Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
16 декабря 2017, суббота, 23:54
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

06 сентября 2010, 09:09

Судьба оппозиции в России

Долгое рабство – не случайная вещь. Оно, конечно, соответствует какому-то элементу национального характера.
Этот элемент может быть поглощен, побежден другими его элементами. Но он может и победить.
Александр Герцен

Будущее страны принадлежит тем, кто овладел ее прошлым.

Джордж Оруэлл

Если [европейской традиции] в русской истории не было, а было лишь «тысячелетнее рабство» и «ордынство», то у нас с вами нет не только прошлого, но и будущего. С нуля в истории ничего не начинается...
Игорь Клямкин

Честно говоря, надеялся я приступить ко второй части своего этюда сoвсем иначе: ответить на отзывы читателей на спорные (в высшей степени спорные!) утверждения, которыми полна часть первая. Увы, приступать приходится с признания своей наивности. Просто потому, что оппозиционная периодика отказалась публиковать этюд о судьбе оппозиции в России. И мотив, по которому она отказалась, выглядел ошеломляюще: «Наших читателей интересует текущая политика, а не древняя история».

В самом факте отказа ничего особенного, конечно, не было. В конце концов, это не более, чем частный случай: в оппозиционных редакциях не меньше неумных людей, чем в официозных. Шокировала формулировка. Словно бы предложил я им какой-нибудь трактат о средневековой схоластике, а не подробный разбор ошибок оппозиции в прошлом. Разбор, без которого сегодняшняя оппозиция рискует их повторить.

Сначала показалось мне это недоразумением: самоочевидно ведь, что чем больше глубина временного горизонта, тем надежнее защита от старых ошибок. И тем больше возможностей воспользоваться уроками «древней истории». Я пробовал спорить. Ссылался, например, на такого классика оппозиции, как Джордж Оруэлл. Но и его вынесенная в эпиграф знаменитая максима прошла мимо ушей.

В конечном счете, убедился я, что нет здесь никакого недоразумения. Дело обстоит куда хуже. В местном экспертном сообществе утвердилась жесткая монополия «текущей политики» – в диапазоне от Горбачева до Медведева – а прочее, как говорил Пастернак, литература. И это далеко выходит за пределы частного случая. Ибо такая монополия не безобидна, она опасна, она безнадежно сковывает политическое воображение оппозиции, по сути, обезоруживает ее перед лицом сложной проблемы, в которой она оказалась.

Это обстоятельство, собственно, и подвигло меня на то, чтобы – в попытке, если не разрушить, то, по крайней мере, скомпрометировать эту монополию – посвятить вторую часть этюда не в последнюю очередь урокам «древней истории». Даже самому древнему из них, нестяжательскому.

Не в последнюю очередь потому, что, как уже упоминалось в первой части этюда, сегодняшняя оппозиция – первое поколение, живущее в России, в наибольшей степени напоминающей ту, в которой пришлось жить и бороться нестяжателям – в неимперской, несамодержавной, не- крепостнической.

КРЕМЛИНОЛОГИЯ

Но чтобы разрыв между «текущей политикой» и «древней историей» не шокировал читателя, как шокировала меня формулировка отказа, начну все-таки с уроков сравнительно недавних, которые у всех пока еще на памяти.

На протяжении десятилетий «холодной войны» преобладающая часть западного экспертного сообщества жила под тем же девизом, что и сегодняшняя оппозиция в России. Я имею в виду, конечно, монополию «текущей политики». Прошлое своего антагониста она не знала. То есть про Сталина и про Ленина, и даже про формирование большевистской партии в начале ХХ века, разумеется, читали. Но какое, спрашивается, практическое значение могла иметь вся эта «древняя история» к тому, спихнет ли Хрущев Маленкова или Брежнев Шелепина? Ведь главная забота кремлинологов именно в том и заключалась, чтобы заранее угадать, кто из кремлевских бульдогов берет верх в их вечной «драке под ковром».

Согласитесь, это не только похоже, но и буквально то же самое, чем занималось российское экспертное сообщество в 2008 году, гадая, кого – Иванова или Медведева – назначит в президенты Путин. Или то, чем занимается оно сейчас, в преддверии 2012. Как бы то ни было, для нас важен здесь опыт кремлинологии лишь в одном отношении. В том, что, разработав тонкую и рафинированную методологию распознавания «сигналов из-под ковра», слона-то она и не приметила.

ПЕРЕСТРОЙКА

Нет спора, это была увлекательная игра. Я и сам однажды увлекся ею, когда в Мичиганском университете в Энн Арборе завязался бурный факультетский спор о том, кто придет на смену умирающему Андропову. Я даже выиграл этот спор (с призом в 10 долларов), угадав, что немедленным преемником станет Черненко и вскоре после него Горбачев.

Действительно интересно в этой истории лишь то, что Горбачев был для меня фигурой знаковой. Я писал о нем еще в книге «Драма советских 1960-х» в 1984 году и ждал от него резкого поворота руля в Кремле, куда более резкого, чем хрущевский в 1956-м (1). Коллег-кремлинологов, однако, мои взгляды не заинтересовали. Нисколько. За то, что я угадал Черненко, меня хвалили: молодец, лучше других прочитал «сигналы из-под ковра». Но никакого поворота от Горбачева они не ждали, как, впрочем, не ждали и ни от кого другого. И вообще были уверены, что драк под кремлевским ковром на их век хватит. И еще на долю следующих поколений останется. Чего же еще ожидать от «азиатского монстра»?

Вот это и было на самом деле важно в кремлинологии: рутина «текущей политики» лишила ее возможности предвидеть. До такой степени, что даже когда из Москвы раздались вполне уже различимые трубы Перестройки, большинство продолжало настаивать, что это лишь очередной маневр Кремля, имеющий целью усыпить бдительность Запада.

Подумать только, так много серьезных, ярких, квалифицированных людей столь примитивно, столь невероятно оскандалились. Научившись грамотно читать «сигналы из-под ковра», они просмотрели Перестройку, которая (при всех ее очевидных прегрешениях) оказалась тем не менее поворотным пунктом в истории ХХ века, ничуть не уступающим по важности великой победе над фашизмом в 1945 году.

Конечно, и для России стала эта Перестройка глотком свежего воздуха, отчаянным воплем о свободе после десятилетий угрюмого молчания. Впечатлял один уже вид многосоттысячных колонн, грозно марширующих – без всяких признаков бесчинств или мародерство – во имя отмены монополии коммунистической власти. Казалось, что, как предсказывал Пушкин, и впрямь вспряла ото сна Россия. И прокатившаяся по Восточной и Центральной Европе волна «бархатных» революций тоже ведь подтверждала: происходит что-то непредвиденное – и непревидимое – «текущей политикой». Как можно было такое просмотреть?

Еще более очевидным и необратимым оказался этот кремлевский поворот в мировой политике. Исчезла вдруг, растворилась в тумане наводившая десятилетиями ужас картина двух насупленных супергигантов, ощетинившихся друг против друга десятками тысяч смертоносных ракет. Никто больше не угрожал стереть с лица земли все живое. Выглядело это, согласитесь, скорее как чудо. Так можно ли, спросите вы, упрекнуть западное экспертное сообщество в том, что оно не предвидело чудо?

ОДНА МАЛЕНЬКАЯ РАЗНИЦА

Я, как уже знает читатель, упрекаю. Просто потому, что русская история полна таких «чудес». И всякий, кто осмеливается что бы то ни было о ней предсказывать, обязан был держать это в уме. А западное экспертное сообщество, окунувшись в омут монополии «текущей политики», позволило себе об этом забыть. И я, по правде сказать, не понимаю, почему их сегодяшние российские коллеги так равнодушны к опыту своих оскандалившихся западных предшественников. Чему-то же все-таки не мешает учиться и на чужих ошибках...

Тем более, что не в одних ведь кремлинологах дело. Разве не точно так же оконфузились и стратеги Антанты, втягивая в 1914 году царскую Россию в заведомо пагубную для нее мировую войну, ни на минуту не задумываясь о том, что выйти из нее живой она ни при каких обстоятельствах не сможет? И хуже того, попытавшиеся в последний момент вообще оставить ее один на один с могущественной военной машиной Германии?

Я рассказал эту малоизвестную историю в третьем томе трилогии, но не грех, думаю, ее здесь кратко повторить. Хотя бы затем, чтобы читатель убедился: некоторых «древняя история» все-таки учит. Во всяком случае, 27 лет спустя западные державы больше не повторили ошибку, допущенную ими в канун первой мировой войны. Напротив, на этот раз они мобилизовали все силы, чтобы помочь России выстоять против той же германской военной машины. В этом и разница: есть, оказывается люди на свете, умеющие учиться хоть на своих ошибках.

А тогдашняя история была такая. 1 августа 1914 года князь Лихновский, немецкий посол в Лондоне, телеграфировал кайзеру Вильгельму, что в случае русско-германской войны Англия не только готова остаться нейтральной, но и гарантирует нейтралитет Франции. Обрадованный Вилли, как называл его «дорогой кузен» Ники (Николай II), тотчас приказал перебросить все силы на русский фронт. Еще бы! Кошмар войны на два фронта всю жизнь преследовал Вилли, а тут неожиданно явилась возможность ее избежать, раздавив Россию уже в1914-м.

Увы, кайзера ждало разочарование. Фельдмаршал Мольтке ответил, что поздно, германские дивизии сосредоточены на бельгийской границе и ровно через шесть недель будут в Париже. Таков план Шлиффена и не нам от него отступать (2). Выходит, что от возможности немедленного разгрома спасла в 1914 году Россию вовсе не лояльность союзников, но догматизм немецкого Генерального штаба.

А ТЕПЕРЬ РАЗНИЦА БОЛЬШАЯ

Тем не менее, результаты обеих ошибок западного экспертного сообщество в ХХ веки разнились между собою как дантовский ад от мильтоновского потерянного рая. Ошибка 1914-го оказалась катастрофической – как для России, так и для мира. Почти уже прирученная, уже полусамодержавная белая империя царей вдруг сменилась – еще одно русское «чудо» – красной империей большевиков. И мир раскололся надвое.

Не только трактовала себя новая империя как победоносную альтернативу современной цивилизации, но и возжаждала воплотить почти уже забытую мечту Н.Я. Данилевского о гегемонии России в славянской Европе. А попутно породила еще и предельно уродливый феномен сопротивления коммунистической экспансии, лучше известный под названием фашизм. И с ним вторую мировую войну, как раз и закончившуюся, наряду с разгромом фашизма, тем самым воплощением безумной мечты Данилевского. Понадобилось еще полстолетия «холодной войны», чтобы – в результате очередного русского «чуда» – избавиться от последствий этой ошибки.

Результат второй, кремлинологической, ошибки, хотя и не шел ни в какое сравнение с первой, тоже, однако, был далеко не безобидным. Да, надорвавшаяся красная империя рухнула столь же неожиданно, как возникла, но Европа не пришла на помощь новой постимперской России. Не учредила для нее какой-нибудь «план Маршалла» вроде того, какой учредила для нее самой после 1945-го Америка, не приняла ее обратно в европейскую семью как блудного сына.

Попросту говоря, все поверхностные «текущие» расчеты западного экспертного сообщество не соответствовали сложности «древней истории» России, не улавливали присущие ей «чудеса», ошеломляющие повороты ее судьбы, ее невероятные на первый взгляд Перестройки и Контрперестройки. В первом случае геополитические расчеты стратегов Антанты упустили из виду как петровскую «порчу», безнадежно расколовшую страну, так и то, что вовлечение ее в мировую войну чревато было гигантским восстанием одной России против другой – и возвращением мечты Данилевского.

Во втором случае стратегам кремлинологии и в голову не приходило, что новая неимперская Россия, которую они, как мы видели, и представить себе не могли, неминуемо окажется все той же «испорченной Европой», какой была она и в царские и в советские времена. И, оставленная сама на себя, она непременно скатится к привычной ей за столетия политической монополии. В известном смысле Россия до сих пор расплачивается за две эти жестокие ошибки «текущей политики».

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Так, по крайней мере, следует из интерпретации русской истории, изложенной в моей трилогии. Ясное дело, я не придумал ее вчера или в прошлом году. Я работал над ней всю жизнь. И источники, на которые эта интерпретация опирается, очень высокого качества. Самого, я думаю, высокого, какой доступен исследователю «древней истории» России.

Я имею в виду в первую очередь идеи лучших из лучших ее либеральных мыслителей, начиная от Вассиана Патрикеева и кончая Георгием Федотовым. Говорю я также о таких замечательных историках России, как Василий Ключевский и славная когорта советских медиевистов-шестидесятников, как Александр Зимин, Сигурд Шмидт, Алексей Копанев или Николай Носов.

Вполне возможно, конечно, что все эти люди ошибались (или что я неправильно их понял). В этом случае моя интерпретация, понятно, неверна. Я не знаю, однако, ни одного заметного мыслителя, будь то в России или на Западе, кто предложил бы за последние десятилетия какую либо другую серьезную интерпретацию русской истории как целого – с начало ее государственности до наших дней. Или показал бы ошибочность той, что предложена в трилогии.

Так или иначе, предполагает эта интерпретация, две главных идеи, на первый взгляд противоречащие друг другу, но на самом деле друг друга дополняющие. Сформулированные предельно кратко, выглядят они так. Во-первых, в силу исторических причин, изложенных в первой части этюда, шансы на то, что Россия сможет добиться политической модернизации, опираясь лишь на собственные силы, исчезающе малы. Во-вторых, шансы такой модернизации, опирающейся на поддержку Европы, благоприятны сегодня, как никогда. Во всяком случае, никогда со времен первой, самой затяжной и страшной, иосифлянской Контрперестройки XVI века, захватившей страну в самую хрупкую и уязвимую ее пору, в момент становления ее государственности, – и искалечившей ее судьбу. На четыре столетия вперед.

С точки зрения «текущей политики» эти утверждения несомненно покажутся взаимоисключающими. С точки зрения «древней истории» России,однако, они заслуживают, я думаю, серьезного рассмотрения. В особенности, если вспомнить, что препятствия, которые пришлось преодолевать предшествующим поколениям оппозиции, выглядели несопоставимо более монументальыми, нежели сегодняшние. И все-таки были с помощью Европы преодолены.

Ну, представьте себе хоть ситуацию Московии XVII века с ее «русским богом, никому более неведомым и не принадлежащим», с ее смертельным страхом перед геометрией и астрономией как «душевными грехами», с ее Кузьмой Индикопловом вместо Ньютона. На самом деле, опоздай тогда Петр со своими реформами, страну неминуемо ожидала бы участь Оттоманской империи, тогдашней сверхдержавы, безнадежно опоздавшей реформироваться. На века превратилась бы Россия, подобно этой империи, в «больного человека Европы», в объект агрессивных вожделений жадных соседей. И совсем другая была бы тогда у нее «древняя история».

А теперь, представив это себе, подумайте, почему удалось Петру в начале XVIII века то, над чем безуспешно бились на протяжении целого столетия Оттоманские султаны (во втором томе трилогии описаны их попытки очень подробно). Уверяю вас, вы найдете лишь один ответ на этот основополагающий вопрос: Петр смог это сделать потому, что возвращал страну к ее европейским истокам, т.е к чему- то, чего не было и не могло быть у Оттоманских султанов. А также потому, что, в отличие от этих султанов, отрекся он от «особого пути» своей империи и вернул ее в Европу, как мы уже знаем, смиренной ученицей. И Европа ему помогла.

Да, сокрушение православного фундаментализма – после того, что натворила в Москве иосифлянская Контрперестройка XVI века – было лишь первым шагом возвращения России в Европу. Но вспомните, ценою каких невообразимых жертв был этот шаг оплачен, ценой какой крови! И какой вдобавок ко всему «порчи», за которую пришлось расплачиваться последующим поколениям...

Сопоставимо это, хоть отдаленно, хоть приблизительно, с препятствиями, перед которыми стоит сегодняшняя оппозиция – в канун завершающего шага к возвращению в Европу. Нелепо, согласитесь, выглядит даже сам этот вопрос. Но ведь столь же нелепо и сопоставить сегодняшние препятствия с громадой крепостного права, этого любимого детища иосифлянской Контрперестройки, пережившего ее на столетия.

Нет нужды сегодня оппозиции начинать кампанию и против «сакрального самодержавия», внедренного в сознание народа все той же роковой Контрперестройкой. Спросите сегодняшнего студента, и он вам даже не скажет, что такое «сакральное самодержавие». А ведь было время, и не такое уж давнее, когда молодые люди в России шли во имя его свержения на террор и убийство царя, шли на виселицы. Где оно сейчас, это время?

Все это институциональное наследство первой русской Контрперестройки, кроме разве, как мы скоро увидим, обломков архаической «сакральности», словно по волшебству, убрано с пути сегодняшней оппозиции. Совершенно неожиданно оказалась она в ситуации своих древних предтеч, нестяжателей. Если мои источники меня не обманывают, впечатление такое, что после гигантского исторического детура, дав немыслимого четырехвекового кругаля, возвращается сегодня Россия к себе – еще европейской, еще не познавшей разрушительных соблазнов «особого пути» в человечестве, но уже стоявшей на пороге крепостного рабства и «сакрального самодержавия».

Возвращается, увы, «испорченная» столетиями долгого рабства. В том же смысле испорченная, в каком «испорчены» были возвращавшиеся из векового египетского плена библейские евреи.

ТРЕВОГИ ИСХОДА

Как знаем мы, впрочем, из того же источника, исходом из Египта путь евреев к Земле обетованной не закончился. Предстояло долгое кружение по Синайской пустыне. Предстояли бунты голодного, обнищавшего народа, внезапно лишившегося всего своего скудного достояния. Предстояли сомнения в том, существует ли вообще Земля обетованная и даже страстная агитация за возвращение в Египет. В рабство, то есть. Многие ведь помнили не только барский гнев, но и барскую любовь. «Испорченный», одним словом, оказался народ.

Одна из фатальных ошибок перестроечной интеллигенции, погруженной в «текущую политику», состояла в том, что упустила она из виду в том числе и этот, библейский, урок, древней истории. Ожидалось, что Земля обетованная за ближайшим поворотом. Ожидалось, что вспомнит Европа свою роковую ошибку 14 года, поможет. Не помогла, увязла в «текущей политике». Да и вторая, кремлинологическая, ошибка, как мы помним, вмешалась. А самостоятельно, как и предвидела предложенная в трилогии интерпретация «древней истории», не получилось. Сейчас, впрочем, едва ли кто-нибудь сомневается, что по-прежнему кружит Россия по своей Синайской пустыне.

И тут вступает в спор сегодняшняя оппозиция. Да, может быть, она и согласится, что ее ситуация благоприятнее той, в которой пришлось работать предшественникам. Но что из того нам, сегодняшним? В конце концов, так же не видно на горизонте Земли обетованной, как не было ее видно из нашего Египта. Даже еще туманнее перспектива. По-прежнему непонятно, как долго еще будет продолжаться бесплодное кружение по пустыне и главное, чем оно закончится, не завершится ли, фигурально говоря, возвращением в Египет? Не зря ведь предупреждал Герцен, что традиция «долгого рабства» может в конечном счете и победить.

Это серьезные возражения, и они заслуживают серьезного ответа. Прежде всего, констатируем, в чем оппоненты правы. Да, противостоящий им сегодня режим, пусть и лишенный освященных историей идей и институтов, пусть, по правде говоря, серый как валенок, сумел, тем не менее, вполне успешно адаптировать заимствованные с Запада конституционные учреждения к вполне традиционной в России политической монополии.

И эта откровенная имитация сходит ему с рук. Сходит, ибо, помимо нефтегазовых богатств, которыми он может подкармливать население, опирается он еще и на древнюю и мощную ментальную инерцию «испорченных» поколений страны. На стереотипы Sonderweg, переведенного с немецкого на русский как «особый путь» России, на имперские амбиции, усвоенные бог весть когда, быть может, еще во времена Иосифа Волоцкого, но многократно усиленные тремя поколениями советской пропаганды, обеспечившей им долгую жизнь.

Все это верно. Но давайте по порядку. Сначала о главном: может ли сегодняшнее кружение по пустыне и впрямь закончится возвращением в Египет? Все на свете вероятно, но возможно ли? Похоже, что невозможно. Просто потому, что прошлые поколения оппозиции лишили режим необходимых для этого атрибутов.

Судите сами. В отличие, допустим, от режима Грозного царя, не может сегодняшний режим поверить в свою «сакральность», и тем более в то, что он единственно правоверный в мире. Не может, поскольку основан на откровенной имитации чужих учреждений. В отличие от режима Николая I, не может он принудить интеллигенцию к «духовному оцепенению». В отличие от сталинского, не в силах он и увлечь народ великой исторической целью. Нет у него такой цели.

Нет слов, вторгнись сегодня в Россию какой-нибудь Гитлер (или, по крайней мере Наполеон), и все эти расчеты не стоили бы и ломаного гроша. Страна сплотилась бы вокруг режима, каков бы он ни был. Только вот откуда взяться в современном мире новому Гитлеру (или Наполеону)?

Если, однако, исключить невероятные ситуации, то я ведь перечислил, по сути, всю идеологическую амуницию, необходимую для Контрперестройки. Не только нет ничего подобного в арсенале нынешнего режима, не смеет он даже просто доверить свою судьбу честным выборам. И впадает в отчаянную панику, мобилизует молодежную массовку для протеста против честных выборов на Украине. Дрожит перед ними, как некогда Брежнев перед «социализмом с человеческим лицом». Согласитесь, что уже по одной этой причине исторический лимит власти в России на возвращение народа в Египет выглядит исчерпанным. Окончательно.

Пойдем дальше. Как свидетельствует та же «древняя история», с политической имитацией можно бороться. Можно даже ее сломать. Нестяжателям, как мы скоро увидим, это удалось. И вообще в сфере идей интеллигенция сильнее власти. Если, конечно, она способна сосредоточиться на той единственной задаче, которая в каждый исторический момент решает дело. Как умели это прежние поколения оппозиции.

ПРОБЛЕМА АУРЫ ПЕРВОГО ЛИЦА

Так обстояло дело в первой половине XIX века с отменой крепостного права. Так обстояло оно во второй половине века с избавлением страны от «сакрального самодержавия». Точнее всех сформулировал тогда задачу Герцен. «В XIX столетии,– твердил он,– самодержавие и цивилизация не могут больше идти рядом» (3). И самодержавие было сокрушено. Как выяснилось, однако, десятилетия спустя, сокрушено не до конца. Обломки его дожили и до наших дней. Надо полагать, по причине псевдосакральной сталинской диктатуры в ХХ веке. Так или иначе, осталось от дважды свергнутой «сакральности» своего рода охвостье,осталась аура первого лица государства.

И получился парадокс. Большинство населения, откровенно презирающее режим, принципиально неспособный создать для него условия жизни, хоть приблизительно сопоставимые с европейскими, продолжает, тем не менее, преклоняться перед аурой создателя и возглавителя этого самого режима. И именно на этой ауре, на рейтинге, как говорят сегодня, первого лица режим, собственно, и держится.

Казалось бы, Хрущев, Брежнев, Андропов, Черненко работали, не покладая рук, над разрушением сталинской псевдосакральности. Но вот, оказалось, недоразрушили: жив курилка. Никуда не делась аура первого лица. И, подумать только, на этой недоразрушенной во второй половине ХХ века тени от тени свергнутого еще в 1917 «сакрального самодержавия» стоит сегодня режим политической монополии, ведущий страну, если верить вполне прагматическим расчетам проф. А.Ю.Ретеюма, к нарастающей «африканизации» (4). Нелогично, нелепо, если хотите,но факт. Такова, как видите, мощь «древней истории».

Но этот же факт подсказывает и задачу сегодняшней оппозиции. Вопрос в том, способна ли она так же сосредоточиться на сокрушении тени, как ее предшественники на избавлении России от оригинала? Требуется ли для этого еще одна революция, пусть и бескровная, как в феврале 1917? Не думаю. Февраль был лишь результатом процесса, начавшегося задолго до него. Процесса разрушения ауры первого лица, в ходе которого русской интеллигенции удалось убедить большинство, включая элиты страны, включая даже членов императорского дома, в том, что стыдно – и губительно – доверять ее судьбу режиму, возглавляемому самодержцем.

Начался этот процесс с декабристов. Конечно, свергали в России царей и до них. Но никогда из-за того, что меньшинство устыдилось отечественного самодержавия. Ни малейших сомнений не оставляет в этом хотя бы проект конституции Сергея Трубецкого. «Опыт всех народов и всех государств доказал,– говорится в нем,– что власть самодержавная равно губительна для правителей и для народов... Нельзя допустить основанием правительства произвол одного лица. Ставя себя выше закона, государи забыли, что и они в таком случае вне закона»(5).

Декабристы, конечно, были в ничтожном меньшинстве. Должно было пройти еще три четверти столетия прежде, чем их стыд за российское самовластье завоевал большинство. И все таки прав оказался Трубецкой: устыдилась в конечном счете Россия самодержавия.

Едва ли кто-либо усомнится, что аналогичный процесс, как напомнила нам недавно на Эхе Москвы Ксения Соколова (6), происходит и сегодня. Можно сказать, что для меньшинства ауры первого лица больше не существует. Должно ли, однако, пройти еще три четверти столетия, чтобы устыдилось ее и большинство? Все-таки, не забудем, что, в отличие от декабристов, имеет сегодняшняя оппозиция дело лишь с тенью от тени.

Короче, проблема в сроках. А сроки кружение России по своей Синайской пустыне зависят не столько от режима, сколько от самой оппозиции ( и ее европейских единомышленников, конечно).

ЕВРОПЕЙСКАЯ ПАРТИЯ РОССИИ

Едва ли многие в московских оппозиционных кругах воспримут это утверждение серьезно. Тем более в ситуации, которую Лев Гудков, руководитель Левада-центра, очень точно охарактеризовал как «устойчивую атмосферу аморализма, цинизма и политической пассивности» (7). Наверное, следовало бы добавить к этому прискорбному списку еще и взаимную неприязнь среди разных отрядов оппозиции, своего рода политическую депрессию, обезоруживающую широкие слои либеральной интеллигенции и удручающий недостаток политического воображения.

При такой печальной диспозиции приступать к разрушению ауры первого лица следует, боюсь, не столько даже с пробуждения большинства, сколько с пробуждения меньшинства. Для начала представлю на рассмотрение оппозиции один из возможных вариантов такого пробуждения. Выглядит он, мне кажется, вполне практичным и реалистическим, но осуществить его, как, впрочем, и любой другой, непросто. Требуется ряд условий. Все они опираются на опыт «древней истории» и не мне судить, насколько они осуществимы. Постараюсь свести их к нескольким пунктам.

1. Прежде всего, конечно, необходимо точно сформулировать задачу, способную убедить либеральных лидеров отложить на будущее бесконечные споры, связанные с «текущей политикой». Я предложил бы такую формулировку задачи: предотвратить необратимое отставание России от современного мира (или, что то же самое, деградацию страны и ее превращение в «больного человека Европы»).

Курс, избранный президентом Путиным, начиная с 2003 года, уверенно вел Россию по пути деградации. Глобальный экономический кризис как будто бы его подкосил. Но подкосил ли? Это правда, кампания президента Медведева за технологическую модернизацию страны с опорой на иностранный капитал и know how свидетельствует, что в высших эшелонах власти некоторая тревога по этому поводу и впрямь возникла. Беда в том, что медведевская кампания принципиально не изменила путинский курс. Слишком уж напоминает она аналогичную попытку спасти «сакральное самодержавие», предпринятую в 1890–е Сергеем Юльевичем Витте.

Нет спора, Медведев со всех сторон зафлажкован путинскими кадрами и стреножен умышленно созданной атмосферой неопределенности: он ведь и сам не знает, дадут ли ему довести свою кампанию до ума после 12 года. Так или иначе, страну она не вдохновила. Да и опыт Витте ничего хорошего ей не предвещает: самодержавие он не спас. С другой стороны, еще 12 лет суверенной демократии без сомнения продвинули бы страну по пути деградации очень далеко.

2. Очевидно, что в таких экстраординарных обстоятельствах серьезно изменить ситуацию могло бы лишь появление на политической арене сильной либеральной оппозиции, способной предложить реальную – и убедительную, пусть пока что хоть для меньшинства – альтернативу путинскому курсу. Поистине можно сказать об этом словами другого декабриста Ивана Пущина: «Нас по справедливости сочли бы подлецами, если бы мы пропустили этот единственный случай» (8). Пущинский «единственный случай», похоже, при дверях. Но вот опять парадокс: сильной либеральной оппозиции, которая могла бы его «не пропустить» практически нет. Ее строительство предстоит начинать, по сути, с нуля.

3. Отправной точкой такого строительства могло бы, представляется, послужить создание из обломков Солидарности, Яблока, Демократического выбора, Союза правых сил и десятка других малых либеральных групп, включая, возможно, из либералов из ЕР, новой партии. Назвать ее следовало бы, наверное, без затей, но – в духе древнего варяжского князя Святослава и его знаменитого «Иду на вы!» – с вызовом. Короче назвать ее предложил бы я Европейской партией России (ЕПР).

Само уже это название с порога отметало бы идею «особого пути» России (на которой, как мы еше увидим, и зиждется курс на деградацию страны), открыто провозгласив ее вновь обретенную великую историческую цель (которая,если верить Марксу, рождает великую энергию), – возвращение в Европу. Не интеграция, как принято застенчиво выражаться в академических кругах, но именно возвращение.

Только такая сильная и необыкновенно по нынешнему состоянию исторической науки спорная идея тотчас выделила бы ЕПР из привычной толпы политических животных, из года в год жующих одну и ту же унылую жвачку «текущей политики».

4. Время такой идеи, похоже, пришло. И дело не только в том, что откровенно затосковала невостребованная режимом интеллигенция. И не только в том, что бушевавшие адским летом 2010 в России пожары, очевидная беспомощность властей и заведомая неисполнимость розданных погорельцам обещаний серьезно подорвали в глазах большинства миф об адекватности режима. И даже не в том, что впервые создана в моей трилогии для этой идеи достаточно надежная теоретическая база. Дело еще и в том, что очень убедительно подтверждает ее десятками графиков и диаграмм даже сухая статистика.

Иначе говоря, дерзкие утверждения трилогии, основанные лишь на исторических фактах, которые могут представляться спорными, сегодня, благодаря усилиям М.Л.Козельцева, директора Российского регионального экологического центра (РРЭЦ), впервые формализованы, переведены на язык прикладной науки, легко и просто верифицируемы. Вот лишь один пример.

Н.А.Пивоварова, директор Института экономического анализа, самым тщательным образом исследуя сравнительные параметры развития России и Румынии (которая в 1990-е стояла перед аналогичной угрозой деградации) пришла к неожиданному для нее самой выводу. «В это трудно сейчас поверить, – пишет она, – но в начале и середине 90-х годов Россия по большинству индикаторов находилась в лучшем стартовом положении, чем Румыния. Причем, речь отнюдь не только об экономических показателях, но и о ситуации с гражданскими свободами и политическими правами, свободой прессы» (9).

В начале третьего тысячелетия, однако, обе страны пошли разными путями: Россия своим «особым», а Румыния, ничтоже сумняшеся, приступила к переговорам о возвращении в Европу. И что же? «”Возвращение в Европу,“ – продолжает Пивоварова, – запустило процесс модернизации Румынии» (10). Согласно тем же индикаторам, по которым она еще 1996 году отставала от России, Румыния обогнала ее в «нулевые».

Во всяком случае процесс деградации, продолжающийся в России, был в Румынии повернут вспять. «Пример Румынии как страны с чудовищным тоталитарным прошлым, – заключает Пивоварова, – сумевшей политически и экономически модернизироваться благодаря добровольному присоединению к европейской модели развития, показателен» (11).

Еще бы! В высшей степени показателен. И не только в смысле, подчеркнутом автором, но и в самом важном для нашей идеи. В том, что с предельной ясностью высветил неоспоримый факт: своей нарастающей деградацией обязана Россия не столько советскому прошлому или реформам Гайдара – еще 1996-м, вспомним, она опережала Румынию – сколько именно путинскому курсу, неосознанно воспроизводящему фундаменталистскую линию «древней истории». Тому самому, который Чаадаев заклеймил в свое время «моральным обособлением от Европы». Тому, короче говоря, что обрекает Россию на деградацию.

Проблема оппозиции, следовательно, в том, чтобы избавить страну от мертвого груза инерции этого московитского наследства, своего рода идейной чумы, преследующей Россию на протяжении столетий. Вот же что на самом деле означало бы возвращение в Европу.

5 Есть шанс, что провозглашение такой неожиданно провокативной исторической цели страны пробудит ото сна интеллигенцию – и в России и в Европе. Во всяком случае, сделает неизбежным жесточайший интеллектуальный спор о роли России в Европе. И спор этот неминуемо потребует мобилизации всех невостребованных сегодня интеллектуальных сил страны. Хотя бы потому, что подразумевает: России принадлежит в Европе место не на приставном стульчике, но в концерте великих держав континента. Просто по праву рождения.

Сшибка взглядов, спровоцированная столь спорной постановкой вопроса, была бы практически гарантирована. И представьте вдобавок ярость, с которой сопротивлялась бы этой идее вся «ретроградная партия» России (как называли при старом режиме националистическую котерию, противившуюся отмене крепостного права и самодержавия), не говоря уже о русофобском лобби в Европе! Но разве не послужила бы такая интеллектуальная сшибка неслыханному со времен Перестройки оживлению морального климата страны? В конце концов, оживить его, рассеять «устойчивую атмосферу аморализма, цинизма и политической пассивности» и само по себе первостепенно важная задача оппозиции.

6. Разумеется, пробуждение интеллигенции не может быть самоцелью: для победы на выборах его недостаточно. И потому уже на следующем шагу ЕПР должна были бы начать то, что так хорошо умели делать, как мы скоро увидим, нестяжатели (и не умели декабристы). А именно, массовую кампанию за умы и сердца большинства, практически лишенного после брутальной «зачистки» политического поля убедительной альтернативы путинскому курсу.

Первостепенно важно при этом не повторить ошибку радикалов, уверенных, что курс этот покоится лишь на телевизионной монополии, избирательных манипуляциях и спорадическом насилии. На самом деле, как мы уже говорили, у него есть сильная – и популярная – идейная основа, без которой он не продержался бы и года. Нужно ли напоминать читателю, что речь все о том же «особом пути»?

Нет спора, в условиях, когда ни в конституции, ни в политических учреждениях режима нет ровно ничего «особого», когда они просто скопированы с чужих образцов, идеологам режима пришлось решать головоломную задачу: как в самом деле примирить этот элементарный факт жизни с мощной вековой традицией «ментального обособления от Европы»?

Фокус, однако, в том, что они успешно ее решили, придумали «суверенную демократию» – и вновь обрели почти уже утраченную идейную основу. Теперь они с чистой совестью могут сказать большинству: мы по-прежнему «особые». Европейцы готовы пожертвовать частью суверенитета в обмен на свободу и «нормальную жизнь», а мы не готовы. Для нас суверенитет – святое, важнее и свободы и «нормальной жизни».

Сила этого аргумента в его укорененности в древней московитской традиции. Слабость в том, что именно его в как раз и употребляла «ретроградная партия», защищая крепостное право и «сакральное самодержавие». И в обоих случаях она потерпела сокрушительное поражение: ее аргумент был, как и предсказывал Герцен, побит «другими элементами» русской политической культуры. Теми самыми, которые и представляет сегодняшняя оппозиция. Тут ей и впрямь, похоже, есть чему поучиться у предшественников.

В конце концов, ситуация ведь и сегодня в принципе та же, что и при старом режиме. Тогда оппозиции удалось поставить мыслящее большинство элиты перед судьбоносным вопросом: сохранение крепостного рабства, на чем настаивала ретроградная партия, или «нормальная жизнь»? Разница лишь в том, что сегодняшней оппозиции предстояло бы сделать центральным пунктом своей кампании аналогичный вопрос, адресованный большинству электората: «нормальная жизнь» или сохранение архаической в современном мире полноты суверенитета?

А имея в виду, что нарастающая деградация страны, верховным оправданием которой как раз и служит идеология суверенной демократии, неминуемо сделает «нормальную жизнь» все менее и менее возможной, выбор этот должен будет выглядеть в глазах большинства поистине судьбоносным. Помощь пробудившейся интеллигенции была бы в такой кампании неоценима, но ...

7. Но у режима большой опыт – и ресурсы – по части замалчивания и мистификации кампаний оппозиции. Незарегистрированная партия не может и мечтать о ресурсах, которыми располагает режим. Резонно поэтому, согласитесь, для Европейской партии обратиться за помощью к ресурсам – как интеллектуальным, так и технологическим и пиаровским – своего естественного союзника, ЕС. Другими словами, почему бы не сделать кампанию ЕПР международной? Так чтобы за каждым ходом оппозиции и за каждым контрударом режима следила европейская пресса, чтобы счетом этих ходов и контрударов пестрели заголовки европейских газет и новости европейского телевидения. Короче, почему бы Европейской партии не вырваться за пределы внутрироссийской «черты оседлости», куда загнал оппозицию режим? Пусть в путинской России нет гласности, но в Европе-то она есть...

9. Тем более, что у Европейского Союза есть свои резоны явить миру, и в первую очередь Восточной Европе, однажды уже побывавшей в чреве чудовища, лицо другой, европейской России, достаточно серьезной и компетентной, чтобы в один прекрасный день сменить у руля страны режим суверенной демократии. Доказать, другими словами, что путинский курс не безальтернативен.

Если верить крупнейшему британскому историку Норману Дэвису, «включать или не включать Россию – центральная проблема Европы на протяжении последних пятисот лет» (12). И за все эти столетия никогда не была еще эта мучительная проблема так близка к разрешению, как сегодня, покуда способна европейская оппозиция России мобилизовать свои интеллектуальные – и моральные – ресурсы, чтобы повернуть вспять опасный процесс деградации ядерной сверхдержавы. В известном смысле российская оппозиция оказалась сейчас в роли Петра. Так же, как в свое время Петру, ей нельзя опоздать. Слишком далеко зашел уже процесс превращения России в «больного человека Европы».

Стамбульские султаны, как мы помним, опоздали. И – тут уже проблема Европы – на столетие обосновалась на ее границах медленно и мучительно деградирующая Оттоманская империя, самим своим существованием порождавшая бесчисленные и неразрешимые международные конфликты. Ее территория тоже была, как и российская, необозрима – от северной Африки до Балкан и Малой Азии, – она тоже, как и Россия, была бывшей евразийской сверхдержавой и тоже оказалась неспособной самостоятельно интегрироваться в современную ей цивилизацию

Таков на самом деле реальный выбор, перед которым стоит сегодня ЕС. Он может беспомощно наблюдать за нарастающей деградацией современного Стамбула, но может и вырваться из затягивающей, как болото, рутины «текущей политики» и всей своей политической, технологической и интеллектуальной мощью поддержать своих союзников в России. Как видим, интерес тут на самом деле обоюдный. Так или иначе, одной из главных обязанностей ЕПР было бы поставить Европу перед этим выбором.

10. В случае если ЕС и впрямь решится поддержать Европейскую партию России (что никак, кстати, не осложнило бы его отношения с официальным режимом: тот ведь и сам проповедует многопартийность, пусть декоративную, но и декорации ведь обязывают!), ЕПР могла бы на вполне законном основании зарегистрироваться и принять участие в выборах. Любопытно, не правда ли, было бы посмотреть, как ЦИК рутинно откажет ей в регистрации – на виду у Европы, в разгар континентального спора о природе и происхождении европейской традиции Росии. Да еще и в момент, когда европейские инвестиции оказались вопросом жизни и смерти для модернизации страны.

Конечно, согласись, и сумей, Медведев сыграть в русской истории роль Ивана III, после которого, как мы знаем, страна расцвела – несмотря на столетия варварского ига, которые ей пришлось преодолевать, – ЕПР без сомнения поддержала бы его, как поддержали в свое время нестяжатели Ивана III. В противном случае придется, боюсь, Медведеву смириться с тем, что останется он в анналах истории чем-то вроде сноски №1428 в труде какого-нибудь особенно дотошного летописца.

СОМНЕНИЯ

Как бы то ни было, теоретически все в проекте ЕПР вроде бы сходится, все логично, не придерешься. В конце концов, придется же декоративному режиму уважать собственные декорации. Но как подумаешь, сколько на пути этого проекта встанет препятствий, начиная от амбиций либеральных лидеров, с головой погруженных в перипетии «текущей политики», и кончая неописуемой яростью «ретроградной партии», в глазах которой ЕПР неминуемо предстанет чем-то вроде предательства родины, как подумаешь обо всем этом, право, руки опускаются. И не забудьте о главном, о том, с чего я, собственно, и начал эту часть этюда. Я говорю, конечно, о монополии «текущей политики» в оппозиционной периодике, не сломав которую не поднимешь в бой за Европейскую партию даже интеллигенцию!

По всем этим причинам, боюсь, начинать свержение последнего обломка сакрального самодержавия (речь, понятна, об ауре первого лица, о рейтинге, если хотите, на котором держится режим), начинать придется, наверное, с какого-нибудь более скромного проекта. Поговорим о нем в заключении этюда. Но лишь после обещанного урока «древней истории», который мог бы сделать больше для компрометации монополии, чем дюжина проектов. И в первую очередь может он продемонстрировать, что предшественники сегодняшней оппозиции умели завоевывать большинство, вопреки отчаянному сопротивлению «ретроградной партии». Понадобилась свирепая Контрперестройка, чтобы перечеркнуть их триумф.

Я не говорю уже о том, что вопиет об этом уроке то, что Владимир Ильич Ленин назвал однажды «национальной гордостью великороссов». В самом деле, не одни же были в прошлом России долгое рабство и сакральное самодержавие. Были и замечательные победы. Триумфы, которыми по праву может она гордиться. О самом важном из них я сейчас и расскажу.

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ИМИТАЦИЯ

Конечно, нестяжателям в XV-XVI веках не приходилось, в отличие от сегодняшней оппозиции, иметь дело с проблемой «проклятого прошлого». Но было нечто схожее. Они тоже воевали с гигантской политической имитацией. И ситуация их, поверьте, была ничуть не менее сложной, нежели сегодня. Ибо противостояла им господствовавшая в тогдашней церкви могущественная иосифлянская иерархия, перед которой трепетали и сами московские государи.

Действительный ее интерес заключался примерно в том же, что и у нынешнего режима, т.е. в сохранении и приумножении своих баснословных земных богатств. А также, поскольку по тем временам было это необычайно выгодно, в закрепощении крестьян, обрабатывавших монастырские земли. Но вы никогда не узнали бы об этом из официальной риторики иерархии (как и из писаний ее последующих апологетов – вплоть до сегодняшнего дня). Официально иерархия представлялась миру пастырем народным, хранительницей единственной истинной веры, основой государства и даже целью его существования. Так, собственно, и формулирует эту риторику один из сегодняшних ее апологетов А.Л.Дворкин: «Главная задача православного царя [состоит] в защите церкви» (13).

Естественно всякий протест против приумножения ее гигантских латифундий и тем более против закрепощения крестьян рассматривался иерархией как предательство этой «главной задачи» и, страшнее того, как ересь (что по тем временам равносильно было государственной измене). В этом и была суть дела. Имитировалось нечто в высшей степени благородное, от чего зависела сама жизнь страны, а прикрывался этой риторикой на практике обыкновенный грабеж.

Вот что рассказывает о нем замечательный знаток проблемы Б.Д.Греков: «вотчины Троице-Сергиевского монастыря росли на боярских костях» (14). Не менее ярко описывает подвиги собрата Троицы Кирилло-Белозерского монастыря А.И.Копанев: «Вотчины светских феодалов, обширные в XV веке, исчезли к концу XVI почти целиком. Крупнейший феодал края, Кирилло-Белозерский монастырь, забрал в свои руки большинство вотчинных земель» (15).

А теперь представьте себе, какие чувства должна была испытывать эта грабительская иерархия по отношению к православному царю Ивану III, который, разгадав эту несложную шараду, посягнул на самое ее святое – ее гигантские латифундии. И какие чувства должна была она испытывать по отношению к благочестивым и авторитетным в церковном народе заволжским старцам (они же нестяжатели), которые неожиданно оказались вдохновителями этого склонного к ереси государя.

К таким, например, как старец Нил (Сорский), который очень громко «нача глаголати, чтоб у монастырей сел не было» (16). Можно ли усомниться в том, что восприняла она эту внутрицерковную оппозицию, как удар ножом в спину? Тем более, что принялся так предательски «глаголати» старец Нил на церковном соборе 1503 года, самом, быть может, драматическом в истории православия, где, как рассказывает летописец, «восхоте князь великой Иван Васильевич у митрополита и у всех владык, и у всех монастырей села поимати…Митрополита же и владык и всех монастырей из своей казны деньгами издоволити и хлебом изоброчити из своих житниц» (17). Посадить, короче говоря, иосифлянскую знать, привыкшую за столетия ига к роскоши и «стяжанию», на зарплату.

Могла ли, спрашивается, иерархия простить такое царю-отступнику? И мудрено ли, что ее лидер Иосиф Волоцкий публично сообщил церковному народу, что православный царь, столь бесстыдно уклонившийся от своей «главной задачи», и не царь вовсе, а «неправедный властитель, слуга диавола и тиран»? По каковой причине православные от повиновения ему свободны? (18)

Еще в 1889 году замечательный русский историк М.А.Дьяконов обратил внимание на этот «революционный тезис» Иосифа и пришел к заключению, что в конце XV века именно иосифляне выступили в роли мятежников, призвавших народ сопротивляться воли государя, которого сочли отступником от канонов православия и покровителем ереси (19). И даже вполне правоверный современный историк церкви В.А.Алексеев заметил – не смог не заметить – в поведении тогдашней иерархии странный парадокс: «Против государства выступили государственники – иосифляне, а в интересах государства – либералы, заволжские старцы» (20). Иначе говоря, борясь с государством, иерархия имитировала борьбу с ересью.

Не было, конечно, для нее секретом и откуда ветер дует. Один из самых авторитетных современных историков церкви А.В.Карташев так объяснял «странный, по его словам, либерализм Москвы». Отчетливо видела, он уверен, иерархия, что «лукавым прикрытием их [государя и его окружения] свободомыслию служила идеалистическая проповедь свободной религиозной совести целой аскетической школы так называемых заволжских старцев. Геннадий призывал к беспощадному истреблению еретиков». (21)

В изображении Карташева позиция иерархии не требует особых пояснений, она сводится к простейшему уравнению: «проповедь свободной религиозной совести» = «свободомыслию» = «странному либерализму» власти. Единственное поэтому, что может озадачить в его пассаже читателя, это неожиданное противопоставление проповеди мирных заволжских старцев фанатической ярости некого Геннадия.

Архиепископ Новгородский Геннадий, главный инквизитор иосифлянства, слыл радикалом даже в кругах иерархии. Известен он был в церковный кругах своим посланием собору 1490 года, где требовал прекратить с еретиками споры о вере, «а токмо для того собор учинити, чтобы их казнити – жечи и вешати» (22). Но при чем здесь, спрашивается, благочестивые заволжские старцы? Какая, казалось бы, связь между ними и еретиками? Карташевское противопоставление как раз эту связь нам и выдает .

Ибо на самом деле никто в иосифлянской Москве с еретиками о вере не спорил, их жгли и вешали без всяких споров. Спорили с нестяжателями. Именно в них и видел прямолинейный Геннадий вдохновителей «слуги диавола». И именно с ними требовал он прекратить споры, «а токмо казнити – жечи и вешати». Иначе говоря, иосифлянское уравнение имело на самом деле зловещее продолжение.

И было оно такое: нестяжательская «проповедь свободной религиозной совести» приравнивалась к ереси. Пассаж Карташева как раз и дает нам представление по сколь опасному краю пропасти ходили в свое время нестяжатели.И тем не менее сражались до конца. И победили.

НЕСТЯЖАТЕЛИ

Разумеется, после смерти «неправедного властителя» иосифляне резко сменили тактику. Вчерашние мятежники не только превратились в ярых государственников, но и предложили новым царям проект неограниченной власти и «особого пути» России в еретическом мире, – конечно, в обмен на покровительство своим латифундиям. Идеям этим, как мы знаем, суждена была долгая жизнь. И все-таки неспокойны были иосифлянские сердца, покуда не были подверстаны к еретикам проповедники свободной религиозной совести. И борьба с заволжской «ересью» продолжалась.

А что еще, спрашивается, оставалась иерархии? Опять таки подобно нынешнему режиму, не могла же она, право, открыто признать, что смыслом ее деятельности было «стяжание», а вовсе не забота о своей пастве. А нестяжатели в это их уязвимое место как раз и били, доказывая, что издревле противно православию церковное стяжание и тем более закрепощение соотечественников и, стало быть, забота о чистоте веры не требует ни гигантских латифундий ни крепостных.

Вот как на своем языке объяснял это церковному народу самый талантливый из нестяжательских публицистов Вассиан Патрикеев: «Испытайте и уразумейте, кто от века из воссиявших в святости и соорудивших монастыри заботился о приобретении сел? Кто молил царей и князей о льготе для себя или об обиде для окрестных крестьян? Кто имел с кем-нибудь тяжбу о пределах земель или мучил бичом тела человеческие, или облачал их оковами, или отнимал у братьев имения?» (23)

И представьте себе, таковы были мощь и правота этой нестяжательской проповеди, что даже в век, когда не было еще ни телевидения, ни радио, ни даже газет, работала она с удивительной силой. Есть у нас тому документальное подтверждение. Хотя иосифлянские идеологи продолжали (и продолжают) привычно именовать нестяжательские обличения «ересью», не могли они скрыть, что не верил им больше православный народ. И недоверие это обретало массовый характер.

Вот что писал по этому поводу сам преподобный Иосиф: «С того времени, когда солнце православия воссияло в земле нашей, никогда не бывало такой ереси. В домах, на дорогах, на рынке все – иноки и миряне – с сомнением рассуждают о вере, основываясь не на учении пророков, апостолов и святых отцов, а на словах еретиков, отступников христианства, с ними дружатся, учатся у них жидовству» (24).

От себя-то не скрывали, конечно, иосифлянские идеологи, что никогда не учили пророки, апостолы и святые отцы «отнимать у братьев имения» и тем более «мучить бичом тела человеческие». Как объяснял тот же Вассиан, напротив, жили святые отцы «в последней нищете, так что часто не имели даже дневного хлеба, однако монастыри не запустели от скудости, а возрастали и преуспевали во всем, наполнялись иноками которые трудились своими руками и в поте лица своего ели хлеб свой» (25). Можно себе представить, что «есть хлеб свой в поте лица своего» – последнее чего хотелось иерархам.

Вернемся, однако, к письму преподобного. Согласитесь, что ситуация которую он описывает, подозрительно смахивает на ту, что видели мы своими глазами, и совсем недавно, в 1989 году. Ведь звучит жалоба Иосифа скорее как всхлип какого-нибудь позднеперестроечного секретаря обкома на то, что с тех пор, как солнце коммунизма воссияло в земле нашей, никогда еще не слышали мы такой ереси на распоясавшейся улице. Орут, демонстрируют, несут несусветицу «в домах, на дорогах, на рынке», основываясь не на учении апостолов марксизма, а на словах еретиков, учатся у них жидовству. Того и гляди, потребуют отмены 6 статьи Конституции. Вот же до чего довел социалистическую державу «странный либерализм Москвы».

Трудно, согласитесь, поверить, что такое могло происходить в Москве в 1489 году (хотя не менее ведь трудно становиться и представить, что происходило то же самое в России и в 1989). Трудно, но придется, перед нами документальное свидетельство очевидца. И означает оно, что нестяжатели добились того, чего не может добиться сегодняшняя оппозиция: имитация была изобличена. Да, иосифлянская церковь была успешным ростовщиком, удачливым предпринимателем и землевладельцем, но она перестала быть пастырем народным, духовным лидером нации – вот же что взялись доказать православным нестяжатели. И, как видим, доказали.

Жалоба Иосифа Волоцкого лишь одно из многих документальных свидетельств этого. Вот еще одно. Годы спустя после смерти Вассиана, замученного в иосифлянском монастыре, еще раз – увы, в последний, – как гром, прозвучал голос нестяжателей в устах самого молодого царя. Я говорю о знаменитых царских вопросах церковному собору 1551 года: «В монастыри поступают не ради спасения души… а чтобы всегда бражничать. Архимандриты и игумены докупаются своих мест, не знают ни службы Божией, ни братства… прикупают себе села, а иные угодья у меня выпрашивают. Где те прибыли и кто ими корыстуется?... И такое бесчиние и совершенное нерадение о церкви Божией, на ком весь этот грех взыщется? Если в монастырях все делается не по Богу, то какого добра ждать от нас, мирской чади?» (26).

Это было совершенное очевидное эхо речей Вассиана. И в устах царя свидетельствовало оно, что идеи его завоевали не только большинство церковного народа (а другого народа тогда, собственно, и не было), но дошли и до самого трона. Только где же было заволжским старцам состязаться с иосифлянской иерархией, плотной стеной окружавшей молодого царя и нашептывавшей ему соблазнительные речи о том, что негоже единственному христианскому государю в мире и прямому наследнику Августа кесаря не быть самодержцем и делиться властью с какой-то Думой (которая все-таки была в ту пору, если верить Василию Осиповичу Ключевскому, «конституционным учреждением с обширным политическим влиянием» 27)? Перефразируя популярную поговорку, «ближняя кукушка всегда дальнюю перекукует». Уж слишком внушаемый попался им царь, совсем не Иван III, умевший, как мы видели, разгадывать иосифлянские шарады. Результатом этой пирровой победы иосифлян и оказалась свирепая Контрперестройка, разорившая и Думу, и церковь – и страну.На века.

КРАТКО: УРОКИ

Разумеется нестяжателям не приходилось ломать монополию власти, как пришлось бы сегодняшней оппозиции. Но всякий кто жил в СССР, знает, что покушаться на монополию идеологическую – занятие ничуть не менее опасное и драматическое. Поэтому первый урок, который несет в себе опыт борьбы нестяжателей, очевиден: монополию сломать можно.

Хотя приходилось им разрушать опять таки не политическую имитацию, а иосифлянскую, церковную, – и эта задача выглядела, согласитесь, по их временам, неподъемной и, как мы видели, смертельно опасной. Они ее, однако, разрушили. Понадобились столетия иосифлянской пропаганды, чтобы голос их был заглушен и урок стерт из памяти народной.

Последний урок нестяжательской оппозиции, однако, печален: довести свою борьбу до ума они не сумели. Именно он, этот урок, между тем, самый поучительный и актуальный из всех. Просто потому, что их североевропейские единомышленники свою борьбу до ума довели. Они сумели выработать вполне практический проект, благодаря которому тотальное закрепощение соотечественников было предотвращено. И сумели убедить в преимуществах своего проекта королей и правящие элиты своих стран. В результате, как я надеюсь, помнит читатель из первой части этюда, смертоносный военно-церковный альянс был в Северной Европе расколот – и ужасы опричнины ее миновали.

В исторических источниках нет никаких следов чего либо подобного у российских нестяжателей. После того, как иерархия нанесла поражение «неправедному властителю», заволжские старцы посвятили свое блестящее красноречие исключительно изобличению иосифлянской имитации. Да, они добились на этом поле замечательного успеха. Но никакого практического проекта они не предложили – ни Василию III, наследнику «неправедного», ни молодому Ивану VI. Иосифляне свой проект, как мы видели, им предложили, а нестяжатели – ничего, кроме разоблачения иерархии.

Между тем, судя по царским вопросам Собора 1551 года, шанс у них был. Не было лишь европейской способности воплотить свой идейный триумф в четкий политический проект. А к европейскому опыту путь им был отрезан средневековой религиозной рознью. Два столетия должны были пройти, прежде чем Петр открыл стране этот неисчерпаемый интеллектуальный и технологический ресурс. Даже в XVIII веке прослыл он, как известно, из-за этого антихристом.

Сейчас, однако, на дворе век XXI. И ничто, казалось бы, не мешает сегодняшней вполне секулярной оппозиции этим ресурсом всерьез воспользоваться. Да вот почему то не хватает у нее для этого духу. И, даже не подозревая об этом, повторяет она роковую ошибку своих средневековых предтеч.

ЕВРОПЕЙСКИЙ РЕСУРС

Конечно, возьми сегодняшняя оппозиция на вооружение проект Европейской партии, который мы так подробно обсудили, дело обстояло бы проще. Читатель помнит, однако, какие серьезные сомнения возникли у нас по поводу того, готова ли к такому нетривиальному (и вызывающему) проекту сама оппозиция.

Проблема, однако, остается. И несмотря на столетия, отделяющие сегодняшнюю оппозицию – и сегодняшнюю Европу – от опыта нестяжателей, опыт этот лишь сделал ее более наглядной.. Без поддержки Европы возвращение в нее России выглядит практически невозможным. А без него невозможна и политическая модернизация. То, в чем состоит здесь интерес оппозиции, понятно. И о том, в чем тут интерес Европы, мы тоже говорили.

Образование на ее границах медленно деградирующей ядерной сверхдержавы, своего рода новой Оттоманской империи XIX века, жестокая, и, что еще более важно, непредсказуемая, согласитесь, перспектива.

Но есть и более немедленная забота. Россия становиться яблоком раздора в ЕС. И покуда Восточная Европа будет идентифицировать ее с «оттоманским» режимом, с его фантомными имперскими притязаниями, и, как следствие, тревожиться о своей безопасности, раздор будет лишь углубляться. Проблема, стало быть, в том, чтобы каким-то образом доказать восточноевропейскому меньшинству, что другая, европейская, Россия не только существует, но и достаточно компетентна, чтобы, в обозримой перспективе сменить «оттоманский» режим. И сделать то же самое, что сделала в аналогичных обстоятельствах Румыния, т.е вступить в переговоры об условиях ее возвращения в Европу. Вопрос лишь в том, как это доказать.

В качестве первого шага я предложил бы, как это ни странно, обратить внимание на … кадровую ситуацию в стране. В конце концов, в составе этой, другой, европейской России есть первоклассные специалисты, которые сегодня практически исключены из политической и хозяйственной жизни страны. Та самая, если хотите, Европейская партия, только атомизированная и в глухой политической изоляции. В составе ее между тем и бывший председатель правительства, и бывший заместитель председателя правительства, и бывший советник президента, и бывший заместитель спикера Думы, и великое множество бывших министров и их заместителей. Я не говорю уже о сотнях блестящих аналитиков и публицистов, уж во всяком случае не менее серьезных, чем румынские.

И весь этот бесценный кадровый капитал, запертый сегодня в оппозиционном гетто, растрачивает себя в бесплодных идейных баталиях, лишенный возможности каким бы то ни было образом способствовать модернизации страны.

Понятно, лишен он этой возможности целым арсеналом приемов «оттоманского» режима, призванных обеспечить его политическую монополию. И произволом избирательных комиссий, и откровенной фальсификацией выборов, и государственной цензурой СМИ, и запретом выборов по одномандатным округам. Сломать эту изоляцию внутри «оттоманского» режима выглядит делом невозможным. Но ведь есть еще, как мы уже упоминали, и европейский ресурс. И он тоже, как и управленческие и политические ресурсы оппозиции никак не используется.

«ДАЙТЕ НАМ ШАНС ВАМ ПОМОЧЬ»

Так почему бы не соединить оба эти бездействующие ныне ресурса в рамках проекта «Партнерство во имя модернизации»? Нет спора, либеральная оппозиция представляет сегодня меньшинство в российском электорате. Но ведь и соображения миноритариев имеют право быть услышанными, если речь и впрямь идет о партнерстве, не так ли? В Европе всякий может их услышать – по телевидению, если не within the executive board, – но в России-то не может. Так почему бы ЕС не настоять на том, чтобы голос российского меньшинства был услышан, по крайней мере, в комитетах и комиссиях вовлеченных в эти переговоры?

В конце концов, заинтересована в модернизации, если верить президенту Медведеву, именно Россия и само собою заинтересована она и в вовлечении всех своих интеллектуальных ресурсов в эту самую модернизацию. И отторгать от нее значительную часть этих ресурсов явно не в интересах страны. С какой, собственно, стати должна тогда российская сторона возражать против предложения ЕС включить в свои делегации наравне с порученцами режима и компетентных представителей либерального меньшинства? А если все-таки станет Россия возражать, то это ведь было бы равносильно признанию перед лицом европейской гласности, что заинтересована она на самом деле не столько в модернизации страны, как уверяет мир Медведев, сколько в увековечивании режима политической монополии.

Допустим, однако, что на такой уничтожающий ущерб своей репутации «оттоманский» режим (весьма, кстати, этой репутацией озабоченный), пойти все-таки не решится. Ибо слишком велика в этом случае была бы вероятность, что все его любимые проекты, включая Сколково, повиснут в воздухе. И так откровенно разоблачаться перед миром режиму все таки не с руки. Тем более, что в крайнем случае представители российского либерального меньшинства могут быть включены и в состав европейских делегаций.

Так или иначе, посмотрим, что произошло бы, согласись Россия и Европа на наше предложение. Вот лишь один пример. В Совете Россия – НАТО представляет Россию некто Дмитрий Рогозин. За плечами у него ровно ничего, кроме руководящего комсомольского прошлого и обычного для этой среды ультранационализма. Одним словом, ветродуй, никто, типичный порученец. И поручено ему разоблачать продвижение НАТО на Восток, фигурирующее в военной доктрине режима в качестве главной потенциальной угрозы России. Не исламский фундаментализм, угрожающий всему остальному миру, включая, кстати, Россию, но именно НАТО. Что поделаешь, «особый путь». Рогозин собственно и не скрывает, что мыслит, как в благословенные для него времена «холодной войны», в терминах игры с нулевой суммой: «если не мы их – то они нас» (28).

А теперь представьте себе, что в той же делегации, рядом с нашим ветродуем, сидит представитель либерального меньшинства, компетентный уважаемый специалист, русский, если хотите, европеец, скажем Владимир Милов. Он был бы готов к конструктивному диалогу с партнерами, но попутно настаивал и на том, чтобы обе стороны соблюдали одни и те же правила игры. Ибо какое же это в самом деле равноправное партнерство, если одна из сторон позволяет своему электорату слышать мнение политического меньшинства, а другая запирает его в оппозиционное гетто, изолирует от общества, как прокаженных?

Президент Медведев уверяет, что «мы готовы улучшать нашу политическую систему, но собираемся делать это самостоятельно, без поучений извне» (29). Но Милов то не «извне», он изнутри, он такой же представитель России, как и Медведев, и он полагает, что «система» политической монополии вредит стране, превращает ее в «больного человека Европы». По сути, он просто отнял бы у Медведева возможность оперировать стандартной советской отговоркой: СССР, мол, «не потерпит поучений извне». И, по правде сказать, оказал бы ему услугу. Ибо к большой беде, как мы помним, ведут такие отговорки.

Так или иначе, Европа получила бы таким образом возможность формулировать условия своего участия в проекте модернизации России устами представителей России. Разумеется, самым очевидным из этих условий должна быть абсолютная гласность всех переговоров по проекту модернизации: как иначе услышала бы европейская публика голос того же Милова? И вообще представителей либерального меньшинства России?

Только при этом условии позиции сторон были бы понятны не только восточноевропейскому, но и российскому электорату. И больше того, выглядели бы в его глазах справедливыми. Тем более, что позиция ЕС на этих переговорах должна быть элементарно простой: вы хотите чтоб мы помогли вам модернизировать страну, так помогите нам разрушить окаменевший за столетия имидж России как непредсказуемой «испорченной» Европы. И в первую очередь в глазах тех восточноевропейцев, кто в силу собственного исторического опыта не склонен доверять «оттоманскому» режиму. Сформулируем позицию ЕС так: дайте нам шанс вам помочь!

ВОПРОСЫ

Я историк оппозиции в России, и для меня сегодняшняя ситуация очень естественно походит на ту старинную борьбу нестяжателей против иосифлян, которую мы только что вкратце описали. Допустим, что в те далекие времена существовал пусть не ЕС, но какая-нибудь конфедерация североевропейских государств или, по крайней мере, некая международная организация нестяжателей, которая в эпоху «второго издания крепостного права» стояла бы перед одной и той же проблемой: как предотвратить провал своих стран в пропасть тотального крепостничества. И одни из участников этой организации, шведы, скажем, или датчане, додумались до проекта, способного предотвратить общее несчастье.

Разумеется, все эти допущения контрфактические, как принято именовать их на научном жаргоне, и ничего подобного быть на самом деле тогда не могло. Но все таки, гипотетически, допустим, что те же шведы поделились своим проектом с единомышленниками в самой большой из тогдашних североевропейских держав, Московской? И в результате московским нестяжателям удалось бы убедить своих правителей в преимуществах шведского проекта? Что произошло бы, удайся тогдашней Москве избежать опричнины, т.е. разгрома своей аристократии и тотального закрепощения соотечественников?

Едва ли что-нибудь серьезно изменилось бы в ближайшей перспективе. Но зато в дальней, в longue duree, как говорят французы, изменения были бы поистине судьбоносными. И самое важное из них состояло бы в том, что в XX веке не случилось бы рокового противостояния коммунизма и нацизма и, как следствие этого, второй мировой войны и сопровождавшей ее «холодной», и не пришлось бы сейчас Европе иметь дело с «испорченной» крепостничеством, петровским расколом и коммунизмом Россией. И была бы она сегодня столь же полноправным членом ЕС как та же Северная Европа.

Убежден ведь был знаменитый основатель школы так называемой мегаистории Фернан Бродель, что в конечном счете longue duree (в его представлении промежутки времени в 500 или 1000 лет) всегда выигрывает. Вот и мне никак не удается избавиться от аналогии между той докрепостнической, досамодержавной и доимперской Россией и сегодняшней – посткрепостнической, постсамодержавной, постимперской. Те же 500 лет. Так не это ли имел в виду Бродель? Не пришло ли время longue duree начать выигрывать и в России?

Аналогия эта, однако, порождает тьму вполне актуальных вопросов, на которые у меня нет ответов. И главный из них такой: есть ли сегодня среди лидеров объединенной Европы, ее мыслителей и влиятельных публицистов люди, способные мыслить в терминах longue duree? И если такие люди есть, способны ли они мобилизовать интелектуальный и моральный потенциал континента, чтобы предотвратить новое общее несчастье?

По существу это тот же вопрос с которого и начал я вторую часть своего этюда: преодолима ли монополия «текущей политики»? Только на этот раз не в масштабах российской оппозиционной периодики, но в масштабах всего экспертного сообщества Европы.

Если преодолима, то все остальное дело юристов. Смогут ли они обосновать право либерального меньшинства России быть услышанным в общеевропейских организациях? Смогут ли отвести главный пропагандистский довод режима, что либеральная оппозиция в России представляет лишь ничтожное меньшинство электората? Здесь впрочем юристам и карты в руки.

Потому хотя бы, что будь этот довод фактически верен, смертельный страх режима перед честными выборами выглядел бы, согласитесь, необъяснимым. Во всяком случае, блокировать доступ выдающихся лидеров либеральной оппозиции к телевидению и запрещать им баллотироваться в одномандатных округах было бы режиму ни к чему. А ведь он зачем то блокирует и запрещает. Зачем?

Между тем в отсутствие честных выборов косвенные показатели благоприятны скорее именно для русских европейцев. Другими словами, скорее для Милова, нежели для Рогозина. Замечательно остроумный вопрос Левада-центра это подтверждает. Спрашивали: «Как вы в целом воспринимаете слово…»? Оказалось, что слово «национализм» положительно воспринимают лишь 9 % опрошенных (75% отрицательно), а слово «Евросоюз» воспринимают положительно 62 % (отрицательно 13 %). Так у кого же больше оснований представлять России, у националиста Рогозина или у русского европейца Милова? (30)

Имея ввиду столь благоприятную расстановку сил внутри страны (и, конечно, реальную поддержку Европы), шансы оппозиции представить миру лицо другой «неиспорченной» России вовсе не кажутся такими уж безнадежными, как выглядят они в рамках монополии «текущей политики». Во всяком случае, «древняя история» обнадеживает: побили же нестяжатели в открытой идейной схватке иосифлян. Действительный вопрос, повторяю, лишь в том, хватит ли у объединенной Европы духу поддержать своих единомышленников в России?

ПРИМЕЧАНИЯ

1.            Alexander Yanov. The Drama of the Soviet 1960-s. A Lost Reform, Institute of International Studies, University of California, Berkeley, 1984

2.            Martin Gilbert. The First World War. A Complete History, NY,1994, p. 30

3.            А.И.Герцен. Собр.соч. в 30 томах, М., 1958, т.7, с.192

4.            Европейская модернизация России как национальная идея. Сб.статей (далее ЕМР), с.6

5.            Mikhail Zetlin. The Decembrists, NY,1958, p.252

6.            www.Echo msc. Блоги. 25 июня 2010.

7.            Европейский выбор России или снова «особый путь»? Сб.дискуссий, М.2010, с.206

8.            Б.Б.Глинский. Борьба за Конституцию. 1612-1863,            СПб, 1908, с.188

9.            ЕМР, с.69

10.         EMP, с.69

11.         Там же.

12.         Norman Devies. Europe. A history, Oxford Univ.Press, NY,1996, p.907

13.         А.И.Дворкин. Иван Грозный как религиозный тип, Нижний Новгород, 2005, с.543

14.         Б.Д.Греков. Крестьяне на Руси с древнейших времен до XVII века, М.-Л., 1946Б с.604

15.         А.И.Копанев. История землевладения Белозерского края в XVI-XVII веках, М.Л., 1957, с.181

16.         Г.П.Федотов. Святые Древней Руси (X-XVII столетий), Нью-Йорк, 1959, с.156

17.         А.С.Павлов. Исторический очерк секуляризации церковных земель в России, Одесса, 1871, с.46

18.         А.Л.Дворкин. Цит.соч.,с 55

19.         М.А.Дьяконов. Власть московских государей, М.,1889, С.208.

20.         В.А.Алексеев. Роль церкви в создании Русского государства, СПб, 2003, с.234

21.         А.В.Карташев. Очерки по истории русской церкви, Париж, 1959, с.495

22.         Н.А.Казакова и Я.С.Лурье. Антифеодальные еретические движения на Руси XIV- начала XV века, М.-Л., 1955, с.381

23.         А.С.Павлов. Цит.соч.,с.68

24.         С.М.Соловьев. История России с древнейших времен. Кн. III, М.,1960, с. 190

25.         А.С.Павлов. Цит.соч., с.68

26.         Там же

27.         Цит. По М.В.Нечкина. Василий Осипович Ключевский, М.,1974, с.235

28.         НГ 23 июня 2010

29.         www.kremlin.ru 25 июня 2010

30.         Общественное мнение 2009. Ежегодник. Я признателен М.Л.Козельцеву, обратившему мою внимание на этом опрос. 

См. также:

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

22:07 Курс биткоина превысил 19 тысяч долларов и вернулся обратно
21:03 СМИ узнали о «мирном» письме Саакашвили к Порошенко
19:56 Собчак заявила о готовности не участвовать в выборах
19:45 ПАРНАС отказался от выдвижения своего кандидата в президенты
19:28 Галерея-банкрот потребовала 27 млн рублей из Фонда храма Христа Спасителя
19:14 Российский биатлонист принес сборной первую медаль Кубка мира
17:07 Володин призвал власти РФ и Белоруссии уравнять граждан в правах
16:18 Фигуранта дела о контрабанде алкоголя нашли убитым в Ленобласти
15:13 Экс-сотрудник ФСБ отверг обвинения в хакерских атаках против США
15:11 Украина составила план покорения Крыма телевидением
14:07 Ученые из США выложили в сеть видео с ядерным испытанием
13:55 Овечкина признали одним из величайших игроков в истории НХЛ
13:12 Борис Джонсон снялся в «рекламе» сока с Фукусимы
12:53 Глава Минтруда анонсировал выделение 49 млрд рублей на ясли
11:40 В Москве мошенники забрали 20 млн рублей у покупателя биткоинов
11:29 Норвегия первой в мире «похоронила» FM-радио
10:51 Российские военные обвинили США в подготовке «Новой сирийской армии» боевиков
10:00 Россия вложила в госдолг США 1,1 млрд долларов за месяц
09:51 Собянин позвал москвичей оценить новогоднюю подсветку
09:21 Трамп включит «агрессию» КНР в стратегию нацбезопасности
15.12 21:08 Отца предполагаемых организаторов теракта в метро Петербурга выслали в Киргизию
15.12 20:57 Майкл Джордан назван самым высокооплачиваемым спортсменом всех времен
15.12 20:36 Вероника Скворцова обсудила с Элтоном Джоном борьбу с ВИЧ
15.12 20:23 Полиция открыла огонь по мужчине с ножом в аэропорту Амстердама
15.12 20:07 Falcon 9 отправила груз на МКС и вернулась на космодром в США
15.12 19:47 В Пентагоне рассказали о новом сближении с российской авиацией в Сирии
15.12 19:44 ЦБ оценил объем докапитализации Промсвязьбанка в 100-200 млрд рублей
15.12 19:27 Пожизненно отстраненная от Игр скелетонистка Елена Никитина выиграла ЧЕ
15.12 19:18 Косово объявило о создании собственной армии к марту 2018 года
15.12 19:03 В Назарете отменили Рождество
15.12 18:51 В Испании не поверили в угрозу отстранения от ЧМ-2018
15.12 18:35 Программу безопасности на дорогах увеличили на 2 млрд рублей
15.12 18:25 ФАС проверит частичную отмену роуминга сотовыми операторами
15.12 18:25 РФ и Египет подписали соглашение о возобновлении авиасообщения
15.12 18:19 Трамп попросил у России помощи с КНДР
15.12 18:03 Курс биткоина приблизился к 18 тысячам долларов
15.12 17:54 Промсвязьбанк сообщил о проблемах в работе интернет-банка
15.12 17:48 ФИФА пригрозила отстранить сборную Испании от ЧМ-2018 из-за действий властей
15.12 17:28 Задержанный в Петербурге планировал взорвать Казанский собор
15.12 17:25 Промпроизводство в РФ в ноябре упало максимальными темпами за 8 лет
15.12 17:01 Турция потребует в ООН отменить решение США по Иерусалиму
15.12 16:43 В посольстве США назвали ложью обвинение во вмешательстве в российскую политику
15.12 16:33 Букингемский дворец назвал дату свадьбы принца Гарри
15.12 16:29 Журналист сообщил о готовности Захарченко внедрить на Украину 3 тысячи партизан
15.12 16:14 МИД Украины опроверг ведение переговоров об экстрадиции Саакашвили
15.12 16:08 Страны ЕС согласились начать вторую фазу переговоров по выходу Великобритании
15.12 15:49 Дипломатов из США не пустят наблюдать за российскими выборами
15.12 15:47 Глава ЦИК назвала стоимость информирования избирателей о выборах
15.12 15:36 Гафт перенес операцию из-за проблем с рукой
15.12 15:21 В Кремле посчитали недоказанными обвинения в адрес Керимова во Франции
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.