Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
20 августа 2018, понедельник, 06:45
Facebook Twitter VK.com Telegram

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

РЕГИОНЫ

Неверный диагноз

Совещание по вопросам деятельности судов. 2008 г. Слева - Антон Иванов и Валерий Зорькин. Справа - Вячеслав Лебедев и Сергей Нарышкин. В центре - Дмитрий Медведев. Фото: пресс-служба Президента России
Совещание по вопросам деятельности судов. 2008 г. Слева - Антон Иванов и Валерий Зорькин. Справа - Вячеслав Лебедев и Сергей Нарышкин. В центре - Дмитрий Медведев. Фото: пресс-служба Президента России

Прочитанные недавно - перед четырехчасовым семинаром по отдельным проблемам правоохранительной системы - слова российского премьера поразили меня как юриста (это одна из моих точек зрения, требующая переключения от (надеюсь) экономиста и (все еще не) социолога):

«Когда я занимал пост президента, я много размышлял над тем, почему в 95—97% случаев наши суды выносят обвинительные приговоры. Думаю, это проблема политического и правового сознания. Судьям стыдно оправдать человека и тем самым поставить под сомнение работу, проделанную следственными органами».

Увидев цитату, я перечитала ее трижды. Было невероятно сложно поверить, что это говорит человек, который является а) бывшим президентом, б) действующий премьером, в) юристом. Я не знаю, куда смотрят спичрайтеры, может быть, то был крик души юриста об «обвинительном уклоне», но подобные высказывания указывают на просто катастрофическую степень непонимания проблемы одним из первых лиц страны.

Если верить премьер-министру, у нас 3-5% оправдательных приговоров. Статистика судебного департамента говорит нам, что оправданных в периоды президентского срока Медведева у нас было от 0,84% в 2009 до 0,95% в 2011 (между прочим - вы же видите положительный тренд?). А 3-5% это вполне достойный показатель для европейских стран – там, где претензий к судебной системе на порядок меньше.

Но 0,95 % - это больше соответствует мнению «оправдательных приговоров мало». А вот в чем причины? Давайте посмотрим, что сказали бы нам (да, собственно, и говорят) о данной проблеме носители разных точек зрения. Например, что мы услышим от практиков, тех самых «людей из системы», особенно близких по уровню принятия решений к автору цитаты? А что - от правозащитников?

Оговорюсь сразу: мы будем обсуждать только ситуацию с уголовными делами. Более того – с «раскрытыми» делами, то есть, теми, где есть конкретный человек, обвиняемый в совершении преступления. Если такого человека нет (следовательно, дело до суда не дойдет), вынести оправдательный приговор сложновато.

Версия первая. Юридическая. «Такой у нас уголовный процесс – в нем не может быть много оправдательных приговоров»

Объясняя малое количество оправдательных приговоров, «условные практики» (я, допустим, еще год назад отстаивала бы эту точку зрения) будут говорить: «наша система расследования, закрепленная в уголовно-процессуальном кодексе, предусматривает то, что следователи предпринимают все меры, дабы установить лицо, совершившее преступление, и собрать доказательства, не оставляющие сомнений в его виновности. Если сомнения в обоснованности обвинения возникают, уголовное дело просто не может быть направлено в суд. Человек будет отпущен». Условный руководитель высокого ранга (это уже не про меня) в зависимости от представляемого ведомства, не преминет добавить что-нибудь типа: «В минувший год мы усилили «ведомственный процессуальный контроль» или «прокурорский надзор за следствием и дознанием», тем самым добились «повышения качества следствия», а «отдельные оправдательные приговоры были вынесены по сложным уголовным делам, в которых есть место оценочным понятиям. Каждый такой случай анализируется, часто такой приговор потом отменяется».

В определенной степени, это правда. По крайней мере, это самое легитимное, что ожидаешь услышать от юриста на государственной должности. И система процесса у нас действительно такова. И контроль с надзором теоретически (практически тоже, причем, с каждым годом все сильнее) работают именно для этого: не допустить привлечения лица, в случае, если нет гарантий (желательно стопроцентных) обвинительного приговора, или прекращения дела по нереабилитирующим основаниям. (Тут обязательно нужно следить за руками. Поскольку, я подчеркиваю, основным является не вопрос виновности/невиновности. А вопрос - «возможен ли оправдательный приговор?». Но об этом – чуть позже.)

Скажи нам господин премьер-министр именно это – о самой сути уголовного процесса в России - можно было бы спорить, но мнение выглядело бы обоснованным и понятным. А заодно, оправдывало бы, как минимум, современную генеральную линию развития правоохранительной системы: «не надо ничего серьезно менять, поднимем зарплату, усилим контроль (например, создав единый следственный комитет), и «отдельные перегибы на местах» закончатся».

А то, как-то нехорошо вышло. Следственные органы работают плохо (наверное), если судьям за них стыдно, но при этом (как-то) с судьями договариваются? Представители следственных органов вряд ли согласятся с такой точкой зрения.

Версия вторая. Правозащитная. «Большая часть дел сфальсифицирована, признания получены под пытками, осуждают невиновных»

С версией первой есть одна существенная проблема, хорошо известная практикам. Состоит она в том, что следователь получает материалы от оперативника, и там, как правило, уже есть явка с повинной (или иное признание лица). Если на этой стадии формально все правильно – то и уголовное дело возбудят, и привлекут человека в качестве обвиняемого. Даже в случае отказа от признания, нет стимулов этому верить: в первый момент формальные правила соблюдены, следовательно, велики шансы на окончательный успех. Правозащитники немедленно добавят, что все эти признания были получены оперативниками под пытками. Или - сфальсифицированы следователями. Или имело место коллективное творчество. Постоянные истории о том, как в отделе полиции оперативники избили очередного задержанного, являются аргументами именно этой версии.

За оперативников (как, впрочем, и за большую часть следователей из версии первой) мог бы обидеться министр МВД. Посмотрите на гордую статистику МВД за 2012 год (не отступающую от тенденции последних лет). Преступность снижается – в этот раз на 4,3 %. Больше половины преступлений раскрыто, и это - несмотря на сложный после-реформенный период. То есть, можно сказать, что система работает все эффективнее, а криминогенная обстановка становится все менее криминогенной.

Однако к статистике МВД как-то неласково относятся все, включая рабочую группу по реформированию этого самого МВД. А ее глава, помощник министра, рассказывает ужасные вещи. Например, что «даже в лихие девяностые не было такого масштабного вовлечения в ОПГ сотрудников правоохранительных органов». Вовлечение в организованную преступность и пытки, конечно, явления разные. Но суть у них одна: вся система - от оперативников до судей - в преступлениях участвует, так или иначе. Или - преступников покрывает.

В этом случае, от ответственного и информированного государственного чиновника мы вправе ожидать чего-то противоположного первой версии: «Ситуация ужасающая, система прогнила напрочь, куда смотрят судьи, ведь сколько невиновных осуждают? Это же (оценочное суждение) преступно - выносить обвинительные приговоры в отношении невиновных! Надо что-то серьезно менять, и срочно!».

Такая позиция, однако, вряд ли найдет полное понимание у последователей версии первой. Они будут говорить, что суды выносят вполне справедливые решения, а «ответственного чиновника» плохо информировали. Особенно обидятся судьи.

Версия третья. Социологическая. «Все не так просто»

Возможно, вы будете удивлены, но судьи на сказанное обидятся вполне обосновано (вопрос о качестве наказаний мы оставим в стороне, у нас вопрос с количеством оправдательных приговоров, помните?) Как это ни странно прозвучит, но подавляющее число дел, которые попадают к судьям, те:

а) рассматривают в особом порядке. Это значит, что обвиняемый (при защитнике) признал обвинение. Прилагается пара-тройка формально допустимых доказательств, это признание подтверждающих. Дело по существу не рассматривают, свидетелей не вызывают, никто ни от чего не отказывается. Тут, как вы понимаете, вынесение оправдательного приговора смотрелось бы странно.

б) рассматривают в общем порядке, но только потому, что нельзя рассматривать в особом порядке дело, если за него предусмотрено наказание в виде лишения свободы больше, чем на 10 лет. А так, все то же – вину признает, свидетели/иные доказательства имеются.

Кажется странным? Откройте сайт любого суда и почитайте первые двадцать решений по уголовным делам. Я вот заглянула на сайт первого открывшегося федерального суда (им оказался Ленинский районный суд СПб). Могу посоветовать любому юристу с доступом в Интернет сделать то же самое. И попробовать поставить себя на место судьи, решив вынести гипотетический оправдательный приговор. Мы имеем следующую картину:

  • Шестнадцать дел, направленных в суд и рассмотренных в особом порядке (обвиняемый все признает, просит постановить приговор без судебного разбирательства). Из них восемь – хранение наркотиков без цели сбыта. Остальные - угон, кражи, мошенничества. На закуску - оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья потребителей на маршрутном такси (это обыденность для Питера, требующая отдельного разговора).
  • Три дела, где стороны настаивали на примирении сторон, и суд это удовлетворил (сотрудник милиции, совершивший хулиганство с применением табельного оружия, ДТП без смертельного исхода, самоуправство).
  • Одно дело – с частичным признанием вины (наркотики приобрел и хранил, но половину успел употребить лично, поэтому не согласен, что хранил наркотик массой, достаточной для преступления).

Из предложенных дел самоуправство и часть «наркотиков» - это, скорее «заниженная» квалификация, данная к удовольствию всех задействованных лиц. Особых шансов для судьи вынести оправдательный приговор я тут не вижу. А ведь такие дела составляют подавляющее большинство рассматриваемых судами.

Тут со мной могут поспорить коллеги. И даже чем-то поддержать версию, что судьи прощают недочеты (как, например, в варианте «кейса» с частичным признанием вины, где на процессуальные нарушения подсудимый тоже жаловался). Только вот слова «стыдно» и «следственные органы» там будут отсутствовать чуть больше, чем полностью. В ход пойдут рациональные аргументы, среди которых то, что судья знает, как вышестоящий суд оценивает доказательства - и экономит свои нервы и время, приводя эти доводы сразу. А могут и не поспорить - о чем ниже.

Нас интересует совсем другой вопрос - почему так происходит? Нормально ли то, что в суд попадают, в основном, такие дела?

Здесь нашему гипотетическому «ответственному государственному чиновнику» приходится несладко. Он заинтересован в том, чтобы разобраться, как оно «на самом деле». Ему придется допустить, что «возможно, закон не полностью исполняется» (если все законы исполняются по духу и букве, то все шагом марш в версию первую - у нас правовое государство, и судьям не может быть стыдно за качественную работу следствия и оперативников!). Да еще надо бы избежать однозначного клеймения всех (а это, на минуточку, больше миллиона) работников правоохранительной системы и судов как преступников. Конечно, можно посоветовать «неравнодушному чиновнику» изучить социологию права, со всеми ее методами, включая экономические (юристы могут провести аналогии с криминологией, изучающей не преступление, а правоохранителей и судей – в целом, и их деятельность, как системы организаций - в частности). Но пожалеем человека, у него и своя работа есть. Государственная.

Системные проблемы

Результатом применения методов социологии права (здесь заканчивается мое оценочное суждение, и все мои коллеги становятся полноправными - и даже больше – соавторами) становится вывод (обратите внимание: никакой политики, коррупцию выносим за скобки, говорим только об организациях и стимулах, ими управляющих) о следующих системных проблемах:

1. Сверхцентрализованность всех правоохранительных органов, приводящая к высокой численности. Которая, в свою очередь, требует многоступенчатой и разветвленной иерархической системы управления. Сюда же внесем изоляцию от местных сообществ и отсутствие обратной связи.

2. Вынужденная ориентация на показатели объема деятельности, а не на ее результативность. Это создает мелочный контроль, необходимость фиксации каждого шага, двойное и тройное подчинение. А также, дополнительно увеличивает объем отчетности и бумажной работы.

3. «Работа на показатели»: в ситуации, когда оценивается не исполнение целевых функций правоохранительного ведомства, а процесс деятельности, это означает:

  • Отбор простых и однозначных дел, нарушающий права пострадавших в ущерб более сложным, неочевидным преступлениям;
  • Незаконные методы работы, призванные упростить достижение нужных показателей и скрыть «сбои», ухудшающие статистику;
  • Фабрикация дел для нужд статистики;
  • Неэффективная трата ресурсов.

4. Перегруженность бумажной работой. Постоянно повышающиеся требования к оформлению дел не оставляют времени на содержательную деятельности. В результате, мы получаем незаконные методы, призванные ускорить процесс. Не говоря уже о формальном выполнении сотрудниками одних ведомств обязанностей по контролю законности действий сотрудников других (следователи «доверяют» оперативникам, прокуроры не выполняют обязанности по надзору, суды не «наказывают» обвинение за незаконно добытые доказательства путем оправдания подсудимых, чьи права были нарушены).

5. «Сдвигание» содержательной работы по выяснению реальных обстоятельств дела и определению виновности на более ранние этапы процесса, что характеризуется:

  • Недостаточной защитой прав подозреваемых
  • Безнаказанным отбором «удобных» дел, отбрасывание неудобных до начала формального следствия с учетом интересов отчетности ведомств, вступающих в дело позднее;
  • Приоритетом данных, полученных в ходе предварительного расследования, над обстоятельствами, выяснившимися в судебном заседании – в том случае, когда в судебном заседании вообще что-то рассматривается.

6. Слабость судов, их неспособность играть роль арбитра в уголовном процессе, призванного соблюдать законные интересы граждан (потерпевшего и обвиняемого).

Все эти факторы в совокупности (и очень сложной взаимосвязи), в условиях отсутствия организационной культуры и внешних факторов, противостоящих системе существующих стимулов и бюрократического давления, делают две вещи.

1. Превращают всех, от полицейского до прокурора (а то и судьи) – в человека рационального, хорошо информированного о рисках, выгодах, и издержках того или иного поведения. И действующего именно рационально: без понятий «плохо», «хорошо», или, например, «стыдно» - в обыденном значении этих слов.

2. Заставляют систему мутировать к состоянию, когда:

  • обвиняемый появляется только в «простых» делах, где его виновность очевидна (тут претензий вообще ни к кому нет, правоохранительные органы выполняют свою функцию,
  • убирают с улицы в тюрьму самых зарвавшихся, легко попавшихся преступников. Другой вопрос, что занимаются они этим - хорошо, если четверть своего рабочего времени. Да и вообще – часто для любой работы, которая непосредственной функцией правоохранительной системы является, сотрудникам (тем, которым это всё еще надо) приходится находить время «вопреки» всему остальному – «бумажкам, отчетам, справкам».
  • там где она (виновность) неочевидна, но подозреваемый относится к «маргинальному» классу. К нему оперативники применяют тот набор методов для получения доказательств, которым владеют (легко оправдываясь, что «он все равно что-то совершил). Дальше дело техники: правильно оформленные документы вынуждают следователя привлечь лицо (как там работали оперативники - он знать не хочет, и, по общей практике системы, как и по большому счету законов – не обязан). А там уже отступать почти некуда (ну разве что, на 2911 человек реабилитированных в период следствия в 2011 году). Если повезет – а чаще всего везет – человек уже не будет отказываться от признания.

Страдает, в результате, потерпевший, который по нераскрытым преступлениям для системы практически враг. Страдает общество, потому что правоохранительные органы, которые большую часть времени думают о чем угодно, кроме своей реальной задачи, опасны. Страдает государство, которое вообще ничего не знает о том, какая у нас структура преступности, и какую эффективную «криминальную политику» - в данном случае «криминальная» это «против преступности» – следует проводить.

Конечно, остаются дела, которые не «оттуда», не из «маргинальной» преступности. Дела экономические и политические. Но о них и разговор другой.

Что делать?

Теперь я перестаю разделять ответственность с коллегами и выражаю свое личное оценочное суждение. При этом мне хочется продолжить аналогию с больным организмом, и сказать, что деятельность правоохранительных органов из соображений «коррупции» или «политической целесообразности» - это уже болезнь психики. А вот проблемы, перечисленные в третьей версии – болезнь тела. И зашла она настолько далеко, что если не лечить тело – комплексно и системно, поставив четкие диагнозы, не прячась от действительных проблем – пациент не доживет до начала психотерапии.

Сейчас хоть какой-то вариант реформирования предлагает только что отреформированное МВД (при этом, частично озвучивая проблемы, перечисленные выше). В списке мер - ликвидация стадии возбуждения уголовного дела, «очищение» рядов сотрудников органов внутренних дел (от коррупционеров, предателей интересов службы, людей, не способных осуществлять профессиональные функции), обеспечение регистрации всех преступлений. Три метода из трех разных областей, совсем не связанные между собой. Готова спорить, что первый и третий сделают все только хуже. А второй – вместе с естественной сменой кадров – будет только закачивать новую кровь в серьезно больной организм.

Пока от юриста, премьер-министра и недавнего президента, мы слышим диагноз «судьям стыдно оправдать человека», с предложением поискать причины этого в «печальной истории XX века», можно только развести руками. И согласиться с комментарием к исходному интервью премьер-министра моего знакомого юриста: «Печалька... опять ничего не получилось... опять ничего делать не будем». Впрочем, не совсем ничего. Вот, зарплату подняли – и полиции, и следователям, и прокурорам. В нынешней ситуации это примерно равно уколу допинга – чтобы лошадь хоть как-то ковыляла. Правда, в какую сторону ее понесет – это уже непредсказуемо.

Сколько-то пациент еще протянет. «Сколько?» – это вопрос того же порядка, что и: «Сколько протянет экономика без институциональных реформ?». Может, год. Три. Пять. Вот только от такого функционирования правоохранительной системы, в частности, пострадать может любой (что всех и беспокоит), и уж точно, пострадает экономика в целом (что беспокоит гораздо меньшее число людей). Потому что для развития экономики необходимо гарантировать права собственности – как институт. А для этого нужна правоохранительная система, которая занимается максимально «своим делом». И одним из гарантов обеспечения права собственности выступает.

К правам собственности придется доложить комплект прочих гражданских прав. И это проблема. Да, и когда я говорю «стимулы» - это не только, и не столько про «палки» (систему отчетности). Тут и внешние факторы нужно менять. Да-да, мы, таки, пришли к словам «демократия», «общественный контроль», «реальное влияние общественных организаций, адвокатов, прессы». И другим, не менее прекрасным. Которые в совокупности с очень кардинальными, но обязательно системными и продуманными изменения системы могут создать условия для положительного развития.

Но, конечно, проще отделываться реанимационными мероприятиями и диагнозами-мифами. Пациент будет существовать. И продолжать мутировать – в постоянной борьбе соматических заболеваний с психическими за право оказывать наибольшее влияние на процесс.

Любой результат этого пугающего эволюционного процесса вряд ли придется по душе. Что юристам - которым по долгу и идеологии профессии положено желать соблюдения духа и буквы закона, хотя бы, самого основного. Что чиновникам, не разобравшимся в диагнозе. Что нам – конечным потребителям. Когтей, знаете ли, многовато.

Обсудите в соцсетях

Система Orphus
Loading...

Главные новости

19.08 20:57 Экс-глава ЦРУ допустил судебное разбирательство с Трампом
19.08 20:31 Власти Афганистана объявили перемирие с талибами
19.08 20:03 Новый фильм со Спейси собрал в день премьеры 126 долларов
19.08 19:32 Продажи телефонов без доступа в интернет выросли впервые за годы
19.08 19:10 Суд арестовал главу ФОМС Дагестана
19.08 18:40 ФК «Локомотив» одержал первую победу в текущем чемпионате России
19.08 18:09 Иран обвинил США в подготовке нового госпереворота
19.08 17:42 Болтон назвал Россию в числе желающих вмешаться в выборы-2018 в США
19.08 17:18 Трамп сменил выбранную женой меблировку Белого дома
19.08 16:43 Удальцова госпитализировали из спецприемника
19.08 16:11 Модернизированный тяжелый вертолет Ми-26Т2В совершил первый полет
19.08 15:35 Песков опроверг решение Путина приехать на свадьбу Шредера
19.08 15:12 Рогозин велел содействовать следствию в деле «Энергии»
19.08 14:46 Сумма взысканий по кредитам в России превысила 2 трлн рублей
19.08 14:12 КНДР согласилась принять экспертов ИКАО
19.08 13:40 Замглавы РКК «Энергия» обвинили в мошенничестве
19.08 13:20 СМИ показали тостующего Путина на австрийской свадьбе
19.08 12:58 Матвиенко констатировала провал «либерального проекта» миропорядка
19.08 12:32 «Роскосмос» рассказал о взяточниках в РКК «Энергия»
19.08 12:11 Иран придумал способ завлечь иностранных туристов
19.08 11:40 Кадыров призвал не героизировать убийцу Буданова
19.08 11:14 Российский ритейл пообещал рост цен на еду вдвое быстрее инфляции
19.08 10:53 Жительница Твери стала «Миссис Россия 2018»
19.08 10:31 Внешний долг России сократился до шестилетнего минимума
19.08 10:11 У Александра Овечкина родился сын
19.08 09:53 Российские дипломаты обвинили США в пытках Бутиной
19.08 09:32 Путин не примет участие в обсуждении идеи Белоусова о сверхдоходах
19.08 09:14 Путин и Меркель провели трехчасовые переговоры
18.08 21:13 Главный евроскептик Британии возвращается в политику ради Brexit
18.08 20:43 Рухнувший мост в Генуе решили восстановить
18.08 19:55 Путин и Меркель начали переговоры в резиденции под Берлином
18.08 19:01 Марию Бутину неожиданно перевели в другую тюрьму
18.08 18:12 Украина заблокировала российский танкер на три года
18.08 17:24 Летевшего в Ставрополь на чужом месте пассажира забрали в полицию
18.08 17:10 Сын экс-депутата Шингаркина и его подруга найдены мертвыми
18.08 16:52 Эдуарда Успенского похоронили на Троекуровском кладбище
18.08 16:05 Президент Utair предупредил об убытке по итогам года
18.08 15:32 Путин приехал на свадьбу главы МИД Австрии
18.08 14:17 Лукашенко сменил «верхушку» правительства и министров
18.08 13:53 Главу ФОМС Дагестана задержали за мошенничество на 210 млн рублей
18.08 12:52 Экс-генсек ООН Кофи Аннан умер в возрасте 80 лет
18.08 12:15 Украинская чиновница призвала отключить в стране горячую воду
18.08 11:28 ЦБ РФ рассказал об атаках хакеров на банки во время ЧМ-2018
18.08 10:44 Мадуро в 60 раз повысил МРОТ в Венесуэле
18.08 10:09 Fitch отметило стойкость экономики РФ перед санкциями США
18.08 09:54 Число жертв обрушения моста в Генуе достигло 41 человека
18.08 09:27 Reuters узнал о попытке США прослушивать Facebook Messenger
17.08 20:52 РФС потребовал у УЕФА расследовать нападение болельщиков ПАОК на журналистов
17.08 20:20 Меркель приготовилась к непростым переговорам с Путиным
17.08 19:50 Лукашенко пообещал не «вешать и терзать» чиновников
Apple Bitcoin Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Telegram Twitter Абхазия аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия Австрия автопром администрация президента Азербайджан акции протеста Александр Лукашенко Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Антон Силуанов Аргентина Аркадий Дворкович Арктика Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия аукционы Афганистан Аэрофлот баллистические ракеты банковский сектор банкротство Барак Обама Басманный суд Башар Асад Башкирия беженцы Белоруссия Белый дом Бельгия беспилотник беспорядки биатлон бизнес биология бокс болельщики «болотное дело» большой теннис Борис Немцов борьба с курением Бразилия Валентина Матвиенко вандализм Ватикан ВВП Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада Верховный суд взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович вирусы Виталий Мутко «ВКонтакте» ВКС Владивосток Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин ВМФ Внуково военная авиация Волгоград ВТБ Вторая мировая война вузы ВЦИОМ выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы Вячеслав Володин гаджеты газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД ГЛОНАСС Голливуд гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума госзакупки госизмена гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь Дагестан Дальний Восток декларации чиновников деньги День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Дональд Трамп Донецк допинг дороги России драка ДТП Евгения Васильева евро Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург ЕСПЧ естественные и точные науки ЖКХ журналисты Забайкальский край закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль импорт инвестиции Ингушетия Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция ипотека Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область искусство ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан казнь Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Ким Чен Ын кино Киргизия Китай климат Земли КНДР Книга. Знание Компьютеры, программное обеспечение Конституционный суд Конституция кораблекрушение коррупция Космодром Байконур космодром Восточный космос КПРФ кража Краснодарский край Красноярский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым Ксения Собчак Куба культура Латвия ЛГБТ ЛДПР Левада-Центр легкая атлетика Ленинградская область лесные пожары Ливия лингвистика Литва литература Лондон Луганск Малайзия Мария Захарова МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст «Мистраль» Михаил Прохоров Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС мобильные приложения МОК Молдавия монархия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка Мурманская область МЧС наводнение Надежда Савченко налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука «Нафтогаз Украины» недвижимость некоммерческие организации некролог нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Новый год Норвегия Нью-Йорк «Оборонсервис» образование обрушение ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры Ольга Голодец ООН ОПЕК оппозиция опросы оружие отставки-назначения офшор Павел Дуров Пакистан палеонтология Палестинская автономия Папа Римский Париж ПДД педофилия пенсионная реформа Пентагон Первый канал Петр Порошенко пищевая промышленность погранвойска пожар полиция Польша похищение Почта России права человека правительство Право правозащитное движение православие «Правый сектор» преступления полицейских преступность Приморский край Продовольствие происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии Реджеп Эрдоган рейтинги реклама религия Республика Карелия РЖД ритейл Росавиация Роскомнадзор Роскосмос «Роснефть» Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Росстат Ростов-на-Дону Ростовская область РПЦ рубль русские националисты РФС Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сахалин Сбербанк Свердловская область связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сербия Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие смартфоны СМИ Совбез ООН Совет по правам человека Совет Федерации сотовая связь социальные сети социология Сочи Сочи 2014 «Спартак» спецслужбы «Справедливая Россия» спутники СССР Ставропольский край стихийные бедствия Стихотворения на случай страхование стрельба строительство суды суицид Счетная палата США Таджикистан Таиланд тарифы Татарстан театр телевидение телефонный терроризм теракт терроризм технологии Трансаэро транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство уголовный кодекс УЕФА Узбекистан Украина фармакология ФАС ФБР Федеральная миграционная служба физика Филиппины Финляндия ФИФА фондовая биржа фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков Хиллари Клинтон химическое оружие химия хоккей хулиганство цензура Центробанк ЦИК ЦРУ ЦСКА Челябинская область Чехия Чечня ЧМ-2018 Швейцария Швеция школа шоу-бизнес шпионаж Эбола эволюция Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Эстония этология Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко «Яблоко» ядерное оружие Якутия Яндекс Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 495 980 1894.
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.