испытанием
13:55 Овечкина признали одним из величайших игроков в истории НХЛ
13:12 Борис Джонсон снялся в «рекламе» сока с Фукусимы
12:53 Глава Минтруда анонсировал выделение 49 млрд рублей на ясли
11:40 В Москве мошенники забрали 20 млн рублей у покупателя биткоинов
11:29 Норвегия первой в мире «похоронила» FM-радио
10:51 Российские военные обвинили США в подготовке «Новой сирийской армии» боевиков
10:00 Россия вложила в госдолг США 1,1 млрд долларов за месяц
09:51 Собянин позвал москвичей оценить новогоднюю подсветку
09:21 Трамп включит «агрессию» КНР в стратегию нацбезопасности
15.12 21:08 Отца предполагаемых организаторов теракта в метро Петербурга выслали в Киргизию
15.12 20:57 Майкл Джордан назван самым высокооплачиваемым спортсменом всех времен
15.12 20:36 Вероника Скворцова обсудила с Элтоном Джоном борьбу с ВИЧ
15.12 20:23 Полиция открыла огонь по мужчине с ножом в аэропорту Амстердама
15.12 20:07 Falcon 9 отправила груз на МКС и вернулась на космодром в США
15.12 19:47 В Пентагоне рассказали о новом сближении с российской авиацией в Сирии
15.12 19:44 ЦБ оценил объем докапитализации Промсвязьбанка в 100-200 млрд рублей
15.12 19:27 Пожизненно отстраненная от Игр скелетонистка Елена Никитина выиграла ЧЕ
15.12 19:18 Косово объявило о создании собственной армии к марту 2018 года
15.12 19:03 В Назарете отменили Рождество
15.12 18:51 В Испании не поверили в угрозу отстранения от ЧМ-2018
15.12 18:35 Программу безопасности на дорогах увеличили на 2 млрд рублей
15.12 18:25 ФАС проверит частичную отмену роуминга сотовыми операторами
15.12 18:25 РФ и Египет подписали соглашение о возобновлении авиасообщения
15.12 18:19 Трамп попросил у России помощи с КНДР
15.12 18:03 Курс биткоина приблизился к 18 тысячам долларов
15.12 17:54 Промсвязьбанк сообщил о проблемах в работе интернет-банка
15.12 17:48 ФИФА пригрозила отстранить сборную Испании от ЧМ-2018 из-за действий властей
15.12 17:28 Задержанный в Петербурге планировал взорвать Казанский собор
15.12 17:25 Промпроизводство в РФ в ноябре упало максимальными темпами за 8 лет
15.12 17:01 Турция потребует в ООН отменить решение США по Иерусалиму
15.12 16:43 В посольстве США назвали ложью обвинение во вмешательстве в российскую политику
15.12 16:33 Букингемский дворец назвал дату свадьбы принца Гарри
15.12 16:29 Журналист сообщил о готовности Захарченко внедрить на Украину 3 тысячи партизан
15.12 16:14 МИД Украины опроверг ведение переговоров об экстрадиции Саакашвили
15.12 16:08 Страны ЕС согласились начать вторую фазу переговоров по выходу Великобритании
15.12 15:49 Дипломатов из США не пустят наблюдать за российскими выборами
15.12 15:47 Глава ЦИК назвала стоимость информирования избирателей о выборах
15.12 15:36 Гафт перенес операцию из-за проблем с рукой
15.12 15:21 В Кремле посчитали недоказанными обвинения в адрес Керимова во Франции
15.12 14:55 ФСБ задержала в Петербурге планировавших теракты исламистов
15.12 14:33 Сенаторы одобрили закон о штрафах за анонимность в мессенджерах
15.12 14:15 В Кремле признали нежелание Путина упоминать фамилию Навального
15.12 14:02 Дума отказалась ограничить доступ к сведениям о закупках госкомпаний
15.12 13:59 Минфин пообещал не допустить «эффект домино» из-за Промсвязьбанка
15.12 13:52 Алексей Улюкаев приговорен к восьми годам строгого режима
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.