Полiт.ua Государственная сеть Государственные люди Войти
11 декабря 2016, воскресенье, 16:56
Facebook Twitter LiveJournal VK.com RSS

НОВОСТИ

СТАТЬИ

АВТОРЫ

ЛЕКЦИИ

PRO SCIENCE

ТЕАТР

РЕГИОНЫ

02 октября 2015, 12:02

Александр Войтинский в ProScience Театре

Александр Войтинский
Александр Войтинский
Фото: Наташа Четверикова/Полит.ру

Мы публикуем стенограмму постановки ProScience Театра, которая прошла 21 сентября в Центральном Доме журналиста. Цикл выступлений открыл режиссер, продюсер и композитор Александр Войтинский. Вечер вел журналист Никита Белоголовцев.

Никита Белоголовцев:

– Наш сегодняшний гость очень важный. Мы – «Полит.ру»; любое средство массовой информации придумывает себе конкурентное преимущество – мы считаем, что мы – самые умные. Это означает, что мы видим то, что не видят другие – смыслы, личности, процессы. И вот в случае с нашим сегодняшним гостем это так. Наш гость сегодня – Александр Сергеевич Войтинский. Это такой хронически недооцененный выдающийся деятель российской культуры. Спросите у знакомых, кто такой Александр Войтинский – очень мало кто вам скажет. А если вы спросите, что такое группа «Звери», вам скажет любой. Если вы спросите, что такое фильм «Елки», вам скажет любой. Если вы спросите, смотрели ли они фильм «Черная молния» – думаю, ответ будет очевиден. Все это – один человек, Александр Войтинский. Мы тупо не знаем наших выдающихся людей. Я еще год назад хотел пригласить Александра, но он был занят, монтировал свой фильм «Призрак», а сейчас он нашел время. У нас будет возможность услышать от него все. Не как у группы «ДДТ»: «Ах, Александр Сергеевич, милый, ну что же вы нам ничего на сказали?» – Александр расскажет нам все. Сезон в ProScience Театре открыт, ура!

Наталья Харламова:

Александр Войтинский – российский режиссер, продюсер и композитор. Свою карьеру в индустрии Александр начал в конце 80-х, когда вместе с Тимуром Бекмамбетовым основал кинокомпанию по производству телевизионной рекламы. Тогда он сочинял музыку для рекламы, в общей сложности написав несколько сотен мелодий.

Спустя двенадцать лет, в 2001 году, Александр начал продюсировать музыкальную группу «Звери». Он же выступил и режиссером всех клипов «Зверей» в период с 2003 по 2008 год.

На самой первой церемонии MTV Russia Music Awards, которая состоялась в 2004 году, его клип «Все, что тебя касается» был признан лучшим клипом года, а группа «Звери» — лучшей группой.

В конце 2009 года на широкий экран вышел первый фильм, над которым Александр Войтинский работал в качестве режиссера. Фантастический боевик «Черная молния» о летающей «Волге-21» и противостоянии добра со злом в России стал блокбастером, его посмотрели более 3,3 миллионов человек, а кассовые сборы превзошли бюджет в 2,5 раза.

 

Затем, спустя всего год, вышла добрая новогодняя комедия «Ёлки», первая часть суперпопулярной франшизы. Его Войтинский снимал с Тимуром Бекмамбетовым, Дмитрием Киселевым и еще тремя режиссерами. В 2012 году вышел третий фильм Александра – комедия «Джунгли» о кризисе в семейной жизни с Сергеем Светлаковым и Верой Брежневой в главных ролях. Последней киноработой Войтинского на настоящий момент является семейная комедия «Призрак» с Федором Бондарчуком.

Никита Белоголовцев:

– Александр, как так вышло, что вас шатало совсем в разных сферах? Когда я увидел вашу фамилию в «Черной молнии», еще не зная про группу «Звери», я очень удивился. Как это так совмещается?

 

Александр Войтинский:

– Согласен. Я сам не доверяю людям, которые говорят, что они рисуют, сочиняют музыку, ставят спектакли… Мне такие люди подозрительны, я думаю, что здесь что-то не так, если кто-то умеет все, скорее всего, не умеет ничего. Я не учился специально ни писать музыку, ни снимать кино, ни быть продюсером. Я сам дилетант и люблю дилетантов – людей, которые приходят в неизвестную для них область, у познавательной деятельности есть проблема: мы разделили познание, специализировали, но в итоге узкие специалисты разбрелись по своим коридорам и больше не вернулись. Занялись написанием книг и теорий и уже забыли, для чего все было начато. А дилетант очень хорошо понимает, что ему нужно. Когда я начинал делать музыкальный проект, я не понимал, что это. Разобрался,  сделал, все получилось, а потом я понял, что это не мое, и перешел в кино.

Никита Белоголовцев:

– Давайте отмотаем чуть назад. Потому что формально первый блок, с которого мы начинаем говорить с главными героями нашего вечера – это так называемые «Пять воспоминаний», которые сделали вас – вами. Я упрощу вам задачу, не буду заставлять вас вспоминать короткие детские шортики и прочее. Я вот что спрошу: 90-е годы, все меняется, вы становитесь композитором абсолютно культовых рекламных роликов с миллионами просмотров на YouTube – ролики «Банка Империал». Как это складывается, что человек, который не учился музыке, приходит в такую высокотехнологичную штуку? Ведь целый концерн пишет простое «У-у, " Данон"!». Как вы писали?

Александр Войтинский:

– Тогда не было всего того, о чем вы рассказываете. В начале 90-х годов не было сетевых агентств, рекламных «монстров», ничего не было. Началось все очень интересно: с Тимуром Бекмамбетовым мы дружили со студенческих лет, и он предложил: «А давайте снимать рекламу». Мы говорим: «А что это такое?» Полезли смотреть в словарь, что такое реклама. А все мечтали мы, конечно, о кино.

 

Никита Белоголовцев:

– Осмелюсь спросить: а по сколько лет вам тогда было?

Александр Войтинский:

– По тридцать.

Никита Белоголовцев:

– То есть вы уже были тогда довольно состоявшимися…

Александр Войтинский:

– Это был еще СССР, там можно было еще и не состояться в тридцать. Я получил экономическое образование, например, и работал в каком-то институте Здравоохранения. Потом стал работать на заводе, слесарем…  Это то, чем я занимался перед тем, как перейти к «Империалу». И вот мы спросили, что же такое реклама, и Тимур ответил, что «это такое маленькое кино, там смысла нет, но в конце надо сказать что-то короткое про фирму». Ну, ладно. Где взять деньги? Один мой одноклассник был банкиром. Я прихожу и говорю: «Давай мы тебе снимем рекламу?» Он мне: «А что это такое, зачем это нужно?» Я как-то его уломал. Он понял: чтобы отвязаться от одноклассника, надо дать ему какие-то деньги.

Никита Белоголовцев:

– Сколько?

Александр Войтинский:

– По-моему, это было семь тысяч долларов.

Никита Белоголовцев:

– По тем временам – вообще круто!

Александр Войтинский:

– Да. И мы сняли какую-то бессмыслицу: человек идет по коридору, кому-то пожимает руку, а в конце говорится что-то такое: «Солнце восходит каждое утро, у солнца безупречная репутация, банк «Кредит-Москва»!» Ну, бессмыслица. Хотя нам понравилось. Мой одноклассник понял, что он истратил деньги зря и больше со мной не разговаривал. И Тимур занялся какой-то другой деятельностью, документальным кино. Мы тогда все искали, что делать – кто-то продавал корабли, кто-то металл, нефть, люди разбежались, никто не знал, что делать, но бурно чем-то занимался. И вдруг мне звонок, говорят: «Мы видели вашу рекламу, хотим вам сделать заказ». Я даже не понял, что это значит. Оказалось, что наша бессмыслица произвела эффект разорвавшейся бомбы. И агентство «Аврора» хочет заказать еще какую-то рекламу. Мы с оператором Сережей Трофимовым пришли – многое потом с ним снимали, он и с Тимуром работал, очень известный оператор, – пришли и что-то сняли. Потом вышла статья «Минутная глупость» про этот ролик. Но я все-таки уговорил Тимура продолжить это дело, и все кончилось «Империалом». Просто у нас был секрет – мы очень любили то, что делали. Мы, например, не умели монтировать, но научились. Спали прямо в монтажной – когда кто-то падал без сил, другой вставал и продолжал монтировать.

Никита Белоголовцев:

– Вы что-то смотрели, читали, куда-то ездили?

Александр Войтинский:

– Это была насмотренность, мы очень много смотрели кино до этого. Я ездил в институт на метро и на трамвае проезжал мимо кинотеатра «Родина». Так вот я выходил из трамвая и шел не в метро, а в кино, а вечером ехал домой. Я не попадал в институт вообще. Из-за такой вот географии я оказался очень насмотренным.

Никита Белоголовцев:

– А кто был вашим любимым режиссером в тот момент?

Александр Войтинский:

– Все говорят, что Тарковский, я тоже скажу. Я ходил в кинотеатр повторного фильма, смотрел, меня это завораживало. Я ничего не понимал, удивлялся, что зрители уходили, когда шел Тарковский, но набирал и набирал, насматривался и насматривался. И так все друзья. Тимур – единственный – учился. На театрального художника, в Ташкенте.

Никита Белоголовцев:

– Тогда давайте второе воспоминание. 2001 год, «Звери». Как это получилось?

Александр Войтинский:

– Реклама была очень интересной деятельностью. Мы даже какие-то мемы запустили, если кто помнит: «Ждем-с», «Случилось страшное». Фразу про «Страшное» помните? Зал помалкивает, он помоложе. Сюжет был, что Нерон любил петь и собирал всех граждан, чтобы они слушали. Не помните? Ну так вот, надо было понять, что именно он мог петь. Я сидел в Ленинской библиотеке, пытался разобраться, найти древние ноты, какие в начале нашей эры были, как могли звучать песни. Подобрал. «Случилось страшное – матери кровь пролил» – это был намёк на самого Нерона, с ним в жизни это и произошло, он убил свою мать. Про эту подводную часть никто не знал, просто – спел и спел, смешно. Мы самовыражались так, можно сказать. Кино снять было нельзя, а на деньги клиента можно было хотя бы попробовать. Это была такая очень хулиганская деятельность. Пришли сетевые агентства, и с этим было покончено. Дальше все стало очень серьезно – зачем мы это делаем, какая коммуникация, что мы хотим рассказать в каждом кадре, какой аудитории? Тоже было интересно, но не так, стало сложнее. Зато я научился понимать свою работу именно как массовую коммуникацию.

Никита Белоголовцев:

– Вы же «Зверей» делали с четким пониманием, кому это «зайдет», кому не «зайдет», где нужно попроще, а где посложнее?

Александр Войтинский:

– Да. Это было очень интересно. Когда я начинал это делать, я не знал, что такое музыкальный проект. Уже по рекламе я понимал, что все решает зритель. Зрители выбирают сценариста, продюсера, актера. Кино снимают зрители. Они решают, быть или не быть. А дальше их волю рынок реализует через финансистов. Задача профессии внутри искусства – композитора, продюсера, артиста – понять, в чем нуждается общество  и встроиться в объективный процесс.

Никита Белоголовцев:

– Можно уточню? Есть ощущение, что это не очень вяжется с любовью к Тарковскому, который зрителя никогда не щадил.

Александр Войтинский:

– Поэтому он был отправлен в огород артхауса, культура избавляется от всего необычного. Это стихийный, но непреложный процесс. Все, что отличает людей, уходит в обрезки, в мусор. И только то, что понятно всем, что объединяет людей, составляет культуру. Гениальное – это то, что понятно вообще всем, без исключения. «Мороз и солнце; день чудесный!» – понятно всем. Это и есть гениально. Нужно найти какой-то новый ракурс – да, но чего-то старого. Гениальное – это новое очевидное. Если вернуться к клипу, который стал лучшим, не знаю, все ли его смотрели, то я целый год – смешно сказать! – придумывал сюжет по частям. Трехминутного ролика! Год! Там парень и девушка долго выбирают одежду, собираясь на свидание, а когда встречаются, то молча, без слов, начинают ее снимать – каждый с себя и помогая друг другу. Целуются и снимают всю эту одежду, которую так долго выбирали. Вот и вся история! Мы проснулись знаменитыми после этого клипа, потому что в нем не было ничего авторского. От автора не осталось и следа, и это называется «гениально». Сразу было понятно всем возрастам, всем социальным группам. А Тарковский – это «задворки» культуры, у них есть своя функция, очень красивая, но это – не культура.

Никита Белоголовцев:

– Давайте я задам вопрос?

Александр Войтинский:

– А про «Зверей» я еще не рассказал.

Никита Белоголовцев:

– Вот как раз про «Зверей» я и задам вопрос! Многие люди, которые не видят и не слышат вас сейчас, прочитав сценарий, подумают: «Вот был человек, сидел в Ленинке. А потом на все забил и стал заниматься попсой всероссийской, что, наверное, принесло ему раз в 15 больше денег. Стал заниматься простым, востребованным жанром». Это правильная логика рассуждений о вас?

Александр Войтинский:

– Рекламу покупает банк. Он делает заказ, и ты должен сдать ролик президенту банка. Им был Сергей Родионов, человек эрудированный, интеллектуал, знаток поэзии Серебряного века. Ему все это ужасно нравилось. Абсолютный «элитарий», как и мы тогда были. Он был единомышленником, принимал нашу работу на ура и получал удовольствие, по-моему, не меньше нашего. Нет ничего проще, чем делать то, что тебе нравится. А вот когда ты выходишь на рынок, то вместо тонкого ценителя поэзии перед тобой стихия, необузданная стихия. И сделать востребованный продукт практически невозможно. Это – самое сложное. Это вызов, на который не многие могут ответить. Страшный вызов, надежд не было никаких. Такой прыжок в неизвестность с огромной скалы. В те времена был такой алгоритм:  если группа набирала популярность, то дальше шли знаковые концерты, которые утверждали этот уровень. Сначала – ДК МАИ, потом – «Лужники» и, как высшая ступень, «Олимпийский». Если ты собрал эти залы, то ты - звезда национального масштаба. И мы очень быстро пошли на «Лужники», чуть ли не через год после «Все, что тебя касается», было очень опасно, но мы на это решились. И приходил Юрий Айзеншпис – тоже не профессионал, дилетант, и поэтому мегауспешный. А я очень волновался, потому что у нас не было денег сделать хороший свет, декорации, все было убого. И я волновался, что вот сейчас мэтр посмотрит и скажет: «Да что вы делаете!» А он вот так вошел из-за сцены, а я тоже стоял рядом, прошел в зал, постоял минут пять, посмотрел, как принимают, пожал руку, сказал: «Молодцы, хороший концерт» – и ушел. Даже не посмотрел на сцену. Я уже потом понял, что всё решают зрители. Это у них в голове происходит концерт. И что у них происходит, кого они хотят видеть, о чем мечтают – это мне нужно было понять. И я стал думать. И я спросил себя: когда возникает интерес к музыке, в каком возрасте?

Никита Белоголовцев:

– Года в три? В пять? В десять?

Александр Войтинский:

– В четырнадцать-пятнадцать. А где-то к двадцати интерес расширяется. Если спросить, то в этом возрасте почти у всех с собой будут телефоны с музыкой. К тридцати-сорока интерес к музыке проходит. То есть возраст интереса к музыке совпадает с возрастом поиска партнера. Дальше и секс, и любовь остаются, но без интереса к музыке. Что происходит? Когда возникают половые клетки, то в  них – 19 хромосом, половина от 38. А у другого пола тоже 19. И они стремятся друг к другу, чтобы в новом человеке сошлись снова 38 хромосом. Предельно просто. Это – биология процесса, самого главного процесса, благодаря которому существует жизнь, процесса размножения. И этому процессу посвящена почти вся человеческая культура. И есть такой вид деятельности – брачное поведение. (Смех в зале.) И возникает дикая гипотеза: популярные песни – это элемент брачного поведения нашего вида, брачная песня. Классическая музыка? Это те же элитарные задворки, об этом позже. Наталья, вы согласны, что музыка – это вид брачной деятельности человека? Отлично. Смотрите, когда у самца появляются половые клетки – у него меняется голос. Ломается, начинает звучать иначе. Звучащий самец уже  несет в голосе информацию, что он готов размножаться. Если у зрелого мужчины отрезать его источник половых клеток, то голос снова изменится, станет тоньше, как и до ломки. То есть голос – это сигнал, фактически, это поет половая клетка. Она вопит: «Мне не хватает половины хромосом! Где моя половина?» И то же самое происходит у животных и птиц.

 

Соловей поет, его слышит самка – в песне слышно его желание размножаться, сообщается о его здоровье, он клянется в верности. Здоровье, желание, верность, сила любви – чтобы самка захотела с ним заводить семью. Если она всё это слышит, такая песня ей нравится. Я стал изучать размножение у птиц: со временем птичьи трели меняются, и более привлекательны те самцы, которые обновляют репертуар, old school вызывает меньший интерес, не проходит. Вот так у птиц. Кто бы мог подумать, да? Т.е. это универсальные биологические законы. Дальше я задал вопрос – почему мы не любим фонограммы? В кино мы знаем, что артиста не убивают, там много трюков, и даже есть дубляж, когда другой человек говорит за артиста, но у нас нет никаких претензий. А в случае с певцом, когда есть фонограмма, мы этого не терпим! Почему же? Потому что продается не песня, а что? Умение петь? Почти. А что вообще нам нравится в песне? Вот девушка слушает песню, что ей нравится? Мелодия? Очень хорошо. Вот выступают «Битлз» – визжащие девушки бросаются на сетку, явно им понравилась мелодия! (Смех в зале.) Что? Харизма! Конечно! Исполнители! Ей понравился самец. Вот что продается. Потому что она не может так реагировать на изысканный мелодический ход, на рифму. «Ой, девочки, какая метафора! Давайте ринемся на сетку и повизжим!» И когда со стороны смотришь на это – сомнений нет. С точки зрения марсианина, на сцене четыре самца с фаллическими символами в руках и куча самок. Есть хоть какие-то сомнения? И все девушки визжат. А эти четверо показывают, какие они. То есть это – «продажа самца». В современной музыке продается не песня, не музыка, а исполнитель! И это было очень важным теоретическим рубежом, дальше все стало очень понятно.

Никита Белоголовцев:

– Александр! Все было красиво, пример с «Битлз» вообще замечательный. А когда девушки визжат на концерте Леди Гаги? Или Нюши?

Александр Войтинский:

– Когда девушки слушают девушку? Да, это интересно. Я над этим много не думал, но, конечно, они видят себя. Это они, это их воплощение. Кино таким же образом работает - мы встаем на место героя. Это другой процесс.

Никита Белоголовцев:

– Хорошо, следующая часть нашего разговора. У нас «Два воспоминания» растянулись, судя по хронометражу. Но к следующей части я вас все-таки попрошу перейти. Она более философская, особенно хорошо звучит после размышления о самце. «Идеальный мир». Вы задумывались, каким он может или должен быть для вас?

Александр Войтинский:

– Я не готов сейчас! Можно я перейду сейчас к кино, а тогда уже к «Миру»?

Никита Белоголовцев:

– Давайте.

 Александр Войтинский:

– Когда я понял, что музыка – это «продажа самца», я потерял к этому интерес. Нет, это захватывающе, потому что ты должен попасть в аудиторию, и мы с Ромой это сделали.  Нужно все выстроить, объяснить, почему Рома – парень из «районов, кварталов». Если он такой, то и надо так его позиционировать. Вопрос не в том, чтобы снимать клипы, где дорогие машины – надо, чтобы ты своего героя понял и объяснил. Это было интересно, но ограниченно. И дальше я пошел в кино. Мы не ругались, никаких конфликтов. Рома скорее не хотел, чтобы я уходил, но сейчас он сам прекрасно справляется. Вы готовы про кино послушать? Как раз чтобы нам перейти к «Миру».

Никита Белоголовцев:

– Давайте.

Александр Войтинский:

– Я ненавижу съемочную площадку, если честно. Не люблю снимать, у меня нет никакой романтики, связанной с этим. Для меня ужасны экспедиции. Одно дело – придумывать у себя в голове, другое дело – заставить мир сделаться таким, как у тебя в голове. Он сопротивляется.

 

Вот что мы продаем в кино? Какую картинку? Историю? Историю о чем? Дело в том, что человек рождается абсолютно беспомощным, ничего не умеющим делать. И он учится всему у тех, кто жил до этого, кто родился раньше. Он копирует все, что видит. И тот, кто родился и вырос в лесу, не станет человеком. В это трудно поверить, но современные Маугли это подтверждают, они становятся волками, обезьянами. На Филиппинах мужчина 20 лет жил в курятнике, и он стал курицей. Так же скакал, клевал пищу, и так и не научился говорить. Мы учимся всему, копируя. И поэтому выживаем везде, в любых условиях. Когда моему сыну было три года, я подошел к нему и молча сделал вот так. Он на меня посмотрел, я еще раз показал, и он стал делать так же. Я не предлагал ему так делать, не говорил, что это – наша новая игра. Он просто стал так делать. Это копирование, базовый инстинкт. Пример: в день рождается 300 тысяч. Если исчезнут все, кто родился до них, то что с ними произойдет? Они не научатся.

Никита Белоголовцев:

– Они станут какими-то другими людьми.

Александр Войтинский:

– Они даже не станут людьми. Это будут животные, которые ничего не умеют. У них есть инстинкт толкать что-то в рот – и все. Если какие-то единицы выживут, то они, если доживут до возраста размножения, будут дальше размножаться. И научатся говорить через миллионы лет. У них нет чего? Культуры. Если организм передает себя в генах, и в генах зашиты правила развития человека, то у человечества такие гены – это культура. Если он это не передал, то человека не стало. Мы и есть культура. Человечество – это культура. И вот, если я ничего не умел, был никем, существом, и стал человеком, который полетел в космос, значит, был какой-то механизм, который отвечал за эту потребность. Эта потребность называется «инстинкт обучения». Я поискал в словарях, про это не написано, но очевидно, что это так и есть. Все массовые виды деятельности отличаются тем, что в основе всегда лежит инстинкт.

 

С музыкой мы разобрались, какой там инстинкт. Здесь тоже надо было просто понять, какой инстинкт работает. О чем я говорю? Мы можем строить кинотеатры, вкладывать миллионы и миллиарды долларов и рублей в фильмы, будучи уверенными, что люди придут и будут смотреть.  Почему? Откуда такая уверенность? Это означает, что в основе лежит инстинкт, и это – инстинкт обучения, который приводит людей в кино. Это сильнее человека, это нельзя ни с чем сравнить. Это не получение удовольствия, это удовлетворение инстинкта. Обучение чему? Обучение выживанию и размножению. Мы этому учимся. И ради этого мы приходим в кино. Поэтому то, что люди должны увидеть – это инструкция, как надо размножаться и выживать.

Никита Белоголовцев:

– Хорошо. Я понимаю, как вы продавали музыку и как вы продавали вашего исполнителя – как самца, там все понятно, он там раздевается в первом клипе, сложно не заметить. А чему вы учили в «Черной молнии»? Мне нравится это кино, я его с удовольствием даже второй раз посмотрел. Но чему я должен был научиться?

Александр Войтинский:

– Есть наскальная живопись, когда зверя гонят с такими палками. Такие классические картинки. Считается, что это что-то, связанное с религией. Это ошибочное мнение, такая системная ошибка. Это не связано с религией. Я много читал о религии, она позже зародилась. Это первая коммуникация, инструкция, схема охоты. Очевидно, что это должно быть так – если несколько человек оказались на необитаемом острове, не знаем английского, то как мы будем договариваться, как нам поймать какого-нибудь кабана?

Никита Белоголовцев:

– Нарисуем.

Александр Войтинский:

– Прекрасно. Вот они и нарисовали. Еще и детям оставили, чтобы они знали, как его загонять. Это коммуникация, и это же была первая инструкция, самая простая. Коммуникация служит обучению и объединению людей во имя решения проблемы выживания. И вот так оно развивалось дальше, через множество умных книг – Библию и прочие, – в которых тоже были устные рассказы. Что вот тот человек воровал – у него рука отсохла…

Никита Белоголовцев:

– Чему меня должна научить летающая «Волга»?

Александр Войтинский:

– Это чудо. Мы знаем очень известную легенду про Иисуса, как он умножал хлеба. Вот он их умножил и сказал: «Давайте любить друг друга». Как связано «Я по воде хожу» и «Давайте любить друг друга»? Никак. Это – чудо, которым он привлекает внимание и поднимает свой авторитет. Вот и все. Как оно связано с любовью друг к другу, с братством? Никак. Чудо поднимает авторитет и привлекает внимание к говорящему: «О, смотри, что он делает, давай-ка его послушаем!» И в открытые глаза и уши идет урок. Вот так работает и воспитание в кино. Чудом мы поднимаем авторитет, а дальше рассказываем историю, что человек понял что-то важное для себя и изменился. Это хрестоматийный сюжет. Мне очень часто говорят, что всем интересны трюки, но не мораль. Однако, если мы уберём всю мораль, всю драматургическую составляющую, а оставим только эффекты, то это никто не будет смотреть никогда. Зритель видит не просто драку или погоню, это решение задачи, это драматургия, ее продолжение, ее воплощение, желание человека что-то сделать, принять какое-то решение, от чего-то отказаться. Выжить, добиться цели.  Это самое главное, это то, что нам нужно, это нужно обществу, пусть даже оно этого не осознает.

Никита Белоголовцев:

– Александр, я позволю себе последний спор с вами по этой теме. Если мы берем конкретный пример «Черной молнии» – это героизм, это самопожертвование, действительно, высокоморальные истории. Но вы же и комедии тоже снимаете. Какая мораль в «Иване Васильевиче»? В «Тупом и еще тупее»? Где там драматургия? Где там чудо? Вы говорите о массовом искусстве, но самые массовые истории – это простые, в три шага комедии.

Александр Войтинский:

– Подождите. Когда я начал заниматься кино, я смотрел на мировые сборы. Россию я сейчас не беру, потому что не было цифр, и у нас не было конкуренции в советское время. Кстати, про «Ивана Васильевича» я что-то не готов говорить.

Никита Белоголовцев:

– Голливудские комедии.

 

Александр Войтинский:

– Они проигрывают вчистую. Драмам, экшенам, фантастике они проигрывают без каких-либо надежд. По пику мы видим тенденцию, мы понимаем, что нужно человеку.

Никита Белоголовцев:

– В России? Вот сейчас вы же смотрите на кассовые сборы в России?

Александр Войтинский:

– Смотрю.

Никита Белоголовцев:

– «Любовь-морковь» какая-нибудь? Это же самый кассовый российский фильм.

Александр Войтинский:

– Далеко не самый! «Сталинград». «Легенда №17». Человек ставит цель, он идет за мечтой и побеждает. Это классическая голливудская история, и она, конечно, очень популярна.

Никита Белоголовцев:

– У нас в России словосочетание «классическая голливудская история» часто произносится с негативной коннотацией: «О, ну это же классическая голливудская история», с подтекстом, что было высоко духовное советское кино, сложное – «Судьба человека», например, а Голливуд – это какой-то комикс, простое упрощение. Существует же такая антитеза?

Александр Войтинский:

– Да, но «Судьба человека» – это тоже голливудское кино. Мы сейчас уже трогаем тему культуры. Есть культура, условно говоря, протестантская, мораль которой – необходимо мечтать, отвечать за свои поступки,  быть главным, отодвинуть небесных хозяев и выйти на первый план, бороться за свою мечту и свои трудом побеждать.

Никита Белоголовцев:

– «Протестантская этика и дух капитализма», Макс Вебер. «Работай хорошо, потому что ты должен хорошо работать».

Александр Войтинский:

– Абсолютно! С точки зрения православной морали – это вообще не религия. Православие состоит в том, чтобы готовиться к будущей жизни. Не устраивать здесь счастливой жизни, в Библии прямо сказано. Счастье будет потом, сейчас его не будет.

Никита Белоголовцев:

– «Легче верблюду пройти сквозь угольное ушко, чем богатому войти в Царство Божие».

Александр Войтинский:

– Да, в том числе. Смысл в том, что «праздника не будет». А протестанты говорят, что праздник будет. И я буду побеждать. Здесь. И такое отношение к жизни покорило планету. Люди хотят видеть такого героя. Они хотят быть на него похожими, хотят так же относиться к себе, к окружающим, к любимым, к миру, как это делают американские герои. Это – победа сильной культуры, она более продвинута. И поэтому все за неё голосуют. Вот «Безумный Макс» – прекрасный фильм. Очень интересно, что отчасти мы этого даже не видим, я потом прочитал, что человек видит сообразно своей культуре, он может буквально не заметить какие-то вещи, не увидеть на экране.

 

Никита Белоголовцев:

– Чего мы не увидели в «Безумном Максе»?

Александр Войтинский:

– Сюжет! Я все время слышу, что – да, хороший фильм, но нет сюжета. Да, ведь есть такое ощущение? Вот! А сюжет-то гениальный. Тиран захватил воду и сделал жизнь невозможной. Герои не хотят быть рабами и убегают, чтобы найти свой дом. И вот они приезжают к дому женщины, а дома нет, все превратилось в пустыню.  И женщина говорит, что бензина хватит на 160 дней и можно еще идти. А герой к ней подходит и говорит: «Вот твой дом, который ты ищешь», – и тычет в карту. А на карте – цитадель, из которой они убежали. И они возвращаются и идут в лоб врагам, и побеждают. И делают цитадель своим домом. Потрясающий сюжет!

Никита Белоголовцев:

– Вот вы ругались, а ведь это – библейский сюжет!

Александр Войтинский:

– Православие в том, чтобы покорно принять здесь мучение, не бороться и ждать праздника там.

Никита Белоголовцев:

– Не хочу заумствовать, но это – сюжет про Авраама из Библии.

Александр Войтинский:

– Не знаю, я читал только Новый завет.

Никита Белоголовцев:

– Он там тоже уходил, и ему тыкали в место на карте, а потом он возвращался домой и всех побеждал.

Александр Войтинский:

– Молодец какой! Слушайте, хорошая книга!

Никита Белоголовцев:

– Я советую! Там много интересного и до Нового завета.

Александр Войтинский:

– Хорошая идея.

Никита Белоголовцев:

– Я предлагаю нам перезарядить батарейки, налить воды и услышать несколько фактов о герое нашего сегодняшнего вечера. Нам надо хотя бы сделать вид, что мы возвращаемся в рамки нашего сценария, а то те, кто его писал, не простят мне такого упущения.

Наталья Харламова:

В 1988 году, выражая протест против перестройки, Александр положил на стол свой комсомольский билет. Персональное дело рассматривалось на бюро Первомайского райкома ВЛКСМ.

Во время путча 1991 года был одним из добровольных защитников Белого дома.

Композитор всей серии рекламных роликов банка «Империал».

В 1996 году писал музыку для президентской кампании Бориса Ельцина.

В 1999 году во время войны в Югославии, потрясенный невмешательством России, написал песню «Югославия», в которой просил прощения у братского народа. Песню так и не поставили в эфир, но она разошлась по интернету.

Никита Белоголовцев:

– Мы не подгадывали, но блок, который традиционно идет у нас после фактов о герое, называется «Мне не стыдно за…». Обычно герой говорит «Мне не стыдно за…», но я предполагаю, что вы снова начнете рассказывать о своем методе…

Александр Войтинский:

– Да, да!

Никита Белоголовцев:

– Поэтому я вас направлю. Вам не стыдно за музыку к президентской кампании 1996 года?

Александр Войтинский:

– Так, а что там было? «Голосуй сердцем» там было. Ну, конечно, сердцем голосовать никогда не надо. Кстати, стыдно. Я об этом не думал. Наверное, это была ошибка. А я-то думал, что хорошей вещью занимался! Кстати, человек со временем меняется. А с перестройкой – можно я расскажу?

Никита Белоголовцев:

– Можно я перед перестройкой спрошу про 88-й год? Вы когда клали билет на стол, понимали, что это скоро закончится, и он будет не нужен? Или это было очень искренне?

Александр Войтинский:

– Очень искренне! Мы же поклялись. В чем прелесть нашей культуры – мы готовы перепоклясться. В любой момент. Хард-диск под стирание – и мы переклянемся по-новому. Так же как снесли церкви под бряцанье нательных крестиков. А за партбилет умирали, идя в бой. «Прошу считать меня коммунистом» – а потом сжигали эти партбилеты. Это запредельная, невероятная вещь. Я был плохим комсомольцем, вступил позже всех. Но всем надо было вступать. Но там же написаны слова! У меня была какая-то гордость. Там было написано, что «надо воспитывать коммунистическое отношение к труду», трудиться ради цели труда, чтобы что-то сделать. И вдруг – давайте обогащаться! А нам говорили, что это плохо! Работать ради денег – это плохо. Мы должны перевоспитывать себя, убирать это из себя. И как это может совмещаться? Я пришел на бюро и сказал, что это не может совмещаться. Они мне – постановление правительства, я им – Устав ВЛКСМ. И такое тяжелое молчание… И на перекуре они мне: «Александр, вы через год уходите по возрасту. Давайте вы заберете заявление, а то нам за вас достанется…» Я их пожалел, забрал заявление, ушел. Конечно, дело было не в членстве, оно было номинальным. Дело было в принципе.

 

Никита Белоголовцев:

– А 1991 год?

Александр Войтинский:

– Что там было?

Никита Белоголовцев:

– Белый дом – 1.

Александр Войтинский:

– А, ну… Не зря же сказано: «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые». Вот я посетил. Было очень интересно: выходишь из метро – стоят танки. Ничего не понятно, потому что по телевизору – «Лебединое озеро». По-моему, только «Эхо Москвы» из всех средств информации говорило, что надо собираться. Что такое для советского человека вся эта история? Мы же были воспитаны на Кубинской революции, на Октябрьской революции, когда немногие борцы за идею делали революцию. Таким романтизмом все озарено! И тут – пойти защищать, тем более что на улицах танки! Для советского человека это было фантастикой – танки на улицах! Потом стали стрелять с крыши – потрясающие ощущения, очень страшно! Но колебаний не было. Мы снимали тогда «Империал», были внутри тогдашней жизни и хотели ее защитить. Я продолжаю этим гордиться.

Никита Белоголовцев:

– Прекрасно! Мы внезапно во второй части вечера вернулись к сценарию. Меня это бесконечно  радует как псевдорежиссера сегодняшней постановки. Наш следующий блок – «С кем бы я хотел иметь дело?». Это либо конкретные люди, либо некоторые собирательные образы, человеческие качества, которые для вас важны, чтобы иметь с кем-то дело.

 

Александр Войтинский:

– Я всегда докапываюсь до смысла, до конечной цели. Кто-то снимает кино, чтобы самовыражаться – это большая ошибка, а кто-то понимает, что он занят воспитанием, я, например. До этого было трудно дойти, но мне очень важно понимать, куда мы идем. Мечта, ее свет и работа на эту мечту – глобальную, большую, амбициозную – для меня очень важны. Когда работали на «Империал», там было очень много заказчиков, и я больше, чем они, хотел сделать правильную коннотацию. Я говорил: «Это я сделаю легко, но мне кажется, что вам, вашей аудитории нужно другое, давайте я сделаю по-другому!» Именно с такими людьми я люблю работать. Должен быть человек, который с тобой смотрит в одну сторону и готов бороться за общую идею. Его профессиональные качества стоят на втором месте. Социологи выяснили, что мотивация миссии выше, чем денежная мотивация  у сотрудников. Так и есть. Если люди, с которыми я работаю, это понимают,  то это и есть профессионализм. Чего нет в российском кино, например. Если ты работаешь с оператором, художником, то у них есть свои взгляды – и всё тут. «Я вижу так, а по-другому я не буду делать». Он самовыражается, он оператор, он хочет показать, что такое хорошая картинка, необычная, так еще не снимали, это очень нужно. Нет, не нужно это! Никто не смотрит, как снимали, это никому не важно. Люди хотят переживать эмоции, они ищут человека. Прекрасные слова у Тарковского в «Солярисе»: «Человеку нужен человек». В том числе и в кино самого Тарковского нужен был бы человек. Тогда бы его зрители смотрели. Если ты своим необычным кадром, построением его, можешь помочь драматургии – так ты этим и занимайся! Скажи режиссеру: «Слушай, ты хочешь вот этого? Я знаю, как это сделать!» Вот, вот где профессионал! Он знает, как сделать то, что мне нужно! Это не каждый может, это может профессионал. И он будет это делать. И он опережает режиссера. Я смотрю американские фильмы, и художник рассказывает: «Чтобы подчеркнуть беспомощность героя, я понял, что потолок надо сделать в три раза больше, тогда все станет понятно». Господи, да о таком только мечтать – чтобы профессионал думал, как  режиссер, а режиссер думает, как рассказать сказку ребенку.  То есть он о зрителе думает! Конечно, я – за таких профессионалов. Внешне они выглядят как «чего изволите?», поэтому не круты. К сожалению, у нас другой перекос: «Да я! Я – оператор, постановщик, я снимал с тем-то и с тем-то, я сейчас скажу, как все должно выглядеть!» А сценаристы вообще все такие. Если ты ему скажешь, что тебе хочется – «Вот сами и пишите тогда! А я такого не вижу, нет! Я вижу по-другому». И он уходит. Я люблю людей, которые понимают цель, идут к ней плечом к плечу. Призываю всех: сценаристов, операторов, художников, все департаменты – дорогие товарищи, понимайте, пожалуйста, к чему мы идем, какую коммуникацию строим, о чем хотим сказать, что подчеркнуть. Помогайте друг другу, и режиссеру в том числе. Спасибо вам огромное!

Никита Белоголовцев:

– Красиво прозвучало бы в конце, но ведь еще не конец!

Александр Войтинский:

– Можно смонтировать.

Никита Белоголовцев:

– Хороший вариант… Следующий момент. Я понимаю, что вы старательно избегаете какой-то конкретики, фамилий, но об этом чуть-чуть попрошу. У нас есть такая часть, которая называется «Моя звезда». Это что-то вроде виртуальной премии, которую вы должны вручить. За что – вы сейчас сами придумаете. Событие, явление, человек, поступок – что угодно.

Александр Войтинский:

– Это событие. Я всегда избегаю политики, и вообще кино избегает политики, потому что она не нужна человеку. Кино – это всегда убегание от реальности. Да, мы должны убежать. Не должно все быть актуально буквально, какие-то политические проблемы не должны меня касаться. Я должен погрузиться в воображаемый мир, где нет моих проблем. И там что-то понять, будучи героем в той стране и, вернувшись, что-то изменить или измениться. Вот такая технология. Я в принципе не люблю политику, это вещь сложная и опасная. Но мне дорог человек, я занят человеком. Мы говорили о новом человеке, как он поднимает голову и идет за своей мечтой – мне это очень ценно. Особенно в России очень сложно идти за мечтой, потому что многое давит. Очень сложная у нас культура, сложная наследственность.  Украину я считал, можно сказать, частью России. Это то же самое, что и Россия. И неожиданно Украина сделала очень важный шаг. Шаг к мечте. Это поразительная вещь, потому что я никогда не думал, что это может произойти с нами.

 

Я мечтал об этом, я думал, что мы должны понять, что власть – это мы. Я должен решать, куда я иду! Это абсолютно протестантская ценность. Причем, интересно: «Безумный Макс» не остается в крепости, он уходит из нее. Нам вообще этого не понять – герой побеждает, но не остается на новой земле. У него нет ценности на этой земле, у него есть ценность – правила. Мои правила, моя свобода. И свобода выше любой земли, любой культуры. Это поразительно, я с этим согласен. И украинцы сделали этот шаг. Я воспринимаю события официально – что народ взял власть в своей стране. Там сейчас сложно, творятся жуткие вещи, но это победа духа. Режиссер всегда занят духом. Он думает – как воспитать человека, как научить его уважать себя, брать на себя ответственность, чего-то лишаться, идти на какие-то жертвы, но идти к мечте. Я просто влюблен в Украину за этот ее шаг, что народ взял власть в свои руки. Я безумно теперь люблю украинцев.

Никита Белоголовцев:

– Спасибо вам за этот ответ. Мы подходим к одному очень важному моменту, почти финальному – это блиц. Вы много говорили, теперь у меня есть право поговорить чуть больше, чем вы. На вопросы блица мы предлагаем отвечать «Да» или «Нет».

Александр Войтинский:

– Так скучно?

Никита Белоголовцев:

– Да. Вы, конечно, можете попробовать сломать этот жанр, а можете и не пробовать, как пойдет.

 

Александр Войтинский:

– Хорошо.

Никита Белоголовцев:

– Начнем. Чай или кофе?

Александр Войтинский:

– Чай.

Никита Белоголовцев:

– Щи или борщ?

Александр Войтинский:

– Борщ.

Никита Белоголовцев:

– Вода или вино?

Александр Войтинский:

– Вода.

Никита Белоголовцев:

– Театр или кино?

Александр Войтинский:

– Кино. Театра вообще нет.

Никита Белоголовцев:

– Толстой или Достоевский?

 Александр Войтинский:

– Меньшее зло – Толстой.

Никита Белоголовцев:

– Толстой или Пушкин?

Александр Войтинский:

– Теперь Пушкин.

Никита Белоголовцев:

– Штирлиц или Джеймс Бонд?

Александр Войтинский:

– Джеймс Бонд.

Никита Белоголовцев:

– Москва или Санкт-Петербург?

Александр Войтинский:

– Москва.

Никита Белоголовцев:

– Москва или Нью-Йорк?

Александр Войтинский:

– Нью-Йорк.

Никита Белоголовцев:

– Реклама или кино?

Александр Войтинский:

– Кино, конечно.

Никита Белоголовцев:

– Люди или звери?

Александр Войтинский:

– Только люди, никаких зверей! Я – патриот своего вида. Ни кошек, ни собак, только люди!

Никита Белоголовцев:

– Спасибо! Друзья, это был Александр Войтинский, герой одного конкретно взятого блица, герой нашего сегодняшнего представления в ProScience Театре. Не подумайте, что у нас какая-то техническая неполадка или мы занимаемся рекламой. Прямо здесь, сейчас, вы можете видеть не только нас с Александром, можете видеть себя, зрителей нашего сегодняшнего представления. Это такой символический знак того, что мы как бы передаем вам бразды правления этим вечером, мы оставили на это чуть больше времени. Поднимайте руку, мы найдем вас с микрофоном, спрашивайте Александра о чем хотите. Я думаю, вопросов сегодня накопилось. Кто начнет?

Вопрос:

– Александр, какая у вас самая большая мечта?

Александр Войтинский:

– Оп-па… Надо было готовиться. Мечта? Я воспринимаю человечество как экипаж небольшого корабля, который летит через холодный и неприветливый космос. Так оно и есть на самом деле. Искусство – кино, театр, литература – это моделирование жизни. И мы в кино заняты тем, что должны воспитать, объединить людей, чтобы они стали дружной командой этого космического корабля. Если мы этого не сделаем, то мы не сможем – рано или поздно – переселиться на другие планеты и выполнить свою задачу по выживанию. Эта задача – главная для нашего вида. Поэтому искусством общество заставляет нас заниматься, оно поддерживает стихийно, рублем, то, что нас объединяет. Почему нет элитарного искусства? А оно не выполняет эту работу. Только массовое искусство способно воспитать мораль. А мораль – это интерес целого, нашей планеты. Поэтому я мечтаю, что наша планета объединится. Это грандиозный вызов, грандиозный! Есть очень большие проблемы, я знаю, как с ними бороться, но меня никто не спрашивает.

 

Вопрос:

– Мне кажется, сейчас должен был звучать «Imagine» Джона Леннона звучать, под ваш ответ. Это ровно про то же самое.

Александр Войтинский:

– Так и есть. Абсолютно! Абсолютно гениальный человек. Я недавно видел запись, как он поет эту вещь – жует жвачку и поет. Это круто! В 70-х годах утверждать такое – это круто. Нет другого пути. Мы к этому идем, медленно, сложно… Беженцы, например. Мы же все смотрим – сможет ли пережить такое европейская культура? На самом деле это вызов. Главная интрига – есть много здоровой силы, не отягощенной культурой, и есть малая, пока еще сильная, часть, с этой культурой, которая знает, как выжить планете. Ее мало, но она должна их принять. И вот весь вопрос: она выживет или нет? Она не может не принимать этот вызов. Если она закроет границы, то мир не будет объединяться, мы останемся все в своих клетках. Мы будем зверями, которые живут в клетках, огрызаются друг на друга, иногда выбегают из клеток, кромсают друг друга и снова идут по своим клеткам. Не может Европа отказать, это будет крах всей нашей миссии, всей цивилизации. Они обязаны впустить! Но это очень опасно. Там сейчас – передовая. Я слежу за этим  затаив дыхание. Очень хочу помочь. Но как я могу? Вот там сейчас решается – будем мы командой или нет. А выхода нет. Если не будем – все, это конец. У нас и религии разные, разделяющие людей. Это тоже случайно произошло. Когда люди жили локально, не было проблем: эти верят в одного бога, эти – в другого, эти – в третьего. Как-то это помогает воспитывать, все нормально. Вдруг коммуникации сняли барьеры, мы – бум! – столкнулись спинами. «Ты про какого бога?» – «Я – про этого» – «А я – про этого!» И что делать? Мы придумали разное. Сейчас надо объединиться, но как это сделать? Это очень большая проблема. Но я мечтаю о том, что мы объединимся, и искусство в этом помогает. Почему мы смотрим американское кино? Потому что оно всем понятно. Это и есть то, что делает нас чем-то единым, как когда-то наскальный рисунок объединял мычащих охотников вокруг картинки. Это помогало выживать всему племени. Вот так искусство должно помогать. Я об этом мечтаю.

Вопрос:

– В ходе нашего вечера я в нескольких вариациях услышала мысль, что элитарное искусство –  арт-хаус, Тарковский и иже с ним – для вас не существует, что надо ориентироваться на массовое искусство. Тезис спорный, но он есть. Но какую же функцию несет искусство Тарковсого?

Александр Войтинский:

– Есть такой биолог Десмонд Моррис, популяризатор науки, автор книги «Голая обезьяна». Кстати, к воспоминаниям – можно я расскажу воспоминание? Я пришел на 45-летие к своему однокласснику. Сережа Лысенко в театре «Новая опера» большой человек. После 8-го класса он ушел в Консерваторию, он был музыкантом от бога. И вот я пришел к нему, а он дирижировал «Русланом и Людмилой». Я пришел, смотрю – там какие-то известные люди, практически цвет общества. Сел, сижу. Вышла какая-то женщина, вроде бы как мальчик, поет что-то, что – понять невозможно. Декорации какие-то как будто пыльные. Думаю – это пародия. Оглядываюсь на людей – надо смеяться, наверное? А все сидят серьезные, а я не понимаю, как на это можно серьезно смотреть. В эпоху кино и Голливуда смотреть, ничего не понимая – это шок. Дается либретто, иначе без него ты понять ничего не сможешь! И потом я подошел к Сергею и говорю: «Сереж, это классно все, ты молодец, но тебе не кажется, что простому человеку ничего же не понятно, что происходит?» И он мне гениальную фразу выдал: «Конечно, старик. Это же элитарное искусство». И дальше – Десмонд Моррис, который говорит в статье: если у одного вида белок появляется эволюционное преимущество, например, сильные челюсти, но они будут размножаться вместе с другими, то это эволюционное преимущество растворится, эти челюсти пропадут. Поэтому им необходимо размножаться только с такими же, как они. И для этого они вырабатывают сигнал, который привлекает только таких белок. И тогда они закрепляют это преимущество – например, клацают зубами, потому что только с такими челюстями можно клацать. Услышал клацанье – туда тянет. И это эволюционное преимущество закрепляется. И белки, которые лучше всего выживают на этой территории, издают этот сигнал. И я понял, что я только что видел таких белок, весь этот бомонд, сливки общества, которые ходят на оперу! Они выработали особую систему знаков, задача которой – быть непривлекательной для зрителей!

Есть такой музыкант Андрей «Дельфин» Лысиков. Он говорил, что не пошел на «Титаник», потому что все пошли. Это – типичное элитарное мышление. Что привлекает людей? Позитив – потому что искусство учит, преподаёт инструкцию. Хеппи-энд – главное, без него инструкция лишается смысла. Современная христианская цивилизация построена на хеппи-энде. На ярком, величайшем хеппи-энде, на воскресении Иисуса. Если бы после распятия он умер, то ничего бы не получилось. И поэтому, идя с обратным знаком, «элитарии» делают продукт недружественным, не ярким, пессимистичным, зовущим к смерти, они делают все, чтобы отфильтровать, чтобы было неудобно, неинтересно. Чтобы нормальный человек просто прошел мимо. Когда идешь мимо дискотеки и там звучит «бум-бум-бум»-музыка, это значит, что там собрались те, кто ищет себе пару, а такой человек, как я, который по возрасту уже не ищет пару, плюётся и переходит на другую сторону улицы, потому что это вовсе не музыка, это кошмар какой-то. Так вот природе и нужно, чтобы он так перешел. Он отфильтрован. Задача природы в этом. Поэтому и меняется песня каждый год, чтобы тот, кто не ищет семью, не заходил бы туда. Точно так же и элитарное искусство делает все, чтобы оттолкнуть лишних. Причем «элитарий» будет сам сидеть даже через силу. Как в «Голом короле», помните? Они не видели никакого платья, конечно, нормальные, здоровые люди. Но признаться в этом они не могут, ведь если они скажут, что это все – полная ахинея, что о них подумают? Что они – не «элитарии»? Э-э, нет. Надо же сделать умное лицо и сказать, что – да, это классно, Звягинцев же величина! Это все – стремление позиционировать себя элитой, эволюционный механизм, вот что это такое. Просто он больше не меняет мир, потому что мир принадлежит теперь всем.

Вопрос:

– Александр, добрый вечер. Могли бы вы назвать хотя бы пять исполнителей или музыкальных коллективов, которые на протяжении всей вашей жизни, включая данный момент, повлияли как-то на вас или которых вы любите слушать?

Александр Войтинский:

– Как-то в Болгарии я оказался с молодыми людьми, мы пришли на дискотеку, а там вот этот «бум-бум-бум». Я думаю: «Господи, какой ужас, неужели они все это слушают?» Они говорят: «Отстойная какая музыка!» Я приободрился, думаю: ну, все-таки вкус есть! Идем в следующую. Там – «бум-бум». Они: «О, класс какой, давайте здесь останемся!» У меня был культурный шок. Я понял, что я – ничтожество, что я потерялся, что все уехали, а я остался. Вернулся в Москву, пошел в магазин и попросил 20 дисков с самой модной современной музыкой. Я месяц это слушал и заставлял себя понять, что же здесь хорошего. И понял, полюбил! Так же, как я наслушивался классической музыкой, когда мама забирала меня с пятидневки из детского сада и два дня давала слушать эту музыку (из-за этого, кстати, я легко стал потом сочинять), – я наслушался и полюбил ее. Отвечая на ваш вопрос: я в молодости любил то, что положено было как самцу – после пубертатного возраста самец должен свое слушать, это механизм. Uriah Heep, Led Zeppelin,Оззи Озборн, The Beatles – очень красивая музыка, как я считал, и в глубине души я в это верю. Но теперь я запретил себе все это слушать, буквально бил себя по рукам. И больше этого не слушаю. Только популярное, только то, что здесь и сейчас. Я – часть человечества, в этом моя сила. Как сказал Джон Донн, протестантский проповедник: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка…» Я – часть, осколок сегодняшнего мира, я хочу им быть, это – великая цель. Я повыбрасывал, повыковыривал из себя все старье. Я в Play Music слушаю только самое последнее. Так же и в кино. Есть такой фильм «The Fall» – у нас переведено как «Запределье». Я был потрясен, я плакал! Я поставил себе музыку на звонок оттуда. Потом я смотрю сборы – два миллиона по планете. Ничего, ноль! Я стираю эту музыку и выкидываю этот фильм, больше никогда его не смотрю. Если фильм собирает меньше 200-300 миллионов, его незачем смотреть. Все, что самое популярное – это самое лучшее для меня. Потому что это выбор планеты, это отражает мир вокруг меня. Это мне очень важно. Я – предельный случай конформизма.

Вопрос:

– Добрый вечер. Скажите: снять рекламу – это одно. А с какими трудностями вы столкнулись, когда начали работать на телевидении как продюсер? Насколько это было сложно, как вы преодолевали трудности?

Александр Войтинский:

– Реклама вообще несложная. Это такой закрытый мир. Там почти не нужно уметь. Сейчас. Тогда было по-другому, тогда никто не понимал, что же  нужно, поэтому, опять-таки, было легко. И мы работали по заказу – утверждали сценарий, нам говорили: «Да, это классно». Мы снимали. Один заказчик. То же самое сейчас происходит с сериалами. Из-за того, что нет конкуренции, 2-3 человека во всей России решают, что будет, а чего не будет. Я туда и не иду, потому что это бессмыслица. Мне интересно вызов бросать, делать что-то нужное обществу. А это можно понять только на рынке. Вот в кино есть рынок, там интересно. Так же было с музыкальным проектом, первый клип я на проходной отдал охраннику, чтобы он передал дальше. Потом мы с ребятами ждали решения репертуарной комиссии на MTV, дадут или не дадут добро. Нам дали, мы потом отмечали это дело дня два, наверное. Журналисты нас жестко не приняли, Троицкий так нас опустил – я оставил эту запись, она нам очень поднимала дух всегда. Если элитарии не принимают – значит, ты идешь точно на аудиторию, на миллионы. Это же прямое следствие из теории элиты. Так же мне сказал мой одноклассник Сережа Лысенко, когда я стал музыкой заниматься, уже работая на заводе: «Поздно, Санек!» Я тогда себе майку такую сделал с принтом: «Поздно, Санёк!»  – и я стал-таки музыкантом. И с Троицким так же. Мы понимали, что если идем на народ, то элита прогнется, рано или поздно, ей некуда будет деваться, а потом сама за нами побежит интервью брать. Но вряд ли мы дадим. Мы долго сражались, гнули своё, тупо.

Тогда было так, что, если ты снимаешь видео, то это дополнительное промо, и радио готово ставить, потому что ты поддерживаешь видеороликом. А MTV берет, потому что видео классное и привлечет аудиторию. Как привлечь аудиторию? Вот это была цель – аудитория MTV. И я начал ею становиться, чтобы понять, что ей важно. Вот так это работает. А сейчас в рекламе невозможно ничего инициировать, и от тебя ничего не зависит – этими размышлениями заняты агентства, это их зона. Но если есть задача реализоваться в рекламе – все время идти на аудиторию, которая будет это покупать. Кино сейчас невозможно снимать, все стоит гигантских денег. На клипы, кстати, я долго копил, мне друзья помогали – это было важное плечо. Есть молодые ребята, которые снимают. Пусть десяти-, пусть пятиминутный фильм – если в нем что-то чувствуется, то все, это дорога наверх. Надо, конечно, проникать туда со своим взглядом, но опять же – если ты будешь нужен аудитории. Если ты понимаешь, что нужно аудитории, и она этого еще не видела, то сделай пятиминутный фильм! Продай машину, накопи денег и сделай фильм, отдай его. И тогда будет «вау!», и может что-то случиться.

Никита Белоголовцев:

– Давайте последний вопрос. Прошу.

Вопрос:

– То, о чем вы говорите, можно коротко сформулировать как ответ на вопрос «Как стать счастливым человеком?». Ваша стратегия сводится к тому, что духовные взгляды на музыку, на искусство должны идти в резонанс с общественным мнением. Так?

Александр Войтинский:

–    Да.

Вопрос (продолжение):

– Как далеко эти взгляды распространяются на вашу жизнь – на питание, на одежду, на автомобили? Ведь можно стать вообще абсолютно счастливым человеком? Ведь все субъективно: если народу нравится, если это востребовано, то я сделаю так, чтобы это нравилось мне. Вы – абсолютно счастливый человек.

Александр Войтинский:

– Конечно. Объединение с людьми. Еще раз: Джон Донн, XVII век: «Ибо я един со всем человечеством». Я – часть мира, часть планетарной культуры. Если я живу в лесу – кем я стану? Меня нет больше. Что же такое «я»? Это то, что отражается сейчас в ваших глазах. Это и есть я. И если ваши глаза уходят, меня не остается. И я хочу быть в ваших глазах. Хочу быть настолько великим, чтобы быть в ваших глазах. Вот и все. Я этим занят. Я – счастливый человек.

 

Никита Белоголовцев:

– Спасибо огромное! Дорогие друзья, это Александр Войтинский! Буквально в двух словах скажу, что 19 октября у нас два представления: Александр Домогаров – культурная программа, и научная – вулканолог Павел Плечов, «Роль магнетизма в развитии Земли». Александр, самый последний момент: театр начинается с вешалки, ProScience Театр начинается с ProScience-вешалки, мы дарим вам ее в конце. Спасибо вам, что были у нас в гостях. 

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

16:45 Главе МИД Италии поручили сформировать правительство
16:11 СМИ сообщили о захвате ИГ Пальмиры
15:17 Интерпол отказался объявлять в розыск депутата Онищенко по запросу Киева
14:48 Глава RT ответила на слова Макфола об иноагентах
14:21 В Приднестровье начались выборы президента
14:05 Глава Киргизии пообещал не потерять новую конституцию
13:29 При взрыве в христианском соборе в Каире погибли 20 человек
13:21 Никита Михалков написал письмо Наине Ельциной
13:00 Путин выразил Эрдогану соболезнования после терактов
12:46 Число жертв терактов в Стамбуле достигло 38 человек
12:08 СМИ назвали главу МИД Италии новым премьером страны
11:39 Супруга главы отдела МВД Отрадного погибла при нападении
11:10 Глава Пентагона прибыл в Ирак с необъявленным визитом
10:51 Анкара заподозрила курдов в организации новых терактов
10:35 Глава ExxonMobil согласился возглавить Госдеп США
10:18 Макфол призвал приравнять RT и Sputnik к иноагентам
09:58 В Нижнекамске пожар в цеху привел к гибели пяти человек
09:39 СМИ рассказали о реакции США на поездку Путина в Токио
09:26 Авиация РФ помогла выбить ИГ из Пальмиры
09:13 В Стамбуле прогремело два взрыва
10.12 20:48 Михалков допустил критику «Ельцин-центра» без его посещения
10.12 20:33 В Петербурге умер старейший режиссер «Ленфильма» Сергей Микаэлян
10.12 19:52 НТВ показал «сенсационные откровения» оппозиционера Ильи Пономарева
10.12 19:24 Керри попросил у России «проявить милость» в отношении оппозиции в Алеппо
10.12 18:57 В ДТП на трассе под Оренбургом погибли семь человек
10.12 18:31 Иракская армия опровергла ошибочный удар ВВС США в Мосуле
10.12 17:58 Герман Греф стал медиаперсоной недели по версии «Полит.ру»
10.12 17:20 Глава антидопингового агентства США призвал исключить Россию из МОК
10.12 16:51 Мутко заявил о достижении Маклареном главной цели
10.12 16:24 Президенту Колумбии вручили Нобелевскую премию мира
10.12 16:08 Дочь Шойгу нашла «чудовищные ошибки» в учебниках по ОБЖ
10.12 15:56 Страны вне ОПЕК согласились сократить добычу более чем на 600 тысяч баррелей
10.12 15:32 Шипулин побил рекорд СССР и России по числу медалей на Кубке мира по биатлону
10.12 14:46 На Байконуре выдвинули новую версию причины аварии «Прогресса»
10.12 14:23 Вдова Ельцина назвала «лживыми» высказывания Никиты Михалкова
10.12 13:53 Минобороны организовало вывод мирных жителей с востока Алеппо
10.12 13:19 В Стокгольме состоится церемония вручения Нобелевских премий
10.12 12:54 Новый премьер Франции предложил продлить режим ЧП в стране
10.12 12:46 В Крыму более 15 тысяч человек остались без тепла из-за аварии
10.12 12:26 Новак подтвердил готовность России сократить добычу на 300 тысяч баррелей
10.12 11:52 В США военный вертолет экстренно сел на школьном футбольном поле
10.12 11:48 Billboard признал Мадонну женщиной года в музыке
10.12 11:30 В Мосуле при ошибочном ударе ВВС США погибли около 90 военных
10.12 10:50 СМИ узнали о планах Японии ослабить санкции и смягчить визовый режим с РФ
10.12 10:26 Samsung принудительно заблокирует в США все Galaxy Note 7
10.12 10:10 В Красноярске открыли первую в России церковь при торговом центре
10.12 09:44 Турцию обвинили в отправке в НАТО пророссийских чиновников
10.12 09:30 Команда Трампа высмеяла тему помощи со стороны России на выборах
10.12 09:20 Фигуристка Евгения Медведева установила мировой рекорд в короткой программе
10.12 01:51 Суд в Петербурге арестовал полковника Тимченко до 7 февраля
Apple Boeing Facebook Google NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Twitter аварии на железной дороге авиакатастрофа Австралия автопром Азербайджан Александр Лукашенко Алексей Навальный алкоголь амнистия Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антимайдан Армения армия Арсений Яценюк археология астрономия атомная энергия Афганистан Аэрофлот банковский сектор Барак Обама Башар Асад беженцы Белоруссия беспорядки бизнес биология ближневосточный конфликт болельщики «болотное дело» Борис Немцов Бразилия Великая Отечественная война Великобритания Венесуэла Верховная Рада взрыв взятка видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» видео «Полит.ру» визовый режим Виктор Янукович «ВКонтакте» ВКС Владимир Жириновский Владимир Путин ВМФ военная авиация Вторая мировая война вузы выборы выборы губернаторов выборы мэра Москвы газовая промышленность «Газпром» генетика Генпрокуратура Германия ГИБДД гомосексуализм госбюджет Госдеп Госдума гражданская авиация Греция Гринпис Грузия гуманитарная помощь гуманитарные и социальные науки Дагестан Дальний Восток День Победы дети Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин доллар Домодедово Донецк драка ДТП Евгения Васильева евро Евромайдан Евросоюз Египет ЕГЭ «Единая Россия» Екатеринбург естественные и точные науки ЖКХ журналисты закон об «иностранных агентах» законотворчество здравоохранение в России землетрясение «Зенит» Израиль Индия Индонезия инновации Интервью ученых интернет инфляция Ирак Ирак после войны Иран Иркутская область ислам «Исламское государство» Испания история История человечества Италия Йемен Казань Казахстан Канада Киев кино Китай Климат Земли, атмосферные явления КНДР Книга. Знание кораблекрушение коррупция космос КПРФ кража Краснодарский край кредиты Кремль крушение вертолета Крым крымский кризис культура Латвия ЛГБТ ЛДПР лесные пожары Ливия Литва литература Луганск Малайзия МВД МВФ медиа медицина междисциплинарные исследования Мексика Мемория метро мигранты МИД России Минздрав Минкульт Минобороны Минобрнауки Минфин Минэкономразвития Минюст мировой экономический кризис «Мистраль» Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский МКС Молдавия Мосгорсуд Москва Московская область мошенничество музыка МЧС наводнение налоги нанотехнологии наркотики НАСА наука Наука в современной России «Нафтогаз Украины» некролог Нерусский бунт нефть Нигерия Нидерланды Нобелевская премия Новосибирск Новые технологии, инновации Нью-Йорк «Оборонсервис» образование ОБСЕ общественный транспорт общество ограбление Одесса Олимпийские игры ООН оппозиция опросы оружие отставки-назначения Пакистан Палестинская автономия пенсионная реформа Пентагон Петр Порошенко погранвойска пожар полиция Польша правительство Право «Правый сектор» преступления полицейских преступность происшествия публичные лекции Рамзан Кадыров РАН Революция в Киргизии рейтинги религия Реформа армии РЖД Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Российская академия наук Россия Ростовская область РПЦ рубль русские националисты Санкт-Петербург санкции Саудовская Аравия Сбербанк связь связь и телекоммуникации Севастополь сельское хозяйство сепаратизм Сергей Лавров Сергей Собянин Сергей Шойгу Сирия Сколково Славянск Следственный комитет следствие Совет Федерации социальные сети Социология в России Сочи Сочи 2014 «Спартак» «Справедливая Россия» спутники СССР стихийные бедствия Стихотворения на случай стрельба суды суицид США Таиланд Татарстан театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм Турция тюрьмы и колонии убийство Украина Федеральная миграционная служба физика Финляндия ФИФА фондовая биржа Фоторепортаж Франсуа Олланд Франция ФСБ ФСИН ФСКН футбол Хабаровский край хакеры Харьков химическое оружие хоккей Центробанк Цикл бесед "Взрослые люди" Челябинская область Чечня шахты Швейцария Швеция школа шпионаж Эбола Эдвард Сноуден экология экономика экономический кризис экстремизм Южная Корея ЮКОС Юлия Тимошенко ядерное оружие Япония

Редакция

Электронная почта: politru.edit1@gmail.com
Адрес: 129343, Москва, проезд Серебрякова, д.2, корп.1, 9 этаж.
Телефоны: +7 495 980 1893, +7 495 980 1894.
Стоимость услуг Полит.ру
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003г. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2014.