Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
2 декабря 2016, пятница, 22:56
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

ТЕАТР

РЕГИОНЫ

Ольга Тогоева

«Мне всегда были интересны истории людей»

Ольга Тогоева
Ольга Тогоева

Историк-медиевист, доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Ольга Тогоева рассказывает о своем научном пути. Беседовала Анна Сакоян.

Как вы вообще пришли в науку и в эту науку? 

Меня часто спрашивают, почему я выбрала именно историю. Я думаю, произошло это потому, что мне всегда были интересны истории людей. Не то, какие глобальные процессы происходили в прошлом, не деление на формации, не революции или народные восстания. Больше всего меня интересовали конкретные люди, то, как они жили. Как у них был налажен быт, что их заботило, чего они хотели, как они любили, дружили, их повседневная жизнь. Отсюда же, я думаю, происходил и мой интерес, например, к мемуаристике, которая всегда была и остается одним из моих любимых жанров.

А вот то, что я занялась медиевистикой, было абсолютной случайностью. Я не собиралась изначально идти на кафедру истории средних веков. Но мне очень повезло в жизни в том смысле, что у меня был настоящий учитель – Юрий Львович Бессмертный, наш известный историк-медиевист, придумавший в свое время альманахи «Одиссей. Человек в истории» и «Казус. Индивидуальное и уникальное в истории». Он собственно и собрал вместе небольшое количество единомышленников в Центре «История частной жизни и повседневности» Института всеобщей истории РАН, где я по-прежнему работаю. Мы, его коллеги, очень любим и помним Юрия Львовича, как будто только вчера с ним расстались. Он нас всех, конечно, в большой степени сформировал как ученых.

Сам по себе Юрий Львович был человеком не просто исключительно обаятельным, он буквально заражал своей энергией, своим отношением к науке как к постоянному поиску нового. Мне же посчастливилось общаться с ним буквально со школьных времен. Он очень внимательно следил за моей учебой, всячески меня подталкивал именно к медиевистике, считая, что только ей и следует заниматься. Исторический факультет МГУ сам по себе прекрасен, говорил он, но там есть лучшая кафедра, и это – кафедра истории средних веков. И он меня уговорил. С третьего курса я начала специализироваться именно на этой кафедре и выбрала историю средневековой Франции.

А почему именно история права?

Это тоже была абсолютная случайность. Моим научным руководителем на кафедре стала профессор Нина Александровна Хачатурян. Уже на первой нашей встрече я сказала ей, что хотела бы заниматься средневековым городом (в основном потому, что именно город в средние века был средоточием жизни и людей, которые меня так интересовали). Нина Александровна ответила, что подумает над темой моего дипломного сочинения и над источниками к нему и где-то через месяц принесла мне очень любопытный документ – сборник приговоров по уголовным делам, рассмотренным в Парижском парламенте в первой половине XIV века. Это был совершенно неожиданный для меня текст, но, как сказала Нина Александровна, действительно посвященный и городу, и людям, которые в нем живут (все-таки средневековая преступность, какую страну мы ни возьмем, являлась по преимуществу городской). Вот так, совершенно случайно моя научная руководительница предопределила то, чем я занимаюсь и по сей день, за что я ей всегда буду очень благодарна.

Проблема, однако, заключалась в том, что тексты этих приговоров были записаны на старофранцузском. И мне пришлось осваивать этот язык практически с нуля. Я, конечно, понимала в тексте довольно много, но пришлось очень постараться, тем более, что у меня на тот момент и словаря-то своего не было. Хотя главный секрет я уловила довольно быстро: нужно было проговаривать все слова вслух, поскольку средневековые французы писали, как слышали. Конечно, прошло довольно много времени, пока я перевела весь текст, в нем было около 200 страниц. Это была моя первая серьезная работа, диплом, который я защитила с отличием и благодаря которому была рекомендована в аспирантуру.

Когда я начала переводить эти судебные приговоры и писать свою дипломную работу, я увидела тех самых абсолютно живых людей, к изучению которых я так стремилась. И это были не короли, не представители церкви, не правящая элита, о которых существует масса источников самого разного толка. Передо мной тогда открылся совершенно незнакомый пласт средневековой жизни – истории простых людей, происходящих из самых низов общества, о которых обычно мы ничего не можем узнать из средневековых хроник, королевских указов, частной переписки, трактатов теологов и прочих источников. Но именно в их рассказах, в их показаниях в суде и проскальзывали сведения об их частной жизни, об их повседневных заботах, об их взглядах на происходящее (на тот же самый суд, в котором они оказались). Они друг у друга воровали, они напускали друг на друга порчу и обзывались, мстили друг другу, замышляли убийства, подделывали документы – и в то же время довольно часто упоминали о причинах такого поведения: о своих детях, которых нужно кормить, о друзьях, которых не пристало выдавать органам правосудия. В некоторые конфликты оказывались втянуты целые семьи, члены которых посвящали часть своих показаний описанию отношений, царивших в их клане, говорили об условиях своей жизни – да мало ли о чем еще.

Мне понравилось читать про людские судьбы, такие разные и настолько не укладывающиеся ни в какие стандарты, – и с этого все началось. Еще когда я училась в МГУ, я понимала, что очень хочу продолжить заниматься научной работой, историей права и правосознания. Тем более, что у нас на тот момент вообще эта область медиевистики не была развита. После 1917 года историей средневекового права у нас в стране практически не занимались (хотя, например, исследования по римскому праву были просто отличные). Для меня же все было новое, все приходилось искать, начитывать литературу. Мне это нравилось тогда, нравится и сейчас. Все, чем я занимаюсь, так или иначе связано с историей права. И будет с ней связано.

А как вообще у вас с литературой в тот момент было?

С литературой было довольно плохо. Кое-что можно было, конечно, найти в библиотеках. В той же библиотеке МГУ, в Фундаменталке, имелись прекрасные работы XIX-начала XX века. Это, естественно, были исследования представителей французской школы позитивизма, многотомные труды, которые даже назывались практически все одинаково: «История французского права с древнейших времен до Революции». Т.е. одна работа занимала 8-12 томов, а то и все 24 тома. Столь подробные описания объяснялись тем, что средневековое право (какую бы область мы ни взяли) не являлось однородным, оно не было кодифицированным, а следовательно, в каждой области Французского королевства оно было свое, со своими региональными особенностями. Вот эти различные варианты историки-позитивисты и пытались описать все без исключения. И им это в большинстве случаев отлично удавалось. До такой степени, что некоторые их труды (например, «История французского права» Франсуа Оливье-Мартена) переиздаются до сих пор и остаются наиболее полными справочниками.

Вот эти многотомные исследования я поначалу и читала в московских библиотеках. Конечно, не целиком и не подряд, я все-таки делала некую выборку, ориентируясь прежде всего на уголовное право и судопроизводство, поскольку именно они меня интересовали в первую очередь. С более современной литературой у нас в конце 1980-х годов было совсем плохо, многое просто нельзя было найти. И это касалось не только монографий, но и журналов. В ИНИОН нас как студентов тогда не записывали, в Ленинку записывали с большим трудом по письму от заведующего кафедрой. И я тоже такое письмо брала, поскольку некоторые работы и собственно тексты источников можно было читать в Ленинке на микрофильмах. Какие-то книги я брала у Юрия Львовича Бессмертного из его домашней библиотеки. Хотя он никогда не занимался собственно историей права, у него, конечно, можно было взять кое-что из работ представителей школы «Анналов», которая в то время воспринималась как нечто совершенно новое для нашей историографии. Вот так бы я и перебивалась какими-то крохами, если бы мне опять – в который уже раз – не повезло: при помощи Юрия Львовича после четвертого курса университета я на три недели поехала во Францию. Конечно, я постаралась купить там все книги, какие только могла. И они мне очень помогли, я их внимательно проштудировала, написала более или менее приличный диплом (и Юрий Львович его вполне одобрил, что было для меня очень важно!) и поступила в аспирантуру.

А дальше вновь встал вопрос об источниках, теперь уже для диссертации. Второго такого сборника судебных дел, какой я использовала в дипломе, у меня не было. Кроме того я прекрасно понимала, что основная масса необходимых мне документов не опубликована, их нужно было изучать в архивах, а для этого – ехать во Францию, причем надолго, а это казалось совершенно неосуществимым. В самом начале 1990-х никто из нас, студентов, ни о каких зарубежных стажировках даже не мечтал. Тем не менее, мне удалось подать документы во французскую аспирантуру, хотя на тот момент никакого Французского колледжа при МГУ еще не существовало. Я явилась в культурный отдел посольства Франции, где вызвала большое изумление у всех сотрудников, заполнила все необходимые анкеты и отправила их по почте на рассмотрение. Ответ я получила примерно через год: Министерство иностранных дел Франции предоставило мне стипендию для обучения в аспирантуре университета Париж-I-Пантеон-Сорбонна. Это был какой-то совершенно уникальный случай, и на первых занятиях меня показывали французским аспирантам и студентам, как какую-то редкую зверушку в зоопарке. Посмотрите на нашу коллегу, которая приехала из России! И вся аудитория оборачивается. Не самое приятное ощущение, но мне было все равно, потому что я получила доступ к архивам.

А архивы французские, нужно сказать, практически безбрежны. Даже если брать только средневековые и только судебные. В них существует масса подразделений, в которых желательно очень хорошо ориентироваться еще до того, как вы собственно приступили к работе над выбранным сюжетом. Интернета тогда у нас не было. Опыт работы во Франции на тот момент имели у нас считанные специалисты, и никто из них не занимался судебными делами. И здесь мне на помощь – уже в который раз – пришел Юрий Львович Бессмертный, который подсказал, что мне нужно в обязательном порядке еще до отъезда прочесть одну книгу. На польском языке, потому что ее французского перевода в Москве было не достать. Книгой этой была монография Бронислава Геремека «Парижские маргиналы в XIV в.», и она имелась в личной библиотеке Юрия Львовича. Польский я не знала вообще, и читала я со словарем.

Геремек, как нормальный ученый, работал не только с изданными, но прежде всего с архивными документами. И в его сносках я обнаружила нужные мне серии документов. Я переписала от руки все примечания к «Маргиналам», и с этими записями выехала в Париж. И я считала, что очень хорошо готова! Но когда я увидела, что в действительности представляют из себя эти судебные регистры (в каждом рукописном кодексе фиксировались дела за 10 лет, и всего только на XIV век приходилось 10 регистров) и каким почерком они написаны, я поняла, что времени у меня очень мало. Собственно, у меня было 9 месяцев. Семь из них я просидела в архиве. Через семь месяцев я опомнилась,что мне нужно по окончании обучения защитить в Сорбонне диплом и к нему неплохо бы было хоть какую-нибудь литературу подобрать. И я бросилась в библиотеку. Параллельно я бегала обратно в архив перепроверить собственные выписки, благо там недалеко было: старое здание Национальной библиотеки Франции располагается практически рядом с Национальным архивом. И в результате мне удалось и диплом защитить, и для диссертации материал собрать.

Диссертацию я хотела защищать только в Москве, поэтому я не стала продлевать свое пребывание во Франции. Как я вывозила оттуда книги – это отдельный вопрос, поскольку я, конечно, пыталась объять необъятное и скупала буквально все, что хоть как-то меня интересовало: от классиков до совсем новых работ. В результате у меня образовалось 50 кг перевеса, которые я пронесла в самолет в виде ручной клади. Больше я, правда, никогда подобного опыта не повторяла и думаю, что сейчас не смогла бы протащить на себе 50 кг через таможенный контроль и делать при этом вид, что мои сумки вообще ничего не весят. И в Шереметьево мне, если честно, уже пассажиры моего рейса помогли, совершенно незнакомые люди.

Ну, и, конечно, пока я училась в Париже, я переписывалась с Юрием Львовичем, который меня всячески подбадривал и давал советы, на каких исследователей обратить внимание, на какие семинары записаться, как работать с архивными документами и вообще – как жить и работать. Правда, почта тогда работала ужасно, письма постоянно пропадали, и мы писали друг другу только с оказией. Из Москвы таких оказий в нашем случае оказалось всего три, и ненамного больше их было из Парижа. Поэтому письма я писала по типу дневника (и, естественно, от руки, никаких компьютеров ни у меня, ни у Ю.Л. тогда не было). Я ставила дату, писала пару страниц, потом прерывалась, снова возвращалась к написанному, ставила новую дату – и продолжала свое повествование. В результате получалось листов десять, исписанных с обеих сторон, которые я запихивала в конверт, вручала «доверенному лицу» и принималась ждать следующего гонца с Родины.

И еще, говоря о моей учебе во Франции, нельзя не вспомнить о моем научном руководителе в Сорбонне. Им стала профессор Клод Говар, ученица Бернара Гене, которая заменила его после его ухода на пенсию. В 1992 году она возглавила кафедру медиевистики в университете Париж-I. Мне с ней совершенно невероятно повезло. Она меня проталкивала повсюду, писала мне рекомендательные письма, советовала, какие курсы посещать, на какие лекции или конференции ходить. И меня в результате пустили в Национальный архив с «черного входа», т.е. не в залы, где обычно работают читатели, а в научную часть, где работают сами сотрудники архива. Два месяца я каждый день ходила читать свои регистры в Центр юридических исследований при Национальном архиве, где мне выделили персональный стол и где не нужно было сдавать документы в конце дня – они просто ждали меня на следующее утро на том же месте, где я их оставила. В этом Центре работали тогда и работают сейчас совершенно блестящие специалисты и опытные палеографы, которые меня консультировали по любому вопросу. А вопросов было много, поскольку у нас в МГУ курс палеографии был очень коротким и он не мог включить в себя все варианты средневековых почерков. Тем более, не изучали мы курсивы – почерк, которым судебный чиновник записывал свои документы, для удобства и для скорости сокращая большую часть слов. Кроме того именно в этом Центре мне удалось поработать не с микрофильмами, а с оригиналами моих судебных регистров, которые обычно в читальный зал не выдаются из-за плохой сохранности. А я их все-таки подержала в руках. И все это благодаря Клод Говар, которая меня в это замечательное место и направила…

Я думаю, что меня, конечно, сильно выручало то, что я была иностранка, из совершенно для них на тот момент экзотической страны. Я была как белая ворона, я это чувствовала, но старалась не обращать внимания – тем более, что мне это помогало. Правда, я до сих пор и в базе Сорбонны, и в базе Национального архива числюсь как представительница СССР: они сами не удосужились поменять, а мне в общем-то все равно. Я помню, как при зачислении в аспирантуру мне нужно было заполнить целую кипу документов и заверить ее у университетского начальства. И был там, в частности, вопрос «Какими иностранными языками вы владеете?». Я все честно перечислила, но начальник учебной части, который должен был подписать мою анкету, посмотрел на меня с искренним интересом и спросил: «Мадмуазель, а зачем Вы сюда французский вписали?». «Как же, месье, – ответила я ему, – я же в начале указала, что я из России приехала, французский для меня иностранный язык». На что он мне ответил: «Это-то я понял, но для нас-то он – родной. И почему Вы, кстати, русский язык в иностранных не упомянули? Ну, ничего, я сам впишу». И вписал мне русский язык как иностранный. Я так вечером своим друзьям и сказала: «Все, ребята, родного языка у меня нет, у меня все языки иностранные, включая русский, хотя я им почти с младенчества владею и очень неплохо на нем говорю». Но все, естественно, долго надо мной смеялись.

А иностранцев вообще мало было?

На историческом факультете Сорбонны (Париж-I) из бывшего соцлагеря я была одна. Но я училась в аспирантуре с двумя канадками и одной бельгийкой, над которыми французы постоянно подшучивали из-за их акцента. Это их любимое развлечение: поправлять чужие ошибки во французском и критиковать чужое произношение. Но меня практически не трогали. Во-первых, они, конечно, понимали, что французский для меня не родной язык, и я все равно буду делать ошибки. Я и своих одногруппников предупредила сразу (а у нас довольно много было в течение года различных докладов и выступлений): я знаю, что я делаю ошибки, давайте пропустим этап их исправления и сосредоточимся на научной стороне дела. А во-вторых, люди, которые сталкивались со мной впервые и не знали, откуда именно я приехала, не могли «вычислить» мой акцент, он для них оказывался неуловимым. И через год моего пребывания во Франции мне даже мои друзья признавались, что я очень хорошо переняла такое особое «парижское» произношение. Это было приятно, конечно...

Жанной д’Арк вы уже на том этапе заинтересовались?

Это очень смешная история! Пока я училась в парижской аспирантуре, штудировала свои судебные регистры и расстраивалась, что мне катастрофически не хватает времени, друзья мои французские (часть из которых были собственно медиевистами, но были люди и совершенно далекие от истории) возились со мной как с родной дочерью. Опекали меня всячески, поселили у себя, по стране возили… Ну, и, конечно, очень следили за моими успехами и все время меня спрашивали, не хочу ли я привлечь в качестве еще одного источника для диссертации судебное дело Жанны д’Арк. Это же такой прекрасный документ! А я им каждый раз отвечала, что ни за что Жанной д’Арк заниматься не буду, потому что ничего сложнее я и представить себе не могу, что я ее совершенно не понимаю, что материалы ее процесса – одни из самых сложных, то ли дело простые средневековые уголовники. А в результате все кончилось тем, что именно по Жанне д’Арк я и защитила докторскую диссертацию. И теперь при каждой встрече мои друзья не устают напоминать: «Как же так получилось? Двадцать лет назад ты отказывалась просто прочитать черновик допросов Жанны д’Арк, хотя он у нас на полке стоял. А потом взяла и написала огромную работу…»…

На самом деле мы с Жанной, если можно так сказать, уже почти сроднились. И моя семья тоже к ней как к родной относится. Более того, я и коллег своих заражаю интересом к ней – даже тех, кто вообще не занимается Западным Средневековьем. И они в итоге находят материалы о Жанне в самых невероятных местах, а потом отписываются мне по мейлу. Самый смешной такой случай произошел с моей коллегой, которая отправилась в музей Бахрушина изучать хранящийся там театральный архив. В частности, ее интересовала переписка Саввы Мамонтова с Петром Ильичем Чайковским. И вот она мне в конце дня пишет: «Угадайте, кого я здесь нашла!». И сообщает, что в этой самой переписке обнаружила несколько пассажей, посвященных постановке оперы «Орлеанская дева». Кто бы мог подумать, что и там она тоже окажется!

Ну, а если серьезно, то совсем плотно историей Жанны д’Арк, изучением ее феномена и его влияния на политическую культуру Франции (не только средневекового периода, но и значительно более позднего) я занялась относительно недавно, в 2001 году. Тогда же произошло одно событие, которое я расцениваю как свою большую научную удачу, как своего рода открытие. Летом 2001 года я приехала поработать во Французской школе в Риме и в Ватиканской библиотеке. Там меня интересовала одна конкретная рукопись – «Мистерия об осаде Орлеана». Ее главной героиней как раз и является Жанна д’Арк, под предводительством которой французские королевские войска снимают английскую осаду с Орлеана в мае 1429 года. В принципе к тому моменту сам текст мистерии меня не интересовал, он был издан еще в конце XIX века, и с этого издания я сделала ксерокс. Но представилась возможность поработать в Ватикане – и я ею, конечно, воспользовалась. Попала я в библиотеку не без сложностей, поскольку поначалу меня туда вообще не хотели записывать, хотя у меня были с собой три рекомендательных письма: из парижского Дома наук о человеке, из Центра Жанны д’Арк в Орлеане и из Французской школы в Риме. Но потом все-таки администрация смилостивилась, и меня записали, хотя до сих пор это остается одним из самых неприятных воспоминаний моей научной жизни…

Я заказала «Мистерию», мне ее принесли – а что с ней делать, я как-то заранее не придумала. Сижу, листаю страницы. И в какой-то момент понимаю, что на просвет видны водяные знаки, филиграни. Я, конечно, понимала, что рукопись известна настолько давно, что все исследователи до меня эти знаки уже видели и как-то их описали. Но я все равно их все перерисовала, а потом выяснила, что все-таки не все они были отмечены раньше, что есть там (буквально в одной тетради) водяной знак, который до сих пор не описан. А по нему совершенно иначе можно датировать и всю рукопись: не «концом XV века» или «рубежом XV-XVI веков», как считалось раньше, а буквально несколькими годами – с 1516 по 1520 год. Вот в этот совсем небольшой период времени, вероятно, и была переписана вся рукопись, причем сделал это один и тот же человек (почерк в рукописи не меняется), и он же, возможно, заказал для работы совершенно особый тип бумаги – с водяным знаком «колесо св. Екатерины». Поскольку известно, что св. Екатерина была одним из покровителей Жанны д’Арк, то выбор бумаги с «ее» водяным знаком, конечно, сам по себе уже напрямую отсылал к главной героине «Мистерии»…

Окончание следует.

Обсудите в соцсетях


ПОДГОТОВКА ИНТЕРВЬЮ: Анна Сакоян
Система Orphus

Главные новости

22:28 Стивена Хокинга положили в больницу из-за сильного недомогания
22:23 Вооруженный налетчик взял заложников в парижской турфирме
22:21 Путин сказал итальянским строителям аrrivederci
22:05 Порошенко назвал целью войны на Украине «похороны» СССР
21:47 ИП смогут сэкономить на взносах в Пенсионный фонд
21:26 Трамп и Дутерте обменялись приглашениями
21:04 Путин поблагодарил Вербицкую за исправление ошибок в произношении
20:56 СМИ узнали о влиянии семьи Олланда на его отказ от переизбрания
20:44 Американские конгрессмены запретили Пентагону сотрудничать с Россией
20:25 Нидерланды согласились расследовать возможные кибератаки на банки РФ
20:08 Закон о «запрете определенных действий» прошел первое чтение в Госдуме
19:49 Глава МИД Японии передал Путину послание премьер-министра
19:30 Голикова рассказала о провале программы господдержки банков
19:28 Посольство подтвердило гражданство РФ подозреваемого в убийстве приемных родителей в США
18:53 Европол предупредил о готовящихся в Европе терактах
18:45 Путин вспомнил цитату Мартина Лютера Кинга
18:20 Росберг ушел из «Формулы-1» после первой победы в чемпионате мира
18:06 В Краснодарском крае задержан оператор «Дождя»
17:53 Названа тройка претендентов на звание футболиста года ФИФА
17:48 Путин предложил упростить получение паспорта выходцам из СССР
17:42 Путин отказался освободить украинца Сенцова по просьбе Сокурова
17:32 «Нафтогаз Украины» отказал «Укртрансгазу» в закупке оборудования из-за «Турецкого потока»
17:07 Путин предложил выработать критерии допустимости в искусстве
17:06 Силуанов назвал неприемлемыми условия Киева по погашению долга
16:50 Алишер Усманов впервые включен в список богатейших людей Швейцарии
16:46 Путину поручил найти отменивших рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда» в Омске
16:17 Храм бога ветров скрывался под супермаркетом в Мехико
16:14 Дания отозвала свои F-16 после ошибочного удара по сирийским военным
16:01 На «Байконуре» назвали причину аварии «Прогресса»
15:46 Руководство IKEA оспорит арест своих счетов в России
15:26 Два брата под Псковом забросали горючей смесью полицейских
15:16 Путин подтвердил незыблемость принципа свободы в искусстве
15:10 Шум не дает спать дельфинам на Гавайях
15:08 Музыкант Дидье Маруани вылетел во Францию
14:53 Саакашвили открыл сбор средств на создание собственной партии на Украине
14:39 Минкомсвязи предупредило операторов связи о возможных кибератаках
14:29 Кремль подготовит список губернаторов на увольнение
14:27 В Думу внесли законопроект о снижении возрастного ограничения на выборах
14:22 Американский телеканал транслировал послание Путина Федеральному Собранию
14:11 Эрмитаж проверят из-за выставки Яна Фабра
13:54 Суд арестовал 9,3 млрд рублей на счетах российской «дочки» IKEA
13:50 Купить имя звезды станет сложнее
13:34 Хокинг заявил о наступлении самого опасного времени на Земле
13:25 СМИ рассказали об убийстве подростком из РФ приемных родителей в США
13:12 Кремль создаст предвыборное подразделение
12:59 В минобороны Украины заявили о завершении учений на юге страны
12:51 Американский беспилотник вновь пролетел над линией разграничения в Донбассе
12:45 Украинская компания согласилась установить организатора кибератак против РФ
12:34 Почти две тысячи боевиков в городе Хан аш-Ших сдались сирийской армии
12:23 Госдума досрочно прекратила полномочия одного из самых состоятельных депутатов
Apple Boeing Facebook Google NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия автопром Азербайджан Александр Лукашенко Алексей Навальный алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия Афганистан Аэрофлот банковский сектор Барак Обама Башар Асад беженцы Белоруссия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт болельщики «болотное дело» Борис Немцов Бразилия Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович «ВКонтакте» ВКС Владимир Жириновский Владимир Путин ВМФ военная авиация Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Донецк драка ДТП Евгения Васильева евро Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург естественные и точные науки ЖКХ журналисты закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан Канада Киев кино Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание кораблекрушение коррупция космос КПРФ кража Краснодарский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис культура Латвия ЛГБТ ЛДПР лесные пожары Ливия Литва литература Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкульт Минобороны Минобрнауки Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Нью-Йорк «Оборонсервис» образование ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан Палестинская автономия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко погранвойска пожар полиция Польша правительство Право «Правый сектор» преступления полицейских преступность происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии рейтинги религия Реформа армии РЖД Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростовская область РПЦ рубль русские националисты Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сбербанк связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие Совет Федерации социальные сети Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» «Справедливая Россия» спутники СССР стихийные бедствия Стихотворения на случай стрельба суды суицид США Таиланд Татарстан театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство Украина Федеральная миграционная служба физика Финляндия ФИФА фондовая биржа Фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков химическое оружие хоккей Центробанк Цикл бесед "Взрослые люди" Челябинская область Чечня шахты Швейцария Швеция школа шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129343, Москва, проезд Серебрякова, д.2, корп.1, 9 этаж.
Телефоны: +7 495 980 1893, +7 495 980 1894.
Стоимость услуг Полит.ру
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.