Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
15 декабря 2017, пятница, 00:07
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

Идеологии и стратегии доминирования в дискурсе российского и белорусского президентов

Левада-Центр           Вестник общественного мнения

Несмотря на непростые взаимоотношения лидеров России и Белоруссии, президентские режимы этих двух стран мало отличаются друг от друга. Оба режима легитимировались во многом схожим образом: как в России, так и в Белоруссии в последние десять лет президентская власть чрезвычайно сильна, а стабильно высокое доверие населения к представителям власти поддерживается с помощью мифов, ритуалов и идеологии. «Полит.ру» публикует статью Анны Моргуновой, в которой автор анализирует публичные выступления российского и белорусского президентов, выделяет ключевые понятия их дискурсов и рассуждает о том, как на основе президентской речи конструируются определенные модели от­ношений государства и общества. Статья опубликована в журнале «Вестник общественного мнения» (2010. № 1), издаваемом Аналитическим Центром Юрия Левады.

 

Здесь и далее, используя выражение «российский президент», мы будем иметь в виду и В. Путина, и Д. Медведева.

Девяностые годы ХХ в. стали временем по­явления на постсоветском пространстве но­вых политических режимов и изменения форм прежних. Демократические взгляды на будущее устройство государства и общества во многих бывших республиках СССР постепенно сме­нились более авторитарными и жесткими. Для действующих президентов встал вопрос не толь­ко о легальном, но и о символическом обеспе­чении власти, т. е. о легитимации сложившихся отношений между обществом и государством.

В данной статье мы хотели бы остановить­ся на двух президентских режимах, которые по многим параметрам оказались похожими – российском и белорусском президенциализме. Цель работы – изучение того, с помощью каких идеологических установок, способов и страте­гий доминирования президенты в своих дис­курсах поддерживают сложившиеся модели от­ношений государства и общества.

Выбор для анализа именно этих режимов был обусловлен несколькими причинами. Во-первых, это, без сомнения, президентские ре­жимы (а по объему имеющихся у президентов полномочий и по сложившимся практикам – суперпрезидентские). В России именно режим, сложившийся при Путине, можно называть суперпрезидентским, так как тенденции к уси­лению президентской власти во время прав­ления Ельцина только начали складываться, а говорить об ужесточении режима стало воз­можным лишь во время путинского правления. Говорить о белорусском режиме как о «супер­президентском» стало возможным после рефе­рендума 1996 г. и разгона действовавшего тогда парламента. Во-вторых, оба режима легитими­ровались во многом схожим образом, нет суще­ственной разницы ни в применяемых ими мето­дах, ни в способах легитимации президентской власти. Конфликты президентов и парламентов в начале 90-х способствовали дискредитации института парламентаризма, так как в ситуации борьбы между различными группами интересов был использован не диалог, а сила. Монополи­зация государством средств массовой информа­ции и поддержание легитимности президентов с помощью мифов, ритуалов и идеологии стали факторами персонализации их власти и приве­ли к тому, что доверие к ним основывается не на доверии «президенту» как к институту, а на доверии лично Лукашенко или Путину/Медве­деву[1].

Гипотезой данной работы стало предпо­ложение о том, что с учетом сходных методов легитимации президентской власти в двух госу­дарствах, общего прошлого и высокого уровня доверия со стороны населения предлагаемые модели устройства государства и отношений государство/общество у двух президентов не будут сильно отличаться.

Для нашего анализа мы использовали типо­логию способов и стратегий доминирования, предложенную Дж. Томпсоном в работе «Идео­логия и современная культура». Для данного исследования мы будем использовать определе­ние идеологии, данное Томпсоном, т. е. «в тер­минах путей и способов, в которых значение, мобилизованное посредством символических форм, служит установлению и поддержанию от­ношений доминирования. Установление здесь понимается в том плане, что значение может способствовать поддержанию и воспроизвод­ству отношений доминирования через непре­рывный процесс производства и приема сим­волических форм»[2]. Томпсон предлагает пять общих способов оперирования идеологий, ко­торые связаны со стратегиями идеологического конструирования: легитимация (стратегии – рационализация, универсализация, наррати­визация), сокрытие (замещение, эвфемизация, метафоризация, троп), унификация (стандарти­зация, символизация единства), фрагментация (дифференциация, замещение) и реификация (натурализация, погружение во вневременное состояние, номинализация/пассивизация).

Основным аргументом в пользу изучения идеологий с помощью дискурс-анализа служит то, что идеологии формируются и воспроизво­дятся посредством языка, т. е. в текстах и речи. Именно в общении члены определенных соци­альных групп приобретают, познают или меня­ют свои верования, завоевывают или стремятся завоевать новых сторонников. И хотя идеоло­гии выражаются и воспроизводятся не только непосредственно речевой деятельностью, но и другими социальными практиками (к тому же здесь важна роль СМИ), можно смело утверж­дать, что идеологии без языка нет. И идеология, и язык существуют, действуют только внутри определенных социальных групп или куль­турных общностей[3]. Кроме того, как отмечает Т. ван Дейк, «лингвистическая форма является совместным результатом кодирования семанти­ческих и прагматических “значений”, и в обоих случаях идеологические ограничения, распро­страняемые на ментальные модели, могут со временем переходить в поверхностные формы, что свидетельствует о существовании таких из­начальных структур, как межгрупповая поля­ризация, внутригрупповые предпочтения или унижение тех, кто не принадлежит группе»[4].

Учитывая сложность и многозначность определения понятия «дискурс», который не имеет эквивалента во многих языках, в данной работе мы будем использовать определение анализа дискурса, данное Д. Мэнгено: «Анализ дискурса это то, как выражается текст, и то, в каких социальных условиях он производится»[5]. В нашем исследовании мы отталкиваемся от базовой оппозиции «бедность/богатство», так как, будучи ментальной конструкцией, она присутствует в любой идеологии.

Для анализа нами были выбраны выступле­ния и интервью двух президентов за период с 2000 по 2010 гг. Затем среди текстов были ото­браны те, в которых встречаются слова, выра­жения и смысловые блоки, стоящие в одном семантическом ряду с понятиями «бедность»/ «богатство». Для «богатства» это: богатые, пред­приниматели, частники, бизнесмены, олигар­хи, собственность, доход, деньги, инвестиции, посредники, люди с деньгами. Для понятия «бедность» – бедные, небогатые, малообеспе­ченные, обиженные, незащищенные слои, со­циально малозащищенные, люди в нужде, низ­кие доходы, низкий уровень жизни, граждане, живущие скромно.

Непосредственно для анализа были выбра­ны 31 выступление и интервью белорусского президента и 52 российского. Так как количе­ство рассматриваемых текстов не имеет перво­степенного значения для анализа, дискурс пре­зидента Беларуси рассматривался не за весь период президентства А. Лукашенко, а только за годы с начала избрания В. Путина, чтобы тексты, предназначенные для дискурс-анализа, у двух президентов охватывали равный проме­жуток времени.

В ходе работы возникли некоторые труд­ности с анализом дискурса российского пре­зидента. У белорусского президента, благодаря его несомненным ораторским талантам, объем текстов, подходящих для анализа проблемати­ки данной статьи, значительно больше. Кроме того, картина мира белорусского президента сильно персонализирована: он много говорит о себе лично, что дает бóльшие возможности для анализа. Российский президент очень ред­ко говорит о себе лично, его дискурс деперсо­нифицирован и мало эмоционален, так как он сильнее себя контролирует и в большей степени использует сложные экономические и правовые термины, по сравнению с белорусским. Поэто­му за основу для сравнения был взят дискурс белорусского президента, а дискурс российско­го анализировался уже в сравнении с ним.

Анализ понятия «богатство» в дискурсах российского и белорусского президентов.

Дис­курс А. Лукашенко.

Понятия, связанные с бо­гатством, преобладают в дискурсе белорусско­го президента. Большое значение в дискурсе А. Лукашенко о богатстве имеют предприни­матели. На протяжении всего анализируемого периода президент, характеризуя предприни­мателей, использует в основном пейоративную лексику: «в основном это “торгаши”»[6], «в совет­ские времена их называли спекулянтами»[7]. Пред­приниматели репрезентируются как люди, занятые по большей части в сфере торговли (т. е. в посреднической сфере услуг) и не связанные с производством материальных благ: «Но пришел рынок, появились “челноки”». Тогда некуда было деваться … зарплат не было. Государство было виновато. Не я, а то государство, которое после развала Союза вытолкнуло многих из аудиторий преподавательских, умных, талантливых людей, и они начали торговать трусами, бюстгальте­рами, топорами, молотками»[8]. Признавая, что люди становились предпринимателями не толь­ко потому, что этого хотели, но и потому, что это была единственная возможность выжить, президент, тем не менее, снимает с себя ответ­ственность за то, что в данной сфере работает большое количество людей.

Изменения в государственной политике по­степенно меняли роль предпринимателей в гла­зах президента. «Сегодня наши бизнесмены и даже мелкие предприниматели – не те, что были 10 лет назад: где-то украсть, что плохо лежит, продать в нарушение закона, перепродать»[9]. Предприни­матели нужны государству: они нужны потому, что платят налоги, и для того, чтобы их налоги служили бедным: «Потому что сегодня мы пере­распределяем средства, в том числе от богатых бедным. За счет тех, кто платит налоги, мыпо­могаем тем, кто не платит. Это старики, пен­сионеры, инвалиды, ветераны. Это называется процессом перераспределения»[10]. Тем не менее нужность предпринимателей обществу ограни­чена определенными рамками и временем, пока они не начинают мешать устоявшимся практи­кам экономической и социальной политики: «Надо они нам или не надо? Конечно, надо. Но мы не можем себе создавать предпринимателей – мелких, индивидуальных – или еще каких-то там, которые будут “гробить” нашу экономику»[11]. Как только мелкий бизнес начинает конкурировать с государственными предприятиями («наши­ми») и создает проблемы с реализацией продук­ции крупным государственным предприятиям, он становится опасным. Таким образом, форма собственности предприятия – государственная или частная – в дискурсе президента является определяющей для раздела МЫ-ОНИ: государ­ственные предприятия – НАШИ, частные – ЧУЖИЕ и, следовательно, опасные. Те блага, которые создаются людьми, занятыми в сфере предпринимательства, – это не наша экономи­ка: это деятельность, временно разрешенная государством. Их интересы – не есть интересы части общества, т. е. частный и государствен­ный интересы в дискурсе президента не совпа­дают (стратегия дифференциации).

Из сказанного выше логично следует тот факт, что политика государства по отношению к данной группе строится не с учетом того, что они являются частью общества, а напротив – с учетом их возможной опасности для общества. Наличие у них собственности и риск ее по­терять становятся регуляторами взаимоотно­шений государство/предприниматели: «Они не хотят нарушать закон, они хотят дружить с за­коном, потому что знают: шаг влево, шаг впра­во – и потеряешь собственность вообще» [12].

Несмотря на то, что «у предпринимателей со­знание повернулось туда, куда надо», контроль государства за предпринимателями являет­ся обязательным: «И нам их сегодня не боять­ся надо, а отпустить эти бразды, отпустить тиски, в которых мы прижимали их, чтобы они криминал сюда не подбросили. И пусть свою ини­циативу развивают, пусть более свободно начи­нают работать. Но контроль все равно нужен, смотреть мы за ними будем все равно»[13]. Основой отношений государства и бизнеса становится не право – институт, регулирующий отноше­ния, а страх: страх все потерять в случае невы­полнения определенных правил игры. Иными словами, по мнению президента, предприни­матели должны не только стремиться к получе­нию прибыли в рамках законодательства – их задачи гораздо шире. «Суть понятия “предпри­ниматель” видоизменяется: он должен не просто предпринимать, а делать, создавать, созидать»[14]. Чтобы стабильно работать, предпринимате­ли должны выполнять определенные условия, в том числе и те, которые не определены зако­нодательно, но являются желательными, с точ­ки зрения президента. Они должны стремиться «работать для общества», а не «для себя». Таким образом, уже не государство, а те, кому оно по­дарило возможность заработать, должны взять на себя часть функций государственного управ­ления, т. е. заниматься возрождением деревень, строить дороги и т. п. – быть подданным сосло­вием, как при царе (рационализация). «И я хочу, чтобы каждый человек, который чего-то добился, имеет какую-то копейку, особенно бизнесмены, предприниматели, в этих селах восстановили эти свои родовые поместья, если можно так сказать. Смотришь, дорогу туда провел, помог воду отре­монтировать, поставить водонапорную башню и потихоньку-потихоньку деревня развивается»[15].

Давая оценку богатств и потребностей пред­принимателей, президент стремится свести их нужды к минимуму и проконтролировать их до­ход с тем, чтобы остальное богатство они мог­ли потратить не «на себя», а «на народ». Таким образом, президент выступает как распоряди­тель их богатств, выражая свое мнение по по­воду нужности/ненужности предпринимателям того количества денег и имущества, которое они имеют. Их богатство излишнее, по мнению президента, – возможная причина неприятия приватизации и отторжения всего, что связа­но с бизнесом и достатком в глазах населения. «Говорю им честно: сколько нам надо, в конце концов? Одни белые тапочки и один костюм. Все будем там в одном костюме и белых тапочках. Зачем ты это все в карман складываешь? Помо­гай людям. Даже если в Москве жить – и то не надо столько иметь миллиардов, не говоря о Бе­ларуси, здесь-то жизнь подешевле. Это серьезная вещь. Народ возненавидит тебя, и весь процесс приватизации, бизнеса народ будет отторгать. Поэтому – поделись, поделись с народом, раз­вивай социальные проекты»[16]. Таким образом, можно заметить снижение ценности индиви­дуальных достижений в дискурсе белорусского президента и повышение значимости коллек­тивного блага, выступающего размытым крите­рием правильности/неправильности богатства.

Однако то, что бизнесмены/предпринима­тели будут исправно платить налоги, как того требует законодательство, и возьмут на себя до­полнительные функции, о которых мы сказали выше, не гарантирует, что их интересы каким- либо образом будут учитываться при разработке государственной политики. Они не есть часть общества: их предприятия мешают государ­ственным, их излишнее имущество – возмож­ный упрек государству от имени бедных, так как равнение на богатых делает доходы бедных ничтожными. Для НИХ главное – молча со­глашаться и не пытаться сопротивляться пред­ложенным условиям работы и сложившимся практикам взаимоотношений государства и общества. «Предпринимателям, пользуясь случа­ем, посоветовал бы: не надо поднимать шум. Ибо могут потерять все. Это не самые бедные люди сегодня, которые организовываются непонятно кем, за какие деньги, выходят на улицы, мутят воду. Против своей воли во многом. Их толкают те, кто за ними стоит, – оптовики и разные хозяева. Вместо того, чтобы они торговали на рынке, их выталкивают на улицу. Желающих за­нять их места на рынке “Динамо” и других рын­ках предостаточно. Поэтому я советую просто работать и цивилизованно вести диалог. Отсту­пления от цивилизованных норм предпринима­тельства мы больше не допустим»[17].

Таким образом, в своем дискурсе белорус­ский президент не признает того факта, что предприниматели могут выступать от своего имени и для защиты собственных интересов. Несогласие с президентом или согласие с мне­нием тех, кто способен действовать самостоя­тельно, влечет за собой, усиление контроля над ними. То, что они небедные, у них есть рабо­та, есть хорошие машины и другое имущество, автоматически выводит их из круга лиц, ко­торые могут чего-то просить у правительства и президента: реакции от предпринимателей на спускаемые сверху решения государство не просто не ждет, оно рассматривает ее как не­законную – всякое недовольство недопустимо. С точки зрения президента, предприниматели не имеют морального права выходить на улицу с требованием чего-либо, не имеют права при­влекать в свои ряды тех, кто не согласен с поли­тикой, проводимой в отношении бизнеса, и тех, кто готов выразить свое несогласие (стратегия дифференцияции). «И потом, я уже откровенно скажу, попросил наши соответствующие служ­бы: поезжайте и посмотрите, как живут эти индивидуальные бедные предприниматели, на ка­ких машинах приезжают на работу. Они это все засняли и мне положили на стол. Вы знаете, я та­ких марок иностранных автомобилей ни разу и не видел, эксклюзив кругом. Это “бедные”, “нищие”, “обездоленные”, которые на глазах у студентов БГУ собираются, плачутся и требуют: выходите нас поддерживать...»[18].

Государство, по определению, не может быть союзником богатых, защита собствен­ности – отнюдь не общественный идеал. Со­блюдение закона обладателем какой-либо собственности не гарантирует ее защиты. «С частником разговаривать всегда легче. Ему ска­зал – он сделает. Потому что, по большому сче­ту, рискует в противном случае потерять свою собственность»[19]. Бизнесмен-частник должен выполнять все, что от него требуют, и без того, чтобы артикулировать свои интересы. При этом, как мы уже говорили, государственный и частный интерес в дискурсе президента совпа­дать не могут. «Частник никогда не будет озабо­чен народом, государством. Он большие прибыли кладет себе в карман»[20]. Кроме того, собствен­ность должна долго и тяжело зарабатываться, т. е. быть «выстрадана» – предприниматель, бизнесмен должен, подобно мифическому герою, пройти через трудности и испытания (создаваемые для него государством), прежде чем ему позволят владеть и распоряжаться его собственностью в указанных выше рамках, «быстро» и «сразу много» зарабатывать не­позволительно. Стратегия рационализации используется, таким образом, в оправдание ограничений прав собственников. «Говорят: Лукашенко против частной собственности. Полная глупость! Частная собственность до­казала свою мощную эффективность. Но она должна быть выстрадана, эта собственность. Вы понимаете? Если сегодня у “Юкоса” ото­брали собственность, конечно, больно и жалко. Но что успокаивает тот же “Юкос”? Ну как пришло, так и ушло»[21]. «Поэтому мы за частную собственность, но прежде всего созданную самим человеком. Тогда это частная собственность»[22]. Таким образом, критерием того, что допусти­мо, а что нет в отношениях бизнеса и государ­ства, выступает некая выстраданность, а также то, приносит ли бизнес пользу населению и го­сударству или нет. Пользой здесь выступает то, что в данный момент времени более всего нуж­но государству: «Государство заинтересовано в развитии частного бизнеса, в повышении доверия к нему. Но только бизнеса честного, приносящего пользу и предпринимателю, и государству. И са­мое главное – населению»[23].

Бизнесменам президент в своем дискурсе неоднократно и настоятельно советует держать­ся подальше от того, чтобы участвовать в по­литике и защищать свои интересы: политика не для них, а для общества. Жесткое отделение бизнеса от политики (государства) объясняется частично тем, что, по мнению президента, вза­имной пользы и выгоды при совместной работе быть не может. Невыполнение же данных требо­ваний грозит применением к ним методов, ко­торые используются в политике, т. е. неправо­вых. «... Есть политика, есть бизнес. Там свои правила, здесь свои правила. Перепутаете бизнес с политикой, придете с большими карманами, вле­зете в политику – будете по правилам политики жить. Поэтому у нас нет такого, чтобы бизнес­мен влез в политику или пытался что-то купить. Это чревато страшными последствиями – поте­ряешь все. Ты – бизнесмен, иди, работай, честно и открыто спонсируй, помогай по закону. Никто не тронет. Если только... Нет, я не говорю, что го­лову отвернем, просто в политике другие нравы и понятия. Так же? В бизнесе – свое. Или тем, или тем занимайся»[24]. Тем, кто занимается бизнесом, нужно не столько следовать духу законов и со­блюдать правовые нормы, сколько полностью подчиняться негласным требованиям со сторо­ны президента под угрозой закрытия бизнеса: «Я им всегда говорю: мужики, есть бизнес, а есть политика, так вы определитесь – или вы в бизне­се, или вы в политике. У нас сегодня в Парламенте нет бизнесменов. Один сельский бизнесмен – Де­лендик. Он выиграл парламентские выборы только благодаря тому, что он и в людей инвестирует, и спортивную команду содержит, базу строит, – ну такой он, крестьянский мужик. Больше у нас в политике никаких бизнесменов нет. Это жестоко отслеживается. Я им сразу сказал: я никогда не подниму руку на бизнесмена и буду всегда чинов­ников сдерживать от излишнего вмешательства в ваш бизнес, но имейте в виду, если только вы в бизнесе и начинаете играть в политику, то долж­ны знать, что бизнес по одним законам развивает­ся, а в политике – другие законы, образно говоря. И вы тогда не плачьте, не стоните, когда с вами, если вы, занимаясь бизнесом, придете в политику, будут разговаривать по другим законам. Это бе­лорусский бизнес четко усвоил. И мы за этим наблюдаем, отслеживаем эти процессы»[25].

Еще одной группой, которая относится к семантическому ряду понятия «богатство» в дискурсе белорусского президента являют­ся инвесторы. Дискурс президента обращен, в основном к внешним инвесторам. Белорус­ский президент рисует образ инвестора как потенциального врага и захватчика, который всеми силами пытается с помощью денег, во-первых, отобрать лучшие предприятия у народа и страны, а во-вторых, влиять на государствен­ную политику исключительно в собственных интересах. «У нас нормальный инвестиционный климат. Но мы хотели бы, чтобы от этого пред­приятия, от инвестора, который к нам придет, была бы польза и для нашего народа, и для государ­ства. Мы идем на инвестиции, но только в тех сферах, которые сегодня не являются “лакомыми кусками”, как вы их называете, экономики»[26]. Как можно заметить, предлагается та же схема отношений, что и для богатых собственников: возможность работать в тех сферах, где госу­дарство не справляется само, или в тех, которые являются малоприбыльными и, следовательно, не очень интересны государству. И, кроме того, обязательность реализации в бизнесе абстракт­ного требования «пользы для народа».

Инвесторы в дискурсе белорусского пре­зидента – это те же частники: они только и ду­мают, что о прибыли, а не о государственных интересах, с ними нужно быть очень осторож­ными. Они и их деньги – это не просто «чу­жое», это еще и опасное для общества «чужое». От них, следовательно, можно ожидать всего, преимущественно плохого. Инвестиции по сте­пени своего воздействия сравниваются с нар­котиками – если это и хорошо, то очень опасно и требует жесткого контроля со стороны госу­дарства, так как их дают с умыслом, а не просто так. «И потом, имейте в виду, иностранные день­ги просто так никто не дает. Хотите сесть на иглу американцев, европейцев, еще кого-то. Легко на нее вскочить, а вот, грубо говоря, соскочить с нее потом будет очень тяжело. Тут нас предупре­ждали украинские товарищи и другие, что “если вы хотите быть зависимыми на всю катушку, то возьмите чужие деньги”»[27]. Ошибка в выборе ин­вестора может стоить очень дорого НАМ, осо­бенно если это инвестиции из западных стран.

Тем самым, белорусский президент вос­производит в своем дискурсе идеологические штампы времен холодной войны, говоря об опасности Запада и всего, что исходит «отту­да», для Беларуси. Сказанное выше служит для обоснования контроля над всеми крупными инвестиционными проектами, который осу­ществляет президент[28] (рационализация): «Мы не бросаемся на каждый цент, на каждый доллар, мы просчитываем, во что это обойдется. Это чужие деньги. Чужое всегда дурно пахнет. Это не ворованное, но дурно пахнет. А потом, разре­шив, ты никуда не денешься, назад не заберешь. Особенно, если это американцы, Запад… Поэто­му здесь, прежде чем сделать шаг, надо пони­мать, что этот шаг последний и назад возврата не будет. Поэтому торопиться ни в коем случае нельзя. И не надо слушать, если кто-то взахлеб рассказывает, что он инвестиции привезет. При­везет деньги, за бесценок скупит предприятия и будет качать себе в карман деньги»[29].

Даже, казалось бы, положительные сторо­ны развития инвестиционных проектов – от­крытие новых предприятий и создание рабочих мест – в устах белорусского президента пред­ставляют угрозу для страны и народа. Если кто-то работает и получает прибыль без того, чтобы государство контролировало расход его денег (сверх существующих законодательно установ­ленных рамок), это уже плохо, это не есть норма (стратегия вычеркивания). «Инвестиции, будем прямо говорить, – это деньги…. Но под инвести­ции сразу требуют: дайте часть предприятия, приватизация. Тоже неплохо, тоже согласны. Но кто же даст деньги без возврата этих денег плюс прибыль? Никто. Так вот сложится такая ситуация, когда эти инвестиции поступают, а у нас много таких предприятий, так и работает “МакДональдс”. Они приходят на наш рынок, соз­дают предприятия, осчастливили наш народ, что туда устроили 15 симпатичных наших девчушек, которые там заразу эту разносят. Слава Богу, что белорусов не приучили есть. Я очень рад, что вот эти гамбургеры и прочие и не приучили есть. Вот они нам создали блага. А сколько они зарабо­тали денег, пусть за свои инвестиции, и вывезли отсюда результаты этого труда, никто не под­считал. А я считал. Полностью прибыль, полно­стью прибыль вывозится. Они прибыль здесь не реинвестируют. Они деньги, заработанные на на­шем рынке, пóтом наших, пусть даже этих дев­чушек и других, они эти деньги здесь не вкладыва­ют. Они здесь их зарабатывают на нашем рынке и вывозят. Скажите, какой прок государству от таких инвестиций?»[30]

Причина, по которой западные инвесторы все-таки допускаются в страну, – стремление дать отпор российскому крупному бизнесу, ко­торый, обладая значительным капиталом, стре­мится влиять на проводимую государством и президентом политику (стратегия дифференци­ации): «Последние события четко продемонстри­ровали, что нам надо более активно работать с западными и американскими инвесторами. Тогда некоторые российские олигархи перестанут та­ким вот брутальным образом давить на Беларусь. А то, знаете ли, руки у некоторых господ чешут­ся “прихватить” наши хорошо функционирую­щие и прибыльные госпредприятия. Вот тогда мы стали бы “демократией”!»[31]

Для А. Лукашенко вопрос взаимоотноше­ний с инвесторами – это вопрос взаимоотно­шений отдельно с Россией и отдельно с други­ми странами. Инвесторы, таким образом, – еще одна внешняя угроза и внешние враги для стра­ны. С учетом поддержки, которую оказывало российское политическое руководство бело­русскому президенту начиная с референдума 1996 г., он вынужден лавировать между необхо­димостью привлечения в страну иностранных инвестиций (не российских) и тем влиянием, которое российские инвесторы могут оказывать на белорусского президента через российское руководство. И только вынужденная необхо­димость – угроза политическому режиму и его стабильности, процветанию хорошо действую­щих предприятий – заставляет все-таки иметь с ними дело.

Экономический кризис 2008 г. вынудил об­ратиться и к собственным богатым – потен­циальным инвесторам в Беларуси. Призывы президента к бизнесменам инвестировать на родине – свидетельство крайней необходимо­сти инвестиций для страны. Тем не менее в дис­курсе, обращенном к ним, президент видит роль государства в том, чтобы убеждать бизнесменов: результаты их экономической деятельности за­висят от них же. «Привлекая зарубежных инве­сторов, мы не должны забывать о своих, с тем. чтобы добиться конкурентоспособности нацио­нальной экономики. Это тоже одно из эффек­тивных антикризисных “лекарств”. Мы должны доказать всем бизнесменам, что их жизненный успех зависит от личной инициативы, предприим­чивости, способности к творческому труду, что государство заинтересовано в их успехе. И по­том. Это наилучший способ заставить бизнес­мена работать без “серых” схем: если он вложит деньги на родине, не будет вывозить их за рубеж. Необходимо оказать содействие небольшим пред­приятиям и предпринимателям в обеспечении сы­рьевыми, материальными ресурсами. Активнее привлекать малый и средний бизнес к реализации отраслевых и региональных программ развития»[32].

Еще одним понятием в дискурсе белорус­ского президента, стоящим в одном семантиче­ском ряду со словом «богатство», является сло­во «оппозиция». Рассуждения о благосостоянии оппозиции, взаимоотношениях общества и оп­позиции занимают значительное место в дис­курсе о «богатстве» в целом. Создаваемый образ оппозиции крайне негативный. Так же, как и в случае с предпринимателями, президент, го­воря об оппозиции, использует пейоративную лексику. Ни в одном из анализировавшихся текстов нет положительного упоминания об оп­позиции. В оппозиции «болтаются»[33], причем только те, кто «ну извините, полные отморозки!»[34] или «наши доморощенные, извините меня, подон­ки еще те»[35].

Президент рисует оппозиционеров, как лю­дей, которые нигде не работают, ничего полез­ного для страны и общества не делают, однако живут гораздо лучше, чем в среднем не только в Беларуси, но и в Европе. В иерархии плохих богатых оппозиционеры занимают низшую сту­пеньку: они хуже всех, так как предпринимате­ли и бизнесмены хотя бы работают, пусть под контролем государства и в непроизводствен­ной сфере, а оппозиционеры даже не работают. «И пусть эти “политики” расскажут, как они, безработные, так хорошо живут, прекрасно себя чувствуют, по два центнера весом. Даже после голодовки быстро набрали хороший вес, нигде не работая, почти сущие бомжи, но живут луч­ше, чем предприниматели. Вот пусть ответят в предвыборную кампанию на этот один вопрос, и тогда будет возможность у них разговаривать с народом. А так – деньги отрабатывают, ко­торые пришли со стороны»[36]. В дискурсе прези­дента оппозиционера – это люди, не имеющие собственных взглядов и идеалов, у них нет сто­ронников, а их интересы и политическая актив­ность продиктованы исключительно желанием заработать большие деньги, т. е. те деньги, ко­торые дают западные фонды на поддержку де­мократии. Иначе говоря, они не просто богатые бездельники, их работа – продавать родину и народ. Поддержка оппозиции, таким образом, полная глупость: оппозиционеры это те же бизнесмены, которые стремятся к получению прибыли, только здесь это деньги от западных фондов и богатых российских бизнесменов. По­лучить политическую власть для них – это воз­можность заработать еще больше, и для этого они готовы на все, не думая о последствиях и не заботясь о народной пользе (стратегия диффе­ренциации). «Они не ставят цель достойно – в выборах – завоевать эту власть. Их сверхзадача просто бороться против за деньги. Это их биз­нес, понимаете? И если в оппозиции появляются какие-то новые течения, их тут же пытаются уничтожить. Потому что это новые рты. Это конкуренты на те гранты, которые выделяются Западом и Америкой. Вот и вся наша оппозиция. Вы очень правильно когда-то говорили, что дай им сегодня власть, они не будут знать, что с ней делать. И мне кажется, рассуждение о том, хо­тят они власти, не хотят, – это не политиче­ская категория. Да, они хотят власти. Но хотят ее только для того, чтобы рассчитаться с Запа­дом, поделить страну и себе кусок урвать, а там – хоть трава не расти. Вот для чего им власть нужна»[37]. Приход оппозиционеров к власти равносилен захвату страны и, следовательно, катастрофе, поскольку в таком случае те, кто за ними стоят, получают все самое ценное в стра­не – землю и промышленность. «Понятны и по­мыслы тех, кто их финансирует. Это выгодное вложение капитала. Если удастся продвинуть на должность Президента прикормленного чело­века, они получат белорусские заводы, фабрики. Всю нашу страну и нашу землю»[38].

Экономическая ситуация в стране – то, что выплачивается зарплата, работает село и эко­номика – достаточно удовлетворительна для жизни. Но это норма жизни, устанавливаемая президентом. Все, кто хотят большего, – вне нормы, а с ненормальными людьми государ­ство будет разбираться уже по другим правилам. Несогласие с проводимой политикой и другой взгляд на политические и экономические пре­образования не позволяют считать оппозицию частью общества, т. е. выключают ее из обще­ства. Таким образом, это автоматически выво­дит оппозицию из «Мы» и делает ее «Они». Как и в случае с предпринимателями и бизнесмена­ми, для Них правила игры устанавливаются от­личные от общепринятых, неправовые. «Когда говорят о “революциях” и прочее, я говорю: му­жики, не дергайтесь, успокойтесь, чтобы не было революции, надо не войска готовить, надо сейчас сдавать перед народом экзамен – побольше по­строек, национальная библиотека, жилье, чтоб зарплата была нормальная, чтоб село нормально работало и экономика нормально. И не будет ни­какой “революции”. Потому что на улицу пойдут только “отмороженные”. Ну с ними будет осо­бый разговор»[39].

Государство и президент позволяют оппо­зиции существовать, что, однако, не дает по­следней права быть услышанной: «И если мы имеем какие-то контакты с отдельными оппози­ционерами и так далее, это не значит, что вот вчера Лукашенко их в Парламент должен был посадить, чтобы они там сидели и творили»[40]. Кроме того, даже в наличии такой оппозиции государство и президент сумели найти пользу для государства (стратегия рационализации). Однако невыполнение оппозицией негласных правил сосуществования с властью может при­вести к жестким мерам со стороны государства (стратегия исключения). «Скажу откровенно: оппозиция, существующая на зарубежные деньги (а это даже никто не станет среди вас отри­цать), – это не оппозиция, это – боевые отря­ды по проведению чужих интересов и политики у нас в стране. Этим они и занимаются. Вы може­те спросить: а почему Вы это терпите? Терпим, пока это терпится... Я им часто говорю: будете дестабилизировать в стране существующее по­ложение – на всю катушку получите. Пока вы обманываете Запад, который вам миллионы под­брасывает, я это рассматриваю как инвестиции в наше общество: кто-то дом построил, кто-то автомобиль купил, кто-то в магазин пошел, – они же.... Ни один не работает, а живут хорошо»[41].

Анализ понятия «богатство» в дискурсе рос­сийского президента.

Проведенный анализ дис­курса российского президента в отношении бо­гатства показал, что он отличается от дискурса белорусского в основном по жесткости оценок и степени негативной маркированности от­дельных групп общества.

У российского президента речь о предпри­нимателях, о которых так часто говорит бело­русский президент, заходит в основном в кон­тексте развития малого и среднего бизнеса. Основное место в дискурсе российского пре­зидента о богатстве занимают олигархи и пред­ставители крупного бизнеса. Эти отличия в дискурсах двух президентов легко объясняются разницей двух стран в том, что касается прово­димой в 90-х гг. экономической и социальной политики и преобладающих сфер производ­ства.

Бизнесмены у российского президента по­делены на представителей крупного бизнеса, с которыми «государство будет… сотрудничать и будет их поддерживать на национальном и на международном уровне»[42], и на тех, кто принад­лежит к клану олигархов, т. е. очень богатых людей, которые стремятся к власти, «чтобы ре­шать свои корыстные задачи»[43] (стратегия диф­ференциации). Последние воспользовались не­достаточно проработанными законами и общей нестабильностью в стране и обществе, смогли нажиться и продолжают «разворовывать нацио­нальное богатство, используя свой особый доступ к органам власти и управления»[44].

И если те, кто действует «абсолютно легаль­но, в рамках закона»[45] могут рассчитывать на поддержку со стороны государства, то те, кто пользуются неурегулированностью, «будут по­ставлены на место. Никакого дополнительного влияния, кроме того, что положено по закону, кроме того, что предоставлено Конституцией, кроме того, что они могут делать с помощью зна­чительного количества средств, которыми рас­полагают через средства массовой информации, влиять на прохождение законопроектов в парла­менте. Никакого другого влияния не будет, это абсолютно ясно и очевидно»[46]. В своем дискурсе президент рисует образ нечестного олигарха-толстосума, который, действуя автономно и бесконтрольно, смог получить максимум для себя. При этом государство, президент и обще­ство были в стороне и никак не могли влиять на ситуацию. Таким образом, с государства и пре­зидента частично снимается ответственность за недостатки проводимой экономической по­литики. Негативная маркированность быстро и сильно разбогатевших дает возможность искать среди них нечистых на руку и, следовательно, виновных в существующем неравномерном распределении доходов в обществе (стратегия исключения).

Как и белорусский президент, российский для характеристики понятий, стоящих в семан­тическом ряду со словом «богатство», использу­ет пейоративную лексику. Наличие позитивных высказываний о богатых в дискурсе российско­го президента не меняет общую картину: вклад бизнесменов в развитие общества и рыночные отношения в России не дает им права считать­ся одной из групп общества и, следовательно, быть представленными в органах власти на рав­ных с другими слоями общества. «Ни в коем слу­чае нельзя ставить под сомнение положительные стороны развития российского бизнеса. Все, кто развивает рыночные отношения у нас в стране, заслуживают прямой поддержки государства. В этом состоит весь смысл нашей экономиче­ской политики. Только нужно, чтобы все люди, которые этим занимаются, не выискивали для себя преимуществ, по сравнению с другими таки­ми же, как они, пролезая в органы власти. Госу­дарство должно за этим следить и реагировать по всем линиям»[47]. Таким образом, стремление бизнеса к защите и, разумеется, к продвиже­нию своих интересов сводится к тому, что о них негативно отзываются как о «пролезающих» во власть. Признавая тот факт, что бизнесмены всегда ищут возможность максимально зарабо­тать с минимальными издержками, президент рассуждает и о том, как общественность долж­на действовать в ситуации, когда есть видимые нарушения, но привлечь к ответственности «неправильных богатых» (олигархов) нельзя. Отсутствие хорошо проработанного механизма контроля со стороны государства на законода­тельном уровне подменяется, таким образом, необходимостью неформального контроля со стороны президента, общества и СМИ (стра­тегия рационализации). «Наверное, те, кто за­нимается бизнесом, всегда ищут возможности больше заработать и как можно эффективнее и дешевле это сделать. Задача общественности, наша вместе с вами задача – потому что и гла­ва государства, и средства массовой информации как раз должны за этим очень внимательно сле­дить, – чтобы такой ситуации не создавалось в стране»[48].

Как и у белорусского, у российского прези­дента большой акцент сделан на задаче не до­пустить бизнесменов во властные структуры. По его мнению, когда бизнесмены получают возможность через представительство во власт­ных структурах отстаивать свои интересы, соз­даются условия для коррупции в государстве. «Проникновение к власти представителей биз­неса и решение своих групповых и частных инте­ресов и создают условия для коррупции в стране в целом»[49].

Как и белорусский президент, российский считает, что излишние, неправильно или слиш­ком быстро заработанные богатства могут созда­вать отчуждение между народом и бизнесом (на фоне большого количества официально при­знанных бедных), а значит, подвергать сомне­нию правильность проводимой государством политики в сфере приватизации и т. п. Снятие с государства ответственности за сложившиеся в обществе недоверие бизнесу и перенос ее на нечестный бизнес – еще один способ оправдать сложившиеся социальные практики (стратегия рационализации): «Почему они попадают в поле зрения государства? Жульничать не надо – и не будут попадать в поле зрения государства. Про­блема ведь у нас заключалась в чем. Не в том, что у них были какие-то трудности в отношении со мной, – у них были трудности в отношении с народом России и с законом. Потому что когда люди нарушают закон, при этом обогащаются единицы, а десятки миллионов при этом теряют свои достаточно скромные накопления, которые они приобрели за всю жизнь. Это вызывает не­доверие и отчуждение между подавляющим боль­шинством населения и небольшой группой лиц,  которые за пять-семь лет скопили миллиардные состояния»[50].

Политика государства по недопущению бизнеса в представительные органы власти ква­лифицирована в дискурсе президента как аб­солютно верная. Повышенное и критическое внимание со стороны западных стран к тому, что «государство стало активнее бороться с на­рушениями в экономической сфере, стало более энергично наступать на пятки тем, кто пыта­ется набить свой карман за счет блага миллио­нов людей»[51], легко блокируется отсылками на то, что слишком богатые на фоне миллионов бедных не нуждаются в защите уже потому, что смогли заработать большие деньги. Очень бога­тые не нуждаются в защите государства, так как значительное богатство является синонимом нечестности и нарушения закона. «Все кинулись защищать одну эту нашу нефтяную компанию. Конечно, эти “бедные” люди нуждаются в защи­те: за пять лет заработать по 6–7 миллиардов долларов на каждого личного состояния – нема­ло, и говорит о том, что они люди талантливые, они умеют себя защищать»[52]. Во-вторых, в таких случаях работает принцип «На себя посмотри!», когда дисквалификация критикующего авто­матически лишает содержания критику с его стороны. Раз это есть и где-то еще (у «них»), то не нужно упрекать нас. «Но ведь происходят уголовные преследования руководителей ком­пании “Энрон” и “Уорлдком” в США, “Парма­лат” в Италии, в некоторых других странах… По моему глубокому убеждению, демократия не означает вседозволенности и анархии, а рыноч­ное хозяйство не должно сопровождаться обни­щанием миллионов и сосредоточением миллиардов в руках двух-трех человек, причем таким обра­зом, который не соответствует действующему законодательству»[53].

Успешность политики по устранению биз­неса от влияния на принятие политических решений в дискурсе российского президента тождественна отрицанию возможности диалога и взаимодействия между бизнесом и властью. «Я абсолютно убежден, что за последние годы пресловутая равноудаленность различных пред­ставителей бизнеса от органов власти и управ­ления в стране все-таки состоялась. Что до тех, кто не согласен с этой позицией, то, как раньше говорили, иных уж нет, а те далече»[54].

Как и в случае с белорусским президентом, у бизнесменов, кроме развития бизнеса и со­блюдения установленных правил его ведения, появляется в российских условиях и другая обязанность. Она не прописана законодатель­но, но ее невыполнение ведет к невозможности продолжать вести бизнес. Это социальная от­ветственность перед народом, которому бизнес обязан своим богатством. «Нужно, чтобы бизнес понял, что у него есть социальная ответствен­ность и что главная его задача – не копить деньги на счетах и не выводить их за границу, а реализо­вать себя как личность здесь, на своей собствен­ной Родине. Ценность человека и бизнесмена не в том, какое богатство он скопил, а что он сделал для народа, руками которого он достиг таких ре­зультатов. Вот эти новые моральные принципы, если они возникнут, разрушат стену отчуждения между народом и бизнесом, и тогда люди будут больше доверять тем, кто руководит крупными компаниями и имеет большие состояния»[55]. Соци­альная ответственность бизнеса в дискурсе пре­зидента – повод для особого внимания государ­ства к тому, способствует ли развитие бизнеса улучшению жизни людей в регионе, где бизнес работает, и росту доходов населения в целом. Такой ход позволяет частично снять ответ­ственность с государства за то, что рост доходов не такой значительный и не такой быстрый, как обещает государство, и переложить ответствен­ность на бизнесменов (стратегия рационализа­ции). Здесь можно провести параллель с выска­зываниями белорусского президента о пользе, которую должны приносить богатые народу, если они хотят продолжать существовать и да­лее. И, кроме того, можно заметить снижение ценности индивидуальных достижений и повы­шение ценности коллективного блага. «Мы уже не раз говорили о важности системного понима­ния социальной ответственности бизнеса. Оче­видно, что индивидуальный успех, а также успех отдельных корпораций по-настоящему устойчив, лишь если он устремлен в перспективу, связан с реальными нуждами людей, которые живут в нашей стране, если он нацелен на долговременное закрепление бизнеса в отдельных отраслях или на конкретных территориях… Убежден, российское предпринимательство в корне заинтересовано в том, чтобы иметь благоприятную социаль­ную базу для своей деятельности и должно по-настоящему прочно и надолго обустраиваться в собственной стране»[56].

Экономический кризис 2008–2009 гг. служит для российского президента дополнительным аргументом в пользу того, чтобы усилить влия­ние государства на бизнес для решения соци­альных задач. То, что бизнесмены смогли зара­ботать в 90-х, обязывает их быть благодарными и налагает на них, помимо прочего, моральную ответственность за сегодняшнюю ситуацию в стране в экономической и социальной сферах.

Таким образом, мы видим частичную пере­дачу функций государства и перекладывание на бизнесменов ответственности за те сферы, где государство не справляется – занятость, низкие зарплаты и бедность. На фоне общей экономи­ческой ситуации предприниматели должны ду­мать не только о сохранении бизнеса, прибыли и т. п., но также и том, соответствует ли их дея­тельность нравственным критериям (критерии не определены). Иными словами, оценка эф­фективности работы бизнеса и его пользы для страны переносится в область морали: «Вы зна­ете, я думаю, что роль бизнеса в ситуации кризи­са должна быть не только традиционной – раз­витие бизнеса, развитие производства… Но она должна быть и нравственной. Наш бизнес раз­вивался очень быстро. И за счет этого приобрел и много дополнительных возможностей. Нигде, может быть, в мире так быстро не происходи­ло развитие предпринимательства за последнее время, как в нашей стране. Просто люди стано­вились очень богатыми за очень короткие сроки. Теперь пришло время отдавать долги, долги мо­ральные, потому что этот кризис – это тест на зрелость. Если человек реально стал настоящим бизнесменом, он умеет ценить своих работников. Он будет стараться, может быть, часть своих предложений, часть своих идей или личное потре­бление отложить на потом, сохранить трудовой коллектив, платить ему заработную плату, со­хранить то, чем он занимался последние годы»[57].

Государство позволило бизнесменам за­работать, т. е. как бы одолжило им, и, следо­вательно, они должны теперь отдать этот долг. Государство, таким образом, выступает не как регулятор или арбитр, а как даритель. И если в тех условиях, которое оно создает, становит­ся сложно работать, это повод обвинять часть общества в неправильности: «А если человек на­чинает дергаться, если он продает бизнес, бежит куда-то, это означает то, что он неправильный предприниматель»[58]. Как и в белорусском случае, бизнес не есть народ, не есть общество. Бизнес­мены – в стороне, они принадлежат к другой группе, они – «чужие» (стратегия исключения).

Тема инвестиций у российского президен­та представлена следующим образом: прези­дент говорит о необходимости инвестиций для модернизации различных капиталоемких от­раслей экономики, сельского хозяйства и т.п., а также о создании более благоприятного для инвестиций законодательства и общего ин­вестиционного климата – условий, когда ин­весторы смогут уверенно работать и получать прибыль. «Еще одна тема, которую я хотел бы сразу же обозначить в этом кругу в начале года. Нам пора вернуться к вопросу об инвестиционном климате в нашей стране. Это не значит, что он у нас запредельно плохой, но, если говорить от­кровенно, за последнее время мы не много сделали для его улучшения…»[59].

Рассуждая о том, как должен действовать инвестор, президент признает важность соот­ветствующего законодательства и его стабиль­ность для того, чтобы обеспечить инвестору возврат вложенных средств и прибыль. Однако использование пейоративной лексики в рассу­ждениях о том, почему инвесторы не вкладыва­ют в Россию, выступает маркером негативного отношения к ним (стратегия дифференциации). Они как животные, которые что-то и откуда-то тащат. Складывается образ инвестора, кото­рый при не слишком благоприятных условиях для ведения бизнеса не просто уходит из стра­ны вместе с деньгами, а тащит. Таким образом, можно говорить о том, что позитивные выска­зывания об инвесторах являются демонстраци­ей необходимости, а не призывом к диалогу и сотрудничеству. «Если вы знаете, что в какой-то стране существует порядок, при котором вы вложите сюда 10 миллионов долларов, а вывезти их никогда не сможете, то вы, наверное, не буде­те этого делать. А если вы уверены в том, что с денег, вложенных вами в экономику данной стра­ны, получите прибыль и сможете распорядиться этой прибылью в соответствии с действующим в этой стране законодательством (которое вы знаете, понимаете, и вы уверены в том, что оно будет действовать хотя бы на протяжении пе­риода окупаемости ваших вложений), тогда вы не побоитесь вкладывать сюда и не будете тащить отсюда. То есть должна быть определенная эко­номическая и политическая стабильность. Пото­му что зачем вам тащить в другое место, когда и здесь хорошо. От добра добра не ищут»[60].

Дискурс российского президента об инве­сторах и инвестициях позволяет говорить о том, что он обращен и к собственным богатым, т. е. тем, кто по разным причинам вывез деньги из страны, и к внешним инвесторам, деньги кото­рых были бы очень желательны для государства. У российского президента, по сравнению с бе­лорусским, инвесторы и инвестиции получают не такую негативную окраску, а кроме того, нет жесткого раздела на «Мы/Они», «общество/ин­весторы».

Отличия в дискурсах двух президентов мож­но объяснить следующими обстоятельства­ми. Поскольку в Беларуси большинство пред­приятий государственные, их инвестиционная деятельность и так достаточно контролируется. После продолжительной изоляции Беларуси от ЕС и США возможности для привлечения в страну западных инвестиций было значительно меньше. И учитывая образ западных стран как врагов после спорных референдумов и непри­знания результатов выборов, публично заявлять о том, что страна нуждается в их инвестициях, было бы для белорусского президента полити­чески некорректно.

Что касается оппозиции, то в дискурсе рос­сийского президента прослеживается такая же тенденция, как у белорусского: понятие «оппо­зиция» стоит для него в одном семантическом ряду с понятием «богатство». Российский пре­зидент в своих выступлениях обращается к теме финансирования оппозиции. Упоминаний о положительных моментах того, что может сде­лать оппозиция, у российского президента, как и у белорусского, нет. Те, кто не согласны с проводимой политикой, автоматически за­числяются в получателей зарубежных средств. За иностранные деньги они готовы подорвать ситуацию в стране изнутри с тем, чтобы полу­чить определенные дивиденды (прибыль) за счет народа. Их задача – ослабить государство. Иными словами, так же, как и у белорусского президента, оппозиция не есть часть общества и не есть народ (стратегии дифференциации и исключения). Возможные перемены – это ослабление государства и, следовательно, не­допустимы. Идеалом выступает, таким обра­зом, сохранение сегодняшнего положения дел, сложившегося отношения между обществом и властью. «Те, кто противостоит нам, не хотят осуществления нашего плана. Потому что у них совсем другие задачи и другие виды на Россию. Им нужно слабое, больное государство. Им нужно де­зорганизованное и дезориентированное общество, разделенное общество – чтобы за его спиной обделывать свои делишки, чтобы получать ков­рижки за наш с вами счет. И, к сожалению, на­ходятся еще внутри страны те, кто “шакалит” у иностранных посольств, иностранных диплома­тических представительств, рассчитывает на поддержку иностранных фондов и правительств, а не на поддержку своего собственного народа»[61].

Кроме того, те, кто стремятся к власти не на стороне президента, оказываются людьми из прошлого (90-х гг.), и их образы в дискур­се президента также крайне негативные. Они стремятся только к разрушению сегодняшнего благополучия и стабильности в стране для по­лучения односторонней выгоды. Как и у А. Лу­кашенко, у российского президента оппозиция не имеет собственных взглядов, ее политиче­ская активность продиктована исключительно экономической заинтересованностью и жаждой наживы. «Одним словом, это все те, кто в кон­це прошлого века привел Россию к массовой бед­ности, к повальному взяточничеству – к тому, с чем мы боремся до сих пор. И не нужно иллюзий, уважаемые друзья! Все эти люди не сошли с по­литической сцены. Их имена вы найдете среди кандидатов и спонсоров некоторых партий. …Сегодня все видят, что Россия накопила огромные ресурсы. Кому-то хочется вновь все отнять, по­делить, а затем разрушить до основания, как это делали уже не однажды, а кому-то – опять все растащить и разворовать» [62].

То, что деньги, которые получает оппози­ция, не свои, а иностранные – еще один повод говорить о вмешательстве в государственные дела России ее врагов с целью получения эко­номической выгоды и разрушения единства страны: «Растет и поток денег из-за рубежа, ис­пользуемых для прямого вмешательства в наши внутренние дела. Если посмотреть, что происхо­дило в прежние, давние времена, то увидим, что еще даже в эпоху колониализма говорили о так называемой цивилизаторской роли государств-колонизаторов. Сегодня на вооружение берутся демократизаторские лозунги. Но цель одна – получение односторонних преимуществ и соб­ственной выгоды, обеспечение собственных интересов»[63].

Анализ понятия «бедность» в дискурсах рос­сийского и белорусского президентов.

Понятие «бедность» противоположно по значению по­нятию «богатство» в интересующей нас оппо­зиции богатство/бедность. Анализ семантиче­ского ряда понятия «бедности» как нехватки, недостатка чего-либо важен для того, чтобы посмотреть, каким видится решение этого во­проса с точки зрения достижения социальной справедливости и того, как должны склады­ваться отношения общество/государство в слу­чае неравномерного распределения богатств и выражения обществом нехватки чего-либо.

Дискурс белорусского президента.

Белорус­ский президент в своем дискурсе слово «бедность» почти не упоминает. Для обозначения проблемы он использует выражения «небога­тые», «незащищенные слои», «социально мало­защищенные» и т. п. (стратегия эвфемизации). Признавая тот факт, что в Беларуси все-таки есть люди, чьи доходы еще недостаточны для обеспечения минимально приемлемого в дан­ном обществе уровня жизни, он почти не го­ворит о том, что в стране есть бедность: «Да, живем мы пока небогато. Но достаток нашей белорусской семьи неуклонно растет»[64], «Я не бо­юсь, что жизненный уровень упадет, потому что, честно говоря, не такой он у нас уж высо­кий, чтобы упасть»[65].

С одной стороны, это можно объяснить тем, что признать наличие в стране бедных – значит, поставить под сомнение эффективность прово­димой государственной политики и, следова­тельно, дать повод политическим оппонентам говорить о том, что нужны изменения. С другой стороны, это объясняется тем, что в Беларуси нет резкого разделения на сверхбогатых и бед­ных, как в России. Следовательно, по мнению президента, государство, зная лучше обще­ства уровень его требований, выполняет свои обязательства и контролирует ситуацию. Сам факт наличия места работы – уже достаточное основание для того, чтобы граждане были до­вольны жизнью. Критерий богатства в дискурсе президента – это тот уровень жизни, который дает наличие работы и стабильного заработка, без того, чтобы оценивать уровень дохода и уро­вень качества жизни. «Сегодня у нас экономика хорошая. Мы сегодня обеспечиваем себя на уровне потребностей нашего общества. Народ небога­то пока живет, но живет нормально. Тот, кто работает, тот богато живет. Сегодня власть в стране контролирует ситуацию»[66]. Сокрытие существующих социальных институтов с по­мощью использования стратегии эвфемизации в дискурсе белорусского президента становит­ся, таким образом, способом консервации сло­жившихся отношений государства и общества.

Недовольство в обществе проводимой госу­дарственной политикой не является темой для обсуждения в дискурсе президента. Недоволь­ство, идущее снизу, означающее необходимость изменений, которые могут привести к непред­сказуемым последствиям для стабильности се­годняшней системы, блокируется отсылками к прошлому, когда «было еще хуже». Таким обра­зом, обратная связь от общества к государству становится не нужна. «Что касается одного ре­беночка, ну, я думаю, вы в состоянии сами одно­го прокормить. Раньше, извините меня, люди во­обще ничего не получали, мех отрубей по итогам года на селе, и по 9 детей выращивали, а сегодня говорите, что очень сложно и трудно»[67].

В дискурсе «бедности» у белорусского пре­зидента прослеживается тенденция к пони­жению критериев уровня жизни населения и попытка легитимировать уменьшение роли государства в решении социальных вопросов, причем одновременно с ростом ответственно­сти бедных слоев населения за то состояние, в котором эти люди оказались.

Один из основных козырей белорусской модели развития – это оставшаяся с советских времен система бесплатного медицинского об­служивания. Несмотря на всеобщность данного вида помощи, А. Лукашенко в своем дискурсе настаивает на том, что жители страны должны в первую очередь сами беречь свое здоровье. В случае, если кто-то требует помощи от го­сударства, важно разобраться, подходит ли он под некие абстрактные критерии (хороший он или нет), и только потом оказать ему помощь. Нормальность/хорошесть становится крите­рием для входа в систему распределения таких благ, как всеобщая бесплатная медицинская помощь. Таким образом, частично снимается ответственность и нагрузка с государства, а не­соответствие размытым критериям становится поводом для невыполнения государством своих обязательств перед обществом. «Здоровье – это слишком дорогая вещь. И за дорогие вещи, если можно так сказать, надо платить. По крайней мере, дорогостоящие вещи надо беречь, поэтому все мы должны понимать: если мы не хотим пла­тить каждый год за дорогие вещи, которым явля­ется здоровье, надо его беречь. Посмотрите, кого мы лечим? Сколько процентов у нас обморожен­ных по пьянке, полуутопленных по пьянке, про­куренных так, что легкие развалились? Так по­чему здоровый человек, который вкалывает день и ночь, должен отчислять из своих средств на лечение пьяниц, курцов и наркоманов? Такая соци­альная политика должна постепенно сводиться к нулю. Каждый должен платить за себя сам. Надо учиться у наших соседей – Запада. Есть опреде­ленная помощь, которую государство обязано ока­зать, есть люди, которые еще сегодня бедновато живут, но болеют, есть же и нормальные люди, хорошие люди, которые болеют, – мы должны их поддерживать»[68]. Больные, не соответствую­щие критерию хорошести, не нужны обществу: бесплатно медицинское обслуживание должны получать только те, кто «нормален», и те, кто заслуживают этого, по мнению Нас (стратегия дифференциации). Отсылка к западным стра­нам в данном случае не более чем попытка убе­дить население в том, что можно самим за себя платить и при этом хорошо жить.

Еще один часто обсуждаемый вопрос в вы­ступлениях президента – это оставшиеся еще с советских времен льготы для большого количе­ства категорий граждан. Социальные обязатель­ства государства перед гражданами в виде льгот должны быть, по мнению президента, сведены к минимуму. Практика предоставления льгот показала свою неэффективность, следователь­но, ее нужно менять: с одной стороны, нужно постепенно от нее отказываться, а с другой – бедные слои общества (потенциальные потре­бители льгот) должны минимизировать свои потребности: «..Мне говорят: “Вот пенсионеры, ваш оплот и надежда, вот они против вас. Все против отмены этих льгот”. Но я не понимаю, почему в городе-герое Минске, где мы миллиар­ды и миллиарды вкладываем в то, чтобы и тро­туары были лучше, и магазины рядом, и аптеки, пенсионер должен бесплатно ехать? Куда? Мага­зин рядом, аптека рядом, товаров сегодня – дай Бог. Платить же надо и помогать и пенсионеру, и тому, кто нуждается, только для того, чтобы он необходимое смог получить для жизни. А здесь оно рядом – выйди на улицу, даже вот на первый этаж спускайся в магазин, покупай. Это же не на селе, что порой надо за два – три километра бед­ному пенсионеру идти. Видите ли, обидели мин­ских пенсионеров. Чем обидели? Если ты хочешь каждый день на другой край Минска … ехать для того, чтобы внучке, внуку отвезти шоколадку, побыть у своих детей, – купи билет и езжай»[69]. Потребности пенсионеров низводятся до мини­мального уровня: наличие пенсии, ее выплата в установленное время, близость необходимых объектов бытового обслуживания – аптек и ма­газинов. Проезд по городу – это уже не необхо­димость, а роскошь, особенно если сравнить с тем, что есть у сельского пенсионера. Пенсио­неры – это ОНИ, ведь это Мы строим, убираем для них улицы и помогаем ИМ. Они уже не есть часть общества, интересы которой надо учиты­вать так же, как интересы других групп. Их мне­ние и их интересы важны в той мере, в какой это нужно НАМ (стратегия дифференциации). ИХ жалобы на то, что их обидели, несправедли­вы, по мнению президента, тем более, что пен­сионеры бывают разные и всегда можно найти тех, у кого пенсии еще меньше, чем у тех, кто чем-то недоволен (стратегия рационализации).

Что касается отношения к традиционно бедной и «социально не защищенной» группе – студентам, то здесь показательно следующее высказывание президента, сделанное им по­сле того, как студентам и пенсионерам в 2007 г. отменили льготы на проезд в общественном транспорте: «И вы из села, и я из села. Я в суббо­ту, воскресенье постоянно ездил домой для того, чтобы привезти картошки, сала, еще чего-то, чтобы нормально прожить неделю. Я это пре­красно помню, это совсем недавно было. И я счи­таю, что это надо сохранить. Но огульно, как бы ни непопулярно не звучало в этой аудитории, никто бесплатно ездить не будет. Просто у нас другого нет, мы другого механизма не при­думали, как поверить руководству университе­та, вуза, который будет тратить эти деньги»[70] (стратегии символизации единства и рациона­лизации).

Идеал для студентов, по словам президен­та, это возврат к прошлому, к тому, как учились студенты в СССР, – с помощью родителей, про­живающих в сельской местности, которые вели натуральное хозяйство и могли обеспечивать детей продуктами. Решение об отмене льгот сту­дентам в дискурсе президента представляется справедливым, так как среди студентов всегда есть те, у кого хорошо зарабатывают родители и кому льготы, по мнению президента, не нуж­ны (стратегия дифференциации). Таким обра­зом, определенная помощь от государства будет только тогда, когда оно тщательно всех прове­рит и уже после этого будет помогать тем, кому льготы нужны «действительно». Обеспечен­ные/богатые, по мнению президента, студенты выключаются из системы предоставления льгот (стратегия исключения). «В каждой группе, я опять вспоминаю свои студенческие годы, все мы знали, что нужно тому или иному студенту. Может он прожить без помощи или не может. Сегодня среди вас очень много людей, которым эта помощь абсолютно не нужна, у которых ро­дители нормально зарабатывают. Такие никогда не придут и не скажут: отдайте вот этому пар­ню или девушке. Я уверен. Поэтому здесь вы сами определитесь, а со временем мы наработаем эту систему – кому и как помогать. Все должно быть точно и справедливо. Поэтому на эти решения не обижайтесь»[71]. Обратной связи общество (сту­денчество)/государство нет и не может быть – государство лучше знает, кому и что можно давать и на каких условиях. Просьба не оби­жаться в данном случае сводит взаимоотноше­ния президента и студентов к лично-семейным. Откуда логично следуют покровительственно-родительское отношение со стороны президен­та и детско-подчиняющиеся отношение со сто­роны студентов: любые действия президента и государства в такой патерналистской схеме мо­гут быть оправданы его «заботой».

Государство в дискурсе президента может помочь только после того, как человек сам по­заботится о заработке и семье. Но даже в этом случае помощь не может быть значительной, хотя, по признанию президента, и нелишней. Тем самым президент косвенно признает, что все-таки без поддержки властей часть населе­ния с маленькими доходами не сможет выжить: «Мы не бедные сегодня. В бюджете денег в пять раз больше, чем на начало моей президентской деятельности, а, может быть, даже и больше. Но лишних денег нет. Каждый человек (святая, наверное, формула) должен заботиться о себе, о своей семье, зарабатывать сам. А что придет извне и кто–то поможет – будет сверх того, это не лишнее»[72].

Если государство в лице чиновников и пре­зидента что-то дает людям, то это не их обязан­ность перед обществом, а их личная дополни­тельная помощь. Просить, а тем более требовать что-то у государства, таким образом, ненор­мально. «А все, что государство там, Лукашен­ко, Президент или Правительство дадут, – ну и хорошо. Это сверх того, что человек сам зарабо­тает. А может, ему это и не понадобится»[73].

Президент изображает себя как родителя, который слишком берег и баловал свой народ. Только его излишняя заботливость о народе привела к несамостоятельности людей и к тому, что они стали чего-то требовать от государства и президента вместо того, чтобы самим решать свои проблемы. Ответственность с президента, таким образом, снимается и перекладывается на привыкших к чрезмерной опеке со стороны государства «избалованных» детей – общество. «Если взять, допустим, социальную сферу – ка­кой главный урок? Непопулярную вещь сейчас скажу: я уж слишком аккуратен был с нашими людьми, лелеял, оберегал – и коммунальные услу­ги, и то, и это. И на руках носил. И люди поня­ли, что мы в Беларуси должны жить, как жили в Советском Союзе, – нам дадут, нам принесут, нам сделают, нам помогут, за нас будут обра­зование получать, учиться и так далее. А надо было более решительно идти на то, чтобы люди рассчитывали, прежде всего, на себя. … И вот я получил соответствующий урок, что надо было сконцентрировать основное внимание, создавая условия и понуждая, если уже на то пошло, людей к самостоятельности»[74].

Экономический кризис в 2008–2009 гг., став внешней угрозой для сложившейся в Беларуси социально-экономической системы, явился также поводом для использования в дискурсе президента стратегии символизации единства (для мобилизации общества на борьбу с этой угрозой). Цель – сохранить рабочие места и производство. Во имя этой цели и во имя общих интересов каждый человек обязан, если пона­добится государству, работать круглые сутки. Таким образом, снимается часть функций ор­ганов государственного управления в том, что касается возможных путей выхода из кризиса и улучшения общей экономической ситуации в стране: если удастся сохранить то, что есть, это будет еще одним свидетельством правильности выбранного курса, и, следовательно, возникаю­щие проблемы можно отнести только к влия­нию внешних, неподконтрольных факторов. Стабильность, таким образом, является тем, к чему нужно стремиться. Одновременно часть ответственности перекладывается на тех, кто не готов к такому ходу событий, т. е. не хочет рабо­тать круглосуточно. «Наш народ, и я в том числе, категорически не приемлет сокращения рабочих мест и выбрасывания людей на улицу. Мы взяли другой курс – сохранить производство и каждого человека, кто хочет работать на этом производ­стве, оставить у станка. Другие страны пошли по другому принципу: нет реализации – нет ра­боты, на улицу! Но народ должен понимать: коль мы пошли этим путем, значит, надо приходить на работу и работать с утра до ночи, может быть, сутками, не спать, не есть. Мы все вместе должны сохранить производство. Если мы его со­храним, мы первыми выйдем из этого кризиса»[75] (стратегия символизации единства).

Кроме того, президент пытается снять от­ветственность за проблемы, порожденные кризисом, и с себя. В своем дискурсе он сво­дит общее развитие в экономике и социальной сфере к росту промышленного производства и улучшению качества выпускаемой продукции. Президент как институт, в дискурсе А. Лука­шенко, не является регулятором внутренней политики и не определяет, какие социально-экономические преобразования должны про­ходить в стране. «Потому что экономике нужно развиваться, нам надо быть богаче. Чтобы быть богаче, чтобы вы имели большие стипендии – надо больше производить, больше и дороже продавать. А значит, качественнее надо делать продукцию. Вот и все. И это не зависит от Президента, от того, плохой он или хороший. А если и зависит, то немного. Все зависит от нас» [76].

Органы государственной власти в дискур­се белорусского президента – это не чинов­ники на службе. Это мудрые распределители благ и возможностей. Именно они уменьшают количество бедных, именно они дают рабочие места, и именно они заботятся о жизни граждан во всех сферах жизни – от жилья до проведения досуга. Таким образом, декларируется контроль государства над различными сферами жизни и создается образ государства-благотворителя, родителя и начальника в одном лице, которого нет нужды контролировать, так как оно само знает, что и как делать. А если что-то получает­ся не так – то виноваты «объекты», на которых направлены его действия. Одновременно про­исходит снижение требований для органов го­сударственной власти и повышение их к граж­данам. «Власть идет навстречу людям буквально во всем. Предоставляются рабочие места. По­стоянно растет уровень доходов... Кардинально улучшаются условия жизни на селе. Оснащаются на самом современном уровне медицинские учреж­дения. У нас качественное и доступное образова­ние. Созданы все условия для занятия спортом, для отдыха и улучшения здоровья в Беларуси. Но почему-то мы все время акцентируем внимание на том, что государственные органы делают для человека. Та­кой однобокий подход – путь к потребительству. Время требует двустороннего движения. А так, что получается? Государство беспокоится о за­нятости, повышении зарплаты, а на рабочих ме­стах пьянство, прогулы, низкая производитель­ность труда и никудышное качество. Отсюда, кстати, и убыточность предприятий»[77].

Тем не менее государство в дискурсе пре­зидента не снимает с себя необходимости за­ботиться о пенсионерах и гражданах, чьи зар­платы остаются очень низкими, особенно в бюджетной сфере. Оно разрешает им работать не на одну ставку, а на две, а в случае с пенси­онерами – разрешает им получать и пенсию, и зарплату. «Бедных у нас быть не должно!.. Но при этом надо учитывать, что та же уборщи­ца, санитарка имеет возможность работать не на ставку, как они привыкли – три часа “поси­дела” и пошла, и “ты давай мне большие деньги”. Мы добавили за ставку значительно. Но, пожа­луйста, возьми полторы ставки. … Мы работа­ющим на государственных низкооплачиваемых должностях сейчас даем реальную возможность заработать. И на это надо ориентировать лю­дей… А учитывая, что у нас немало пенсионерок и пенсионеров работает на этих должностях, то вообще получается заработная плата, близкая к “министерской”»[78]. «Нормальная», с точки зрения президен­та, зарплата (возможно, недостаточная, с точ­ки зрения самого работника) компенсируется в дискурсе президента хорошим отношением к людям со стороны государственной власти. Таким образом, минимальные социальные га­рантии (наличие работы и своевременное по­лучение зарплаты) поданы в качестве повода не обижаться на власть и не требовать у нее что-то еще. Как и в случае со студентами, образ госу­дарства – этот образ заботливого родителя, на которого дети не должны обижаться, так как все делается для их блага. Любые требования изме­нить что-то в такой ситуации становятся неу­местными. Как видим, и здесь отсутствие изме­нений – идеал взаимоотношений государства и общества. Именно государство определяет, кому и сколько платить, что является достаточ­ным. Обратная связь не нужна. Использование стратегий рационализации и нарративизации становятся в дискурсе президента способами оправдания сегодняшних отношений государ­ства/общества и сложившегося еще в советское время отношения работающих к работодателю: «Вы делаете вид, что платите, – мы делаем вид, что работаем»: «Да, можем дать нормальную зар­плату, можем еще чем-то помочь, а потом ска­зать: слушай, ты, разгильдяй и бездельник, я же тебе дал, а ты вон какой! Нашим людям не надо такое отношение! Наш человек сразу подумает: лучше бы ты мне вообще ничего не давал, но не издевался и не оскорблял меня. Нам надо сделать так, чтобы народ, работая на нашей земле, полу­чая заработанные деньги, никогда не обижался на власть, которую он избирает, и на меня как Пре­зидента, которого он избрал, не обижался»[79].

Таким образом, работа президента и пра­вительства – это работа «в себе», автономно от общества, а не работа «для» – для общества в целом и для каждого человека в отдельности. То, что люди вынуждены рассчитывать на го­сударство и, соответственно, ждут от него со­циальных гарантий, это их вина, а не законное требование налогоплательщиков отчета чинов­ников перед ними. Сегодняшние вынужденные изменения в сфере социального обеспечения связаны с тем, что людям позволили некоторое время пожить так, как было при Союзе. Мудрые государственные деятели не обязаны ничего да­вать. А если и дадут, то только дополнительно. Распределение благ в обществе по неясным и неопределенным для общества критериям – прерогатива чиновников и президента. И чем меньше общество требует от государства, тем лучше.

Для полноты анализа следует указать на то, к какой категории (бедным или богатым) отно­сит сам себя белорусский президент. Проведен­ный анализ дискурса белорусского президента демонстрирует негативное отношение к богат­ству во всех его проявлениях. Очевидно, что президент не может позиционировать себя как принадлежащего к богатым. В своем дискурсе белорусский президент подчеркивает, что он обладает значительной властью в том, что ка­сается одобрения инвестиционных проектов и перераспределения денежных средств, а это, по его мнению, очень не нравится на Западе. Это позволяет поддерживать образ президента как борца с внешней угрозой (Западом и всем, что идет оттуда): «Вот чем меня можно убить, я уже повторяюсь, так это упреками, что я у кого-то что-то взял или украл – вот этим напрочь мож­но уничтожить. И когда мне это говорят, они знают, что меня можно этим задеть, я болею по­том после этого. Обладая колоссальной властью, переворачивая указами Президента миллиарды долларов, я никогда не видел свой интерес в этом. Многих иностранцев – американцев и других – бесит то, что Лукашенко не за что взять»[80].

Несмотря на это, у него ничего нет: ни квартиры, ни денег, ни легальной возможно­сти это все купить. Создается образ президента, который работает исключительно на благо на­рода и страны без того, чтобы ему за это пла­тили, и, следовательно, без того, чтобы с него можно было за это спросить. Наличие зарабо­танных денег, недвижимости и т. п. выступает в данном случае еще одним маркером богатства, т. е. того, к чему не нужно стремиться, а нужно остерегаться и контролировать. Как мы уже го­ворили, те, к кому президент обращается и кого причисляет к МЫ, не богатые, а «малообес­печенные» слои общества. Таким образом, для создания иллюзии общности декларирование кем-то собственной обеспеченности является просто недопустимым. Даже у президента ни­чего нет, и он не стремится изменить такое по­ложение дел (символизация единства). «У меня нет ни квартиры. У меня нет ни накопленных денег. … Но я загнал себя в такой угол, что я не могу позволить даже абсолютно легально, нор­мально обеспечить своих детей квартирой и так далее. … У меня нет денег, чтобы им построить квартиру. Даже в Минске. Мне самому, если я не Президент, негде жить. Но я надеюсь на то, что, если уже я не буду Президентом, наверное, мне домик уже какой-то дадут. Я на это наде­юсь. Но если нет – ну еще же руки, ноги есть, что-то заработаю, я себе квартиру построю. Но это ненормально, я согласен. Ведь я немало сде­лал для страны. Немало. Миллиарды, я могу на­звать миллиарды долларов, реальных денег. Но я сам себя загнал вот этой борьбой с коррупцией, с другими вещами в такой угол, что я не могу по­зволить себе даже это»[81].

Дискурс российского президента.

В отличие от белорусского, в дискурсе российского пре­зидента говорится о наличии в стране значи­тельного количества официально признанных бедных. «У нас подавляющее большинство на­ших граждан пока живет очень скромно, доходы имеет низкие»[82]. Президенту даже стыдно «за бедность населения. Очень низкий уровень жиз­ни населения. Низкие доходы»[83]. В большинстве выступлений российского президента данная проблема ставится, однако она не раскрывает­ся: на протяжении десяти лет говорится при­близительно одно – бедность есть, проблему нужно решать, и мы это делаем. Бедность пока­зывается в качестве неизменного, постоянного и регулярно повторяющегося феномена (стра­тегия погружения во вневременное состояние): «Крайне важна последовательная государствен­ная линия на общее повышение доходов граждан и снижение уровня бедности в стране и, не скажу ничего нового, – борьба с инфляцией, конечно, по­тому что иначе доходы будут обесцениваться»[84].

Проследим, какие способы решения дан­ного вопроса предлагаются президентом в ка­честве основных. Частично решение проблемы бедности сводится к утверждению того, что она будет решена в ближайшем будущем, которое вот-вот наступит. Это позволяет информацию о решении проблемы заменить декларирова­нием планов о ее решении в будущем: «Уже в ближайшие годы мы должны покончить с бедно­стью среди пенсионеров, поднять средний раз­мер пенсии выше прожиточного минимума и до­вести уровень оплаты труда в социальной сфере до среднего уровня зарплат в каждом из регионов страны»[85]. Частично же решение видится в при­знании факта, что самостоятельно, без помощи государства справиться со столь сложной про­блемой население не может. «Нужно посмо­треть правде в глаза и признать, что сегодня без поддержки государства многие наши сограждане, оказавшиеся в наиболее тяжелых, сложных жиз­ненных условиях, сами решить этот вопрос не в состоянии»[86].

Способы, предлагающиеся для уменьшения бедности, видоизменяются во времени. Сначала это была просто помощь бедным в виде повыше­ния социальных выплат, зарплат бюджетникам и борьбы с инфляцией. Следующий этап – борь­ба с неравномерным распределением доходов в российском обществе. «Самый трудный – это, конечно, борьба с бедностью, но должен отме­тить, что мы все-таки последовательно эту проблему решаем. Сегодня это не просто борьба с бедностью – сегодня это изменение ситуации, при которой у нас очень большой диспаритет между доходами тех, кого мы считаем богатыми граж­данами России, и тех, кого мы считаем людьми с низкими доходами»[87]. Одним из способов реше­ния проблемы неравномерного распределения богатств в обществе может стать изъятие непра­вильно заработанного – в обход общественного интереса и для получения выгоды – богатства олигархов (стратегия исключения). Например, в дискурсе президента, это могут быть деньги от продажи активов ЮКОСа. «Конечно, возникает извечный вопрос: где взять деньги? Но, во-первых, деньги у нас есть, и формирование расходной ча­сти бюджета – это всегда лишь вопрос выбора приоритетов как на федеральном уровне, так и на региональном. А во-вторых, у меня есть и кон­кретное предложение: направить на эти цели значительные дополнительные доходы, в том числе от улучшения администрирования налого­вых сборов, от приватизации государственного имущества, а также, может быть, и от прода­жи активов компании “ЮКОС” для погашения ее долгов перед государством»[88]. Неправильно зара­ботанное богатство становится, таким образом, источником помощи бедным. Это позволяет снять социальное напряжение: учитывая слож­ности с законом у многих бизнесменов, связан­ные с постоянно меняющимся законодатель­ством в начале 90-х, можно всегда указать на них пальцем и собственность изъять. Но здесь же возникает следующая проблема: как мы уже говорили в отношении дискурса президента, обращенного к богатым, общество делится на тех, кто правильно заработал, и тех, кто зарабо­тал неправильно (стратегия дифференциации). Критерий правильности – это учет интересов народа. Как и в случае с белорусским прези­дентом, работа на благо народа определяет пра­вильность/неправильность получения дохода. Критерии того, что есть благо, никак не опре­делены, и это дает широкий простор для раз­личных трактовок того, что есть благо и польза народа и страны, а следовательно, возможность для злоупотреблений власти.

Что касается темы льгот, то, как и у белорус­ского президента, льготы, по мнению прези­дента России, становятся ненужными, посколь­ку политическая стабильность в государстве позволяет проводить реформы в социально-экономической сфере: «У нас в стране очень большое количество людей, которые пользуются льготами. В тот период времени, когда экономи­ка и политическая сфера постоянно “колотили” друг друга – и то, и другое находилось в доста­точно плачевном состоянии: напринимали столь­ко законов и правил, что в настоящее время у нас в стране, вы даже не представляете, сколько лю­дей пользуются льготами»[89].

То, что государство вместо льгот даст день­ги (монетизация), снимает с него ответствен­ность за эффективность такого рода политики и перекладывает ответственность на малообес­печенные слои граждан. Все, как у белорусско­го президента, – если МЫ дали ВАМ, а ВЫ не­довольны, то это ВАШИ проблемы (стратегия дифференциации). Государство, таким образом, выступает в дискурсе президента в качестве му­дрого распределителя благ, не ожидая и не об­ращая внимания на реакцию общества (рацио­нализация). «Вы знаете, у нас сейчас проблема не в том, чтобы добавить кому-то новые льготы, а отменить существующие. И не потому, что мы плохо относимся к тем, кто пользуется этими льготами. Напротив, это, как правило, наибо­лее достойные граждане нашей страны. Но дело в том, что мы очень часто, говоря об этих льготах, лукавим и ставим людей в унизительное положе­ние. Потому что, по факту жизни, эти льготы до этих людей не доходят. И поэтому генеральное развитие этой ситуации на другом направлении должно быть. Просто в тривиальном повыше­нии уровня заработной платы. Человек сам, имея деньги в кармане, должен решить, на что их по­тратить: на телефон, на проезд в транспорте либо на… что-нибудь вкусное. Хотел что-нибудь еще сказать, но, думаю, еще что-нибудь не то ляпну. Это сам человек должен решить. Это са­мое правильное решение вопроса»[90].

Кроме уже названных способов уменьше­ния бедности (повышение пенсий и зарплат в бюджетной сфере, борьба с инфляцией, сни­жение резкого разрыва между бедными и бога­тыми), предлагается вариант развития малого и среднего бизнеса и, следовательно, увеличения среднего класса. Учитывая масштабность про­блемы бедности и то, что на протяжении все­го анализируемого периода данная проблема так и не была решена, государство в дискурсе российского президента постепенно переклю­чается с просто поддержки нуждающихся на помощь тем, кто может решить свои имуще­ственные проблемы самостоятельно. Как ви­дим, у российского президента так же, как и у белорусского, решение социальной проблемы переносится с государства на объект его влия­ния – общество. Если госаппарат не справля­ется, то можно попробовать сменить целевую группу, которой будет отдаваться приоритет при оказании помощи. Таким образом, косвен­но признается неэффективность действующей политики по отношению к бедным, но сни­мается ответственность за это с чиновников и президента. «Как можно эту задачу решить? Во­обще можно ее решить или нет? Конечно, мож­но и не только с помощью повышения денежного довольствия военнослужащих, повышения зар­плат бюджетникам, врачам и так далее, а с по­мощью развития малого и среднего бизнеса. Нуж­но стремиться к тому, чтобы у нас рос средний класс. Тенденция абсолютно позитивная. Нужно заниматься этим постоянно. И обязательно бу­дем это делать в будущем»[91].

Экономический кризис 2008–2009 гг. и его последствия сказались в первую очередь на бед­ных слоях населения. Трудности, возникшие у населения при поиске работы, получении посо­бий, пенсий и выплат зарплат вкупе с обесцени­ванием доходов – это еще один повод требовать изменений в социальной политике. Деклари­руемая помощь среднему классу в данном слу­чае равнозначна признанию своего бессилия и невозможности, особенно после кризиса, хоть как-то справиться с бедностью. «Мы должны сегодня думать и о том, как помочь людям, кото­рые готовы внутренне найти новую работу, пой­ти работать в бизнес, постараться создать свое дело. Это гораздо сложнее, чем просто получать пособие по безработице. Это момент внутренней мотивации, если хотите, воли, энергии к жиз­ни. Но это, с другой стороны, и наиболее ценные решения, которые люди принимают. И в этом смысле все-таки мы определенные решения сей­час приняли. Смысл их заключается в том, чтобы создавать новые рабочие места и новые старто­вые условия для занятия малым бизнесом»[92].

Учитывая сложность и многоплановость проблемы бедности, государственная полити­ка в социально-экономической сфере может не давать прогнозируемого эффекта. Но если государство не справляется, то масштабность проблемы, с точки зрения президента, позволя­ет применять жесткие и неправовые меры. «Со­знание того, что в стране есть люди, живущие в условиях жесточайшей нужды, причем люди, имеющие работу, дает право действовать твер­до. Те, кто, пользуясь нашей политической и эко­номической свободой, думает лишь о собственном благополучии, о беспредельной выгоде или просто разгильдяйничает, как это сейчас мы наблюдаем в некоторых районах Дальнего Востока, должны встретить соответствующую реакцию со сто­роны государства»[93]. Таким образом, регулиро­вание может осуществляться государством не только через институты, но и неформально. Кроме того, трудности с решением проблемы бедности служат еще одним поводом для уси­ления присутствия государства в различных сферах и принятия решений «нерыночного» характера (стратегия эвфемизации): «Очень рассчитываю на то – а Правительство давало такие поручения, – что Правительство будет напряженно думать и придет к определенным решениям, даже не очень рыночного характера. Но сегодня мы, думаю, должны пойти на некото­рые, даже нерыночные, решения для того, чтобы жизнь людей на Дальнем Востоке, в Восточной Сибири ничем не отличалась по уровню, по каче­ству от качества жизни тех, кто проживает в Европейской части. Мы можем и должны это сделать»[94].

Что касается того, к кому – бедным или бо­гатым – относит себя российский президент, то здесь мы можем наблюдать следующую кар­тину: у него, как мы уже отмечали выше, нега­тивное отношение к богатству не так сильно вы­ражено, как у белорусского. Поэтому акцент на имуществе, которым не обладает президент, не-сильный. Однако и российский президент, го­воря о своих богатствах, настаивает на том, что для него важнее моральные ценности: его богат­ство – это не временные (материальные) цен­ности, а более «высокие» духовные ценности, доверие народа. «Это правда. Я самый богатый человек не только в Европе, но и в мире: я собираю эмоции, я богат тем, что народ России дважды доверил мне руководство такой великой страной, как Россия, – считаю, что это самое большое мое богатство»[95]. Вопросы о доходах президента и, следовательно, о возможном общественном контроле главы государства вызывают непри­крытую агрессию, которая выражается в исполь­зовании пейоративной лексики: «Что касается различных слухов по поводу денежного состояния, я смотрел некоторые бумажки на этот счет: про­сто болтовня, которую нечего обсуждать, просто чушь. Все выковыряли из носа и размазали по своим бумажкам. Вот так я к этому и отношусь»[96]. Так же, как и белорусский президент, российский в данном случае не говорит о своем имуществе (т. е. его у него как бы нет) и взывает к мораль­ным ценностям (стратегия символизации един­ства). Это и есть идеал общественного устрой­ства: нематериальное важнее материального.

Кто виноват и что делать?

Существующее положение дел в социально-экономической сфере не идеально для обоих президентов. Оба президента говорят о необходимости измене­ний. Существующая социально-экономическая политика и сложившиеся отношения между государством и обществом легитимируются по схожим направлениям.

Анализ дискурса А. Лукашенко.

Для дискурса А. Лукашенко характерно постоянное напоми­нание о том прошлом, которое было до его из­брания президентом, когда «без руля и ветрил Бе­ларусь стремительно катилась в неизвестность»[97]. Это был период, когда «Беларусь чуть не погибла в шторме либеральных экономических реформ»[98], «и все бросались в ноги юному Президенту и гвал­том кричали: помогите, спасите семьи»[99]. На фоне 90-х – периода бурных политических и экономических преобразований – образ пре­зидента рисуется как фигура мудрого спасите­ля и борца, который, благодаря воле и жестким политическим мерам смог спасти страну. Экс­тремальность и катастрофичность тогдашней ситуации оправдывает в дискурсе президента и те жесткие политические меры, которые были приняты, белорусский суперпрезиденциализм (рационализация): «И тогда, конечно, для того чтобы спасти экономику, людей, создать госу­дарство (а вопрос стоял о создании независимого государства), естественно, нужны были и воля, и жесткая власть»[100].

То, что президентом был избран именно он, человек «из народа», – способ легитимировать сложившиеся практики доминирования, ис­пользуя стратегию символизации единства: мы были вместе тогда, мы вместе сейчас и, следова­тельно, будем вместе в будущем. «И поэтому они отмели всякую власть и избрали меня, можно ска­зать, совсем неизвестного для них человека, мо­лодого политика. Я тогда победил в первом туре. Но первый тур был сфальсифицирован, и те, кто был у власти, организовали второй тур. И люди почувствовали опасность: что вот у них хотят отобрать их право проголосовать так, как они хотят. И я был там, внизу, среди людей»[101]. Кроме того, для демонстрации единства власти и наро­да белорусский президент использует обращение к теме Великой Отечественной войны. Наряду с распадом СССР она выступает в качестве точ­ки отсчета для формирования истории страны, оправдания политических и экономических практик и сегодняшнего уровня жизни в стра­не. «Было от чего растеряться, опустить руки … Люди, миллионы людей оказались без работы, без куска хлеба. К тому же в республиках-сестрах немедленно началась “прихватизация” экономи­ки. Не буду рассказывать об этом подробно – вы все это знаете. Откат экономики был почти как во времена Великой Отечественной. … Но народ выстоял и в это время. Выстоял на том запале и настрое, с которым воевал и восстанавливал страну в послевоенный период»[102]. Сегодняшние различия в уровне социально-экономического развития у Беларуси и западных стран в дискур­се президента легко объясняются тем, что для этих стран война закончилась, а для Беларуси нет. Таким образом, президент использует стра­тегию рационализации для оправдания невысо­кого уровня жизни. «Никто из этих государств не потерял трети своего населения во Вторую мировую войну. Никто из них не жил еще 10–15 лет в землянках, восстанавливая страну без посторонней помощи после нацистской тактики “выжженной земли”. Вот почему та война для нас все еще “вчера”, а для них – “давным-давно”. Но ничего. Мы не ожесточились. Мы открыты к партнерству, взаимодействию – со всеми. Мы работаем. И у нас что-то получается»[103].

Белорусы в дискурсе президента не стре­мятся к материальным ценностям западных стран, так как, во-первых, довольны жизнью, а во-вторых, внешнее богатство западных стран скрывает моральные недостатки этих обществ – равнодушие и жесткость. Таким образом, пре­зидент воспроизводит еще советские штампы о «загнивании» Запада. Возвеличивание и вы­пячивание собственных моральных ценно­стей становится еще одним способом проде­монстрировать единство с народом, используя стратегию символизации единства. «Да, за нами и за странами Западной Европы – разная исто­рия и разной длины и качества путь. Да, жизнь там, видимо, богаче и для тех, кто состоятелен, возможно, повольготнее. Но в чем-то жестче и равнодушнее. По крайней мере, мы на их богат­ство не заримся. Мы удовлетворены своей землей, своим государством и своей жизнью. Мы у них ни­чего не просим. Мы не отрицаем: нам есть чему поучиться у многих стран мира, и прежде всего европейских. И мы учимся и не стесняемся этого. Только у нас, говоря спортивным языком, разный гандикап»[104]. Декларация удовлетворения сегод­няшним положением дел равносильна отрица­нию возможных изменений: быть довольным тем, что есть, – еще один способ не стремиться к изменениям.

Кроме сказанного выше, есть еще один фактор, который, во-первых, извиняет не очень высокий уровень жизни белорусов, а во-вторых, служит оправданием контроля государства над всеми сферами жизни, – это отсутствие бо­гатых месторождений полезных ископаемых: «У нас нет сырья и богатых спонсоров. Нам все надо заработать своим мозолем и умом»[105]. Этим объясняется и то, почему не все преобразова­ния в стране проходят быстро и эффективно (стратегия рационализации): «Еще раз подчер­киваю: мы не можем сунуть под Минском огло­блю в землю и оттуда польется фонтан нефти, как в Ираке или в Саудовской Аравии, не можем пробурить скважину в полтора, даже три кило­метра – и хлестанет газ. У нас этого нет. Толь­ко ум, творческая инициатива на основе науки дадут нам возможность выжить, как выжива­ли и выживают и неплохо сегодня живут многие государства»[106].

Единство власти, понимаемое как отсут­ствие политических разногласий и, следова­тельно, политического диалога, а также как контроль над всеми сферами деятельности в обществе, оправдываются тем, что только так можно сохранить существующее положение дел в стране (рационализация). «Страна долж­на быть единой. Власть должна быть единой, особенно в нашей стране. Было бы у нас море неф­ти и океан газа, можно было бы пренебречь мно­гими вещами. Но когда живешь с копейки, когда эту копейку ищешь, чтобы в стране было лучше, чтобы люди нормально жили, чтобы строить библиотеку и покупать дорогую аппаратуру для больниц, и делать многое другое, то надо крепко думать, прежде чем принять решение. … Так что все надо взвешивать, все просчитывать в том смысле, куда направить в первую очередь эту ко­пейку, и работать слаженной командой. В этом тоже единство власти»[107].

Кроме советского прошлого в его различ­ных проявлениях, а также объективных гео­графических факторов, есть еще один фактор, мешающий успешной реализации проводимой президентом политики, – это плохо работаю­щие госчиновники. Именно из-за них в стране не решена проблема коррупции: «Наш Парла­мент активно подключился к решению и такой фундаментальной задачи, как борьба с бюрокра­тизмом. По сути, это два взаимосвязанных явле­ния: бюрократизм – самая благоприятная среда для процветания коррупции»[108]. Плохие чиновни­ки – это враги, с которыми президент вынуж­ден бороться. Их некачественная работа ухуд­шает имидж власти и мешает развитию бизнеса. «Принято столько прогрессивных решений, а си­туация улучшается очень медленно. И причина не в том, что в стране не дают свободы бизнесу, что нет правовой базы. Госаппарат погряз в бюрокра­тизме. … Не могу понять: или вы взяток ждете, или просто не умеете нормально работать? Без­деятельность таких горе-чиновников подрывает авторитет власти»[109]. Таким образом, проблемы взаимоотношений бизнеса и власти сводятся к решению проблемы бюрократии или про­сто к надуманности. «И пусть никто не спеку­лирует на надуманных противоречиях по линии “власть – бизнес”. Ничего подобного нет! Если и возникают спорные моменты, это или экономиче­ские злоупотребления отдельных представителей бизнеса, или административный произвол неко­торых чиновников, возомнивших себя удельными князьками»[110]. Они же мешают и инвесторам, чьи деньги, хоть и вынужденно, все-таки нужны государству. «Вся загвоздка в нерасторопности министров и председателей исполкомов. Еще реализация крупных //инвестиционных// проек­тов побуждает хоть к какой-то деятельности, потому что они, как правило, контролируются Президентом. А “мелкими” – в несколько миллио­нов долларов – наши чиновники вообще брезгуют заниматься»[111]. Изворотливые чиновники уме­ют делать так, что даже хорошие законы, при­нятые на уровне правительства и президента, работают совсем не так, как должны бы были. Это позволяет снимать значительную часть от­ветственности с президента и перекладывать ее на подчиненных – правительство и чинов­ников на местах (стратегия дифференциации): «Вот на макроуровне, на верхнем уровне, и законы приняли, и правила обеспечили. Но до человека, к сожалению, все это еще не дошло. Не дошло и по­тому, что все законами не отрегулируешь. А наш чиновник умеет найти лазейку, как можно де­вальвировать весь закон, забыть о законе»[112].

Как и в случае с трудными 90-ми, прези­дент в такой ситуации представляется мудрым спасителем и борцом-одиночкой. Для улуч­шения ситуации достаточно разбюрократить /дебюрократизировать систему, т. е. избавить ее от излишнего влияния чиновников. «Настало время разобрать завалы. Дебюрократизировать страну»[113]. Президент, таким образом, – это не глава государства и руководитель всех тех го­сударственных чиновников, которых он кри­тикует, а человек, находящийся вне системы управления. Он вместе с народом. «Вы знаете, что я объявил борьбу по дебюрократизации на­шего общества. Из чего я исходил? Из встреч с вами на местах, даже там, где вы не говорили, я чувствовал, что обижают нашего человека». Его функция не сводится к выработке практик, способствующих максимально полной реали­зации государственных программ. Президент – это всезнающий и все контролирующий орган. Он все обо всех знает, может щадить и мило­вать, его должны бояться, а при необходимости он может применять те методы, которые сочтет нужными. «Что касается “огонь по штабам” и запугивание чиновничества, давайте скажем откровенно, это же функция Президента. …Он эти штабы контролировать обязан или открывать огонь, или подвергать критике, или щадить. … Я же не шел к людям и не говорил: слушайте, я вас тут обниму всех, накормлю, согрею, вы будете что хотите делать, вы, чиновники, будете приватизацией заниматься, воровать, красть. Я же этого не говорил, я говорил, что огонь будет по штабам на уничтожение, если вы будете так делать. Избрали – выполняйте. Не выполняете, тогда может быть и огонь...»[114].

Что касается необходимости все-таки ме­нять некоторые сложившиеся практики, то в дискурсе белорусского президента это проис­ходит на протяжении всего анализируемого пе­риода. Белорусское государство смогло усовер­шенствовать оставшиеся после распада СССР предприятия и сделало это настолько успешно, что эти предприятия готовы купить. «Мы до­вольно успешно модернизировали оставшуюся нам “в наследство” экономику. И теперь кое у кого загорелись на нее глаза»[115], «кому-то не нравится та политика, которую мы проводим, особенно со­циальная политика. Не нравится то, что мы не продали за бесценок, не раздали нашу экономику, а, наоборот, ее модернизировали. Мы не пошли на бездумную приватизацию, как это, скажем, про­изошло в России»[116] (стратегия дифференциации).

Тем не менее, несмотря на успех, очевидный в глазах президента, необходимо идти в ногу со временем и стремиться к тому, чтобы все, что осталось после Союза, улучшать не меняя. «Зна­ете, мы уже выжали все практически из того, что нам досталось от советских времен, и из того, что построили в последние годы. … Поэтому ин­новации, новые производства – это то, на чем мы сосредоточим свои усилия. Надо модернизировать старую экономику и строить новые предприятия уже на основе последнего слова в технологиях»[117].

Анализ дискурса российского президента.

 Рос­сийский президент также обращается к 90-м гг. для легитимации сегодняшней социально-экономической политики и сложившихся отно­шений государства и общества. Данный пери­од в дискурсе президента рисуется как период тяжелых социально-экономических потрясе­ний, когда «государству не удавалось выполнять даже те скромные обязательства, которые оно на себя брало … задержки с пенсиями были многомесячными»[118]. А кроме этого, это период бурных политических конфликтов и преобразо­ваний, когда, по мнению президента, «недоста­ток материального благополучия компенсировал­ся бесконечными политическими дискуссиями»[119]. Правление президента-предшественника не принесло стране ничего хорошего и лишь усу­губило те социально-экономические проблемы в обществе, которые образовались после распа­да Союза (стратегия дифференциации): «Когда я стал Президентом, страна помимо нашей воли уже была погружена в хаос гражданской войны на Кавказе, столкнулась с огромными экономически­ми трудностями, с разрушением социальной сфе­ры, с большим количеством людей, оказавшихся за чертой бедности»[120].Кроме экономических сложностей, президент был поставлен перед лицом еще одной угрозы обществу – психоло­гической. «Тяжелое состояние дел в экономи­ке и социальной сфере и, конечно, потеря многих ценностных ориентиров нанесли психологический удар обществу. Усилили социальные болезни, кор­рупцию, преступность… Богатая Россия превра­тилась в страну бедных людей»[121].

Сегодняшнее положение дел в экономике благодаря усилиям президента стало намного лучше. Именно самоотверженная работа пре­зидента и его окружения, а не каких-то других групп общества и не какие-то другие факто­ры сделали возможным улучшение ситуации в стране. «Везет дуракам, а мы работаем с утра до ночи. Да, есть положительные внешнеэкономиче­ские факторы, но давайте вспомним: и во време­на Советского Союза цены на нефть и газ тоже взлетали до небес, а результата не было, просто тупо закупали ширпотреб за границей и сюда за­возили. У нас другая экономическая политика»[122].

Экономический рост, вовремя выплачивае­мая зарплата, особенно в бюджетной сфере, ста­бильность в дискурсе российского президента являются критериями успешности проводимой им политики и эффективности функциониро­вания институтов (рационализация). Во всяком случае, изменения не нужны. Тем не менее пре­зидент косвенно признает, что все, называемое им «достижениями», было сделано интуитив­но, случайно, а не с помощью хорошо прора­ботанной, согласованной политики и эффек­тивно функционирующих институтов. «Но то, что мы сделали в последние годы в экономике, является безусловным успехом... Мы занимаемся сейчас конкретными делами в социальной поли­тике, восстанавливаем целые отрасли экономи­ки. Принципы принципами, но здесь так же, как и во внешней политике, очень многое делается на уровне искусства»[123]. Социально-экономические достижения страны подаются не как результат диалога и согласования интересов, а как ре­зультат борьбы политических сил. Таким об­разом, опять прослеживается тема борьбы пре­зидента с врагами за то, чтобы население жило хорошо. И те, кто хочет жить хорошо, должны тоже принять участие в этой борьбе. «Социаль­ная стабильность, экономический подъем, да про­сто мир на нашей земле, пусть скромный, но все-таки очевидный рост уровня жизни – все это не с неба упало. И не поставлено пока, к сожалению, в режим безусловного, автоматического исполне­ния. Это результат постоянной, порой острой, жесткой политической борьбы как внутри стра­ны, так и на международной арене, столкновения интересов. Борьбы не может быть без участия народа, без вашего участия»[124].

У российского президента прослеживает­ся также тема жертвенности ради достижения главной цели – восстановления страны. Здесь можно заметить некоторое сходство с дискур­сом белорусского президента о Великой Отече­ственной войне (стратегия символизации един­ства): «Я могу вам точно сказать: я не просто как бы занял место для себя, не просто вступил в должность – я решил для себя, что готов для восстановления своей страны на все, на любые жертвы. То есть я для себя определил это как главный смысл всей моей жизни»[125].

Кроме того, обращение к опыту успешных стран – тоже не выход из положения, так как «не все, что там делается, – хорошо. Я так ду­маю, во всяком случае. И, выражаясь суконным языком прошлого, слепое преклонение перед Запа­дом нам не нужно»[126].

Еще одним виновником того, что проводи­мая политика не столь эффективна, как могла бы быть, являются для российского президента чиновники (бюрократия): «Есть и мнение, со­гласно которому промышленная политика в на­ших условиях сегодняшнего дня есть не что иное, как лоббирование через государственные струк­туры интересов одних бизнесов в ущерб другим. И что в конечном итоге все сводится к тому, кто и сколько даст денег. А решает это “его ко­ролевское величество” чиновник»[127]. Именно они виноваты в коррупции: «То, что общество ста­ло более свободным, всегда имеет в себе плюсы и минусы. Плюсы очевидны, а минусом является в том числе и большая раскрепощенность чинов­ников, которые приобретают возможность кон­тролировать денежные потоки, брать взятки, пытаться залезать в бизнес»[128]. Именно они не­правильно распределяют ресурсы в обществе в обход интересов народа и в угоду нечестным бизнесменам (стратегия исключения): «Этот поистине чудовищный набор бюрократических препон – и федеральных, и региональных, и мест­ных – провоцирует, как я уже сказал, взяточни­чество и вымогательство»[129].

Как и белорусский президент, российский позиционирует себя не в качестве главы госу­дарства, а в качестве человека, отстраненного от принятия решений. Он не есть глава госу­дарства, который вырабатывает внутреннюю политику. Он – наблюдатель, который выска­зывает мнения и пожелания, может критико­вать и ругать, но при этом сам ни за что не несет ответственности (стратегия дифференциации). «У меня только одно опасение, что членов этой межведомственной комиссии нужно будет от­лавливать и через полгода регулярно направлять их в места не столь отдаленные. Вот в чем про­блема, понимаете? У нас очень большое здесь сво­еобразие, мягко говоря, со всеми распределениями, связанными с материальными ресурсами. Как только чиновник начинает все это делать, все – пиши пропало»[130].

Соответственно, чтобы решить проблему «забюрокраченности», нужно «разбюрокрачи­вать» экономику, «разбюрокрачиватькоммерче­скую деятельность»[131] и т. д. Призыв разбюрокра­чивать/дебюрократизировать различные сферы жизни общества присутствует в дискурсе пре­зидента на протяжении всего анализируемого периода (стратегия исключения). «Что каса­ется земель, которые раздали без необходимого законодательного оформления или в обход дей­ствующего законодательства, я хочу попросить наших коллег из Государственной Думы подумать над тем, как решить вопрос об их изъятии. Мы же с вами прекрасно понимаем, о чем идет речь: те самые коррумпированные чиновникии разда­ли эти земли в ожидании того, чтобы снять эту ренту, на которой они сидят. А неэффективные собственники – это кто? Это их пособники»[132].

Несмотря на дискредитацию чиновников, президент, тем не менее, выражает и некото­рое единение с ними в вопросах, касающихся выполнения обещаний перед народом (сим­волизация единства): «И вы напрягайтесь, как хотите, сокращайте за счет других расходов не­эффективных, их там достаточно, стройки ду­рацкие, где там деньги “смыливают”, закройте, а это мы должны сделать. Мы обещали гражда­нам страны, они нам поверили – и мы должны ис­полнить это безусловно»[133].

Как и у белорусского, в дискурсе российско­го президента присутствуют постоянные при­зывы о необходимости все-таки менять некото­рые сложившиеся практики и объяснения того, что для этого должно быть сделано и уже дела­ется. Улучшение в социально-экономической сфере связано в дискурсе президента с реали­зацией «инновационного сценария развития»[134] и приданием экономике «инновационного характера»[135]. Одна из важнейших задач прави­тельства – «диверсифицировать нашу экономику, сделать ее современной, развивающейся на новей­ших технологиях»[136]. Улучшения в экономической сфере связаны с решением проблемы дивер­сификации: «Диверсификация нашей экономики и придание ей инновационного характера разви­тия, повышение в этой связи, многократное по­вышение производительности труда, как я гово­рил, даже до четырех раз, может быть»[137]. Кроме того, инвестиционный климат, для улучшения которого было сделано совсем не так много, как этого хотелось бы президенту, также может быть улучшен за счет того, что «мы выходим из кризисной ситуации и занимаемся модернизацией собственной страны, собственной экономики и занимаемся переходом на высокотехнологичный, инвестиционный, инновационный путь развития»[138] (стратегия эвфемизации).

Заключение

Проведенный анализ дискур­сов позволяет говорить о главенствующей тен­денции: основным способом оперирования идеологий у обоих президентов является фрагментация, которая выражается в использова­нии стратегий дифференциации и исключения. Кроме того, используются стратегии рациона­лизации, демонстрации единства, эвфемизации и погружение во вневременное состояние (см. табл. 1).

В отношении богатых использование стра­тегии дифференциации выражается в следующем: их делят на хороших и плохих путем определе­ния неправильности заработанного богатства (в негосударственном секторе и без пользы для народа – в Беларуси, в обход национальных ин­тересов – в России). Таким образом, легитими­руется государственный контроль над доходами и расходами бизнеса с тем, чтобы государство решало, как распоряжаться их собственностью. Делать это можно и с помощью изъятия непра­вильно заработанного, и с помощью создания дополнительных обязательных условий работы для бизнеса, связанных с переносом на бизнес части функций государства в тех сферах, где оно не справляется.

Эта же стратегия используется российским президентом и в отношении инвесторов: они поделены на хороших, которые нужны и не «та­щат» свои деньги в случае трудностей в эконо­мике, и плохих, которые «тащат».

Кроме разделения «богатых», стратегия дифференциации используется белорусским президентом в отношении тех, кто получает бесплатную медицинскую помощь (нормаль­ные/ненормальные), студентов (бедные/небед­ные) и пенсионеров (городские/сельские).

У обоих президентов данная стратегия ис­пользуется в отношении чиновников (хороший президент/плохие чиновники) с тем, чтобы отделить президента от плохо выполняющих его поручения и на этом фоне создать образы президента-эксперта-арбитра-родителя (а не главы данных чиновников), а также образ государства-дарителя. Кроме того, стратегия дифференциации используется президентами для демонстрации различий между оппозици­ей и обществом.

Отношения доминирования поддержива­ются также использованием стратегии исклю­чения: стигматизация неправильного богатства дает повод к отрицанию любого диалога между властью и бизнесом. Бизнесмены, не согласные с проводимой по отношению к ним политикой, исключаются из диалога без того, чтобы их ин­тересы были услышаны: им нельзя быть пред­ставленными в парламенте, государственные механизмы помощи для них не действуют, об­ратной связи между ними и государством, граж­данами которого они являются, в дискурсе пре­зидентов не требуется. Использование данной стратегии позволяет президентам использовать в отношении бизнеса неправовые методы регу­лирования.

Стратегия исключения используется так­же в отношении оппозиции: демонизация всех, кто высказывает критику существующей социально-экономической политики и требу­ет ее изменений, блокирует саму возможность диалога с ними.

Для обоснования сложившихся отноше­ний государства и общества оба президента ис­пользуют стратегию рационализации. У А. Лу­кашенко она служит для оправдания жестких политических мер, контроля инвесторов, обяза­тельности для бизнеса подчиняться негласным требованиям, объяснением отмены системы льгот и переноса ответственности на объекты социальной политики, а также для оправдания небольших зарплат и того, почему государство до сих пор терпит оппозицию. У российского президента использование данной стратегии служит для оправдания неэффективности госу­дарственного контроля над теми, кто быстро и много заработал, для оправдания проводимой социально-экономической политики и моне­тизации льгот, а также для обоснования обя­зательности для бизнеса выполнять негласные требования власти.

У обоих президентов есть те, кто виновен в сегодняшнем неравномерном распределении богатства в обществе.

Во-первых, это прошлое, которое они изме­нить не могут, – распад СССР и неустойчивость новообразовавшихся государственных систем в 90-х. Поэтому существующие системы – не­вольные наследники прошлого – должны быть модернизированы/диверсифицированы/для них должен быть выбран инновационный путь развития. При этом ни один из президентов не объясняет, что это такое и в чем состоят данные изменения. Таким образом, прошлое (до пре­зидентов) окрашивается во все более мрачные тона, чтобы на этом фоне «обелить» существу­ющих лидеров и, следовательно, сделать ак­цент на правильности проводимых социально-экономических политик.

Во-вторых, виноваты чиновники: они ме­шают исполнять «правильные» предложения президентов, и потому для начала нужно страну «дебюрократизировать» или «разбюрократить». Именно после того, как устранится основная помеха развитию, наступит процветание стра­ны. Постоянно идут призывы к дебюрократи­зации и находятся «козлы отпущения», публич­ные наказания которых помогают на время подтвердить правильность избранных путей развития.

В-третьих, эти виновники – богатые. Они в 90-х гг. смогли получить народное богатство преимущественно нечестным путем, и именно они обязаны взять теперь на себя часть социаль­ных функций государства. Это касается в том числе и оппозиции, которая априори относится к богатым, так как у нее есть доступ к зарубеж­ным деньгам. Те, кто не согласен с проводимой государством в различных сферах политикой, автоматически становятся оппозиционерами (предприниматели в Беларуси, ЮКОС у Пути­на). Поскольку они богаты и в схеме «добро/зло» они – зло, правила игры по отношению к ним устанавливаются произвольно. Основное правило для них: молча соглашаться и не стре­миться ничего менять, так как существующие взаимоотношения государство-общество есть идеал. Важно отметить, что упомянутые пра­вила игры постоянно меняются в нужную для президентов сторону без учета того, что бизнес­мены и оппозиция – часть общества.

Использование обоими президентами стра­тегии символизации единства для идентифи­кации себя с бедными (народом, сельскими жителями) – это в данном случае не более чем стремление мобилизовать данную группу на­селения на борьбу с врагом, будь то «слишком» богатые, оппозиция и т. п. Для этого же оба пре­зидента используют символическое значение Великой Отечественной войны.

Использование стратегии эвфемизации слу­жит для сокрытия проблемы бедности в Белару­си и использования неправовых способов регу­лирования отношений в России.

Что касается непосредственно идеологии, то дискурс белорусского президента обращен в большей степени к бедным – это идеология бед­ности. Однако проблему бедности белорусский президент старается не поднимать, а вопрос небольших зарплат и нехватки необходимого для работающих сводит к минимизации их по­требностей, к противопоставлению духовных/материальных ценностей и уходу в рассуждения об абстрактной пользе. Отношения доминиро­вания поддерживаются с помощью исключения из общества определенных групп (богатых, оп­позиции) и, следовательно, отрицания диалога с ними. Такая идеология не способствует объе­динению общества на основе общих ценностей, а, наоборот, «вместо того, чтобы обеспечи­вать базовый ценностный консенсус в обще­стве, она несет в белорусское общество раскол и противостояние»[139].

Дискурс российского президента обращен к тем, кто могут составить средний класс, тем, кто способен открыть собственный бизнес и са­мостоятельно улучшить свое материальное по­ложение. Это связано с тем, что проблема бед­ности на протяжении долгого времени остается в России нерешенной, а все попытки замаски­ровать решение экономических проблем под «инновации» и т. п. эффективны лишь ненадол­го. Как отмечает Л. Гудков, «для модернизаци­онных рывков у нынешней российской власти нет ни сил, ни ресурсов, ни идей, ни лидеров. Режим сознает необходимость модернизации, но боится ее, поскольку любая трансформация сопряжена с реальным риском потерять всю полноту распорядительной власти, которой он сегодня располагает»[140]. Таким образом, режим стремится снять с себя ответственность за неу­дачи и переложить ее на те группы населения, которые оказались в затруднительном положе­нии.

Безусловно, проведенное сравнительное ис­следование дискурсов не является исчерпываю­щим и дает материал для различных трактовок. Кроме того, в данном исследовании не стави­лась задача проследить, в какой мере дискурсы президентов соответствуют проводимой ими политике. Однако, по мнению автора, в двух странах явно заметно соответствие между тем, о чем говорят президенты, и тем, как проводится государственная политика, на фоне общей для двух стран консервации старых идей и отсут­ствия новых.

 

Таблица 1

Используемые стратегии Белорусский президент Российский президент
Дифференциация Наши/не наши предприниматели
Бизнесмены (богатые)/обычные граждане
Хорошие/плохие инвесторы
Оппозиция/общество
Мы (нормальные, здоровые)/Они (нехорошие, больные)
Сельский/городской пенсионер
Работающие/неработающие (пенсионеры)
Бедные/богатые студенты
Мы (духовно богатые, свой путь развития/Другие страны (духовно бедные, другие пути развития)
Чиновники/президент
Честные богатые/нечестные богатые
Оппозиция/общество
Инвесторы/общество
Льготники/МЫ (не льготники)
Плохое прошлое/хорошее настоящее
Чиновники/общество (президент)
Исключение/вычеркивание Бизнесмены, не согласные с предложенными условиями работы
Богатые, стремящиеся влиять на политику
"Плохие" инвесторы (могущие чем-то угрожать обществу)
Оппозиция
Экономический кризис - внешний враг
Богатые, не согласные с предложенными условиями работы
Богатые, стремящиеся влиять на политику
Богатые, не приносящие пользу народу
Богатые, неправильно заработавшие деньги
Оппозиция (кто не согласен, тот не с НАМИ)
Рационализация Перепоручение бизнесу части функций государства
Отмена льгот и перенос ответственности на субъектов социальной политики
Контроль над инвесторами
Наличие оппозиции в государстве
Экономические различия между разными слоями общества
Оправдание сложившихся отношений государства и общества (отсутствие обратной связи)
Недостаточно быстрые преобразования в стране - следствие Великой Отечественной войны
Оправдание суперпрезиденциализма (принятие жестких политических мер)
Перепоручение бизнесу части функций государства
Оправдание проводимой политики отмены льгот (монетизации) и перенос ответственности на субъектов социальной политики
Оправдание неэффективности государственного контроля над легальностью заработанных средств
Легитимация принимаемых мер по улучшению социально-экономической ситуации
Оправдание сложившихся отношений государства и общества (отсутствие обратной связи)
Эвфемизация Бедность
Сокрытие сложившихся отношений государства и общества (наличие работы - признак небедности)
Использование неправовых методов регулирования
Нарративизация Отношения государства и работающих (отсутствие обратной связи)  
Погружение во вневременное состояние   Бедность - постоянный феномен, с которым борются
Символизация единства Президент и бедные
Общее прошлое - Великая Отечественная война
Президент избран "из народа"
Всеобщая борьба с внешней угрозой (экономическим кризисом)
Президент/народ
Президент и народ - духовно богатые
Сельское происхождение президента
Президент и бедные
Общее прошлое и готовность президента на жертвы ради победы
Президент и чиновники

 

[1] См.: Моргунова А. Легитимность президентской власти в России и Беларуси // http://www.eurasianhome.org/xml/t/expert.xml?lang=ru&nic=expert&pid=1511

[2] Томпсон Д.Б. Идеология и современная культура // Назаров М.М. Массовая коммуникация и общество. Введение в теорию и исследова­ния. М.: Аванта плюс, 2003. С. 258.

[3] См.: Дейк Т. ван. Язык и идеология: к вопросу о построении теории взаимодействия // Методология исследований политического дис­курса: актуальные проблемы содержательного анализа общественно-политических текстов. Вып. 2 / Сост. и общ. ред. И.Ф. Ухвановой-Шмыговой. Минск: БГУ, 2000. С. 50–53.

[4] Дейк Т. ван. Указ. соч. С. 62–63.

[5] Maingueneau D. Les Tendances francaises en analyse du discours, compte rendu de la conférence donnée à l’Universite d’Osaka le 12 novembre 1998 // http://www.lang.osaka-u.ac.jp/~benoit/fle/conferences/maingueneau.html.

[6] Интервью Александра Лукашенко СМИ в Полоцке // http://www.president.gov.by/press13362.print.html, документ опубликован 07.09.2002.

[7] Выступление Президента Беларуси А.Г. Лукашенко на встрече со студентами БГУ // http://www.president.gov.by/press49929.print.html, до­кумент опубликован 12.02.2008.

[8] Там же.

[9] Заключительное слово Президента А.Г. Лукашенко на третьем Всебелорусском народном собрании и ответы на вопросы, поступив­шие в ходе собрания, 3 марта 2006 года // http://www.president.gov.by/press24293.print.html

[10] Интервью Александра Лукашенко белорусским телеканалам 02.07.2003 // http://www.president.gov.by/press10832.html#doc

[11] Интервью Александра Лукашенко СМИ в Полоцке.

[12] Заключительное слово президента А.Г. Лукашенко на третьем Все­белорусском народном собрании...

[13] Там же.

[14] Ежегодное Послание Президента Беларуси белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь апрель 2008 // http://www.president.gov.by/data/press57286

[15] Стенограмма выступления перед студенческой молодежью Брест­чины // http://www.president.gov.by/press10981.print.html, документ опу­бликован 23.09.2004.

[16] Интервью российскому телеканалу «ТВ Центр» // http://www.president.gov.by/press14029.print.html, документ опубликован 26.07.2005.

[17] Интервью Александра Лукашенко СМИ в Полоцке.

[18] Выступление Президента Беларуси А.Г. Лукашенко на встрече со студентами БГУ.

[19] Стенограмма пресс-конференции Александра Лукашенко // http://www.president.gov.by/press10896.print.html, документ опубликован 20.07.2004.

[20] Стенограмма пресс-конференции Президента Беларуси А.Г. Лука­шенко СМИ регионов России // http://www.president.gov.by/press77284.html#doс, документ опубликован 02.10.2009.

[21] Интервью российскому телеканалу «ТВ Центр»

[22] Стенограмма пресс-конференции Александра Лукашенко 20.07.2004.

[23] Выступление Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко на итоговом пленарном заседании постоянно действующего семинара руководящих работников республиканских и местных государственных органов 22.03.2002 // http://www.president.gov.by/press13375.print.html, документ опубликован 22.03.2002.

[24] Стенограмма пресс-конференции Президента Беларуси А.Г. Лука­шенко СМИ регионов России.

[25] Интервью российскому телеканалу «ТВ Центр».

[26] Стенограмма пресс-конференции Александра Лукашенко.

[27] Заключительное слово Президента А.Г. Лукашенко на третьем Все­белорусском народном собрании...

[28] Согласно белорусскому законодательству, Инвестиционный договор подписывается на основании решения Правительства Республики Бе­ларусь по согласованию с Президентом Республики.

[29] Заключительное слово Президента А.Г. Лукашенко на третьем Все­белорусском народном собрании...

[30] Лекция «Исторический выбор Республики Беларусь» в БГУ// http://www.president.gov.by/press14059.print.html, документ опубликован 14.03.2003.

[31] Интервью Президента Республики Беларусь крупнейшему изданию Германии – газете «Вельт» // http://www.president.gov.by/press38516.print.html, документ опубликован 31.01.2007.

[32] Послание белорусскому народу и Национальному собранию Респу­блики Беларусь // http://www.president.gov.by/press70397.print.html, до­кумент опубликован 23.04.2009.

[33] Интервью российскому телеканалу «ТВ Центр».

[34] Фрагменты интервью Александра Лукашенко телеканалам БТ, ОНТ и СТВ // http://www.president.gov.by/press13502.print.html, документ опубликован 27.01.2006.

[35] Стенограмма пресс-конференции представителям белорусских СМИ 30.12.2009 // http://www.president.gov.by/press81323.html#doc

[36] Стенограмма пресс-конференции Александра Лукашенко.

[37] Фрагменты интервью Александра Лукашенко телеканалам БТ, ОНТ и СТВ.

[38] Обращение Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашен­ко к белорусскому народу в связи с объявлением референдума // http://www.president.gov.by/press10785.print.html, документ опу­бликован 07.09.2004.

[39] Интервью российскому телеканалу «ТВ Центр».

[40] Стенограмма интервью Президента Республики Беларусь руково­дителям основных средств массовой информации 18.12.2008 // http://www.president.gov.by/data/press66218.doc

[41] Выступление Президента Беларуси А.Г. Лукашенко на встрече со студентами БГУ.

[42] Из записи интервью американскому телеканалу «Эн-би-си» 02 июня 2000 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2000/06/125346.shtml

[43] Там же.

[44] Стенографический отчет о пресс-конференции для российских и иностранных журналистов 20 июня 2003 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2003/06/47449.shtml

[45] Из записи интервью американскому телеканалу «Эн-би-си» 02 июня 2000 года.

[46] Там же.

[47] Стенографический отчет о встрече с молодыми сотрудника­ми правоохранительных органов 10 ноября 2003 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2003/11/55331.shtml

[48] Стенографический отчет о пресс-конференции для российских и иностранных журналистов 20 июня 2003 года.

[49] Интервью ведущему американского телеканала «Си-Би-Эс» Майклу Уоллесу 9 мая 2005 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2005/05/87802.shtml

[50] Интервью журналу «Тайм» 12 декабря 2007 года // http://archive.kremlin.ru/appears/2007/12/19/1607_type63379_154772.shtml

[51] Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Пре­зидентом России») 25 октября 2006 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2006/10/112959.shtml

[52] Интервью французской телекомпании «Франс-3» 7 мая 2005 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2005/05/87644.shtml

[53] Там же.

[54] Стенографический отчет о пресс-конференции для россий­ских и иностранных журналистов 20 июня 2003 года.

[55] Интервью журналу «Тайм» 12 декабря 2007 года.

[56] Вступительное слово на XIV съезде Российского союза про­мышленников и предпринимателей 16 ноября 2004 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2004/11/79499.shtml.

[57] Разговор с Дмитрием Медведевым. Ответы на вопросы ру­ководителя дирекции информационных программ «Первого канала» Кирилла Клейменова 15 марта 2009 года // http://news.kremlin.ru/transcripts/3442

[58] Там же.

[59] Совещание по экономическим вопросам 26 января 2010 года // http://news.kremlin.ru/transcripts/6638/print

[60] Интервью главным редакторам газет «Комсомольская прав­да», «Известия», «Московский комсомолец», «Труд» 22 марта 2001 г. // http://www.kremlin.ru/text/appears/2001/03/.shtml

[61] Выступление на форуме сторонников Президента России 21 ноября 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/11/153636.shtml

[62] Там же.

[63] Послание Федеральному Собранию Российской Федерации 26 апреля 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/04/125339.shtml

[64] Обращение Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко к бе­лорусскому народу в связи с объявлением референдума.

[65] Стенограмма пресс-конференции Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко «Час с Президентом» // http://www.president.gov.by/press13522.print.html

[66] Интервью Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко запад­ноевропейским СМИ // http://www.president.gov.by/press62569.print.html, документ опубликован 18.09.2008.

[67] Стенограмма пресс-конференции Александра Лукашенко // http://www.president.gov.by/press10896.print.html, документ опу­бликован 20.07.2004.

[68] Обращение Президента Республики Беларусь А. Лукашенко с посланием белорусскому народу и Национальному собранию // http://www.president.gov.by/press13483.print.html, документ опу­бликован 19.04.2005.

[69] Выступление Президента Беларуси А.Г. Лукашенко на встрече со студентами БГУ.

[70] Там же.

[71] Там же.

[72] Ежегодное Послание Президента Беларуси белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь, апрель 2008.

[73] Стенограмма пресс-конференции представителям белорусских СМИ.

[74] Там же.

[75] Послание белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь.

[76] Выступление Президента Беларуси А.Г. Лукашенко на встрече со студентами БГУ.

[77] Доклад Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко на тре­тьем Всебелорусском народном собрании // http://www.president.gov.by/press24121.print.html, документ опубликован 02.03.2006.

[78] Выступление Президента Беларуси на совещании по социальным вопросам // http://www.president.gov.by/press10974.print.html, документ опубликован 16.10.2004.

[79] Заключительное слово Президента А.Г. Лукашенко на третьем Все­белорусском народном собрании и ответы на вопросы, поступившие в ходе собрания…

[80] Там же.

[81] Интервью российскому телеканалу «ТВ Центр».

[82] Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Пре­зидентом России») 12 декабря 2002 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2002/12/29647.shtml

[83] Стенографический отчет о пресс-конференции для российских и иностранных журналистов 20 июня 2003 года.

[84] Вступительное слово на заседании президиума Государственного совета «О работе органов государственной власти субъектов Россий­ской Федерации по реформированию жилищно-коммунального хозяй­ства и строительству доступного жилья, в том числе для малообеспе­ченных слоев населения» 19 января 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/01/116857.shtml

[85] Начало встречи с членами Совета палаты Совета Федерации Фе­дерального Собрания 15 января 2008 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2008/01/156777.shtml

[86] Послание Федеральному Собранию Российской Федерации 26 апре­ля 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/04/125339.shtml

[87] Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Президентом России») 18 октября 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/10/148629.shtml

[88] Послание Федеральному Собранию Российской Федерации.

[89] Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Президентом России») 19 декабря 2002 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2002/12/29647.shtml

[90] Встреча со студентами Калининградского государственного уни­верситета 27 июня 2003 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2003/06/47945.shtmlзаниматься

[91] Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Пре­зидентом России») 18 октября 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/10/148629.shtml

[92] Разговор с Дмитрием Медведевым. Ответы на вопросы главного редактора информационной службы НТВ Татьяны Митковой 19 апреля 2009 года // http://news.kremlin.ru/transcripts/3790

[93] Выступление на встрече с работниками Магнитогорского металлур­гического комбината 9 декабря 2000 года.

[94] Стенографический отчет о пресс-конференции для российских и иностранных журналистов 1 февраля 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/02/117588.shtml

[95] Ежегодная большая пресс-конференция 14 февраля 2008 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2008/02/160108.shtml

[96] Там же.

[97] Стенограмма выступления перед студенческой молодежью Брестчины

[98] Выступление Президента Беларуси А.Г. Лукашенко на встрече со студентами БГУ.

[99] Ежегодное Послание Президента Беларуси белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь, апрель 2008.

[100] Интервью Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко запад­ноевропейским СМИ.

[101] Там же.

[102] Выступление Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко на торжественном собрании, посвященном 60–й годовщине освобож­дения Республики Беларусь от немецко–фашистских захватчиков и Дню Независимости Республики Беларусь (Дню Республики) //http://www.president.gov.by/press13450.print.html, документ опублико­ван 02.07.2004.

[103] Выступление Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко «Внешняя политика Республики Беларусь в новом мире» на сове­щании с руководителями загранучреждений Республики Беларусь // http://www.president.gov.by/press13998.print.html, документ опублико­ван 22.07.2004.

[104] Там же.

[105] Доклад Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко на втором Всебелорусском народном собрании // http://www.president.gov.by/press11533.print.html, документ опубликован 18.05.2001.

[106] Доклад Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко на третьем Всебелорусском народном собрании // http://www.president.gov.by/press24121.print.html, документ опубликован 02.03.2006.

[107] Послание Президента Республики Беларусь Александра Лукашенко белорусскому народу и Парламенту Республики Беларусь. // http://www.president.gov.by/press14098.print.html, документ опубликован 16.04.2003.

[108] Стенограмма заключительного совместного заседания Палаты пред­ставителей и Совета Республики Национального собрания Республики Беларусь третьего созыва // http://www.president.gov.by/press64046.print.html, документ опубликован 23.10.2008.

[109] Ежегодное Послание Президента Беларуси белорусскому народу и Национальному собранию Республики Беларусь, апрель 2008.

[110] Послание белорусскому народу и Национальному собранию Респу­блики Беларусь.

[111] Там же.

[112] Стенограмма заключительного совместного заседания Палаты представителей и Совета Республики Национального собрания Респу­блики Беларусь третьего созыва.

[113] Фрагменты интервью Александра Лукашенко телеканалам БТ, ОНТ и СТВ.

[114] Стенограмма интервью Президента Республики Беларусь руководи­телям основных средств массовой информации.

[115] Интервью Президента Республики Беларусь крупнейшему изданию Германии – газете «Вельт».

[116] Там же.

[117] Фрагменты интервью Александра Лукашенко телеканалам БТ, ОНТ и СТВ.

[118] Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Пре­зидентом России») 25 октября 2006 года.

[119] Совещание по экономическим вопросам 15 января 2010 года // http://news.kremlin.ru//transcripts/6638/print

[120] Интервью журналу «Тайм» 12 декабря 2007 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2007/12/154772.shtml

[121] Выступление на расширенном заседании Государственного совета «О стратегии развития России до 2020 года» 8 февраля 2008 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2008/02/160108.shtml

[122] Интервью журналу «Тайм» 12 декабря 2007 года.

[123] Там же.

[124] Выступление на форуме сторонников Президента России.

[125] Интервью журналу «Тайм» 12 декабря 2007 года.

[126] Заключительное слово на съезде Российского союза промышлен­ников и предпринимателей 14 ноября 2003 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2003/11/55586.shtmтуры

[127] Там же.

[128] Интервью немецкому журналу «Шпигель» 2 ноября 2009 года // http://www.kremlin.ru/news/5929

[129] Вступительное слов на заседании президиума Государственно­го совета «О преодолении административных барьеров в развитии малого бизнеса и мерах налоговой политики, направленных на стиму­лирование его роста» 27 марта 2008 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2008/03/200925.shtml

[130] Стенографический отчет о совещании по проблемам социально-экономического развития Дальневосточного федерального округа 23 августа 2002 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2002/08/29304.shtml.

[131] Из записи интервью американскому телеканалу «Эн-би-си».

[132] Стенографический отчет о заседании Совета по реализации приори­тетных национальных проектов 7 апреля 2006 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2006/04/104272.shtml

[133] Ежегодная большая пресс-конференция 14 февраля 2008 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2008/02/160108.shtml

[134] Выступление на расширенном заседании Государственного совета «О стратегии развития России до 2020 года».

[135] Заключительное слово на встрече с членами парламентской фрак­ции «Единая Россия» 1 июля 2006 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2006/07/108089.shtml

[136] Стенограмма прямого теле- и радиоэфира («Прямая линия с Пре­зидентом России») 25 октября 2006 года // http://www.kremlin.ru/text/appears/2006/10/112959.shtml

[137] Ежегодная большая пресс-конференция 14 февраля 2008 года.

[138] Совещание по экономическим вопросам 15 января 2010 года // http://news.kremlin.ru/transcripts/6638/print

[139] Бобрович В. Государственная идеология – «за» и «против»: мест­ная анестезия или лекарство для больного общества // Адкрытае гра­мацтва. 2001. № 1 // http://data.minsk.by/opensociety/1.01/3.html

[140] Гудков Л. Природа путинизма. Доклад на конференции «Рос­сийские альтернативы» 8 декабря 2009 года // http://www.levada.ru/press/2009121600.html

 

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

14.12 23:20 В Москве пройдет обсуждение книги Павла Уварова о Франции XVI в.
14.12 22:53 Минобороны РФ изложило свою версию «перехвата» Су-25 над Сирией
14.12 22:43 Россияне обыграли шведов на домашнем этапе Еврохоккейтура
14.12 21:35 «Современник» отложил спектакль из-за госпитализации Гафта
14.12 21:26 Захарова назвала ответственных за гибель людей в Донбассе
14.12 21:16 CNN сообщил о перехвате российских истребителей над Сирией
14.12 21:07 Четверо детей погибли при столкновении автобуса с поездом во Франции
14.12 20:04 Россельхознадзор запретил ввоз чая из Шри-Ланки из-за вредного жука
14.12 19:52 Apple начала продажи самого дорогого компьютера
14.12 19:30 Минтранс попросил Медведева уволить главу Росавиации
14.12 19:17 Дисквалифицированный лыжник Легков вошел в Putin Team
14.12 19:13 Биатлонистка из РФ выиграла спринтерскую гонку для Словакии
14.12 18:47 ЦИК насчитал 13-15 желающих баллотироваться в президенты
14.12 18:35 В московском воздухе зафиксировали тройное превышение сероводорода
14.12 18:19 КНДР пообещала США жесткие контрмеры за морскую блокаду
14.12 18:18 ЕЦБ и Банк Англии не стали менять ключевые ставки
14.12 18:12 Роскомнадзор пригрозил блокировать СМИ за «нежелательные» ссылки
14.12 17:44 WADA объявило о новом расследовании в отношении россиян
14.12 17:33 Прокурор напомнил Яшину о последствиях несанкционированной акции
14.12 17:25 Роскомнадзор пообещал постараться избежать блокировки YouTube
14.12 17:04 СКР открестился от дела в отношении Родченкова 2011 года
14.12 17:00 Сбербанк посулил акционерам триллион рублей дивидендов
14.12 16:48 Disney покупает кинокомпанию Twentieth Century Fox
14.12 16:27 Саакашвили отреагировал на критику Путина
14.12 16:17 Госдума отказалась сокращать новогодние каникулы
14.12 15:58 Тараканы меняют аллюр в зависимости от скорости движения
14.12 15:58 Греф признал наличие двух преемников
14.12 15:40 В употреблении допинга заподозрили 300 российских спортсменов
14.12 15:39 Суд в Бельгии закрыл дело об экстрадиции Пучдемона
14.12 15:37 Путин высказался о проблеме абортов
14.12 15:23 Сатурн обзавелся кольцами сравнительно недавно
14.12 15:16 Суд приговорил вербовщика террористов в Петербурге
14.12 15:15 Путин ответил Собчак на вопрос о страхе перед оппозицией
14.12 15:13 Рособрнадзор нашел нарушения на сайтах 95% вузов
14.12 15:03 Президент России назвал способ победить мировой терроризм
14.12 15:00 Британский суд признал WikiLeaks средством массовой информации
14.12 14:51 Парламент Британии получил право наложить вето на решение о Brexit
14.12 14:41 Путин обвинил Польшу в провокации конфликта из-за крушения самолета Качиньского
14.12 14:39 Путин отказался отвечать на вопрос о новом составе правительства
14.12 14:34 Путин назвал Китай основным стратегическим партнером
14.12 14:33 Роскомнадзор пригрозил YouTube блокировкой из-за «Открытой России»
14.12 14:26 Президент РФ назвал ЕАЭС выгодным для всех участников
14.12 14:17 В Думе обвинили Канаду в нежелании мира на Украине
14.12 14:11 Путин призвал к обмену заключенными и пленными с Украиной
14.12 14:08 Путин обвинил США в провокации по отношению к КНДР
14.12 14:00 Дума приняла закон о наказании за воровство на гособоронзаказе
14.12 13:53 Путин предложил ограничить кредиты коммерческих банков для регионов
14.12 13:42 Путин ответил на вопрос о Трампе и «российском следе» в президентских выборах в США
14.12 13:41 В Пхеньяне впервые собралась российско-корейская военная комиссия
14.12 13:34 СМИ назвали неполадки причиной взрыва на газовом хабе в Австрии
Apple Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспорядки биатлон бизнес биология ближневосточный конфликт бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Киев кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги религия Республика Карелия Реформа армии РЖД ритейл Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина Условия труда фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК Цикл бесед "Взрослые люди" ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 шахты Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.