Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
22 мая 2018, вторник, 21:14
Facebook Twitter VK.com Telegram

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

18 июня 2010, 12:45

Выработка собственного стиля

Картина Евгения Ицковича

Картина Евгения Ицковича

Однажды мой брат глубокомысленно заметил: «Мы с тобой две противоположности. Ты живёшь от ума, а я от сердца… ». Я крайне изумился, ибо думал примерно так же, только с переменой мест слагаемых, и попросил его объяснить. 
– Ну, как же, – резюмировал он, – всё очень просто. Ты увидишь девушку, подумаешь: «Какая хорошая девушка!», – и влюбляешься в неё. А я влюблюсь, а потом думаю: «Какая хорошая девушка!.. Какая хорошая девушка!.. Какая хорошая девушка!..»
Увы, он был прав! Безрассудство – не моя стихия. Перед тем, как броситься в очередную бездну, я стараюсь тщательно осмотреть дно, чтобы не разбить голову о подводные камни. Я слишком уважаю труд хирургов и травматологов!
В тот короткий период, когда я ещё просто писал стихи, отращивая ими свои мужские достоинства, до того времени, когда я обнаружил себя вполне состоявшимся поэтом, я успел оглянуться и сделать важное наблюдение.
В поэзии невозможно простое высказывание, чтобы быть истинным! То есть, можно написать одно удачное стихотворение, другое… Но невозможно писать всё время замечательные стихи, если не обладать собственной поэтикой. Казалось бы, это тот самый случай, когда курица раньше яйца. Но выработать эту пресловутую поэтику можно, только родив тьму этих самых яиц, большая часть которых оказывается совершенно несъедобными.
Поэтому все эти истории, когда к гениальному мальчику Моцарту подошёл гениальный мальчик Гёте и прочитал ему своё гениальное стихотворение, являются не более чем выдумкой вполне недобросовестных людей, неспособных к подлинному творчеству. Гений часто присутствует в человеке с младенчества, как неотъемлемая черта его личности, но даже Спасителю понадобился длительный и мучительный путь, чтобы понять, к кому Он пришёл и что принёс.
Если бы я тогда не был так юн, я бы, может быть, заметил, что открытая мной закономерность распространяется не только на поэзию, но и на всё искусство, но и на всю жизнь.
Эта поэтика жизни называется – стиль. 
Так, когда я пришёл в ГАИ, сдавать на права, первый же плакат, попавшийся мне на глаза, гласил: «Товарищи водители, учитесь водить выразительно! Избегайте невыразительной езды!»

Однажды у меня получилось стихотворение, начинающееся строфой:
*****
Остроконечен чёрный иней 
Вдали шагающих лесов, 
Я губы мажу гуталином 
И прячу в простыни лицо. 
*****
Я прочитал его дяде и спросил мнения. Мы как раз в этот момент из коридора, соединяющего комнаты и кухню, перетекали в коридор, соединяющий туалет и ванную. И дядя в духе нашего маршрута сказал, что первая строка ему понравилась, но дальше как-то эклектично. Тут мы дошли до раковины и включили воду… 
Я уже не помню точно продолжения, но в стихе возникал образ медведя, то ли впадающего в спячку, то ли которому поспать совершенно не дали. И когда тёплая вода стала набираться в мои ладони, я этого медведя ещё раз вспомнил, пожалел, и с ним простился.
Дело в том, что я совершенно не понимал, как устроены мои стихи. А если бы и понимал, то помочь мне это ничем не могло, скорее наоборот, я бы под тяжестью этого понимания стал разрушаться. В стихах я, как какой-нибудь ниндзя, стреляю исключительно на слух. Но это был первый случай в моей практике, когда я оглянулся, выбрал направление и перед очередным погружением смутно представлял, куда двигаться. Более того, это был первый случай, когда мой жадный поиск внимания себя оправдал. 
Чужой слух уловил диссонанс, испытываемый моим собственным! В дальнейшем я с искусством искушённого следователя по выражению восторга или скепсиса научился чувствовать, что хорошо, а где я промахнулся в своих виршах. Но для этого человек должен был обладать каким-нибудь свойством, которое так и осталось для меня загадочным, потому что по другим, с виду таким же сапиенсам, я не мог сделать никакого суждения даже по самой бурной эмоциональной реакции.
Была у меня подруга Марина, как раз такой идеальный реципиент. Каждый раз, прочитав ей что-нибудь, я точно знал, что хорошо, а что надо поправить. Причём её реакция была всегда стереотипная – бурный восторг, а при этом я без всякого принуждения исправлял такие вещи, которые меня не заставил бы исправить ни один редактор.
Эта моя знакомая была прирождённым медиумом. И я всегда шутил, что если про любого человека сказать, что он – пуст! – то это будет оскорбление, про неё такие слова были высшим комплиментом, потому что другой мог отразиться внутри ея полностью незамутнённым.
Вскоре я поехал в Питер, где шлялся по компаниям и много читал стихи. Частенько богемные и не всегда трезвые люди, перед которыми мне доводилось выступать, услышав про гуталин и не вполне уже чистые простыни, предлагали образы этой строфы логично продолжить темой – «уколоться и забыться»… 
Уколы я делал виртуозно, но никаких галлюцинаций при этом не испытывал. Это было чисто профессиональное. А наркотики воспринимал как сильные препараты из спецпакета, которые надо приберегать и припрятывать для особо тяжёлых случаев, когда другие лекарства уже плохо помогают.
Вернувшись в Москву со стойким ощущением, что уж кем-кем, а богемой быть никак не могу, я это своё понимание резюмировал следующим образом:
*****
По солнечным плитам, 
Вином залитым –
Восторг и бег. 
Привет богемам! 
Привет элитам! 
Я – фейерверк!
*****
Каково же было моё удивление, когда много лет спустя, я услышал, как одна популярная группа поёт строчку:
«Я мажу губы гуталином …».
Развивая её в предложенном ключе – «Давай вечером с тобой встретимся, будем опиум курить!».
А стихотворение, как я его теперь понимаю, описывало погружение в чёрно-белый тактильно-зрительный мир московского зимнего вечера, когда из уютного огня домашней квартиры оказываешься в слякотно текущем времени улицы. И это адское, в общем-то, состояние приподнималось существованием имплицитно присутствующего леса. 
Это оказался главный принцип моей поэтики, что в любом Аду присутствует лес, как поросль Райского Сада, которая даже если и спит, всё равно проснётся Воскресением. 
-----------------------------------
Остроконечен чёрный иней 
Вдали шагающих лесов, 
Я губы мажу гуталином 
И прячу в простыни лицо. 

Под снегом контуры дороги 
И тротуара полоса, 
Безукоризненны и строги 
Два пируэта колеса. 

Иглой колючий воздух мечен, 
Татуирован чёткий след, 
И отпечатывает вечер 
На простынях чужой портрет. 
1978г.
-------------------------------------------

Естественно, я использовал стихи по их прямому назначению – чтобы завоевать девушку. И жена моя попала ко мне тоже тем же банальным образом.
У меня всегда было сокровенное эротическое желание: разделить с любимой женщиной самый интимный, самый мучительный, самый постыдный процесс – писание стиха.

Как-то я пришёл к подруге и свалился с тяжёлым приступом болезни, тогда ещё не распознанной. Я вдруг начал кричать от боли, как будто испытывал сильнейшее вдохновение, но как маленький ребёнок не мог успокоиться. 
Встревоженная женщина отнесла и положила меня в горячую ванну, где я несколько оттаял, а сама сидела рядом и нервно потягивала что-то спиртное, потому что ей в себя прийти никак не удавалось. И тут, в этом положении, достойном римского патриция, приговорённого к смерти и решившего самостоятельно окончить жизнь вместе с наиприятнейшим приёмом водных процедур, в обществе прекрасной дамы, мне удалось что-то сочинить, использовав слух моей возлюбленной как вазу для возлияний.
Этот опыт близости тяжело сказался на моей мужественности как нереализованный идеал соединения. Увы, пути мои и этой дамы были далеки до матримониального скрещивания.

А кричал я вот что:

*****

ГОЛГОФА

Когда скатятся по стеклу
Две полновесные слезы,
Я из души приволоку
Большие медные тазы.
Я наберу в тазы азы
Природы, Бога и людей.
Две исполинские грозы
В пригоршне будут жить моей!
Но, если ты дана в разрез
Судьбой разверзнутых планид,
И для тебя горит отвес
Небес гробовых пирамид,
И если для тебя страда –
Покос теней, лишенных тел,
И эта мглистая среда
Твоё пространство, твой надел?!!
Мой бедный глаз, мой медный таз
Не соберёт тогда тебя…
И гром горбатый передаст
Лишь содроганье бытия…

И в отворившейся груди
Я не найду тебе примет.
Мир напоён, рассвет в пути,
Но где же ты? Тебя уж нет...

13 июня 1981г.

*****

Я надеюсь, что мой внимательный и преданный читатель уже уловил натренированным взглядом в глубоком пафосе этого произведения те, не слишком ординарные, обстоятельства, в которых оно создавалось и которые повлияли на возникновение его пугающего метафизического пейзажа.

В тот период, когда мы с моей благоверной быстро двигались, как два голубка, в сторону окончательного кольцевания, мне очень хотелось поделиться с ней сокровенным.
Был вечер позднего лета или ранней осени, мы вышли в поле, около которого стоял её дом вместе с несколькими другими пятиэтажками, как белые элеваторы с человеческим семенем возле созревшего хлеба. Тропинка уводила нас на край горизонта, но мы никуда не торопились, и пили белый гутой туман прямо из протянутой груди неба. Я, как пудель из «Фауста», описывал замысловатые зигзаги по одуряющей земле, пахнущей злаками.
Будущая супруга, ещё только примеривающая свою социальную роль, благосклонно внимала моим манёврам, помахивая тоненькой веточкой, чтобы в случае оплошности скомандовать: «Фу!».
В такие минуты я любил с чем-нибудь проститься. У меня были такие ритуалы прощания, которые придавали мгновеньям возвышенное и приподнятое звучание. Больше всего я любил прощаться с землёй, гуляя под проливным дождём с непокрытой головой. Этот обычай я перенял у героя «Соляриса» из фильма Андрея Тарковского. Пока в какой-то момент не осознал, что дождик этот может быть из радиоактивных осадков, и это не так уж полезно для моей лысеющей шевелюры, после чего стал прощаться менее драматическим образом.
В этой связи мне всегда казался странным эпизод из «Мастера и Маргариты», описывающий прощание Мастера с Москвой. Раз уж он что-то выкрикивал и к тому же ещё размахивал руками, почему тогда стихов не сочинял? Видимо, для Михаила Афанасьевича в этом был какой-то юмористический момент.
Наконец, звуки, переполнявшие меня, стали складываться в плотные струи слов, которыми я пытался окатить издали свою суженную, но из-за неугомонных цикад, создающих реактивный шум, она меня плохо расслышивала, почему я периодически добегал до неё и что-нибудь свеженькое кричал. При всей успокоенности мира и при его уравновешенности, между нами бушевал локальный шторм, который, впрочем, не давал никаких осадков. 
Наконец, я, ещё заплетаясь и неуверенно заикаясь на каждом слове, смог прочитать что-то цельное.

*****
А вечером туман, вернее ипохондрик, 
Раскачивал поля и на ландшафт дышал, 
Казалось, что спешат, но не луна, не конник, 
А белые дома, одетые в бушлат. 

Казалось, что дома… или туман казался, 
Курился фимиам от сумрачных кадил, 
И лёгкий фетр ветвей, вздымаясь, растворялся! 
И синее перо с прожилкой находил. 

Виднелся силуэт ствола или мужчины 
У набожной тропы и около межи, 
Но было так темно – не различить личины! 
И близкий горизонт над пашнями кружил. 

Казалось ли, село – с копеечных иконок 
Забытый на столе поношенный оклад?.. 
Так было хорошо, что озера бессонок 
До самого утра сходил за циферблат. 
25 апреля 1982 г. 
*****
С этим опусом мы поехали в гости к нашему другу, где я его художественно прочитал по тетрадке, путаясь в собственных каракулях. Приятель меня похвалил, но сказал, что у межи его что-то раздражает. 
Я осторожно, как специалист, поинтересовался, нет ли у него аллергии или какой-нибудь иной сенной лихорадки. И успокоившись отрицательным ответом, решил, что так формируются антитела на поэтическую зависимость к моей поэзии. И действительно, потом этот знакомый утверждал, что это его любимое место, и он очень любит там постоять и подышать.
С ним однажды произошёл удивительный случай. Моя жена, как и все русские девушки, в отрочестве пописывала стихи. Это теперь мы живём в стране с такой культурной традицией, что когда спрашиваешь у юноши или девушки – не пишут ли они стихи?.. то человек сразу понимает, что ты глубокий иностранец, несмотря на то, что живёшь в поэтической столице Бразилии.
Так вот, стихи были, как водится, довольно беспомощные, но не лишённые чувств-с. И я своей, тогда ещё невесте, показал фокус, который должен уметь делать каждый уважающий себя поэт.
Я переписал стихотворение, придав ему строчность и строфность, каковых требовала его эмоциональность. Да ещё удалил два слова, мешавших размерности. От чего стихотворение сразу стало зрелым. 
В этом какой-то парадокс, стихи, на мой взгляд, гораздо ближе к музыке, чем к философии, но люди их пишущие иногда просто выглядят обязавшимися назавтра сдать экзамен по логике. Графическую организацию стиха смело можно приравнять к нотному стану, который сразу задаёт ориентиры ритмические, метрические и тональные. 
Тот печальный факт, что во всём мире стал доминировать верлибр и запись стихотворного произведения в формате прозаического текста, говорит о том, что может быть кое-какая мысль ещё и принадлежит человеку, но аранжировка уже точно сделана программой синтезатора.
Удивительно, как очевидное становится «очевидным и невероятным». Я уже рассказывал о своём родственнике-поэте, сочиняющем вирши в ужасающем количестве, претворившим в жизнь известный девиз – «ни дня без строчки!» Знакомство со мной и слушанье моих творений привело его к любопытнейшему открытию! Он в этот момент что-то писал о Пушкине, и читал его черновики. И как мне сказал этот простодушный на пороге «дома писателя», он установил, что Пушкин всегда изменял стихи не в сторону «лучшего смысла», а в сторону «лучшего звучания».
Даже мой Учитель в какой-то момент пытался меня уверить, что я изобрёл новый жанр поэзии. И что если из моих стихов убрать ритм и рифму, то смысла там просто не останется!
Потрясённая супруга решила, что если этот фокус так прост, то она легко сможет редактировать мои стихи, к чему у неё лежала душа, в отличие от их написания, в сторону лучшего вкуса, который лучше как раз у неё.
Мне ничего не оставалось, как согласиться, ибо самым страшным мне представляется поэт, запершийся в своей лаборатории, где он в одиночку ставит термоядерные эксперименты.
Поначалу жена ограничивалась указанием, что в тех случаях, когда я что-то менял, менялся и смысл, иногда на противоположный. Она допытывалась – что же я всё-таки хотел сказать? А я отвечал, что я, может, и хотел что-то сказать, да русский язык этого не вынес, и решил сказать совершенно другое.
Но однажды мне довелось написать нечто длинное, и, как бывает в таких случаях, не вполне однородное. Тут уже мой редактор разошёлся не на шутку и поредактировал всласть! А две ненужных строфы и вовсе удалил.
Вот с этим-то подстриженным, поодеколоненным и одетым во фрак произведением мы и отправились к упомянутому выше товарищу. И он проделал трюк, равный иллюзиям знаменитого Гудини. Благосклонно восприняв услышанное, ошеломил замечанием, что в этом опусе не хватает двух строф!
Это произвело такое впечатление на мою эмоциональную супругу, что она отказалась от мысли что-нибудь в дальнейшем вычёркивать, ограничившись орфографией и синтаксисом, а это произведение навсегда осталось её нелюбимейшим.

******
Я закрываю веки, пыль 
Стоит предвестницей Киприды; 
Две золотые пирамиды 
На потолке и легкий киль

Стекла на срезе. Запах трав 
Перемежает запах сена, 
И на моей ладони вена 
Уже змеится под рукав

И жалит. В поволоке стен 
Живые кольца, сок и слезы, 
Ушибы, старые занозы, 
Газеты – всё без перемен. 

В подушке долгий аромат 
От зимней затхлости, и книга, 
И прошлогодняя интрига – 
Я и забыл, кто виноват... 

Наверно, он... На обороте 
На смутном фото: М. и Ж., 
И добродушный Беранже 
В своем чердачном переплёте

У М. в руках… Резной комод – 
Аид для ветоши. На спице – 
Физиономия певицы 
Из старого журнала мод, 

Как бабочка на злой булавке, 
/Я почему-то снять не мог/, 
Чуть вдалеке у длинных ног 
На стуле удочка и плавки... 

Я жду тебя, в полдневной дрёме 
Произрастает столько грёз, 
То жар по телу, то мороз 
В послеполуденном продроме. 

За окнами всё тот же крик. 
Всё тот же возглас: "Лето! Лето! ", 
Погода – словно оперетта, 
На зеркале висит парик, 

Зной отворяет душный винт, 
И пар стремится за кулисы, 
Лицо знакомое актрисы 
Легонько манит в лабиринт, 

Балкон открыт, летит пыльца, 
Жужжанье мух неторопливо, 
И свет зелёного отлива 
Коснулся пальцами лица. 
1-5 марта 1984г. 
******
Как-то у меня появились поклонники, которые заслали меня к профессору Панову. Но они не бросили меня на произвол судьбы, а мужественно пошли вместе со мной большой компанией. По-моему, это были всё ученики этого замечательного филолога.
Его квартира произвела на меня неизгладимое впечатление. Это был лабиринт в однокомнатной квартире… выложенный из книг. Гости едва протискивались между ними, и когда возникала необходимость присесть, то и садились прямо на шаткие стопки. 
Сам учёный большую часть времени и говорил именно книгах. Так он рассказал, что как-то увидел в магазине «Символизм» Андрея Белого, который в этот момент стоил больше чем его месячный оклад. И как долго он ходил в этот магазин и с замиранием сердца следил, есть ещё эта книга или уже продали, пока, наконец, не накопил нужную сумму и не побежал за ней пылким влюблённым. И, как он её нёс домой, и читал, и не мог с ней расстаться ни на минуту.
Столь трепетное очарование было в этом рассказе, что я тоже стал мечтать, вот так уснуть с «Символизмом», пока через несколько лет не купил этой книги… да так и не смог понять, что же в ней такого было. Видимо, Андрей Белый не мой автор. Сколько ни читал, не мог понять, что в нём такого находят, чего я не нахожу.
И В.В. Иванов его хвалил, и рассказывал о том, что Белый, первым предсказав атомную бомбу, написал стихотворение с поразительно пророческим образом ещё в самом начале XX-го века:
«Мир рвался в опытах Кюри
Атòмной лопнувшею бомбой!»
И Н.Н.Бердяев отзывался о нём в высшей степени похвально как о гениальном религиозном интуитивисте, написавшем, по мнению Н.Н., лучшую книгу о русском сектантстве. И моя любимая М.В. Сабашникова ужасно трогательно о нём рассказывала, а вот, поди ж ты! Знаменитейший же «Петербург», я всегда считал насмешкой над вкусом и чувством юмора.
Ах, как мне хотелось понравиться профессору! И в этот день я блистал. Я включил всё своё обаяние и чувство юмора, сыпал бесконечными афоризмами и остротами, так что присутствующие прямо лопались от хохота. Я сделал всё, чтобы подружиться!..
Какого же было моё удивление, когда преданные ученики сообщили, что Панов попросил их, чтобы духу моего никогда больше не было в его доме! 
Оказывается, учёный был сильно глуховат, а я, при моей не идеальной дикции, от волнения ещё и начинаю слегка заикаться, кроме того, никто меня не предупредил об этой важной особенности, и все свои тирады я произносил проникновенным, вкрадчивым голосом. 
Одним словом несчастный профессор решил, что весь визит я злобно над ним потешался!

Когда мне моя болезнь доходчиво объяснила, что я не могу быть нормальным советским гражданином и ходить на службу от «звонка до звонка», даже если это моя любимая медицинская работа, я был вынужден пойти по другому традиционному пути, и устроился на работу ночным сторожем. Так я стал люмпен-гуманитарием. Благо, второй мотив, не менее важный, заключался в том, что моего малолетнего сына оставить дома было не с кем.
Мы с ним были совершенно счастливы, отправив маму на службу и придаваясь в её отсутствие грубым мужским забавам. Дома мы переворачивали стулья и организовывали баскетбольную площадку, воспользовавшись вместо мяча небольшой подушечкой. На улице Женя имел успех в песочнице со своей неизменной лопаткой и заезженными автомобилями, а я коротал время в окружении гуляющих матерей, благо, гуляющих отцов больше не было, прозвав этих своих попутчиц – товарками. 
Так я начал повторять путь Христа с общения с женщинами и детьми, ожидая, когда же появятся первые рыбаки.
Только одно омрачало мою безоблачную жизнь – я совершенно не мог писать. Ребёнок требовал неустанного внимания, и доступная гуманитарная деятельность заключалась в совместном просмотре детских передач, слушанье музыки, и чтении книг перед сном.
В последнем я так поднаторел, что стал грезить телепередачей-конкурсом, в которой разные родители читают своему чаду книгу на ночь. Ах! Сколько приятных минут она бы могла подарить зрителю! Ведь каждая мама или папа перед своим ребёнком, в предвкушение его сна, когда ещё можно успеть столько сделать, становятся настоящими артистами!
Мои друзья и подруги, которым я жаловался на свою проблему и которые детьми ещё к тому времени не обзавелись, давали мне правильные, но совершенно абстрактные советы. Мол, попробуй с ребёнком играть в писателей. Ты пиши, и он будет писать рядышком. Да, таким образом можно написать заявление в домоуправление, но для художественных текстов этот метод совершенно не работал.
Моя сердобольная половина с пониманием относилась к этой проблеме и каждый год недели на две давала мне творческий отпуск, за который я успевал что-нибудь небольшое написать.
И ещё, конечно, сидение с ребёнком несколько деформирует психику, в сторону от взрослого человечества, особенно, если при этом резко сужаются возможности какого-либо иного общения. Так что я, в конце концов, совершенно озверел и захотел пойти учиться – всё равно куда.
Тут ко мне пришёл приятель, называвший себя моим поклонником, и сказал, что с такими стихами меня с распростёртыми объятьями примут в Литинституте, в котором он как раз обитал.
Об этом богоугодном заведении я знал только одно, что там работал дворником Платонов, пользующийся покровительством литературного начальства, чем и придал этому институту высокий общественный статус.
Более того, общество профессиональных литераторов в моём сознании рифмовалось с обществом профессиональных каннибалов. Впрочем, я чурался любых узкоспециализированных сообществ. Однако очень хотелось новых лиц, и я был ещё слишком доверчив.
Таким сложным путём я оказался в здании на Тверском бульваре, куда меня приятель привёл на ознакомительную экскурсию и на семинар к Льву Озерову, предварительно познакомив с метром, который долго жал мне руку и говорил, как он счастлив со мной познакомиться. От этого я решил, что он хорошо знает обо мне, или уж, по крайней мере, знаком с моим творчеством.
На занятии присутствовал в качестве куратора ещё один мэтр – поэт, другой лев – Ошанин, чьи нестройные вирши я иногда слышал по радио в музыкальном изложении.
Семинар происходил следующим интригующим образом и был вполне себе похож на публичную казнь. На этот раз казнили девушку, которая вышла к доске и бесцветным голосом прочитала свои стихи, после чего остальные товарищи её стали критиковать. Видимо, в толковом словаре господа литераторы вычитали только одно значения слова «критика», оттого и критиковали весьма единообразно – ругали почём зря. Это мне живо напомнило пятиминутки на моей родимой подстанции «скорой помощи» в исполнении главврача Кушеля, который вот так же вызывал на авансцену какого-нибудь не приглянувшегося ему доктора и упражнялся в метании словесных снарядов разного калибра по даже не убегающему кабану.
Но так как я считал, что по известной пословице «назвался груздем…», это место такое, где по определению не может быть талантливых поэтов, то внимал этому весьма равнодушно, без профессиональной солидарности, а как посетитель зоологического сада.
Неожиданно, ведущий этой пятиминутки ненависти сообщил аудитории, что у них в гостях находится Евгений Ицкович, которому и предложил высказаться по рассматриваемому предмету. У меня возникло такое ощущение, что меня застали врасплох голым на Красной площади. И я смущённо промычал, что мне бы для начала хотелось бы ознакомиться с текстами. Тут же объявили перерыв, и испытуемая передала мне свои листочки.
Это были стихи!.. и совершенно непохожие на вирши мэтров этого заведения. Они были вполне состоявшимися, без всякого графоманского налёта, что совершенно не состыковывалось с моим первоначальным восприятием. Единственное, чего им не доставало – это нормального прочтения.
Поэтому сразу после гонга я вышел на ринг и начал своё выступление с того, что заявил собравшейся публике о своём желании прочитать то, что все пытаются обсуждать.
Зал благоговейно притих, и в этой баюкающей тишине раздался голос Ошанина, возразившего в стиле – а чего тут читать, когда и так всё ясно!
Я считаю себя человеком вполне деликатным, но это свойство имеет исключение, когда я сталкиваюсь с грубостью, да ещё облачённой в государственные регалии, здесь я, по собственному выражению, кладу ноги на стол, иногда в буквальном смысле, что является нормой в США, а в Советском Союзе являлось вызовом. То есть выкидываю что-нибудь такое, чего совершенно не могу от себя ожидать, а потом долго ломаю голову, как у меня такое получилось.
Поэтому в тон вопроса я и ответил, не задумываясь – «Чья бы корова мычала, а Ошанина молчала!» – и приступил к чтению.
Прочитав все тексты заново, я доходчиво объяснил аудитории, в чём собственно заключается своеобразие данной поэтики, какими художественными приёмами это достигается, как строятся и из какого материала эти самые художественные образы.
Никогда я подобным анализом не занимался, но видимо, я не зря называл себя учеником Лесскиса.
Дальше занятие пошло по нетрадиционному пути – конструктивному обсуждению внутри сформулированной поэтики. Девушка была спасена!
После семинара ко мне подошли восхищённые студенты, сильно меня благодарили, и сказали, что я очень понравился их мэтрам, а особливо, почему-то – Ошанину. И тут же один молодой человек попросил меня прийти на следующий семинар, на котором будут обсуждать его творения, а он понимает, что без меня ему зачёт не получить.
Так началось моё хожение в Чистилище.
Раз от разу предлагаемые для обсуждения тексты становились всё лучше и лучше, а я делался всё капризней и капризней, потому что меня хождение в это заведение очень не радовало. Я не мог отказать юношам и девушкам и больше всего боялся, что они захотят со мной пойти на второй кружочек. 
Наконец я заявил, что окончательно прекращаю борьбу за поэтическую самостоятельность в Литинституте, и больше не приду. Тут ко мне подошла очередная жертва и стала молить, что у неё особые обстоятельства, и ей грозит отчисление. На мой вопрос – какие, она мне поведала совершенно художественную историю, что состояла в интимных отношениях с преподавателем, а теперь покинула его. И он мстит. Я заявил, что уж это никак не по моей части, и, если она хочет моей критики, пусть принесёт мне свои тексты заранее.
И это было самое интересное, что я прочитал за время, отведённое мне как штатному адвокату. Прозрачные библейские мистерии, слегка завуалированные под народные сказания, с украинским, своеобразным, почти гоголевским колоритом.
С тяжёлым сердцем я отправился на последний этот семинар. После порции традиционной критики в стиле литинститута, вышел перед аудиторией и сделал небольшой вдохновенный экскурс в историю Библии и народного сказительства. Впервые мне это было так легко, потому что темы всё любимые, а не доморощенные.
Наступила неловкая пауза, потому что мне и другие студенты сказали, что девочке пощады не будет, и я ждал, как выкрутится преподаватель. Если всё предыдущее было небесталанным, то это было просто талантливым, а я это доказывал почти арифметически.
В наступившей тишине проскрипел голос Озерова. 
– Да, мы теперь поняли, что произведения очень талантливые… но нельзя же Женю прикреплять к каждой странице, что бы он объяснял, чем она хороша… и потом, что у имярек с успеваемостью по абхазскому языку?
И я навсегда покинул этот «дом, где разбиваются сердца».

Надо сказать, что мне несколько раз довелось-таки побывать на занятиях, и манера их проведения меня впечатлила. Не помню уже темы, но аудитория писала под диктовку преподавателя, как какой-нибудь класс приготовишек, а не самостоятельных литераторов, и эту диктовку профессор сдабривал такими силлогизмами:
– Что сказал Светлов о вопросительном знаке?
На что класс хором отвечал:
– Это согнувшийся восклицательный!

Через несколько недель пришла открытка из Литинститута, в которой сообщалось, что я не прошёл творческий конкурс, так как мои произведения не соответствуют уровню этого учебного заведения. Я был к этому, разумеется, готов и не особенно и расстраивался, так как решил, что моё изначальное мнение не поступать туда ни за какие коврижки было правильным. Но отказ, тем более хамский, всегда оставляет в душе неприятный осадок.
А моя жена просто пришла в ярость, и заявила, что она выбьет эти строки на моём могильном камне. Против чего я сразу возразил, так как категорически не одобряю осквернение могил всякими богохульствами.

10.06.2010. © ЕСИ

Метки: Евгений ИцковичЕСИ-МузеуМПоэтическая живописьПоэзия.

Еще Евгений Ицкович

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

21:03 «Юрий Долгорукий» провел залповый пуск ракет «Булава»
20:46 Кудрин рассказал об участии в разработке новейшего оружия
20:21 Глава Facebook отчитался Европарламенту о безопасности пользователей
20:04 Трамп подтвердил готовность отказаться от встречи с Ким Чен Ыном
19:51 Госдума одобрила повышение стоимости голоса избирателя на выборах президента
19:27 В Росстате зафиксировали сокращение численности населения России
19:21 Крымский мост прошел чин освящения
19:04 Эрмитаж подал иск к Пирумову на 856 млн рублей
18:57 ФИФА закрыла все дела о применении допинга российскими футболистами
18:41 Дума отклонила законопроект о выдаче водительских прав с 16 лет
18:24 Нью-йоркскую фондовую биржу впервые за 200 лет возглавит женщина
18:17 Астероид-нарушитель оказался выходцем из другой планетной системы
17:48 Бинбанк и «Открытие» сообщили о сделках с признаками вывода активов
17:24 В Дебальцево подорвали рейсовый автобус
17:23 Путин подписал указ о создании НКО «Россия — страна возможностей»
17:04 Мариничев предложил Генпрокуратуре проверить действия Роскомнадзора
16:57 Прокуратура заняла первое место в рейтинге доверия опрошенных россиян
16:34 Израиль впервые использовал истребитель F-35 в бою
16:24 Ритейлеры допустили рост цен из-за закона о контрсанкциях
16:06 Audi отзовет более 11 тысяч машин для обновления ПО
15:53 Госдума рассмотрит возможность присвоения законам имен их авторов
15:47 63% опрошенных россиян не одобрили проведение ЕГЭ
15:20 Ройзман отказался баллотироваться в мэры Москвы
15:11 В Сочи отключили телевидение и радио из-за ЧМ-2018
14:52 Великобритания опровергла отказ принимать российские дипломы
14:32 Россия оценила ответ на введение пошлин США в полмилиарда долларов
14:30 Картина Клода Моне из серии «Вокзал Сен-Лазар» будет продана на аукционе
14:16 СМИ рассказали о согласии Шувалова возглавить Внешэкономбанк
13:57 Дума утвердила Кудрина главой Счетной палаты
13:55 Глава СКР Александр Бастрыкин за год вдвое увеличил свой доход
13:30 Песков призвал не верить слухам о неудачных тестах российских ракет
13:12 Первое заседание нового кабмина прошло без пяти министров
13:04 Предок всех плацентарных млекопитающих питался насекомыми
12:56 Министерство просвещения ответило на жалобу издателей учебников Путину
12:26 Полиция задержала пресс-секретаря Навального Киру Ярмыш
12:06 РФС создаст футбольную сборную из игроков до 20 лет
12:04 Кенсингтонский дворец опубликовал официальные свадебные фото принца Гарри
11:49 Банк России показал памятную банкноту к ЧМ-2018
11:44 СМИ обнаружили намеренные ошибки в твитах Трампа
11:26 МЧС сообщило о ликвидации пожара на полигоне в Удмуртии
11:16 Дума приняла закон о контрсанкциях
11:14 В Госсовете Крыма отреагировали на предложение уничтожить Крымский мост
11:04 Более ста тысяч лет назад кашалоты пролезли сквозь бутылочное горлышко
10:57 В РЖД предложили вносить дебоширов в «черный список»
10:41 Ройзман заявил о продолжении политической карьеры после отставки
10:35 Около российской базы в Хмеймиме сбит беспилотник
10:26 Путин и Золотов рассказали о событиях августа 1991 года
10:09 «АвтоВАЗ» отказался от Lada Priora и Granta
09:54 Киев признал возможным обмен главы РИА Новости Украина на Сенцова
09:38 Борис Джонсон посулил ужесточение антироссийских санкций после Brexit
Apple Bitcoin Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Антон Силуанов Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Басманный суд Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспилотник беспорядки биатлон бизнес биология бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ Внуково военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль инвестиции Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция ипотека Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Кемерово Киев Ким Чен Ын кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция Космодром Байконур космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым Ксения Собчак Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия монархия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры Ольга Голодец ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Павел Дуров Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги реклама религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Росавиация Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд тарифы Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония этология Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.