Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
8 декабря 2016, четверг, 19:08
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

ТЕАТР

РЕГИОНЫ

17 сентября 2012, 15:16

Роль страха в экономическом поведении

Мы публикуем статью доктора экономических наук, профессора Петра Ореховского «Роль страха в экономическом поведении в настоящее время и после полной победы демократии», впервые напечатанную в журнале «Мир России» (2012. № 3 (21). С. 65-79).

Одним из сильнейших мотивов поведения, помимо стремления к прибыли, является страх. В условиях постоянных угроз применения насилия экономическое поведение людей существенно меняется. Как показывают Д. Норт, Д. Уоллис и Б. Вайнгаст, институты, регулирующие хозяйственное поведение государств различных типов принципиально различаются. В связи с этим первоочередными задачами для России являются снижение уровня децентрализованного насилия, реальная, а не декоративная реформа правоохранительных органов и постепенный переход к верховенству закона.

1. Определения

Страх – это мотив поведения, который обычно не рассматривается экономической теорией в силу противоречия с самим предметом исследования. Экономическое поведение – поведение рациональное, предполагающее возможность расчёта доходов и издержек. Согласно Г. Саймону, такой рациональностью люди обладают лишь в ограниченной степени (в частности, из-за неполноты информации и стремления экономить на интеллектуальных усилиях). Такая ограниченная рациональность не мешает экономическим расчётам. Напротив, страх – иррациональное чувство, вызывающее стремление избежать реального или воображаемого неблагоприятного события любыми средствами, не считаясь с затратами.

Очевидно, следует различать такой иррациональный страх и риск. Многие профессии так или иначе связаны с риском для жизни, будь-то военная, пожарная или полицейская служба, работа монтажников-высотников, лётчиков или шофёров. В этом случае риск вполне можно представить как отрицательную полезностью труда по С. Джевонсу: если он превышает положительную полезность, доставляемую результатом труда и его оплатой, такой риск становится неприемлем, и работа останется невыполненной. При таком подходе имеет место рационализация страха – его можно измерить, оценить – и в силу этого он относительно слабо влияет на экономическое поведение. В данной работе пойдёт речь о страхе, связанном с неопределённостью по Ф. Найту. Последняя предполагает, что субъект изначально не может достоверно оценить размер ущерба, наносимого ему неблагоприятным исходом или, что то же самое – полагает этот ущерб неприемлемым для себя [1].

Способность бояться у разных людей различается не меньше, чем их способность получать удовольствие от потребления различных благ. Поэтому в качестве предмета анализа здесь рассматривается социальный (социализированный) страх, управляющий поведением не только одного человека, но групп людей. Отдельный субъект может игнорировать угрозу получения инфекционного заболевания или, напротив, панически бояться заразиться. Общество реагирует на такую угрозу, выделяя средства на разработку вакцин, методов профилактики и лечения. В результате страх, вызванный угрозой инфекции, рационализируется, превращается в риск и в конечном счёте исключается.

Рационализация страха и исключение внешних по отношению к обществу угроз – природных или военных – осуществляется с помощью власти, понимаемой как отношения господства – подчинения. Необходимым условием легитимности власти, её одобрения и признания большинством населения, является её способность к нейтрализации таких внешних угроз. Государственная организация власти приводит к преодолению порогового уровня страха, устанавливает институциональные рамки рыночных обменов как внутри государства, так и торговли между государствами. Поэтому одним из важнейших смыслов существования государства, о чём часто забывается, является снижение страха и увеличение доверия между субъектами (как социальными группами, так и отдельными людьми).

На первый взгляд, страх является противоположностью доверия, однако это не так. Парной к доверию категорией является оппортунизм – по О. Уильямсону, «преследование личного интереса с использованием коварства» [Уильямсон, 1996, с.97]. Высокий уровень доверия снижает трансакционные издержки, высокий уровень оппортунизма их повышает. Страх является относительно нейтральным по отношению к величине трансакционных издержек. Так, высокий уровень доверия на первый взгляд должен соседствовать с низким уровнем страха. Но, с другой стороны, боязнь наказаний за нарушения закона в репрессивном государстве, обуславливая высокий уровень страха, заодно снижает оппортунизм, повышая доверие.

Принимая внешние по отношению к социуму угрозы «на себя» и организуя их нейтрализацию, власть одновременно становится источником внутренних угроз и страха. В соответствии с видами власти можно выделить следующие виды страха:

  • страх физического насилия, пыток, лишения свободы;

  • страх потери имущества, дохода, материальных источников существования;

  • страх «потери лица», репутации, символического социального статуса.

По-видимому, существует определённый пороговый уровень страха и насилия, при котором экономическая деятельность и сотрудничество субъектов заканчивается, и они переходят в состояние крайней политической вражды, направленной на устранение друг друга. Между гражданской войной и гражданским миром нет чёткой демаркации, но существует целый ряд переходных состояний (митинги, забастовки, столкновения с полицией, мятежи в военных частях, введение собственного судопроизводства в отдельных частях страны, шариат – и т.д. и т.п.). В результате объём доходов и темпы экономического роста меньше зависят от инвестиций и инноваций, и гораздо больше – от уровня насилия, применяемого социальными группами, и фактора страха, влияние которого в таких ситуациях оказывается намного сильнее стремления к прибыли.

Необходимо отметить, что потери потенциального ВВП, связанные с влиянием фактора страха и применением насилия, обычно не замечаются экономической наукой. Исключение, пожалуй, составляют только потери дохода, связанные с безработицей и забастовками [2] или открытыми межгосударственными военными действиями. Страх, рассматриваемый в настоящей работе, непосредственно связан с характером и деятельностью власти, а последняя предполагает наличие иерархии, неравенства действующих субъектов. Последнее обстоятельство входит в противоречие с обычной методологией экономического анализа, основанной на признании равенства и однородности субъектов, ведущих экономическую деятельность. Различие между ними допускается на основе разной склонности к риску, что лежит в основе типологии контрактов (классический, неоклассический, имплицитный). Однако ситуация, когда один субъект угрожает насилием другому, и этот последний регулярно выплачивает определённые суммы, чтобы избежать насилия – такая обыденная для российского бизнеса ситуация в экономической теории не рассматривается; считается, что это «внеэкономическое принуждение».

2. Естественные государства и государства открытого доступа. Постановка проблемы

Политическое устройство общества, как уже говорилось, должно минимизировать «внутренний страх» социума, регулировать возникающие в разных сферах общества риски. Разные государства делают это по-разному. Д. Норт, Д. Уоллис и Б. Вайнгаст разделяют всё бесчисленное множество существующих политических устройств на два типа – государство открытого и государство ограниченного доступа (последнее они также называют «естественным государством») [Норт, Уоллис, Вайнгаст, 2011]. Большая часть человечества (85%) [Норт и др., 2011, с.56] живут в естественных государствах; социальный порядок, регулирующий насилие и страх в этих системах, кардинально отличается от стран с социальным порядком открытого доступа. При этом современная экономическая теория обычно не учитывает институциональные рамки, неявно предполагая наличие государства открытого доступа. В результате перенос экономических рекомендаций из одной институциональной среды в другую оказывается невозможен или приводит к негативным результатам.

Естественные государства складываются на основе монополизации, контроля и последующего перераспределения ренты правящей коалицией. В случае хрупкого естественного государства существует несколько конкурирующих групп, пытающихся захватить контроль над рентой; такое государство нестабильно. Результатом войн и междоусобиц может стать распад страны, образование на её месте новых государств, где борьба за централизацию контроля продолжится. Напротив, в случае зрелого естественного государства правящая коалиция достаточно широка, её конкуренты слабы и маргинализированы. Перераспределение ренты обеспечивает лояльность большинства элит к действующему порядку, и такое государство может существовать очень долго.

В основе естественного государства лежат патрон – клиентские сети, обеспечивающие необходимый минимальный уровень доверия. Такие сети формируются на местах и являются относительно независимыми друг от друга. Центральное правительство не вмешивается в эти отношения, если только не происходит каких-то системных сбоев – таких, как техногенные (в случае России, например, авария на Саяно-Шушенской ГЭС) или социальные (безработица в моногородах) катастрофы.

Стоит отметить, что в естественных государствах население существует для властей, а не наоборот. Как указывает Б. Жувенель: «Когда Вильгельм делит Англию на 60 000 рыцарских ленов, это определенно означает, что каждая из 60 000 человеческих групп будет обеспечивать своим трудом средства одному из победителей. В глазах завоевателей это единственное оправдание существования покоренного населения. Если бы нельзя было сделать его полезными таким образом, то не было бы резона оставлять ему жизнь» [Жувенель, 2011, с.154]. В естественном государстве власть является источником населения, она формирует нужный себе народ, общественное мнение, законы… Никакого равенства граждан перед законом здесь не существует, разные нормы действуют в отношении людей разных статусов. Можно возразить, что такая ситуация характерна для феодального, сословного общества и неприменима к молодой российской демократии, где народ выбирает депутатов и президента, являясь «источником власти». Однако, с другой стороны, как можно иначе интерпретировать квоты на трудовую иммиграцию, выдаваемые российским правительством отдельным регионам и предприятиям? [3]

Естественное государство – действительно принципиально иная институциональная система, нежели государство открытого доступа, которое принято отождествлять с развитой демократией. Для того, чтобы перейти к последней, как полагают Д. Норт, Д. Уоллис и Б. Вайнгаст, необходимо соблюдение трёх пороговых условий:

  • верховенство закона, признаваемое всеми элитами;

  • наличие бессрочно существующих организаций (фирм, партий, СМИ, самого государства и т.д.; бессрочность означает отсутствие привязки к личности или «клану»);

  • централизованный (консолидированный) контроль за вооруженными силами (и аппаратом принуждения).

Централизованный контроль за вооруженными силами и аппаратом принуждения резко снижает уровень насилия и вызываемого им страха. Наряду с верховенством закона это необходимые условия свободной экономической деятельности, в этом случае местные патрон-клиентские сети разрушаются, сливаясь в общегосударственные формальные и неформальные институты доверия. Создание новых фирм и организаций начинает расти лавинообразно – такое государство обеспечивает равный доступ к судебной защите, рынкам, возможностям реализации инноваций. Возникает и реализуется принципиально иной характер взаимосвязи между университетами, научными организациями и бизнесом. Соответственно, страна выходит на устойчивую траекторию экономического роста, постепенно присоединяясь к клубу «развитых стран».

Ч. Тилли, характеризуя переход к демократии, указывает на дополнительные условия, необходимые для установления порядка открытого доступа. Это уже упоминавшееся разрушение местных патрон-клиентских сетей, ликвидация категориального неравенства, уничтожение автономных (теневых) центров власти и вовлечение всех политических акторов в публичную политику [Тилли, 2007]. Концепция Тилли при этом допускает и возможность «отката», дедемократизации, отличаясь этим от взглядов Д. Норта, Д. Уоллиса и Б. Вайнгаста.

Действительно, нарастание неравенства в доходах и распределении имущества может со временем привести к закреплению такого неравенства в тех или иных социальных практиках. Тем самым возникнет сначала фактическое, а потом и каким-либо образом нормативно закреплённое (категориальное) неравенство граждан перед законом. Результат – «размывание» государства открытого доступа и постепенный возврат к естественному государству. Такая перспектива почему-то не рассматривается авторами концепции социального порядка открытого доступа, но – в свете развития современного мирового кризиса, наплыва мигрантов в развитые страны и роста насилия, что вызывает и рост страха – представляется вполне вероятной.

Для России актуальными являются и проблема перехода к социальному порядку открытого доступа, и проблема «отката назад», дедемократизации. При этом, казалось бы, в нашей стране наличествует общий консенсус элит о необходимости демократии [4], существует централизованный контроль за аппаратом принуждения, работает множество фирм и некоммерческих организаций, сроки жизни которых никак не связаны со сроками нахождения тех или иных персонажей во власти. Провозглашается – хотя и периодически нарушается такими прецедентами, как дела Магнитского, Ходорковского-Лебедева и других – верховенство закона. Почему же действительного, реального перехода не происходит? Более того, части социологов политический режим, действовавший в России на протяжении нулевых годов двадцать первого века представляется шагом назад с точки зрения объёма политических свобод по сравнению с российским режимом девяностых годов. Такая оценка разделяется и организацией «Фридом хаус» [Тилли, 2007, с.166].

Нельзя сказать, что это – новая постановка вопроса. Проблема «возврата к тоталитаризму» давно обсуждается в российских либеральных СМИ. Большинство авторов сходятся во мнении, что дело в личных качествах нынешних лидеров России, и в первую очередь, в свойствах характера и биографии В. Путина. Стереотипы мышления, накладываемые службой в КГБ, негативное отношение к западу и демократии способствовали укреплению авторитарных тенденций. Вдобавок В. Путин привёл вместе с собой к власти «силовиков», которых в правительстве стало больше, чем «либералов».

Не отрицая значение качества элиты для принимаемых государством решений, я склонен полагать, что основными факторами того, что «авторитарный разворот» нулевых имел место, являлись децентрализованное, криминальное насилие и высокий уровень страха, связанный с ним. От путинского авторитаризма и связанного с ним укрепления центральной власти ожидали снижения насилия, «наведения порядка».

К настоящему времени следует констатировать, что эти надежды не оправдались.

3. Уровень децентрализованного насилия и специфика российского бизнеса

Советские люди, помнящие семидесятые годы, могут рассказать современному социологу о характеристиках тогдашнего повседневного быта, которые выглядят весьма удивительно с позиций сегодняшнего дня. Так, при Советской власти во многих сибирских деревнях в двери даже не врезали замки. В городах на первых этажах не было ни решёток на окнах, ни охранной сигнализации. Квартирные железные двери также были большой редкостью.

Ситуация стала меняться уже в восьмидесятые годы, а в девяностые имел место реальный взрыв криминального насилия. Об этом свидетельствует, пусть и неточная, сегодняшняя статистика Министерства внутренних дел России:

 

Табл. 1. Число зарегистрированных преступлений по видам
[Российский статистический ежегодник, 2010, с.311],(тысяч)

 

 

1990

1995

2000

2001

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

Зарегистрировано преступлений - всего

1839,5

2755,7

2952,4

2968,3

2526,3

2756,4

2893,8

3554,7

3855,4

3582,5

3209,9

2994,8

в том числе:

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

убийство и покушение на убийство

15,6

31,7

31,8

33,6

32,3

31,6

31,6

30,8

27,5

22,2

20,1

17,7

умышленное причинение тяжкого вреда
здоровью

41,0

61,7

49,8

55,7


58,5

57,1

57,4

57,9

51,4

47,3

45,4

43,1

изнасилование и покушение
на изнасилование

15,0

12,5

7,9

8,2

8,1

8,1

8,8

9,2

8,9

7,0

6,2

5,4

Грабеж

83,3

140,6

132,4

148,8

167,3

198,0

251,4

344,4

357,3

295,1

244,0

205,4

Разбой

16,5

37,7

39,4

44,8

47,1

48,7

55,4

63,7

59,8

45,3

35,4

30,1

Кража

913,1

1367,9

1310,1

1273,2

926,8

1150,8

1276,9

1573,0

1677,0

1567,0

1326,3

1188,6

терроризм, единиц

1

135

327

360

561

265

203

112

48

10

15

преступления, связанные с незаконным
оборотом наркотиков

16,3

79,9

243,6

241,6


189,6

181,7

150,1

175,2

212,0

231,2

232,6

238,5

взяточничество

2,7

4,7

7,0

7,9

7,3

7,3

8,9

9,8

11,1

11,6

12,5

13,1

 

В данной таблице обращает на себя внимание не только резкий рост преступлений в 1995 г. по сравнению с 1990, но и продолжение роста в нулевые годы. При этом пик правонарушений приходится на 2004-2009 гг.; снижается только объём терроризма.

Ещё более наглядным является количество жертв насилия:

 

Табл. 2. Число лиц, потерпевших от преступных посягательств
[Российский статистический…, 2010, с.314], (тысяч человек)



Годы

Число лиц, потерпевших от преступных посягательств

из них в результате преступных посягательств

Погибли

получили тяжкий вред здоровью

женщины

мужчины

женщины

мужчины

женщины

Мужчины

2000

654,4

1441,1

16,8

59,9

14,8

59,7

2001

716,9

1445,4

15,9

62,8

12,7

58,6

2002

630,0

1263,2

16,8

60,0

12,3

55,9

2003

689,4

1387,7

16,8

60,1

10,3

53,6

2004

768,3

1453,9

15,8

56,5

9,1

50,4

2005

1038,7

1770,5

15,6

52,9

10,2

50,8

2006

1156,8

1809,2

15,2

46,1

9,7

47,4

2007

1071,8

1603,3

13,3

40,7

9,5

43,4

2008

902,9

1400,9

11,0

35,0

8,2

40,3

2009

893,1

1060,1

8,9

22,4

10,0

30,8

Итого за 10 лет

8522,3

14635,3

146,1

496,4

106,8

490,9

 

Итого за десять «стабильных лет» пострадали от преступных посягательств – и тем самым подвергались угрозам или прямому насилию – 8 522,3 тыс. женщин, 14 635,3 тыс. мужчин, из них погибли – 146,1 тыс. женщин и 496,4 тыс. мужчин.

Не будет преувеличением сказать, что с насилием и угрозами за последние двадцать лет так или иначе столкнулась половина российских семей. Это радикально изменило представления о социальных нормах. Страх и подозрительность – мотивы хозяйственного поведения, которые в таких условиях становятся намного сильнее стремления к максимизации дохода. Случаи, когда за перечисленные деньги не предоставляются товары и услуги, когда партнёр изымает из фирмы всю ликвидность и исчезает вместе с ней, когда не возвращаются кредиты, а предоставленные залоги ничего не стоят, не говоря уже о рейдерстве, являются обычной и повсеместной российской практикой. И, к сожалению, очень большая часть таких ситуаций не регулируется в судебном порядке.

Такая экономическая система имеет мало общего с контрактами, исполнение которых гарантируется работой судов, и рациональной калькуляцией издержек и доходов. Работоспособность российской экономики основана именно на патрон-клиентских сетях, фиксации неформального неравенства и отсутствии возможностей публичного оспаривания (переноса конфликтов в сферу публичной политики).

Патрон-клиентские сети

Попытка охарактеризовать специфику ведения бизнеса в России в условиях криминального насилия и патрон-клиентских сетей всегда будет оставлять чувство неудовлетворённости и у социолога, и у экономиста. Предмет такого описания есть – время от времени он проявляется в уголовных делах, связанных с коррупцией – и в то же время его нет, так как любое преступление по определению является отклонением от социальной нормы, подлежащей исправлению, а не самой нормой. В связи с этим типология и описание механизма работы сетей, приведённое в данном параграфе, является в определённой степени умозрительным; подтвердить это описание документальными данными у меня нет возможности.

Патрон-клиентские сети в России условно можно разделить на два больших типа – федеральные и региональные; местные сети выделять не имеет смысла – они не могут успешно функционировать без курирования их со стороны региональных патронов [Якутенко, 2011]. Крупные иностранные корпорации, осуществляющие прямые инвестиции в создание новых производств в России, входят в федеральные сети и могут для своей защиты использовать доступ к регулирующим органам соответствующего уровня. Именно этим объясняется концентрация иностранного бизнеса в Москве и Подмосковье (прежде всего, штаб-квартир корпораций), а такое исключение, как Калужская область, подтверждает правило.

В федеральные сети входят и отечественные нефтяные, металлургические, химические, телекоммуникационные, торговые корпорации. Все они имеют собственные службы безопасности, департаменты по «связям с общественностью» и т.д. Предметом торга с «патронами», в качестве которых выступают курирующие их деятельность представители государства, для таких корпораций являются цены и тарифы, размер налоговых отчислений, «оптимизируемых» через оффшоры и аффилированные, предназначенные именно для сокращения платежей, фирмы.

Где кончается государственный мониторинг и «кураторство» и начинается «монополизация ренты» и «ценовой сговор», сопровождающийся передачей части ренты патрону? Определить эту грань невозможно [5]. Только косвенные признаки, такие как рост цен на электроэнергию более чем в два раза за два года после реформы РАО «ЕЭС», заставляют усомниться в «эффективности регулирования рынка электрической энергии» [6]. Аналогичным образом невозможно определить грань между необходимой финансовой помощью «структурообразующим» банкам и корпорациям и разделом бюджетных средств между финансово-хозяйственными элитами. Соответственно, требование «борьбы с коррупцией», учитывая специфику патрон-клиентских сетей, составляющих основу естественного государства России, выглядит по сути как требование ликвидации государственных органов.

Почему эти частные сети доверия не разрушаются и не сливаются в одну, как предполагал Ч. Тилли? Такое разрушение возможно при переходе к безличностному обмену, что в свою очередь должно привести к выдвинутому Д. Нортом с соавторами пороговому условию верховенства закона. Фактически это означает размен гарантий безопасности отдельной личности для себя на гарантии безопасности для всех. Такое возможно только при условии постоянного снижения уровня страха, что означает и снижение уровня децентрализованного насилия. Тогда такой размен может рассматриваться абстрактно, не являясь непосредственно и постоянно ощущаемой угрозой для жизни обывателя. В сегодняшних российских условиях, когда насилие существенно не снижается, а периодически – растёт, такой размен невозможен.

Российские региональные патрон-клиентские сети охватывают оборот услуг ЖКХ, строительства, местной недвижимости и земли, здравоохранения, рекреации и спорта, среднего образования и т.д. По большей части эти сети связаны с тем, что экономическая теория выделяет как «неторгуемые товары и услуги» (они либо неперемещаемы, либо имеют низкую степень мобильности). Особенностью региональных сетей по сравнению с федеральными является относительно более высокий вес клановых и родственных связей, что в свою очередь может вызывать открытые вооружённые конфликты, связанные с этническим предпринимательством и землячествами. Кроме того, на региональном уровне сращивание политической власти и собственности является гораздо более наглядным и практически не скрывается.

Рейдерские захваты предприятий, как правило, происходят с использованием именно региональных патрон-клиентских сетей, и отбить такую атаку собственники могут, только подключив федеральный уровень. В результате обычной практикой местного предпринимательства является полная информационная закрытость и стремление к незаметности, что достигается через отказ от регистрации юридических лиц и переход к работе в качестве индивидуальных предпринимателей. Естественно, это накладывает большие ограничения и на эффективность, и на размер бизнеса, однако вполне соответствует отмеченному ещё Ф. Фукуямой дефициту доверия и вызванному этим отсутствию экономии на масштабе в естественных государствах [Фукуяма, 2004].

Невозможность оспаривания

Работа патрон-клиентских сетей предполагает определённую «недооформленность» прав собственности, но это никак не связано с «первородным грехом» российской приватизации. Доводы (как правило, демагогические) в пользу нелегитимности последней возникают в публичных дискуссиях, что само по себе свидетельствует о наличии легальных, оформленных прав собственности. Патрон-клиентские отношения – договорные, но внелегальные и не могут стать легальными. В силу этого они не подлежат включению в публичную политику – они не могут быть предметом публичной коммуникации.

Как происходят в российской практике переговоры между менеджером – собственником, собственником – государственным куратором, и другими людьми, исполняющими роли клиентов и патронов? «С такого-то числа будешь отдавать мне сумму Х». Размер суммы определяется патроном, исходя из собственных представлений о целесообразности и платежеспособности клиента. Если клиент с ним не согласен, он (в случае менеджера) увольняется, в других случаях его бизнес будет ликвидирован.

Что предоставляет своему клиенту патрон? Фактически – ни много, ни мало – гарантии права собственности (владения, распоряжения, использования). Предать эту договорённость публичному обсуждению означает поставить данную гарантию под сомнение. А других, более надёжных гарантий в государстве российском пока не существует [7].

Ч. Тилли предполагает, что в ходе демократизации устраняются автономные центры власти, и бывшие агенты патрон-клиентских сетей включаются в публичную политику. Любое самостоятельное публичное политическое выступление предпринимателя, не согласованное с патроном, означает лишение себя единственной гарантии защиты. А это – не только потери части бюджетной ренты (платы за лояльность), но и угроза последующей документальной проверки законности бизнеса, которая, как легко предвидеть, закончится его переделом.

Очевидно, что причина сохранения автономных центров власти полностью совпадает с причиной сохранения отдельных патрон-клиентских сетей, рассмотренной выше. Однако причина невозможности включения этих центров в публичную политику – в другом. Политика представляет собой борьбу за перераспределение власти, публичная политика означает одновременно и информирование общества о целях политических субъектов, но патрон-клиентские отношения не подлежат огласке в связи с их «незаконностью», «коррупционностью». Поэтому, в отсутствие публичного обсуждения, внешне всё выглядит «нормально», также, как и в государстве открытого доступа – парламент, президент, разделение властей, фирмы, корпорации, биржи… Настораживает разве что отсутствие общественных дискуссий по основным вопросам экономической, технологической, промышленной политики. Решения власти безальтернативны.

Результатом всего этого является очень специфический образ ведения дел российским бизнесом. Мне уже доводилось говорить о том, что под юридической «маской» российской фирмы зачастую скрываются полубандитские отношения, основанные на неформальном лидерстве и не связанные с традиционными процедурами менеджмента и бухгалтерского учёта [Ореховский, 2011]. Учитывая уровень децентрализованного насилия в России, скрывающегося под внешними цивилизованными формами, другого ожидать не приходится.

Формальное (категориальное) и неформальное неравенство

Один из признаков демократического политического устройства – уровень вовлечённости населения в избирательные процедуры и отсутствие неравенства при голосовании (один человек – один голос, каждый кандидат, при соблюдении общеустановленных правил, может быть избранным). В связи с этим Тилли обращает внимание в первую очередь на отсутствие категориального неравенства, иллюстрируя обратное примером апартеида. Предполагается, что неравенство, связанное с большой социальной дифференциацией в доходах, а также действием разного рода неформальных механизмов, не мешает работе демократии и эффективному рыночному механизму.

Это не так. Претенденты на политическую власть проходят жёсткий отбор в патрон-клиентских сетях, другие, независимые, по определению не могут располагать достаточными финансовыми средствами и доступом к средствам массовой информации. В связи с этим власть правящей коалиции в зрелом естественном государстве безальтернативна.

Норт и соавторы говорят, что переход к верховенству закона происходит параллельно с выполнением других пороговых условий. С этим можно согласиться. Исторически равенство граждан перед законом в государствах открытого доступа возникало в условиях ликвидации сословий. В России – наследнице СССР – не было прежних «феодальных» сословий, в связи с чем переход к демократии казался менее трудным. Однако логика демократического строительства привела к возникновению разного рода новых служебных привилегий, которые отчасти формируют легальное неравенство граждан. С. Кордонский подробно рассмотрел этот процесс в своей монографии [Кордонский, 2010].

Тем не менее, с точки зрения рассматриваемых в данной работе проблем, категориальные различия таможенников от пожарных являются менее значимыми по сравнению с:

  • межрегиональной дифференциацией децентрализованного насилия. Столичные жители обычно намного лучше защищены и, соответственно, могут гораздо больше себе позволить и в отношении участия в политической, и в экономической деятельности. Здесь больше возможностей включиться в федеральные патрон-клиентские сети или приобрести независимый статус представителя свободных профессий;

  • наличием у отдельных социальных групп служебных автомобилей и охраны (или гарантий от применения насилия к ним со стороны работников полиции). В этом случае риск насилия – и, соответственно, уровень страха субъекта – резко снижается. Подобными привилегиями пользуются либо чиновники достаточно высокого статуса, либо предприниматели и менеджеры, имеющие высокий уровень дохода, причём охрана и привилегии автоматически распространяются на членов их семей.

Эти два различия приводят к формированию двух разных социальных миров. Первый – демократический, «нормальный», в нём заключают письменные контракты, обращаются в суд и решают там вопросы, журналисты и телевидение показывают дискуссии депутатов, политологов и экономистов о будущем России. Второй – полностью закрытый, здесь говорят эвфемизмами, здесь есть «цена вопроса», «умение договариваться», «деловые люди», «рамсы» и «стрелки». Именно здесь создаётся основной объём российского ВВП – и, однако, этого мира «нет», его проблемы не обсуждаются и даже не могут быть озвучены.

 

Число зарегистрированных преступлений на 100 000 человек населения.
Первая десятка регионов, Москва и Санкт-Петербург [Регионы России… 2010, с. 328-329]

 

 

1990

1995

2000

2001

2002

2003

2004

2005

2006

2007

2008

2009

Место,
занимаемое
в Российской
Федерации
2009

Пермский край

1407

2710

2971

3087

2595

3113

3494

4492

4941

4302

3599

3262

1

Иркутская область

1724

2369

2856

2885

2693

2660

2750

3376

3630

3793

3496

3223

2

Республика Бурятия

1673

2624

3118

3213

2478

2317

2609

3140

3648

3732

3494

3146

3

Хабаровский край

2064

2927

3111

3269

2975

3102

3055

3684

4565

4314

3940

3142

4

Астраханская область

1305

1957

2114

2174

2135

2325

2718

2852

2988

3179

3140

2995

5

Новосибирская область

1582

2681

2506

2597

2135

2481

2648

3355

3611

3596

3175

2891

6

Республика Алтай

2193

2591

2325

1842

2343

2307

2661

3118

3067

2945

2887

7

Приморский край

1979

3109

2689

2571

2146

2359

2330

3050

4097

3830

3291

2830

8

Томская область

1624

2654

2402

2449

2038

2420

2700

3107

3249

3061

3019

2754

9

Красноярский край

1738

2421

2397

2415

1883

2099

2247

2831

3377

3164

2918

2733

10

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

г. Москва

673

1011

1092

1236

1582

1989

1977

2093

2275

2206

2020

2013

39

г. Санкт-Петербург

1151

2098

2066

1935

1546

1290

1542

2186

2265

2183

1789

1680

61

 

Уровень преступности в якобы «бандитском» Петербурге в 2009 г. в два раза ниже, чем у регионов-«лидеров», в Москве – в полтора раза ниже. Хотя в девяностые дела обстояли иначе…

Стоит отметить также продолжающийся рост преступности в Москве (даже по сравнению с неблагополучным 1990 г. – более чем в три раза). Это – очень настораживающий показатель. Если политический режим не справляется с валом децентрализованного насилия даже в столице, это может привести к реальной утрате контроля за аппаратом принуждения и формированию конкурирующих групп в борьбе за власть с последующим распадом государства.

Заключение: возможности инноваций. Модель «шарашки»: возможности и пределы

Основная проблема перехода к государству открытого доступа, как она видится в российских условиях зрелого естественного государства, заключается в снижении степени криминального, децентрализованного насилия. Решение этой проблемы, по-видимому, требует реальной, а не декоративной реформы полиции, изменения работы судебной системы и всей совокупности правоохранительных органов. В то же время само по себе усиление полицейского контроля обычно связывается с усилением авторитарных начал, укреплением власти правящей коалиции, что на первый взгляд отдаляет, а не приближает переход к государству открытого доступа. Тем не менее, альтернативой активизации полицейской работы, как показали события лета 2011 года в Сагре [Гладилин, 2011], оказывается появление «отрядов самообороны» и открытое вооруженное противостояние между различными социальными группами.

Однако снижение степени децентрализованного насилия, как и становление подлинно независимой судебной системы – лишь первый и необходимый шаг в переходе к государству открытого доступа. Норт и соавторы обходят молчанием институты, обеспечивающие развитие НИОКР и инноваций; неявно предполагая, что они возникают и работают в демократических обществах «автоматически». Но именно эти институты обеспечивают длительный экономический рост, обеспечивая взаимосвязи производства, бизнеса, науки и образования.

Принципиальным для темы данной статьи является формирование заказа на инновации со стороны бизнеса и государства, установление договорных отношений (вплоть до создания совместных лабораторий) между корпорациями и университетами, заказы на проведение экономических и социологических исследований со стороны органов власти. Тем самым в условиях государства открытого доступа формируется среда, враждебная патрон-клиентским отношениям, направленная на открытую дискуссию и оспаривание, что позволяет вырабатывать альтернативные курсы экономической, социальной, технической политики. Такая среда предусматривает и институциональное равенство различных социальных субъектов, что минимизирует страх и неопределённость в отношениях между ними. Несмотря на всю сложность отношений, возникающих вокруг интеллектуальной собственности, можно утверждать, что в основном эти отношения определены, права собственности гарантируются.

То обстоятельство, что взаимодействие разных, но формально равных социальных акторов в процессе инноваций снижает репутационный страх и, напротив, позволяет учёным, журналистам, деятелям культуры накапливать их символический капитал, вероятно, является с точки зрения западного социолога банальностью. Более того, репутация в этой системе имеет непосредственные связи со стоимостной оценкой символического капитала, которым располагает тот или иной индивидуум, существенно влияя на его доход.

Иначе дело обстоит в естественных государствах. Символический капитал неотделим от личности своего владельца, а последний может как входить, так и не входить в патрон-клиентские сети. Если творческий индивид сохраняет свою независимость и обладает большим авторитетом, он может начать подрывать репутацию как отдельных патронов, так и правящей коалиции, и такие прецеденты становятся широко известны, становясь популярными и, как следствие, опасными [8]. Поэтому позиция зрелого естественного государства в отношении символического капитала хорошо иллюстрирует «модель шарашки»: для творческих людей создаются искусственные комфортные условия с социальной псевдореальностью, в рамках которой признаётся и уважается их авторитет. Но за пределами данного искусственного поселения их репутационный капитал, их право на оспаривание «умножается на ноль» - творческие результаты деятельности «шарашек» сравнительно мало распространяются, имена создателей тех или иных продуктов неизвестны. Репутация никак не конвертируется в доход – при переезде из «ящика» в обычный город талантливый изобретатель, автор важных технических патентов может рассчитывать разве что на работу инженера в филиале федеральной корпорации или доцента в региональном политехническом вузе.

Смягченный вариант «шарашки» возникает и в отношении деятелей культуры и журналистов: они содержатся в относительно комфортных условиях в столицах, до определённой степени допускается оппозиционность высказываний и даже подрыв репутации особенно одиозных «патронов». За пределами столиц какая-либо оппозиционная пресса исчезает, а деятели культуры «кормятся с руки» власти или представителей крупного бизнеса.

Собственно, модель «шарашки» представляет собой своеобразную модификацию патрон-клиентских сетей: поскольку в них трудно или невозможно включить отдельных неуживчивых обладателей символического капитала, постольку они инкорпорируются в такие сети вместе с небольшими сообществами, в рамках которых можно наблюдать даже элементы отношений, характерных для государства открытого доступа. Такая модель позволяла решать многим странам отдельные задачи обеспечения конкурентоспособности, производства культурных образцов для формирования национальной идентичности, не меняя рентного характера режима зрелого естественного государства. Но даже в таком ограниченном виде «шарашки» представляют собой определённую опасность – временное ослабление и демократизация режима может привести к разрушению их изоляции, ликвидации высокого уровня комфорта и последующим выступлениям творческих людей против правящей коалиции.

В этом отношении более надёжным является полное разрушение механизмов воспроизводства символического капитала, которое имело место в большинстве регионов России. Несмотря на официальные заявления о потребностях страны в «инновационной экономике», какой-либо социальный заказ от федеральных бизнеса и власти к региональным университетам отсутствует. При этом в условиях патрон-клиентских сетей такой заказ не может быть инициирован и снизу. Технологическое или экономическое состояние местного бизнеса должно сохраняться в тайне от посторонних экспертов; решения, принимаемые региональной властью, ещё более безальтернативны, чем на федеральном уровне. Задача региональных университетов – удовлетворение потребности местного населения в высшем образовании; если преподаватели, паче чаяния, патентуют свои научные разработки или пишут статьи в журналах, это свидетельствует лишь о высоком уровне преподавания и может поощряться премиями, но никакого отношения к местному бизнесу и местной власти это не имеет.

Символическая власть учёного и символическая власть преподавателя, несмотря на то, что в реальности это может быть один и тот же человек, принципиально различается, если смотреть на эти социальные роли с позиций местной власти. Учёный – человек, обладающий собственным символическим капиталом, способный на инновации, уникальный, независимый (что проявляется, в частности, в его способности к эмиграции). Преподаватель – транслятор чужих знаний, посредник между студентом и учебником, который легко может быть заменён или даже устранён из учебного процесса в случае применения дистанционных методов образования. Это – «бюджетник», человек изначально зависимый, его доход никак не связан с качеством преподавания. Репутационный капитал преподавателя, вздумавшего подрывать авторитет представителей власти или бизнеса, в сегодняшней России легко уничтожается с помощью осмеяния – «мы, практики, вот что скажем вам, теоретикам…» или противопоставлением мнения «столичного специалиста», зачастую вымышленного. Вдобавок официальные атрибуты символической власти – учёные степени и звания – активно приобретались чиновниками и бизнесменами. В настоящее время редко какой российский губернатор не имеет степени доктора наук. Использование такой простой процедуры привело к присвоению авторитета экспертного знания властью и бизнесом. Ни одна региональная «научно-практическая» конференция не обходится без докладов представителей власти, популяризующих экономические чудеса своей неутомимой заботы об инновациях, предпринимательстве и местном населении. Поскольку результатом работы таких конференций являются сборники докладов и тезисов, именуемые в просторечии «братскими могилами», постольку дискуссий на таких мероприятиях не возникает, и всё идёт своим чередом. Некоторое разнообразие вносит разве что допускающая отдельные колкости региональная пресса, но в целом в компетентности региональных авторитетов не возникает и тени сомнения.

В результате высокого репутационного страха в провинции практически нет символического капитала, не принадлежащего местной власти и бизнесу [9]. Формирование каких-либо местных инновационных цепочек образование – НИОКР – опытное производство – массовое производство практически исключено, как и исключена критика региональных властей преподавателями [10]. Если на федеральном уровне необходимость символической власти признаётся, и политики опираются на авторитет отдельных деятелей культуры, учёных, журналистов, вступая с ними в диалог, то на региональном уровне это слишком большая роскошь.

В этих условиях для построения инновационной экономики федеральная власть приняла проект создания научного центра в Сколково. В основу этого проекта положен рассмотренный выше принцип «шарашки» - создания искусственных условий, радикально отличающихся от обычной институциональной российской среды. Возможно, проект в Сколково и принесёт какие-то отдельные технические инновации, как «шарашки» приносили их и при Сталине, но он в принципе не может поменять институциональную среду, в которой взаимодействуют отечественные образование, наука, бизнес и власть.

Примечания

  1. Человек может мириться с опасностью работы для себя, и спокойно относиться к вероятности гибели. Однако угроза жизни близким, семье может оказаться для него неприемлемой.

  2. Кроме того, фиксируются и затраты на содержание пенитенциарной системы, однако обычно они не рассматриваются как «чистый вычет» из общественного благосостояния.

  3. И сколько бы не убеждали российских чиновников в том, что они – слуги, а не хозяева народа, сколько бы не говорили об «общественном договоре», в ходе которого налоги должны обмениваться на публичные блага, в условиях естественного государства это будет противоречить «действительности, непосредственно данной нам в ощущениях». Однако поскольку в России – «демократия», правящая коалиция «рядится в овечьи одежды», которые тут же сбрасываются, когда речь идёт не об «общественном договоре», а о реальности. Один сюжет с мигалками и жертвами губернаторских кортежей на российских дорогах является прекрасной иллюстрацией того, «кто в доме хозяин».

  4. Это признаётся даже таким критиком современного российского истеблишмента, как Г. Павловский. [Павловский, 2012, с.38]
  5. Аналогичная ситуация время от времени наблюдается и в деятельности собственно правоохранительных органов. Так, «курировать» подпольный игровой бизнес входит в прямые обязанности прокуратуры. С какого момента в подмосковной прокуратуре в известном деле А. Игнатенко «кураторство» превратилось в «крышевание», для постороннего наблюдателя определить невозможно.

  6. Включение в состав издержек «платы за страх» приводит к постоянному росту цен, российский бизнес практически всегда использует краткосрочную стратегию «снятия сливок». В то же время фактор страха может влиять и в обратную сторону, когда ресурсы продаются по заниженной цене. Разница в ценах между сырьём и готовой продукцией в 300-500% является для России нормой; как и то, что большинство розничных цен при переводе их в евро или доллары оказывается выше, чем на Западе и, тем более, на Востоке.

  7. Это обуславливает ещё одну особенность российского бизнеса – анонимность собственников. Даже в случае очень крупного бизнеса (последний пример – аэропорт Домодедово) имена собственников остаются тайной. Предание данной информации широкой публике означало бы раскрытие патрон-клиентских отношений, что могло бы привести к их разрыву и потере гарантий собственности. В связи с этим периодические призывы к чиновникам предоставить списки принадлежащего их семьям имущества с помощью деклараций представляются весьма наивными, если не сказать хуже.

  8. В царской России, например, это была оппозиция многих известных университетских профессоров правящему режиму. Но то же самое имело место в Германии (катедер-социализм), во Франции (достаточно вспомнить Э. Золя с его «Я обвиняю»), и т.д.

  9. Строго говоря, это не совсем так. Роль региональных символов и производства образцов, к которым нужно стремиться, сейчас выполняют спортсмены, причём не обязательно местные, это могут быть приглашённые иностранные легионеры, выступающие за местный клуб. Профессиональный спорт в регионах России стал идеальной формой канализации потребности в авторитете, основанном на личных заслугах (меритократии), а не богатстве или принадлежности к начальству. Он формирует идентичность, не будучи опасен для патрон-клиентских сетей. Впрочем, это понимали ещё древние римляне.

  10. Зато на конференциях и семинарах от местных преподавателей и аспирантов сильно достаётся федеральным властям и федеральным сетям, «не желающим понимать» потребности региона. Такая критика поощряется, поскольку показывает трудность решения задач, стоящих перед местной властью. Тут и объективные проблемы, и федеральная власть мешает. И только гигантский управленческий и предпринимательский талант местной власти, вопреки всему, позволяет добиться социально-экономического развития на вверенной территории.

Литература

Гладилин И. (2011) Расследование событий в Сагре «смахивает на издевательство». Путь доступа: http://www.km.ru/v-rossii/2011/07/11/mezhnatsionalnye-otnosheniya-v-rossii/rassledovanie-sobytii-v-sagre-smakhivaet-n.

Жувенель Б. де. (2011) Власть: Естественная история ее возрастания. – М.: ИРИСЭН, Мысль. Кордонский С. (2010) Россия. Поместная федерация. – М.: Европа.

Норт Д., Уоллис Д., Вайнгаст Б. (2011) Насилие и социальные порядки. Концептуальные рамки для интерпретации письменной истории человечества. – М.: Изд. Института Гайдара.

Ореховский П. (2011) Инновационная экономика в свете теории неявного контракта //Общество и экономика, №3, 2011.

Павловский Г. (2012) Гениальная власть! Словарь политических абстракций Кремля. – М.: Европа. Регионы России. Социально-экономические показатели. (2010) Стат. сб. / Росстат. М. Российский статистический ежегодник. (2010) Стат. сб./Росстат. – М. Тилли Ч. (2007) Демократия. М.: Институт общественного проектирования.

Уильямсон О. (1996) Экономические институты капитализма: Фирмы, рынки, "отношенческая" контрактация. – СПб, Лениздат; CEV Press.

Фукуяма Ф. (2004) Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию. М.: АСТ.

Якутенко И. (2012) Крепкие корни. Путь доступа: http://lenta.ru/articles/2012/02/13/kuschevka/.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

18:58 В Новосибирске из-за снега введен режим ЧС
18:48 Путин пообещал обсудить с Собяниным вырубку парка «Кусково»
18:45 СМИ сообщили об отказе Исинбаевой бороться за пост главы ВФЛА
18:21 Биржевой курс евро упал до полуторагодового минимума
18:19 Путин наградил Доктора Лизу госпремией
17:49 Путин поручил пересмотреть закон об «иностранных агентах»
17:44 В кабмине отказались поддержать «людоедское решение» по абортам
17:23 Правительство отказалось обязывать нефтяников сокращать добычу
17:10 Один из «крымских диверсантов» пожаловался в СКР на пытки
17:02 Директора спортшколы поместили под домашний арест после гибели детей в ХМАО
17:00 СМИ сообщили о задержании сотрудников антикоррупционного управления МВД
16:37 Путин посмертно наградил погибших в Сирии медсестер и военного советника
16:16 Посол Евросоюза констатировал прохождение «дна» в отношениях с Россией
16:08 В Кремле о приезде в Москву экс-советника Трампа узнали из СМИ
15:50 СМИ узнали о решении боевиков «Джебхат ан-Нусра» покинуть Алеппо
15:45 Медведев утвердил стратегию борьбы с контрафактом в РФ до 2025 года
15:31 Предложено противоядие от угарного газа
15:22 Источник рассказал об обысках ФСБ в ГУЭБиПК МВД России
15:09 В Думе объяснили переброску чеченского спецназа в Сирию
14:51 «Газпром» подписал контракт по прокладке первой ветки «Турецкого потока»
14:40 Древесные кольца подтвердили слова летописцев
14:33 Впервые за два года в РФ выросли продажи автомобилей
14:19 МВД предложило составить списки «опасных» футбольных фанатов
14:03 Кировский губернатор вступился за Навального
13:54 В управделами президента ответили на жалобы депутаток Госдумы
13:32 Ростуризм разработает программу льготных туров для пенсионеров
13:29 Астрономы опровергли «клочковатость» темной материи
13:17 Обвинение попросило для генерала Сугробова 22 года колонии
13:13 Памфилова подтвердила дату президентских выборов в 2018 году
13:04 Дефицит бюджета России снизился до 2,16% ВВП
13:01 В Думу внесен законопроект о штрафах за нарушение порядка на соревнованиях
12:44 Минобороны опровергло сообщения о вине пилота в крушении Су-33
12:30 ЕС и Европарламент утвердили план введения безвизового режима для Украины
12:26 Представители Минкульта подали в суд на Зураба Церетели за долги
12:16 СК заочно предъявил украинцам обвинение в похищении военнослужащих РФ
12:01 Россияне впервые за несколько лет не стали экономить на праздновании Нового года
11:58 Правительство решило обязать казачьих атаманов отчитываться о доходах
11:56 «Заблудившиеся электроны» помогут в создании квантовых компьютеров
11:31 Прокурор попросил пять лет лишения свободы для Варвары Карауловой
11:29 Крым вернул Украине больше тысячи тонн продуктов
11:09 Экстремизм среди российских студентов выявят анкетированием
10:47 В Москву прибыл советник Трампа
10:36 Экс-директор ФИФА по развитию признался в коррупции
10:30 В Москве расширят тротуары на основании данных соцсетей
10:24 СМИ сообщили об отправке чеченских батальонов в Сирию
10:05 Российские ритейлеры разработали схему интернет-продажи алкоголя
10:03 СМИ сообщили об отказе Думы запрещать чиновникам иметь недвижимость за рубежом
09:51 В Польше завели дело о «сотрудничестве» контрразведки с ФСБ
09:41 Сборная России завоевала золото ЧМ по плаванию в эстафете
09:26 Трамп встретился с Леонардо Ди Каприо
Apple Boeing Facebook Google NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия автопром Азербайджан Александр Лукашенко Алексей Навальный алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия Афганистан Аэрофлот банковский сектор Барак Обама Башар Асад беженцы Белоруссия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт болельщики «болотное дело» Борис Немцов Бразилия Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович «ВКонтакте» ВКС Владимир Жириновский Владимир Путин ВМФ военная авиация Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Донецк драка ДТП Евгения Васильева евро Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург естественные и точные науки ЖКХ журналисты закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан Канада Киев кино Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание кораблекрушение коррупция космос КПРФ кража Краснодарский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис культура Латвия ЛГБТ ЛДПР лесные пожары Ливия Литва литература Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкульт Минобороны Минобрнауки Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Нью-Йорк «Оборонсервис» образование ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан Палестинская автономия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко погранвойска пожар полиция Польша правительство Право «Правый сектор» преступления полицейских преступность происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии рейтинги религия Реформа армии РЖД Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростовская область РПЦ рубль русские националисты Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сбербанк связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие Совет Федерации социальные сети Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» «Справедливая Россия» спутники СССР стихийные бедствия Стихотворения на случай стрельба суды суицид США Таиланд Татарстан театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство Украина Федеральная миграционная служба физика Финляндия ФИФА фондовая биржа Фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков химическое оружие хоккей Центробанк Цикл бесед "Взрослые люди" Челябинская область Чечня шахты Швейцария Швеция школа шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129343, Москва, проезд Серебрякова, д.2, корп.1, 9 этаж.
Телефоны: +7 495 980 1893, +7 495 980 1894.
Стоимость услуг Полит.ру
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.