Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
20 июня 2018, среда, 05:14
Facebook Twitter VK.com Telegram

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

Лекции
08 июня 2012, 09:35

Еврозона. Заключение патологоанатома

Константин Сонин
Константин Сонин

Мы публикуем текст лекции профессора, проректора РЭШ Константина Сонина «Еврозона. Заключение патологоанатома», прочитанной 11 апреля 2012 года в Лектории Политехнического музея Москвы в рамках курса «Вопросы экономистам». Лекция организована Российской экономической школой при поддержке компании Ernst & Young.

Российская экономическая школа

Текст лекции

Сегодняшний рассказ называется «Еврозона: заключение патологоанатома». Я хочу сказать, что название было придумано в ноябре, когда мы задумывали эту серию совместно с Лекторием Политехнического музея. Казалось, что это очень остроумно, потому что еврозона доживает последние дни, и будет очень мило, если мы что-то назовем «Заключение патологоанатома». Но сейчас все изменилось, причем изменилось не столько в самой еврозоне, сколько во внимании к еврозоне. С ноября произошло много событий, и те, кто интересуются экономикой, увлеклись другими вопросами. Хотя дела в еврозоне за это время совершенно не улучшились и события находятся примерно в том же состоянии, что и в ноябре, с первых страниц газет это ушло, поэтому сейчас название выглядит вызывающе.

Я хотел сказать пару слов про патологоанатома. Я экономист, если кто в первый раз пришел. Кошмар любого публично выступающего: если ты придумал хорошую шутку – жаль, чтобы она пропадала, ее нужно потом много раз повторять. В то же время людям, которые приходят на твою лекцию не в первый раз, со временем эта шутка начинает надоедать, даже если они твои поклонники. Но поскольку здесь есть новые слушатели, я все-таки объясню, откуда медицинская терминология в экономическом докладе.

Медицинская аналогия с экономикой была придумана в разгар финансового кризиса. Есть такая проблема: когда врач или следователь приходят в гости, врачу рассказывают о своих болячках, следователю – о количестве нераскрытых преступлений в микрорайоне. На экономиста обычно никто не обращает внимания. Но в разгар финансового кризиса, наоборот, внимания было слишком много, и вопросы были примерно как к следователю о нераскрытых преступлениях: «Если вы такие умные, то почему все так плохо, как пишут в газетах и показывают по телеканалам?» Тогда я придумал сравнивать экономистов с врачами, потому что врачи бывают очень умные, очень образованные, они много работают, и, тем не менее, огромное количество людей умирает. Аналогия: экономисты стараются, дают хорошие советы, делают самую лучшую экономическую политику, которую можно придумать, и в итоге все-таки происходит кризис: люди увольняются, фирмы банкротятся. То есть у экономиста примерно такая же ответственность перед вечностью, как у врача перед родными больного.

Но потом я понял, что эта аналогия глубже: она показывает, какими знаниями обладают экономисты, когда обсуждают тот или иной вопрос. Что знает врач, когда у него есть конкретный случай тяжелой болезни? У него есть, грубо говоря, информация из двух источников. Один источник – это статистические данные, причем, чтобы эти данные давали осмысленное подтверждение гипотез, нужно, чтобы они были собраны в каких-то искусственных условиях: нужно наложить дополнительные ограничения, сделать предположения и получить эти выводы. Второй род свидетельств, который есть у любого врача, – это клинические описания случаев лечения других больных. В точности то же самое у экономистов. На что опирается экономист, когда дает советы? Он опирается на статистический анализ. Но нужно понимать, что для статистического анализа данные нужно готовить, как ингредиенты для сложного блюда. Это всегда искусственная работа, и, соответственно, выводы всегда приложимы к очень узкому количеству ситуаций. И есть клинические описания того, что было в других странах, когда применялась определенная политика. Как и больные, все страны – разные. Соответственно, непонятно, много ли можно извлечь из других случаев для нашего конкретного случая. Но это показывает, как выглядит экономическое знание – то, на что мы опираемся, когда что-то рассказываем.

Здесь я буду рассказывать экономическую логику кризиса еврозоны – экономическую логику, которая стояла в основе создания еврозоны, и экономическую логику, которая поставила ее под угрозу. Чем подтверждены закономерности, о которых я буду говорить? Либо есть истории конкретных стран, где эта закономерность подтвердилась, либо есть статистические данные – но, опять же, в специальных изолированных условиях. Свою задачу в этой лекции я вижу не в том, чтобы описать много событий. Я упоминаю некоторые даты и некоторые имена, но это не главное. Большую часть времени я намереваюсь посвятить экономической логике. Для того, кто хорошо проработал курс макроэкономики, – это элементарная логика. Для того, кто нет, – она может быть непростая. Иногда я пробегу за один слайд то, что в курсе макроэкономики рассказывалось бы две недели. Моя задача – объяснить экономическую логику того, что происходило и будет происходить.

Я собирался иметь дело с популярными вопросами: почему была создана зона евро? в чем проблема зоны евро сейчас? Но большую часть времени я собираюсь говорить о более абстрактных вопросах: чем хороша общая валюта для нескольких стран? почему одна страна хочет, чтобы у нее была общая валюта с другой? в чем состоят издержки обладания общей валютой? Соответственно, ответ на вопрос, в чем польза общей валюты, – это ответ на вопрос, почему была создана еврозона, а ответ на вопрос, в чем состоят издержки общей валюты, – это ответ на вопрос, какие проблемы раздирают ее с 2010 г. План у меня такой: поговорить про идею общей валюты, объяснить, что такое деньги, что такое обменный курс и почему одна страна может захотеть привязать свой обменный курс к обменному курсу другой страны. После этого сказать, что общая валюта - например, евро – это договор о том, что наша валюта зафиксирована относительно какой-то другой; этот договор, в отличие от обычного, еще более скреплен кровью, но, как и любой договор, скрепленный кровью, его можно расторгнуть.

Хронология такая. Про то, чтобы в странах Европы была единая валюта, отдельные интеллектуалы и даже некоторые экономисты говорили примерно с окончания войны. Дальше мы будем говорить про фиксированный обменный курс, и будет видно, что выдвигалось в качестве плюсов общей валюты. Все это было разговорами примерно до середины 1980-х гг. С начала 1990-х началась подготовка к практическому применению. В 1992 г. были заключены первые формальные соглашения о том, что будет зона общей валюты. С 1992 г. до введения евро ситуация была примерно такая: академические ученые относились к этой идее скептически, зато все практики на местах испытывали в связи с ней большой энтузиазм. В 1995 г. появилось название евро, а в 1998 г. был создан Европейский ЦБ – организация, отвечающая за то, сколько евро находятся в мире. Я собираюсь объяснить, что такое ЦБ, поэтому пока просто запомним название. В 1999 г. евро становится единицей взаиморасчета между странами, которые стали участниками еврозоны. То есть немецкие марки, французские франки пересчитывались в евро по фиксированному курсу, расчет шел в евро, затем все пересчитывалось на другую валюту. В 2002 г. все это прекратилось: появилась просто единая валюта. 30 июня 2002 г. – последняя дата, когда можно было обменять свои наличные деньги на евро. Следующие пять или шесть лет евро не привлекал особого внимания экономистов. Перед кризисом стали появляться статьи о том, какими дураками были академические специалисты, которые предсказывали евро крах. Когда эти статьи начали публиковаться, разразился кризис. С 2010 г. в Европе – кризис, о проблеме которого я тоже собираюсь говорить.

Сегодня в еврозоне семнадцать стран (к первоначальным двенадцати прибавилось еще пять) из двадцати семи, которые входят в Евросоюз. Это примерно 330 млн. чел. В обращении находятся примерно 900 млрд. евро. На этом заканчивается фактологическая часть - и начинается скучная теоретическая.

Во-первых, откуда берется нужда говорить о чем-то, связанном с деньгами? Логика примерно следующая - и здесь я не вижу иного выхода для слушателей, кроме как поверить мне на слово, - что денежная политика играет большую роль, когда экономика каким-то образом отклоняется от своего наиболее эффективного состояния, причем это отклонение обычно вызвано неправильной денежной политикой. Для развитых экономик (для экономиста этот термин включает в себя многое, но, в сущности, мы говорим о богатых экономиках) денежная политика никак на показатель роста в положительную сторону повлиять не может. Это примерно следует из того подтвержденного эмпирически и десятками работ наблюдения, что в долгосрочной перспективе темпы экономического развития для развитых стран определяются только техническим прогрессом. Для развивающихся стран это определяется также другими факторами, но я буду сегодня все время говорить про развитые страны – про развитые в том смысле, что у них объем капитальных инвестиций уже оптимален. Они не могут расти, как растет, например, наша страна, за счет инвестиций; в таких странах денежные политики не могут повлиять на долгосрочные темпы роста. Тем не менее, они могут повлиять на то, что происходит, в краткосрочной перспективе. Они могут повлиять, обеспечивая стабильность. Что такое стабильность? Это низкая инфляция, когда цены растут медленно – например, 1-3% в год. Это предсказуемая инфляция. Если, например, у нас один год инфляция 0%, в следующем году 3%, затем опять 0%, затем снова 3%, то в среднем за четыре года получилось 1,5% – это хуже, чем если бы она все четыре года была 1,5%, потому что когда цены растут не просто медленно, но скорость их роста не меняется, всем участникам экономики – и людям, и фирмам – гораздо проще принимать решения, заключать контракты, брать взаймы, делать любые транзакции. Значит, одна вещь, которая требуется от денежной политики, – это чтобы цены росли предсказуемо и небольшими темпами, другая – чтобы не было никаких резких скачков, и это, как правило, подразумевает, что у нас нет каких-то массовых дефолтов и валютных кризисов.

Откуда берутся инструменты, которые на это влияют? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно посмотреть на сложный предмет, а именно - что такое деньги? Для наших целей нужно думать, что деньги состоят из двух вещей: из наличных и из вкладов в банке. Если послушать разговоры о деньгах, можно подумать, что когда люди говорят про деньги, они всегда имеют в виду что-то, похожее на наличные. На самом деле наличные – это только маленькая часть денег. В каком смысле – маленькая? Если вы принимаете какое-то бытовое решение (купить машину), то показатель, который внутренне важен для принятия решения, – это не количество наличных. Это количество наличных плюс то количество денег, которое есть у вас в банке. В принципе, эту логику можно продолжить. Если, например, вы думаете о покупке квартиры или яхты, продав квартиру, то становится понятно, что в каком-то смысле ваша недвижимость – тоже деньги, которые надо учитывать. Решая, например, переезжать в другую страну или не переезжать, надо посмотреть на вклад в банке и на недвижимость, потому что все это – ваши деньги. Но для наших целей нужно только, чтобы были наличные и вклады в банке.

Почему нужно говорить про эти две категории? Потому что сразу видно, от чего зависит количество денег в экономике. ЦБ – организация, которая может печатать деньги и выпускать деньги в экономику, – может влиять только на объем наличных. ЦБ печатает деньги - люди относят их в банки - банки выдают кредиты - те, кто получили кредиты, что-то с ними делают и потом снова относят в банки. Таким образом, первый показатель – напечатанные деньги – ЦБ определяет напрямую. Второй показатель, который тоже важен для принятия решений людьми и фирмами – количество вкладов, – ЦБ определить не может. Он может на него немного или сильно влиять, но напрямую управлять им, как он управляет наличностью, когда решает, какое количество денег должно быть, – он не может. Представьте: он печатает наличные, а люди деньги в банк не относят. Или, как сейчас в некоторых странах: он печатает наличные, люди относят деньги в банк, а банк кредиты не выдает – соответственно, никаких новых вкладов не появляется, или, как говорят экономисты, деньги не мультиплицируются. ЦБ, может быть, и хотел бы, чтобы наличных и вкладов было больше, но не может так сделать, потому что влияет только на наличные.

Мало печатать деньги – их нужно как-то передать субъектам экономики. В жизни это делается разными способами. Один способ: за напечатанные деньги ЦБ может что-то купить (например, ценные бумаги каких-то фирм), а если он хочет уменьшить количество наличных, он может что-нибудь продать. Другой вариант: ЦБ может выдать кредиты банкам под какую-нибудь ставку процента. Наконец, он может уменьшить или увеличить количество денег, управляя банковскими резервами, – например, сказать банкам, что теперь нужно на единицу вклада откладывать в ЦБ больше, и денег в экономике сразу станет меньше, потому что банки отнесли часть денег в резервы. Что мы возьмем из этого слайда дальше? Первое – что ЦБ управляет деньгами в экономике. Второе – что это управление, хотя у него есть очень мощный инструмент, несовершенно и на некоторые вещи повлиять не может.

Следующее, с чем мы хотим все это связать: откуда берется обменный курс? Обменный курс – это то, сколько стоит наша валюта в чужой валюте. Я рассказываю про еврозону, поэтому можете думать, что это цена доллара в евро. Если удобнее думать про Россию – то цена доллара в рублях. Откуда берется обменный курс, который написан на киосках? Он берется, во-первых, из рыночного равновесия: есть какой-то спрос на доллары, и есть какой-то спрос на рубли. И в принципе, если бы рубли, доллары и евро существовали безо всякого ЦБ, то все равно существовал бы какой-то обменный курс. Для того чтобы был обменный курс, никакого центрального органа не нужно, точно так же, как для товаров и – исторически – для денег не существовало никаких ЦБ, которые устанавливали обменный курс. Спрашивается: что может сделать ЦБ? ЦБ может установить режим обменного курса. Он может сказать, что ему вообще это неважно. Мы про это говорить не будем, но это называется «плавающий курс». ЦБ говорит: за сколько вы покупаете доллары и рубли – за столько и покупайте, мы в это не вмешиваемся. В нашей стране ЦБ практически не вмешивается в определение курса. ЦБ может объявить фиксированный курс, золотой стандарт и еще огромное количество разных правил. Я выделил только три, но в каждой стране курс свой – обычно промежуточный между плавающим и фиксированным.

Понимание того, что такое фиксированный курс, очень важно для понимания того, что такое еврозона и какие процессы ее сейчас раздирают. Что такое фиксированный обменный курс? Это значит: ЦБ объявляет, что для той валюты, о которой мы сегодня говорим, есть фиксированная цена, и любой человек, придя в банк, может купить или продать доллар за столько-то евро. ЦБ объявляет это правило, и дальше этот режим существует до тех пор, пока ЦБ этому правилу следует. Не нужно быть экономистом, чтобы понимать, что нужно для того, чтобы это правило работало. Нужно, во-первых, чтобы у нас был достаточный запас той валюты, про которую мы говорим, и чтобы, когда мы это начали, этот запас все время поддерживался. Я про это не буду говорить, потому что случай еврозоны – это экстремально фиксированный курс, но в принципе фиксировать курс можно в разной степени. Например, ЦБ может сказать, что мы будем примерно придерживаться такого курса, или мы не будем выходить за рамки определенного коридора, или еще какое-то правило. Это не обязательно жестко фиксированный курс, но нам-то как раз важен случай жестко фиксированного курса. Посмотрите, какая существенная вещь – я бы сказал, что это первая нетривиальная вещь, - с того момента, когда ЦБ объявил, что фиксирует курс иностранной валюты, он отказывается от своего права, о котором я говорил два слайда назад, определять количество денег в экономике. Теперь оно определяется этим фиксированным обменным курсом, потому что если ЦБ напечатает или выпустит в экономику много денег, тогда у него просто скупят все валютные резервы, и ему придется отступиться от фиксированного курса. Соответственно, произнеся слова о том, что наш ЦБ будет поддерживать фиксированный обменный курс, мы берем на себя очень большие обязательства по тому, как мы будем осуществлять денежную политику. В этом нет никакой потери суверенитета, потому что мы это сами суверенно произнесли - и сами от этого суверенно отказались. Но это – огромное ограничение на то, что может делать ЦБ, потому что если страна объявляет фиксированный валютный курс, это значит, что ЦБ говорит: мы отказываемся от возможности печатать деньги по нашему произволу, все теперь будет зависеть от возможности поддерживать этот обменный курс. 

Спрашивается: зачем же накладывать на себя такое большое ограничение? зачем добровольно запрещать себе заниматься какой-то политикой? Это совершено нетривиальный момент. В этом есть глубокий смысл, а именно: ради этого-то и объявляют фиксированный обменный курс – ради того, чтобы все знали, что мы связали себе руки. Потому что главная причина, по которой в экономике растут цены, – это то, что все ожидают, что цены будут расти. Это значит, что люди и фирмы действуют, инвестируют, занимают, исходя из предположения о каком-то росте цен. И если все в экономике исходят из предположения о том, что цены вырастут, например, на 10%, все контракты так заключены, и все так сделано, то дальше у ЦБ этой страны, в сущности, есть выбор: либо он сделает так, что цены вырастут на 10%, либо будет очень большой спад. Это непростое утверждение, но оно хорошо подтверждено эмпирически. Следовательно, для чего многие страны фиксируют обменные курсы? Для того чтобы с этим бороться. Мы как бы объявляем: у нас руки связаны, мы не откажемся от своего обещания. Это даже не медицинская аналогия, а, скорее, физкультурная. Если, например, у людей проблемы с сердцем или с весом, они решают каждый день ходить пять километров или бегать три километра. Но они знают, что если они это просто пообещают, то они это обещание, может быть, не будут выполнять, потому что на следующий день будут дела или интересный матч по телевизору. Так это будет откладываться, и важное для здоровья решение не будет принято. Тогда человек пишет у себя в Фейсбуке или в блоге: «С этого дня обещаю бегать каждый день по три километра». Но в Фейсбуке появляется много новых сообщений, и человек может про это забыть. Поэтому более продвинутый человек пишет: «Я обещаю бегать по три километра и каждый день писать, за сколько я пробежал, а вы, мои френды, за этим следите». Дальше человек думает, что над ним будут смеяться, и поэтому выполняет обещание. Человек немножко жертвует свои суверенитетом, своим правом принимать решения, чтобы добиться результата в дальнейшем. Точно такой же смысл фиксирования обменного курса. Почему фиксируют обменные курсы в основном ЦБ слабых стран? Не обязательно слабых стран, но развивающихся стран и даже, бывает, небольших развитых стран. Например, количество жителей стран, валюта которых привязана к евро, – примерно 200 млн. чел., то есть половина того, что есть в зоне евро. Почему какие-то страны привязывают свои обменные курсы к обменным курсам других стран? Это значит, мы живем в какой-то африканской стране, и наши жители нашему ЦБ не верят. Они думают: он скажет, что будет низкая инфляция, а сам напечатает кучу денег. А германскому ЦБ они верят. Поэтому наш Ц