Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
24 июня 2018, воскресенье, 21:43
Facebook Twitter VK.com Telegram

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

20 июля 2010, 17:13

Арсений Жиляев: «Ты должен быть готов к маргинальности»

Евгения Абрамова, Полит.ру: Скажите, пожалуйста, как долго Вы живете в Москве?

Арсений Жиляев, художник, куратор: Наверно, около 4-х лет.

Е.А. Когда Вы сюда переехали?

А.Ж. В 2006 году. Я учился на пятом курсе Воронежского государственного университета, и во время дипломного проекта переехал и поступил в Институт проблем современного искусства в Москве. Причем до этого где-то года три-четыре не выезжал из Воронежа в силу общей закрытости и аутизма. И переехать в Москву - это был, конечно, отчаянный поступок.

У меня была важная развилка в тот момент. Я мог поступить в Восточно-Европейский институт психоанализа, делать карьеру в этой области, и быть более менее социально обеспеченным. Это был относительно понятный способ развития, но как-то я все время думал, что всеми этими вещами занимаюсь для того, чтобы потом начать заниматься искусством.

В итоге я принял решение, что не поеду в Санкт-Петербург, а поеду заниматься современным искусством в Москву. Что в принципе означало достаточно радикальную маргинализацию. Но я был абсолютно счастлив этим поступком. И психологически это было гораздо комфортней.

Е.А. Когда Вы выбирали между психоанализом и современным искусством, то почему выбор был сделан в пользу искусства?

А.Ж. Потому что мне всегда хотелось заниматься искусством, я пробовал разные форматы приложения своей активности, и в какой-то момент, лет в 18, уже начал делать первые концептуальные проекты.

При этом я еще пытался что-то писать, развивать научную деятельность. Но мои тексты не очень принимались воронежской академической средой. И в какой-то момент, я начал осознавать, что просто прохожу по другой категории. И что, наверно, надо переставать мучить академическую среду, и переместиться в то пространство, где это будет более естественно выглядеть.

Я подумал, что можно было бы создать некое объединение на границе между рефлексией и художественной активностью – «исследовательский институт». В основном мы занимались там проблемами, связанными с языком, проблемами институциональных оптик искусства, экспериментами с новыми медиа. Из сегодня мне кажется, что это был наивный проект. Но уже в этом было много интуиций, которые до сих пор остаются актуальными. Мы не представляли, что такое современное искусство. Но мне казалось, что оно вот так должно выглядеть.

Е.А. Вы переехали в Москву и сразу поступили в Институт проблем современного искусства?

А.Ж. Да.

Е.А. Что в Воронеже было о нем известно?

А.Ж. Ничего.

Е.А. Но как Вы его выбирали?

А.Ж. У нас было больше подразделение, связанное с net-art. Потому что единственный путь взаимодействия с художественной средой пролегал через Интернет: мы вывешивали свои отчеты об акциях, тексты. И где-то это продолжалось год-два. Потом я просто спросил в блоге: кто знает, где можно поучиться? И так познакомился с Максимом Крекотневым, который работал тогда менеджером ИПСИ. Он сказал, что скоро будет собеседование, и можно приехать показать работы. Вот я и приехал.

Е.А. Сколько лет Вы там учились?

А.Ж. Это был не характерный выпуск, потому что мы учились там, по-моему, два года. Обычно чуть меньше – год или полтора.

Е.А. Это платное обучение?

А.Ж. Да, но по московским расценкам это альтруистическое мероприятие. Кажется, до сих пор цена не меняется. Стоит 13 тысяч рублей, кажется. За два года! Почти бесплатное образование. Очень хорошо, что ИПСИ до сих пор существует в таком формате!

Е.А. Из чего состояло обучение?

А.Ж. В основном оно ориентировано на людей с начальным художественным образованием. И, насколько я понимаю, его основная цель была тогда, когда он создавался – дать какой-то интеллектуальный бэкграунд проблематики современного искусства. Поэтому основной акцент делается на теоретические курсы с разбором работ, которые производятся. Это история российского и мирового искусства. Мастер-классы художников, но скорее такие точечные, чтобы завести отношения, дружбу и так далее. И есть профильные педагоги, которые ведут курсы, делают финальную выставку. На тот момент это был художник Стас Шурипа.

Е.А. Кого из преподавателей Вы еще можете назвать?

А.Ж. Преподаватели из РГГУ – Олег Аронсон, Елена Петровская. Они читают по одному курсу каждый раз. Потом была Александра Обухова. Милена Орлова что-то у нас читала. Сейчас читает, по-моему, Ирина Кулик, читал Андрей Ковалев. Мастер-классы почти всех художников, так или иначе действующих с 1990-х по нулевые. Сам директор Института Иосиф Бакштейн читает иногда лекции. Он присутствует на всех просмотрах вместе с Шурипой. Философы Кети Чухров, Алексей Пензин. Это все люди, которые здесь производят знание на границе между искусством и философией. И плюс, если приезжают интеллектуалы, если удается их пригласить, они тоже.

Е.А. Вас это устраивало?

А.Ж. В качестве интеллектуальной поддержки – безусловно. Но центральная проблема этого Института – там нет материальной базы, главным образом, мастерских. Но зато есть международные связи. Так я попал в программу обмена и учился два года в Швеции, в Школе изящных искусств. В Швеции есть мастерские. Там предоставляется жилье, оплачивается билет, поэтому это супер.

Е.А. Стипендия там есть?

А.Ж. Стипендии там, к сожалению не было. Поэтому приходилось выживать. Но это в принципе не так страшно по сравнению с тем, что в Москве нет жилья и нет мастерской. То есть Швеция – это возможность получить что-то практического плана, с одной стороны. С другой стороны, появляется возможность общения в более широком международном контексте. Туда тоже приезжают все международные интеллектуалы. В Берлин можно на автобусе добраться, где у Института тоже есть студия.

Е.А. Почему Вы не остались, и была ли такая возможность – остаться в Швеции и продолжить там заниматься современным искусством?

А.Ж. Я не хотел оставаться в Швеции. Там почти нет художественной жизни. В Гетеборге, по-моему, две галереи, которые можно назвать галереями современного искусства, но они влачат жалкое существование. По-моему, после кризиса одна из них закрылась. Там показываются художников второго-третьего эшелона. Есть Стокгольм, где гораздо более все успешно, но это другая история.

Е.А. То есть невозможно переехать из Гетеборга в Стокгольм или Берлин, чтобы продолжить заниматься современным искусством?

А.Ж. Для этого нужна была, наверно, большая интеграция. Но я такой цели и не ставил.

Е.А. Вы четко понимали, что вернетесь в Москву?

А.Ж. Я скорее просто подыгрывал ситуации. В последний раз, когда я возвращался в Москву в мае, у меня уже был расписан очень плотный график выставок на год вперед. Я не мог не вернуться.

Все равно я очень сильно связан с локальным контекстом. И скорее воспринимаю возможность переезда как возможность получения дополнительного образования. Ведь в Москве все время приходится идти на какие-то ухищрения, чтобы производить искусство. Ты должен быть готов к маргинальности. Не факт, что оглядываясь назад, я на все это бы согласился.

Е.А. Маргинальность какого рода? Вы же вписаны в художественную среду. И здесь Вы совершенно не маргинал.

А.Ж. На уровне повседневности. Если вы не можете купить себе новые брюки и нормально поесть, я называю это маргинализированностью. Или вам приходится каждый месяц изобретать что-то, чтобы найти деньги, чтобы оплатить жилье.

Е.А. Какой у Вас сейчас доход от той деятельности, которой Вы занимаетесь? Вы можете как-то перечислить?

А.Ж. Мне уже сейчас не очень хотелось бы называть точные цифры. Признаюсь честно, денег, как правило, никогда не имею. Если они появляются, они вызывают во мне панические чувства, что их надо пересчитывать, рассчитывать. Я не очень хорошо умею это делать.

Но, например, последние полгода, до моего трудоустройства куратором на проект «Старт» на «Винзаводе», моя спасительная работа была в школе, в Европейской гимназии, в которой платили 10 тысяч рублей, но там была еще социальная карта, и можно было сходить к врачу, например. Было очень круто. Туда меня устроил мой приятель, художник Богдан Мамонов. И я там был преподавателем начальных классов. Получаемая зарплата выше, чем средняя зарплата учителя в обычной школе.

Плюс время от времени я писал и сейчас пишу тексты к выставкам, статьи в газету «Винзавода» со средней оплатой 3 тысячи рублей за статью. Если получалось 16 тысяч – это уже было очень успешно. Но это, конечно, плачевная сумма.

Е.А. 16 тысяч рублей – на это Вы тут снимали жилплощадь?

А.Ж. Да, это комната, в которой я живу, стоит 10 тысяч рублей.

Е.А. А где Вы живете?

А.Ж. На Рождественском бульваре.

Е.А. Это центр Москвы, шикарное место.

А.Ж. Это супервезение. И дружеская помощь. Но после кризиса в центре Москвы действительно можно снять комнату за 10-15 тысяч, особенно в больших квартирах.

Последний раз жилье я искал этой зимой, когда вернулся из Швеции. Каждая поездка в Швецию означала, что ты теряешь квартиру и работу. Я активно искал жилье, видел комнат 5-6, и в некоторые почти успел вселиться, но потом они срывались. И в итоге я почти переехал назад в Воронеж, что, конечно, не очень удобно для работы. Наконец, появился вариант с этой комнатой, которая относительно дешевая. И на тот момент у меня уже не стоял вопрос, где я хочу жить – в центре или не в центре. В принципе с удовольствием поселился бы куда-нибудь на окраине.

Так что, из общей суммы в 16 тысяч рублей оставшиеся деньги шли на крупы, воду и минимальный проезд на метро. Телефон еще время от времени. Так что это не очень приятные вещи, они достаточно много на себя берут, и отвлекают.

Е.А. А где Вы одежду в таком случае брали? Три года в Москве – это довольно долгий срок. Воронежские запасы истощаются.

А.Ж. У меня был шикарный костюм, в котором мой отец женился на маме, югославская «тройка». Я в нем ходил еще в университете. Потом second hand воронежский: дешевле, чем в Москве. Но сложности с обувью. Например, вот эта обувь (показывает на тряпичные тапочки на ногах – Е.А.) – 100 рублей, Воронежский рынок. Сложнее с ботинками, но ботинки тоже можно покупать на барахолках. Советские за 100-200 рублей вполне можно купить. Но одежда – это не приоритетное.

Е.А. У Вас остается возможность в случае форс-мажора поехать в Воронеж и там жить?

А.Ж. Там живут родители. Работать там вряд ли получится. Непонятно кем, и что я там буду делать. И это совсем упаднический вариант. Потому что родители там сами со своими интересами. Да и моя активность все равно связана с московскими мероприятиями. Здесь любимые люди, друзья. Довольно болезненно было бы. Потом в силу своей не особой коммуникативности, меня такое положение совсем бы выключило из активной жизни.

Е.А. Каким Вам представляется взаимодействие между художником, галеристом, куратором и критиком?

А.Ж. Мне видится, что мы попали в такую дыру на выходе из нулевых, такого искусства, которое не было востребовано, не было интересно со стороны Запада и институций, которые поддерживали некоммерческое искусство. И с другой стороны, не было поддержки со стороны коммерческих структур. Это наложило отпечаток на всю эстетику.

Это вещи, которые можно делать либо по месту, по проекту, либо можно делать в домашней обстановке, если у человека хватает на это сил. И до поры до времени никакого взаимодействия между художником, галеристом, куратором и критиком не происходило. Мы развивались в таком положении достаточно герметично последние несколько лет. До какого-то момента, когда пошла волна интереса к концептуализму, видимо, связанная с общеевропейскими тенденциями. Это стало менять диспозицию сил внутри искусства. Так после нулевых, спектакулярного аттракционного формата, все стало перемещаться в сторону рефлексивного критического искусства, к которому так или иначе можно отнести и мое творчество тоже.

Это тип искусства, который не совсем подпадает под формат искусства на гранты, но при этом это не коммерческое искусство, в том плане, что его очень сложно продать, по крайней мере, в России. После кризиса мы делали много выставок на голом энтузиазме, без кураторов, без институциональной поддержки. На такого рода выставках те люди, которые приходили – чаще всего не галеристы, чаще всего кураторы или критики. Они приходили поддержать, свободно пообщаться. Никаких особых стратегий в этом не было. Поддерживал ГЦСИ, куратор Даша Пыркина сделала выставку в типографии «Оригинал».

А потом я понял, что можно делать выставки уже самому, без внешних финансовых вливаний. Я пошел на «Фабрику» и предложил ряд выставок генеральному директору Асе Филипповой. Она сказала «ок».

Е.А. Что такое произведение, сделанное под формат гранта, и чем оно отличается от произведения, которое не делается под грант?

А.Ж. Российские художники в силу нашей внешней политики часто вообще выпадают из международных квот на получение этих грантов.. А если попадают, то часто создают крайне упрощенные поп-высказывания социо-политического характера, которые легко считываются вне локального контекста, и могут нести обще-критическую интенцию. Понятно, что каждый раз надо говорить о каждой отдельной работе – есть хорошие, есть плохие работы. Но в общей массе мне представляется именно так. Но это такие банальные слова – это общая критика грантовой системы, которая часто представляется как альтернатива коммерческой, просто по другим правилам устроенная.

Но это не отменяет того, что искусство на эти гранты может производиться очень хорошее. Но всегда, видимо, существует какой-то баланс сил. Но, по крайней мере, так мне видится со стороны, потому что я грантов не получал.

Е.А. Но хотели бы?

А.Ж. Я очень хотел год назад уехать в Ян Ван Эйк Академию, и 60 евро нужно было заплатить за application form. Для меня это была крайне травматичная сумма. Я бы с удовольствием уехал на два года, но в итоге остался здесь. Не могу сказать, что это плохо или хорошо, просто по-другому. Хотя в плане общего устройства и образовательного развития, это было бы более успешно, но для этого нужно понимать, как эти машины работают, каким образом это все нужно заполнять, и так далее. Но это, может быть, какая-то общая грамотность, которой я, к сожалению, на данный момент не обладаю.

Е.А. Как устроено Ваше сотрудничество с «Проектом Фабрика»?

А.Ж. «Фабрика» – одна из московских институций, в которой представляется то, что могло бы называться альтернативным, и не попадает в поле зрения больших художественных структур. «Фабрика» может себе позволить эксперимент. Так сложилось, что Ася Филиппова имеет отношение к московской концептуальной школе, поэтому лицо выставочной политики «Фабрики» определялось концептуалистами – Альберт, Скерсис, Филиппов и другие - которые на момент открытия проекта еще не были настолько востребованы как сейчас.

Потом «Фабрика» сотрудничает с международными грантовыми организациями, у них присутствует музыкальный «Авант», «Актовый зал», где проходит очень много интересных, не совсем форматных концертов, издательство Ad Marginem, Кинотеатр.doc. Очень многие экспериментальные интеллектуальные проекты расположены на «Фабрике».

Поэтому я просто думал, что можно было сделать выставочную программу, где показать искусство, которое в Москве не показывается. Можно было дальше показывать в формате квартирных выставок, и это делается до сих пор, но мне хотелось более публичного пространства, чем интимность квартирной галереи. Плюс мне нравилось, что «Фабрика» - это фабрика все еще работающая, а это контекст, связанный с историей рабочего движения.

«Фабрика» предоставляет помещение, минимальный production: плакаты, приглашения, пиар. Плюс какой-то минимальный бюджет к выставке.

Е.А. «Минимальный» - это сколько?

А.Ж. Бюджет на выставку «Машина и Наташа» составил 5 тысяч рублей. Это был мой самый большой бюджет выставки.

Е.А. Вы заключали договор с «Фабрикой»?

А.Ж. Нет. У нас нет таких отношений. Я действую как приглашенный куратор, или не приглашенный, а напросившийся, который хочет просто реализовать какую-то свою идею и находит пространство для этой реализации.

Е.А. То есть у Вас есть просто персональная договоренность с Асей Филипповой?

А.Ж. Да. Но в Москве не так много институций где заключаются контракты, которые предполагают графу «гонорар куратора», «гонорар художника», хотя при этом ты можешь попросить гонорар ассистенту.

Е.А. Есть крайне бюрократизированная институция «Винзавод», и Вы там являетесь куратором проекта «Старт» - это оплачивается?

А.Ж. Это оплачивается, там у меня есть контракт. Хотя, например, на биеннале «Стой! Кто идет?» гонораров нет, специально узнавал. И там точно также сохраняется общая риторика, что «мы же делаем вам добро, мы же вас показываем, радуйтесь», и так далее.

Е.А. Как строится Ваше сотрудничество с галереями?

А.Ж. Пока отношения только начинают складываться: от меня ничего не требуется, и я пока могу делать все, что хочу. Сейчас я участвовал в выставке GMG галереи, куда меня позвал куратор Андрей Паршиков. И у меня первая персональная выставка в галерее «Риджина», которую тоже курирует Паршиков, но уже как приглашенный куратор специально для этой выставки. И пока мне до конца непонятно, что будет дальше происходить. Мы оговорили, что мы сделаем выставку в «Риджине», и потом будем думать.

Е.А. Во сколько Вам обходится производство работ для этой выставки?

А.Ж. ДСП стоят 15 тысяч, плюс распечатки на принтерах, стоимость которых стремится к нулю. Плюс там будет стекло еще тысяч на 15. Около 30 тысяч. Интеллектуальный труд не оплачивается. Но мне кажется, это очень небольшой бюджет.

Е.А. Вы представляете, как бы Вам хотелось выстроить сотрудничество с галереей?

А.Ж. В идеале мне хотелось бы, чтобы мне оплачивали мастерскую, и в идеале, если галерея предоставляет какое-то финансирование, чтобы поддерживать быт художника. Поддержка проектов, возможность делать выставки, персональную раз в год, например.

Насколько я понимаю, «Риджина» – у них все на уровне личных связей, «система old school»: нет контрактов, но при этом, по крайней мере, со слов, есть гибкая система поддержки. Например, владелец галереи Владимир Овчаренко покупает работы, чтобы поддержать художника, если нет продаж.

В GMG есть контракт, но никаких особых систематических денег не предоставляется. В некотором смысле это более прозрачная схема отношений.

И в целом я бы хотел, чтобы система искусства стала как можно более прозрачной, и до какой-то степени более формализована. Я не думаю, что это будет сильно ущемлять романтический настрой художника за счет бюрократизации, но, с другой стороны, такая система могла бы состояться только как вопрос совместного действия.

Е.А. У Вас есть работы в музеях, да?

А.Ж. У меня есть несколько работ в музеях. Это одна из первых продаж и собственно почти единственная продажа. Работа называется «О чем молчит современное искусство», выставлялась в итальянской галерее на «Арт Москве». Экспозицию делал Виктор Мизиано. Почти голая идея: эквалайзер, который переводит общественную звуковую коммуникацию в геометрические линии, похожие на поэтические строфы. Все это проецируется на стену.

Эту работу купил Василий Церетели за достаточно приличные деньги для такой работы с учетом 50% наценки: цена была чуть выше, чем цена на художника, который первый раз выставляется, а это в среднем от тысячи до двух с лишних тысяч условных единиц. Без галереи такой художник стоит от 500 до тысячи за работу или небольшой объект.

У меня есть еще несколько работ, которые я музеям подарил. Московскому музею современного искусства и Государственному центру современного искусства. Я на них подписал дарственную. В итоге сохранил хоть что-то из проектов 2009 года. Признаюсь честно, одним из центральных моментов здесь было не беспокойство о вечности, истории искусства, или личные амбиции, а факт того, что работы просто негде хранить. Либо ты выбрасываешь их на помойку, либо пытаешься подарить. Конечно, все дарения проходят комиссию, которая решает, представляет ли работа ценность для музея или нет. И после того, как произведение попадает в музей – его уже нельзя перепродавать. Я счастлив, что в моем случае все было успешно.

***

Арсений Жиляев – художник, куратор. Родился в 1984 году в Воронеже. В 2006 году окончил Воронежский государственный университет факультет философии и психологии, в 2008 году – Институт проблем современного искусства, в 2010 году – Школу изящных искусств Валанд (Гетеборг, Швеция). Лауреат премии «Соратник» и номинант премий «Инновация» в 2009 году и премии «Кандинского» в 2010 году. Персональный сайт http://zhilyaev.vcsi.ru/

***

Описание проекта Полит.ру «Условия труда творческих работников»

Ранее в проекте:

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

20:56 СМИ рассказали о желании Салаха покинуть сборную Египта из-за Чечни
20:31 Япония и Сенегал сыграли вничью на матче ЧМ-2018
20:11 ФИФА не нашла допинг у футболистов сборной России
19:53 Сингапур потратил 12 млн долларов на саммит США — КНДР
19:31 Эрдоган предварительно набрал 57,48% голосов на выборах президента Турции
19:07 Лидеры ЕС не смогли найти решение миграционного кризиса
18:41 Илья Яшин отказался от участия в выборах мэра Москвы
18:09 В Идлибе рассказали о готовящейся провокации против России
17:44 В Турции завершились президентские и парламентские выборы
17:08 Англия разгромила Панаму в матче ЧМ-2018
16:48 Эксперты составили рейтинг животных-оракулов ЧМ-2018
16:26 Песков отказался подтвердить встречу Путина и Трампа 15 июля
15:41 Бабченко пожаловался на жизнь после инсценировки убийства
15:01 СМИ узнали о подготовке встречи Путина и Трампа в Вене 15 июля
14:42 Школьные выпускные в России прошли без нарушений
14:20 Асад отверг участие Запада в восстановлении Сирии
13:43 Черчесов решил не менять состав сборной на матч ЧМ-2018 с Уругваем
13:17 При покушении на президента Зимбабве пострадали более 40 человека
12:51 В Саудовской Аравии женщины вернулись за руль после многолетнего запрета
12:26 ФИФА начала расследование после матча Сербия — Швейцария
11:56 Власти США вернули мигрантам более 500 детей
11:20 «Анна Каренина» вошла в тройку лучших романов всех времен
10:56 В Турции начались досрочные выборы президента и парламента
10:34 Минюст США представил конгрессу новые документы по «российскому делу»
10:11 Приднестровье отказало в выводе российских миротворцев
09:53 Джон Сноу из «Игры престолов» женился на сериальной возлюбленной
09:33 Крупнейшие города России накрыли радиолокационным полем
09:11 После смертоносного урагана в Барнауле введен режим ЧС
08:57 Сборная Германии сохранила шанс на выход в плей-офф ЧМ-2018
23.06 20:58 Президента Зимбабве пытались подорвать на стадионе
23.06 20:35 Кудрин требует смягчить требования к вузам из-за Шанинки
23.06 20:19 Мексика обыграла Южную Корею со счетом 2:1
23.06 19:14 Саудовская Аравия пригласила Россию в ОПЕК
23.06 18:51 Макрон придумал наказание за отказ принимать беженцев
23.06 18:43 Дмитрий Гудков возглавил «Партию перемен»
23.06 17:32 «Парнас» выдвинул своего кандидата в губернаторы Подмосковья
23.06 17:10 Бельгия лишила Тунис шансов на выход в плей-офф
23.06 16:53 ЧМ-2018 побил рекорд по результативности
23.06 16:13 Страны ОПЕК+ договорились об увеличении нефтедобычи
23.06 15:52 Митрохин подал документы на выборы мэра Москвы
23.06 15:17 Самолет с болельщиками из Перу задымился на посадке
23.06 14:55 Пост главы «ВЭБ Капитала» прочат куратору жилья Минобороны
23.06 13:49 Сотни пассажиров застряли в аэропортах из-за сбоя в программе регистрации
23.06 13:41 «Дождь» подал 80 судебных исков к налоговикам
23.06 13:33 Путин посоветовал выпускникам «не ограничиваться лайками»
23.06 12:20 В аэропортах РФ откроют отели на случай задержки рейсов
23.06 11:36 Петербургская турфирма «Матрешка-Тур» прекратила работу
23.06 11:19 Счетная палата назвала главных получателей поддержки экспорта
23.06 11:07 Московское «Яблоко» выбрало кандидата в мэры столицы
23.06 10:19 Ложные экспертные заключения по госзакупкам внесут в УК и КоАПП
Apple Bitcoin Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Антон Силуанов Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Басманный суд Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспилотник беспорядки биатлон бизнес биология бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ Внуково военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль инвестиции Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция ипотека Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Ким Чен Ын кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция Космодром Байконур космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым Ксения Собчак Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия монархия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры Ольга Голодец ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Павел Дуров Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги реклама религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Росавиация Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд тарифы Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония этология Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.