27 мая 2019, понедельник, 06:10
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.Дзен

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

15 декабря 2008, 09:30

«Сегодня не решена задача обеспечения самостоятельности судебной власти и независимости судей»

Проблема наличия полноценной судебной системы – одна из наиболее принципиальных для модернизации России во всех ее аспектах. О наиболее проблемных местах судебной системы и возможностях ее совершенствования мы побеседовали с одним из наиболее авторитетных российских юристов, судьей Конституционного суда в отставке, советником Конституционного суда, членом Научно-консультативного совета Верховного Суда РФ, зам. Председателя Совета по совершенствованию правосудия и членом  Совета по развитию институтов гражданского общества и правам человека при Президенте РФ, доктором юридических наук, заслуженным деятелем науки РФ, заслуженным юристом РФ, ординарным профессором ГУ-ВШЭ Тамарой Георгиевной Морщаковой. Интервью взял Борис Долгин.

См. также:

То, что у нас вторая судебная инстанция фактически не является апелляционной, не исследует доказательств, видимо, во многом и порождает российский поток дел в Европейском суде?

Российский поток дел в Европейском суде порождается низким качеством разбирательства дел в суде первой инстанции и отсутствием возможности реальной их проверки в судах второй инстанции, в апелляционных судах. А после второй инстанции решение, вступившее в законную силу, уже может стать предметом обжалования в Страсбурге. Там считают, что наши эффективные внутренние средства судебной защиты уже исчерпаны, когда решение вступило в законную силу, а все остальное, все экзотические и эксклюзивные процедуры пересмотра дел в порядке надзора ничего не меняют в этой системе, поскольку будет ли дело там рассмотрено или нет, зависит не от гражданина, а от должностных лиц этих высших судов. Несмотря на то, что изменения в эти надзорные процедуры были внесены, и усмотрение должностных лиц как-то ограничено, все равно оно есть. И отказаться в России от этих надзорных инстанций на фоне того, что внизу никто ошибок не выявляет, просто невозможно. И вот этого, почему от них нельзя отказаться, не может понять международная Страсбургская юрисдикция. А мы не можем отказаться потому, что тогда оставим наших граждан без последней надежды.

То есть, иначе говоря, надзор оказывается некоторым паллиативом, заменяющим нормальную перепроверку в суде второй инстанции?

Да, но он не заменяет «нормальную», поскольку такой просто не существует. Но и компенсировать ее отсутствие надзор не может, потому что он осуществляется по считанным единицам дел. Но хотя бы по ним он позволяет выявить те неполадки в решениях, которые должна была бы выявлять нормальная вторая инстанция.

Но к надзору международная инстанция предъявляет и ту претензию, что он иногда может работать на ухудшение положения?

Да, он действительно может работать и на ухудшение, что абсолютно недопустимо. Ведь если мы говорим об уголовных делах, то ухудшить положение может только та инстанция, которая занимается фактическим исследованием доказательств по делу. Однако указания этим не занимающейся надзорной инстанции, о том, что нужно ухудшить положение подсудимого, уже являются обязательными для нижестоящих судов при вторичном рассмотрении ими уголовного дела. Вопреки процессуальному принципу решения только на основе судейского усмотрения, а также вопреки общему конституционному принципу независимости суда при принятии решений.

А можно ли лишить надзор хотя бы этой ухудшающей возможности?

Но он был лишен по Уголовно-процессуальному кодексу этой возможности, в ходе надзора запрещалось ухудшение положения. Запрещалось, потому что такое ухудшение рассматривалось как повторное осуждение за одно и то же. В свое время так решил Конституционный Суд. Законодатель далее учел его позицию при принятии нового УПК. Однако в дальнейшем по инициативе Уполномоченного по правам человека в РФ КС откорректировал эту норму, признав, что и в надзорном порядке можно отменить судебный приговор в худшую для подсудимого (осужденного или оправданного) сторону, если при рассмотрении дела были допущены существенные (фундаментальные) нарушения и если это необходимо для обеспечения интересов потерпевшего от преступления. Однако цели и способы эффективной защиты прав потерпевшего, не говоря уже о лицах, осужденных или оправданных вступившим в силу приговором, тем самым полностью искажаются. Потому что в результате наш закон предлагает ему защищаться только одним способом – с помощью стремления к возмездию, реально не восстанавливая потерпевшего в его правах. На самом деле права потерпевшего должны защищаться реально, как это предусматривают все международные соглашения по поводу защиты жертв преступлений. Ему должно быть выплачено все, что необходимо для возмещения морального и материального ущерба, для восстановления его здоровья и имущественного положения, для обеспечения его безопасности. Если ему опасно в дальнейшем оставаться там, где он живет, из-за возможности отмщения, он должен жить в другом месте под другим именем и фамилией и, может быть, с другим лицом. Но ничего из этого у нас государство не делает. Оно говорит, что кое-что потерпевший может взыскать с того, кого судят. Значит, надо осудить, так сказать,«по полной программе» даже за преступление, которое не доказано, - иначе ничего не взыщешь. А это абсолютно неверный подход. Государство должно иметь специализированные фонды, из которых оно осуществляет полное восстановление прав этих лиц, чтобы их желание получить возмещение не искажало законные тенденции в уголовном преследовании, не заставляло стремиться посадить хоть кого-нибудь и взыскать хоть что-нибудь с этого кого-нибудь. У нас решено за счет возможностей надзорных инстанций изменять состоявшееся решение. А вот международный стандарт это допускает только в судопроизводстве в силу новых или вновь открывшихся обстоятельств, когда эти обстоятельства будут доказаны и когда без отмены приговора - в связи с такими обстоятельствами - невозможно восстановление прав, нарушенных как преступлением, так и судебным актом.

Но мы сейчас перескочили на последнюю изо всех судебных (надзорную) инстанцию. На самом деле и другие инстанции очень сильно страдают из-за установленных для них процедур. Процедуры, потенциально причиняющие особенно серьезный вред, характерны, прежде всего, конечно, для уголовного судопроизводства. Как показала практика, здесь не нашли понимания и нередко полностью искажаются правила нового УПК. Не воспринято, не понято новое позитивное регулирование - потому что не хотят понимать. Существует очень много правил, которые не реализуются по уголовным делам как в действующей судебной системе, так и в системе досудебной подготовки дел, то есть в системе расследования по уголовным делам.

Возьмем, к примеру, вопрос о доказывании. В Конституции провозглашены замечательные принципы о том, что доказывание требует определенных процедур, а несоблюдение правил доказывания лишает доказательства юридической силы. На практике эти принципы превращаются в свою противоположность, потому что не соответствующими установленным процедурам получения доказательств признаются те данные, которые приносит в уголовный процесс сторона защиты. Защитник действительно не проводит ни обысков, ни допросов, ни выемок, никаких других действий, которые установлены в качестве обязательных и допустимых для получения доказательств представителями государственного обвинения. А что эти действия и такая их форма являются обязательными только для представителей государственного обвинения, никто не желает ни слышать, ни видеть: ни следователи, ни прокуроры, ни суды. И все, что адвокат приносит, не включается в совокупность доказательств по делу, так сказать, выбрасывается в корзину как недопустимые доказательства, что вообще неприложимо к оценке материалов адвоката. Эти доказательства должны проверяться только по одному критерию – с точки зрения их достоверности. Вещь, казалось бы, совершенно очевидная, но решаемая практикой с точностью до наоборот.

То есть, нужна фиксация применимости этой нормы только по отношению к обвинению?

Она так и задумывалась. Значит, нужно теперь это разъяснять. Нужно теперь закрепить, применить к материалам, которые собирает сторона защиты, что они должны признаваться доказательствами в любом случае и подлежат проверке только на достоверность. Это ведь правило, вытекающее из презумпции невиновности, потому что любой материал, из которого может возникнуть сомнение в доказательствах виновности, должен проверяться. И пока это сомнение не будет опровергнуто, сторона обвинения не может настаивать на своем обвинительном тезисе. А будет действовать тезис другой, противоположный - обвинение не доказано. Увы, все знают, что это во многих случаях происходит иначе.

А право не приобщать к делу те или иные представляемые материалы - это к данному вопросу?

Дело не в том, что материалы не приобщаются. Адвокат приносит какие-то материалы, а они, в соответствии с существующей практикой, признаются недопустимым доказательством. О каком приобщении может идти речь? Даже вопрос о приобщении не может быть поставлен, потому что это доказательство отвергается как полученное без соблюдения установленной законом процессуальной формы. Перед нами яркий пример того, как в высшей степени положительное правило, закрепленное на уровне не только кодексов, но и Конституции, перевернуто с ног на голову неразумной (мягко выражаясь) практикой. На самом деле она является вполне разумной, с точки зрения узковедомственных интересов органов, занимающихся доказыванием по уголовным делам со стороны государства. Они так делают, потому что это им удобнее, легче.

И уже не хочется говорить о разных нарушениях, которые происходят, что толку говорить? Вот недавно у меня была жалоба, направленная в Конституционный Суд, согласно которой человек обжаловал, как он пишет, норму закона. Какую норму закона? О том, что адвокат-защитник не может допрашиваться по вопросам, связанным с его профессиональной тайной. А в чем состояла профессиональная тайна, по поводу которой лицу бы хотелось, чтобы его адвокат был допрошен? Это была совсем не профессиональная тайна, а грубое нарушение процессуального закона, зафиксировать которое адвокат отказался, а именно отказался подтвердить, что человека избивали, и он в результате подписал признание. Когда же он подписал признание, позвали адвоката, который должен был присутствовать в течение всего допроса, закончившегося «признательными» показаниями, но кто же его пригласит присутствовать во время этих «предварительных обработок» его подзащитного. Вот когда тот подписал признание, адвокат зафиксировал это признание. Далее человек в суде просит допросить его адвоката, чтобы тот сказал, что он не присутствовал все время «разговора», а пришел потом. Суд в этом отказывает на том основании, что нельзя допрашивать адвоката по поводу того, что составляет профессиональную его тайну. Таких курьезных случаев в практике полно. В действительности адвокат обязан был заявить об этих нарушениях. Если ему сказал об этом его подзащитный, он должен был по собственной инициативе поставить перед судом вопрос о том, что применялись незаконные методы следствия. Но это мы уже говорим об искажениях, которые существуют на фоне нормальных правил и норм судопроизводства, когда реализуются эти правильные нормы с точностью до наоборот.

Недавно было принято решение, кажется, Верховного суда о том, что решения Европейского суда не имеют прямой прецедентной силы. Они могут и должны учитываться, но не применяться в других случаях. Существует такая проблема? Что вообще значит такая прививка прецедентности к нашей судебной системе?

Я не люблю применения слова «прецедент» к нашей судебной системе. О чем речь идет в этом случае? Европейский суд вынес решение. Он посчитал, что было допущено нарушение прав конкретного человека. Поскольку было признано это нарушение, этому человеку Европейский суд присудил компенсацию за него. Государство этому человеку компенсацию выплатило. Дальше встает вопрос, а имеет ли это решение Европейского суда значение для других дел, которые рассматриваются другими судами? Мы можем встать на такую позицию, что не имеет, оно не обязывает другие суды следовать практике Европейского суда. Значит, другие суды, не следуя практике Европейского суда, окажутся в положении нарушителей такого же права в отношении другого гражданина. Соответственно, и он обретет возможность получить такое же возмещение в Европейском суде за то же самое нарушение, причем в более простом порядке – дело-то в точности такое же, «клонированное». И государство опять будет платить.

В Европейском суде существует практика, согласно которой исполнением его решений занимается Кабинет Министров Совета Европы. Кабинет Министров по каждому делу, где нарушение является результатом действия самой нормы закона, вступает в переговоры с правительством и хлопочет о том, чтобы были приняты общие меры по исполнению этого судебного решения, в том числе путем изменения закона. Закон может быть изменен, а может не быть изменен. Одно дело, когда этот закон противоречит сути международно-правовой нормы, которая применялась Европейским судом согласно Европейской конвенции. Тогда этот закон обязан умереть, так как он по Конституции не может сопротивляться международно-правовой норме.

Другое дело, если закон не имеет такого явно антиконвенционального содержания, но неправильно толкуется, и за счет этого вступает в противоречие с Конвенцией. Вот тут может возникнуть вопрос о значении прецедентов Европейского суда для применения этого закона нашими судами. Что является прецедентом в Европейском суде? То, что при данных фактических обстоятельствах такое толкование закона было признано нарушающим права. Может ли суд с этим не считаться, продолжать такое же толкование закона? Не может, потому что право толкования Конвенции и ее отдельных норм официально принадлежит международному суду. А Российская Федерация, признав юрисдикцию Европейского суда безо всяких оговорок, признала и ее право на официальное толкование норм Конвенции. И никто в России не может возражать против такого ее толкования.

Я бы не называла это прецедентом. Для Страсбургского суда это прецедент, а для нас это официальное толкование Страсбургским судом норм нашего закона (как и любого другого закона с подобным содержанием) как нарушающего Конвенцию. Разумеется, если речь идет о том, что нарушение причинено законом. А если нарушение выражалось в пытках, которым подвергалось допрашиваемое лицо, то причем здесь введение прецедента в нашу практику? Прецедент рождается в Европейском суде только там, где речь идет о применении Конвенции к определенным фактическим обстоятельствам. Тогда к аналогичным фактическим обстоятельствам по праву прецедента будет применяться такая же норма Конвенции, таким же образом истолкованная. Это толкование Европейского суда является для нас официальным и обязательным.

Какие-то наши суды отказываются рассматривать аргументацию, основанную на «неотечественном» праве - решениях Европейского суда.

Ну почему же? Есть постановления Верховного суда о том, что эти нормы обязательны к применению. Правда, в Верховном суде истолковали это ограничительным образом. Сказали, что подлежат применению только такие нормы международного права, которые признаны в Российской Федерации с помощью или на основе ратификационного закона. Это неправильно, поскольку противоречит нашей Конституции. Общепризнанные принципы и нормы международного права непосредственно действуют в России и не требуют ратификационного закона. Общепризнанные нормы международного права - это вовсе не то, что имеет ратификационный закон в Российской Федерации, такое понимание является некоторым сужением. Но несмотря даже на эти ограничения, международные нормы признаются Верховным судом в его постановлениях, которые он адресует как руководящие всем судам. Предусматривается также непосредственное действие норм международного права в области прав и свобод.

А в чем¸ на ваш взгляд, заключаются базовые проблемы справедливости правосудия?

Эти проблемы заключаются в том, что справедливость правосудия нужно понимать так, как ее понимает шестая статья Европейской конвенции. Это так называемая процессуальная справедливость. Речь не идет о том, что вам правильно вернули ваши деньги, или у вас правильно отобрали чужие деньги, и это было справедливо по существу. Речь идет о том, в каких формах рассматривался этот конфликт. В шестой статье написано: каждый при определении его прав и обязанностей имеет право на рассмотрение его дела в открытых (публичных) судебных заседаниях в разумный срок независимым, беспристрастным и объективным судом. Судом, созданным на основании закона, при предоставлении лицу не только права на участие в этом разбирательстве, но и права на получение всей информации, которая касается этого разбирательства, и которая нужна ему для защиты своих прав и свобод. Вот все, что мы с вами должны получить в суде. Особым образом эти положения развиваются для уголовных дел, где говорится о презумпции невиновности, о правилах доказывания, о праве на допрос свидетелей обвинения на тех же началах, на которых допрашиваются свидетели защиты. Причем на личный допрос, а не какой-либо другой. И так далее, и так далее. Вот это и есть справедливые процедуры. Мы уже немножко поговорили об этом: о состязательности поговорили, о равноправии сторон в доказывании поговорили, особенно по уголовным делам. Кстати, в процедуры справедливого правосудия входит и право на обжалование судебного решения в апелляционном порядке. Это право закреплено не в самой шестой статье, а в развитии ее именно в протоколе к Европейской конвенции.

То есть наличие этого протокола, вообще говоря, обязывает Россию обеспечить действующую вторую инстанцию?

Россию обязывает не наличие этого протокола, а то, как понимается в этом протоколе вторая инстанция. Мы ведь тоже признаем, что каждое лицо может обжаловать решение суда первой инстанции по гражданскому делу. И признаем, что каждый имеет право на пересмотр приговора по уголовному делу. Это в нашей Конституции написано. Но вот понятие этой второй инстанции мы можем извлечь только из международного стандарта. Это должна быть дееспособная вторая инстанция, относящаяся к эффективным средствам правовой защиты, обеспечивающая проверку всего с начала и до конца на основе собственных действий суда по исследованию. Вот и все. Через эти признаки уже международным судом раскрывается понятие второй инстанции, потому что иначе второй инстанцией могла бы быть надзорная, проверяющая по бумагам правильность применения, например, только одного закона, и больше ничего. Понятие второй инстанции - сущностное, выводится из международного стандарта справедливого правосудия.

Судебная система, которая рассматривает гражданские и уголовные дела, так называемые суды общей юрисдикции, устроена у нас отнюдь не так, как допустим, арбитражная судебная система. И не так, как было когда-то все это устроено в царской России, где предполагалось, что суды не должны организовываться на тех уровнях, где существует государственная власть в других ее ипостасях. Вот если существуют на одном уровне исполнительный орган власти, законодательный орган власти и рядом с ними суд, то очень легко происходит спайка между, так сказать, элитой во всех этих трех ветвях власти. Это, конечно, разрушает независимость судебной власти, сколько ее ни провозглашай. Давно уже предлагается, и сделано в арбитражной судебной системе, что суды на каком-то уровне не совпадают с уровнем организации власти. Что суды должны быть, допустим, организованы не только по субъектам федерации, а по судебным округам. Так, чтобы независимый от уровня власти субъекта судебный орган, не соприкасающийся с ним, мог рассматривать правильность по существу судебных решений нижестоящих судов. Кстати, если вводить апелляцию, тогда, естественно, требуется над апелляцией поставить еще одну инстанцию. Тогда кто-то должен оказаться выше - над нашими нынешними судами второй инстанции или, иначе, судами субъектов Российской Федерации. Для Верховного суда, который физически не может осуществлять проверку всех актов, это немыслимо. В нашем Верховном суде работает 116 судей, в Верховном суде США – девять. Эти различия связаны с тем, что у нас на всем огромном пространстве страны просто нет никаких инстанций выше уровня судов субъектов федерации. Значит, следующая за нормальной второй инстанцией судебная инстанция находится уже в центре. Это означает, что практически все это российское пространство оказывается незащищенным от неправильных решений судов, исследующих фактические обстоятельства дела. Кто же все это будет проверять?

Но судебный округ обязательно должен где-то базироваться. И в этом месте будет сращение…

Нет, сращение менее вероятно, потому что тогда ему придется сращиваться с властью разных субъектов. Вот как обстоит дело в арбитражной судебной системе. На территории Российской Федерации создано десять округов. В каждый из округов по территориальному признаку входят по несколько субъектов федерации, а, следовательно, и по несколько судов субъектов. Почему в такой ситуации с кем-то суд будет больше контактировать? Почему именно с Екатеринбургской, например, областью, а не с какой-нибудь другой должен контактировать суд, который является окружным?

А как избежать спайки на самом высшем уровне?

Конечно, к этому надо стремиться, хотя нет большой надежды, что это произойдет. Следовало бы предпринять следующие шаги. Во-первых, нужно разрушить ориентацию председателей судов всех уровней на власть, законодательную и исполнительную, через их повторное назначение и финансовое обеспечение. Что касается самых высших судов, то также и на связь с Президентом, потому что везде Президент играет главную роль в назначении судей высших судов, председателей судов. И эта связь более всего крепится тем, что председатели судов могут назначаться повторно на свою должность. Они назначаются у нас сейчас на шесть лет. Шесть лет они должны служить до потери пульса для того, чтобы быть потом назначенными второй раз еще на эти же шесть лет. И это, конечно, заставляет их полностью ориентироваться на тех, кто будет назначать их в следующий раз. А в следующий раз их опять будет назначать Президент или Совет Федерации, и они готовы исполнить для тех, кто будет их переназначать, что угодно. При этом они становятся ретрансляторами воли этих ветвей власти по отношению к другим судьям. Роль ретранслятора они могут играть потому, что по отношению к другим судьям они обладают очень большими полномочиями. Именно от них зависит судейская карьера, удаление с должности. Вот это надо разрушать обязательно. К сожалению, по последним предложениям, прозвучавшим и на Всероссийском съезде судей от имени Верховного Суда и органов судейского сообщества, напротив, просматривается стремление расширить полномочия высших руководителей судебной власти и сроки их полномочий. А требуется совсем другое – сведение их полномочий лишь к организации работы судов и замещение таких должностей на основе ротации

Как это можно сделать?

Председатели судов должны избираться на должности составом суда. Или они должны назначаться на должности один раз без права повторного назначения. Желательно, чтобы они избирались на должности на не очень большие сроки. На три года – это уже, наверно, максимальный срок, как это сделано в Конституционном Суде. И очень важно, что судьи сами его переизбирают, а потому он будет ориентироваться в своей работе не на какие-то другие власти, а на то, как он будет оценен судьями

А как вы относитесь к идее выборности судей?..

Народом?

Да.

Что народ о них знает? Он может проверить их профессиональные или моральные качества? Народу будет предложено выбрать из нескольких кандидатов? Сейчас, при дефиците судей это невозможно. Кроме того, мы ведь знаем, как у нас проходят выборы. Кто заплатит судье деньги, чтобы он мог организовать свои выборы, тому он в результате и будет вынужден служить. А что, криминал и крупный бизнес - они не в состоянии себе выбрать судью? Организовать выборы им даже проще, чем купить конкретное решение. Любые деньги вложат, чтобы он выиграл выборы. Тогда кому он служить будет? И выборы из одного кандидата мы тоже хорошо проходили. А потом что, избиратели будут отзывать судью, если им не понравится, как он разрешил их дело? Это все полная бессмыслица. Прикрепление этих демократических институтов к созданию профессиональной судебной системы, которая должна формироваться исходя исключительно из квалификации корпуса судей, а не из чего-либо другого, не может быть ни допустимым, ни эффективным.

А как можно эффективно организовывать судейскую корпорацию, если не так, как это происходит сейчас?

Она может быть организована только как независимая и не должна управляться судейской бюрократией, т.е. быть в зависимости от председателей судов. Не зря же они изначально не могли входить в ряд органов судейского сообщества. Да и функции председателей судов надо изменить. Председатель суда не должен обращаться с представлением к Президенту о назначении судьи на должность впервые. Откуда он знает этого кандидата? Вот судейская корпорация должна дать ему рекомендацию, потому что она проведет экзамен и побеседует с ним, составит о нем представление. Председатель здесь ни при чем, значит, в этом судейская корпорация должна быть освобождена от воздействия и решений председателя. Она будет оценивать только качество кандидата, а показатели, по которым будут оценивать эти качества, должны быть разработаны наукой. Возможно, на конкурсной основе. И это сейчас предлагается в проектах, которые разрабатывает Министерство экономического развития. Такая система могла бы работать эффективнее. Судейская корпорация должна заниматься и аттестацией судей, но не должна удалять их с должности.

Тогда эта порочная связка: инициатива председателя и решение коллегии, приводящая к лишению судей статуса, - будет ликвидирована. Лишение статуса должно быть отдано другому органу, состоящему из профессиональных судей. Этот орган не должен быть подчиненным общей судебной системе, это должен быть особый суд. Конечно, на словах это выглядит очень просто, но не так просто это сделать, потому что нужно перекроить привычную систему, более простую и очень эффективно управляемую извне.

А каковы возможные механизмы этого перекраивания?

Закон. В закон необходимо внести изменения. Во-первых, в федеральный, конституционный закон о судебной системе. У нас запросто вносятся изменения в любые федеральные конституционные законы, а теперь уже и в Конституцию. Да и практика легко поддается, не тормозит выполнение нужных власти законов: ехать в Санкт-Петербург – значит, надо ехать. Следовательно, внести нужные изменения ничего не стоит, если власти этого захотят. Все, что не будет сделано в ходе нынешней судебной реформы, не будет сделано, только если власть этого не захочет, потому что препятствий при голосовании никаких не будет. Во-вторых, надо вносить изменения в закон о статусе судей, а также некоторые изменения в нормы процессуальных кодексов, но они (как простые федеральные законы) принимаются еще проще.

Каким образом можно изменить практику подбора судей преимущественно из прокурорского сословия? Каким образом можно организовать адвокатский набор?

Такой подход должен быть сформулирован. Адвокатский набор надо организовать, сняв запрет принимать судей из адвокатов. Такой запрет существует на практике. Должно быть написано, какая юридическая служба предпочтительна для кандидатов в судьи. Этот перечень уже существует в виде проекта, он готов. А вот захотят его принять или нет, это вопрос уже абсолютно другой. Повторяю, все зависит теперь только от желания, более ни от чего. От отношения к тем или иным формам реформирования. Но если, например, власть будет говорить, что нам нужен один суд по американскому образцу и все юрисдикции мы немедленно объединяем, значит, не будет развития юрисдикций, не будет суда по делам несовершеннолетних, не будет суда по административным делам, не будет Конституционного суда, не будет суда по делам судейской службы и т.д. Не будет этого ничего. Будет один Верховный суд.

А есть такая тенденция?

Да, такая тенденция есть, и она очень опасна.

Но в Америке судебная система каким-то образом работает. В чем опасность этой тенденции?

Она работает там в других условиях. В Америке существует судебная система абсолютно другого вида. Во-первых, существует система федеральных судов, и, во-вторых, отдельно система судов в штатах. И в той, и в другой системе существует масса специализированных судов. Хотите - транспортный, хотите - торговый, хотите - коммерческий,  ювенальный, административный. Существуют и принципы переноса дела из одной системы в другую. Из системы судов штатов перенос в федеральную систему происходит, в основном, в том случае, если в судопроизводстве выявляется вопрос федерального значения, который связан с толкованием федеральной конституции и других федеральных актов. Значит, дело переносится в федеральный суд - и никто не спорит. Существует, наконец, правило, согласно которому конституция Америки - это то, что о ней сказал верховный суд. А у нас этого нет: даже когда о конституции что-то сказал Конституционный Суд, она не становится более реальной ни как конституция, ни как то, что о ней сказал суд. Ну, мы хотим брать пример в одном и не хотим брать пример в другом, так нельзя.

То есть некоторое национальное заимствование возможно только целиком, а не фрагментарно?

Нет, дело не в том, что целиком. Во-первых, заимствование возможно при сходных условиях. Во-вторых, нужно заимствовать то, что институционально подходит. Если мы относимся к странам со статутной системой права, то это вся Европа, практически вся европейская правовая система. Так почему мы не хотим брать свойственные этой системе институты? Эти институты апробированы, они работают. Вот мы создали Конституционный Суд, создали как хорошо действующий, находящийся на одном уровне с аналогичными институтами развитых европейских демократий. Почему он должен рассматриваться как объект для экспериментов? Почему нам нужно что-то еще? Потому что нам с ним не всегда легко? Почему давняя мечта некоторых публичных политиков состоит в том, чтобы заменить порядок выборов руководства Конституционного Суда? Сейчас он избирается самими судьями, зачем передавать это решение Совету Федерации? Почему демократы, вроде Явлинского, начинали свою деятельность с таких предложений? Значит, у нас мозги так устроены, что мы уже воспринимаем идеи общедемократического свойства, но еще не готовы воспринимать идеи, связанные с обеспечением независимости судебной власти. Каждый хочет этой властью немножко порулить, включая самых расписных демократов. Вот и все.

И есть еще вот такие точки споров, точки возможных развилок в реформе. Вы обозначили проблемы, а какие вопросы относятся к дискуссионным? На одно место вы указали: единый суд или специализированные суды. А еще что?

Выборы председателей или их назначение. Это очень спорная ситуация. Возможность переназначения или невозможность переназначения. Есть еще одна важная развилка – финансовая самостоятельность судов, которая по Конституции обеспечивается финансированием из федерального бюджета. Но кто распоряжается финансами? В нормальных странах финансами распоряжается сам суд. У нас это есть в арбитражной судебной системе. В общих судах всем распоряжается судебный департамент. Это такая бюрократическая надстройка над судами. Этот департамент определяет, кому из судей назначить, а кому не давать пожизненное содержание, кому признать судейский стаж, а кому нет.

А самая, может быть, острая дискуссионная точка - это в каких отношениях находится суд с Прокуратурой и Следственным комитетом? Составляют ли две последние институции единую систему или должны контролировать друг друга? Контроль Прокуратуры за Следственным комитетом в том виде, как он установлен, просто нереализуем.

А как может быть реализован эффективный контроль за следствием?

Это возможно только при независимой судебной власти, ее силами, когда судью ни за оправдание, ни за отмену приговора, ни за отказ в ходатайстве следователя об аресте не снимают.

Только реальная независимость суда - единственная гарантия контроля за расследованием. Только исходя из нее, судьи могут заявить следствию: будете нам давать макулатуру вместо обоснованного обвинения, будем выносить оправдательные приговоры, так было провозглашено и в Конституции, и в УПК. Пока – наоборот. Опять дают макулатуру, а Конституционный Суд разрешил возвращать дела прокуратуре, без оправдания.

Вот она реальная развилка. Это дискуссия, результаты которой все время воплощаются в нормах, в их перманентном изменении вспять.

А разве привлечение к уголовной ответственности может быть сферой волюнтаризма? Это сфера действия принципа публичности. Каждый человек, кто совершил какие-то действия, позволяющие думать, что в них содержится состав преступления, должен подвергаться уголовному преследованию. И только в ходе такого преследования можно решить, правильно ли, что мы его затеяли или нет. А у нас что? Мы имеем некий круг фактов, из которых выбираем: в этом и этом случае возбуждаем дело, а в этих – нет. Не говоря уже о том, что мы специально создаем факты, по которым мы возбуждаем уголовное преследование, хотя для этого вообще нет оснований. Во всей этой сфере нет принципа публичности. А что тогда будет контролировать суд? Конечно, он может контролировать, хорошо или плохо собрали доказательства в этом деле, но он не будет это делать, потому что знает - это заказное дело, которое хотели возбудить обязательно. Ему нужно четко придерживаться такой позиции, иначе он головы не сносит.

А как может быть устроено иначе?

А вот это область дискуссии. На самом высоком уровне исполнительной власти можно услышать голоса против возбуждения уголовных дел по каждому заявлению о преступлении, это кажется страшным. Но ведь из этой массы возбужденных дел все, что не подтверждено, должно быть прекращено. Только прекращение большого количества дел должно расцениваться не как знак бессилия, а как нормальный результат проведенной работы. 100 лет назад в Скотланд-Ярде наших криминалистов спросили, какая у них раскрываемость преступлений. Они ответили, что 85%. Скотланд-ярдовцы были поражены: они полагали, что не бывает такого раскрытия. Разве проценты раскрытия можно использовать для того, чтобы оценивать качество работы этих органов? А у нас используют. Вот и закрывают поступающие сигналы о совершении преступления, когда найти преступника представляется трудным. Это нормально? Там, в Скотланд-Ярде, 25% раскрытых дел из всех сигналов - и они считают, что хорошо работают. Всю эту систему показателей надо менять. Разве это не предмет дискуссии? А по каким показателям оценивают работу судьи: сколько оправданий вынес и сколько у него судебных решений и приговоров отменено или изменено. Нельзя по этим показателям судить судью первой инстанции. Это вышестоящая инстанция хороша в зависимости от того, как много решений она изменила или отменила, то есть насколько много ошибок она сумела исправить.

А зачем вообще оценивать работу судьи?

Ну как же, сейчас это нужно для того, чтобы выгнать, для того, чтобы присвоить судье следующий квалификационный класс. Его нужно все время учить, судья обязан постоянно повышать квалификацию. Это его обязанность и его право. Он должен иметь возможность требовать: мне нужно повышение квалификации. Этого у нас нет. Вот предметы для дискуссии. А пока все решается просто: постарайся, чтобы твои решения не отменялись, сориентируйся правильно. Тогда ты хороший. Сориентируйся, добейся, чтобы все дела были раскрыты, - тогда ты замечательный следователь. А люди, между прочим, за эти показатели напрасно сидят.

 

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

05:57 Израильская фирма выплатит Оклахоме 85 млн долларов из-за опиоидного кризиса
05:23 В Хакасии глава района повалил журналиста на пол во время интервью
04:53 Пучдемон и его соратники получат мандаты депутатов Европарламента
04:24 СКР отправил на экспертизу тело умершего в Ярославле осужденного
03:58 Кличко назвал «криминалом» трещины на стеклянном мосту в Киеве
03:28 Российского видеоблогера избили сокамерники в мексиканской тюрьме
02:59 На севере Москвы нашли более 20 боеприпасов времен ВОВ
02:34 В Египте девять полицейских сгорели в автозаке после ДТП
01:58 Гитанас Науседа выиграл президентские выборы в Литве
01:27 Явка на выборах в Европарламент выросла впервые за 40 лет
00:56 Сборная Финляндии выиграла ЧМ-2019 по хоккею
00:25 Медведев оценил итоги тестирования системы электронного голосования
26.05 23:56 Депутат ГД предложил удалять страницы умерших пользователей соцсетей
26.05 23:21 Зеленский пообещал поддержать украинский кинематограф
26.05 22:58 Медведев похвалил «Единую Россию» за «омоложение»
26.05 22:32 На выборах в Европарламент от Франции побеждает партия Ле Пен
26.05 21:58 Киевский стеклянный мост треснул на второй день после открытия
26.05 21:21 Самолет из Китая совершил аварийную посадку в Пулково
26.05 20:51 На выборах в Европарламент от Германии лидируют консерваторы
26.05 20:32 СМИ узнали о задержании сбившего гаишника сына экс-сенатора
26.05 19:59 Льюис Хэмилтон выиграл Гран-при Монако «Формулы-1»
26.05 19:31 Главный тренер ФК «Анжи» покидает свой пост
26.05 19:21 Россия завоевала бронзу ЧМ-2019 по хоккею
26.05 18:59 Сергей Лазарев ответил на сообщения СМИ о рождении дочери
26.05 18:24 Следком начал проверку после гибели ярославского осужденного
26.05 18:02 Приказ Минтруда о доплатах к пенсиям вступил в силу
26.05 17:41 Дочка Алсу прокомментировала спецвыпуск детского «Голоса»
26.05 17:25 «Локомотив» стал серебряным призером чемпионата России по футболу
26.05 17:00 Зеленский попросил полицию не применять силу к протестующим
26.05 16:39 Глава РПЦ объяснил строительство трех храмов в сутки
26.05 16:19 СМИ узнали о просьбе Коломойского к Зеленскому объявить дефолт
26.05 15:55 Новый стадион «Динамо» в Москве принял первый матч
26.05 15:37 Иран предложил странам Персидского залива подписать пакт о ненападении
26.05 15:16 В Совфеде объяснили неправомерность решения трибунала ООН
26.05 15:14 Оба кандидата в главы Литвы выступили за смягчение диалога с Россией
26.05 14:53 Илон Маск стал самым высокооплачиваемым топ-менеджером
26.05 14:31 Москвичам пообещали рекордную жару
26.05 14:21 Странный предмет в метро Москвы оказался забытым пакетом
26.05 14:17 Число претендентов на кресло Мэй выросло до восьми человек
26.05 13:51 Станцию метро в Москве закрыли из-за странного предмета
26.05 13:31 Захарова ответила Киеву на угрозу «гамбургских санкций»
26.05 13:10 Таксист открыл стрельбу в Подмосковье
26.05 12:51 ЕР проводит праймериз по отбору кандидатов на выборах
26.05 12:30 Зеленский пообещал превратить Украину в базу для покорения мира
26.05 12:10 Дуров обвинил власти РФ в попытке взлома аккаунтов журналистов
26.05 12:07 СМИ узнали о переговорах Fiat Chrysler и Renault о слиянии
26.05 11:44 ВОЗ признала переутомление болезнью
26.05 11:20 СМИ узнали об отправке Турцией оружия противникам России
26.05 10:56 Иран пригрозил США секретным оружием
26.05 10:35 Президент Украины сплясал на камеру
«ВКонтакте» «Газпром» «Зенит» «Мемориал» «Мистраль» «Оборонсервис» «Роснефть» «Спартак» «Яблоко» Абхазия Австралия Австрия Азербайджан Антимайдан Аргентина Арктика Армения Афганистан Аэрофлот Башкирия Белоруссия Бельгия Бразилия ВВП ВКС ВМФ ВПК ВТБ ВЦИОМ Ватикан Великобритания Венесуэла Владивосток Внуково Волгоград ГИБДД ГЛОНАСС Генпрокуратура Германия Голливуд Госдеп Госдума Греция Гринпис Грузия ДТП Дагестан Домодедово Донецк ЕГЭ ЕСПЧ Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет Екатеринбург ЖКХ Израиль Ингушетия Индия Индонезия Интерпол Ирак Иран Испания Италия Йемен КНДР КПРФ Казань Казахстан Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Киргизия Китай Коми Конституция Кремль Крым Куба Курилы ЛГБТ ЛДПР Латвия Ливия Литва Лондон Луганск МВД МВФ МГУ МКС МОК МЧС Малайзия Мексика Мемория Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст Молдавия Мосгорсуд Москва НАСА Нигерия Нидерланды Новосибирск Норвегия ОБСЕ ООН ОПЕК Одесса ПДД Пакистан Паралимпиада Париж Пентагон Польша Право Приморье Продовольствие РАН РЖД РПЦ РФС Росавиация Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Россия Росстат СМИ СССР США Сахалин Сбербанк Севастополь Сербия Сирия Сколково Славянск Сочи Таджикистан Таиланд Татарстан Трансаэро Турция УЕФА Узбекистан Украина ФАС ФБР ФИФА ФСБ ФСИН ФСКН Филиппины Финляндия Франция Харьков ЦИК ЦРУ ЦСКА Центробанк Чехия Чечня Швейцария Швеция Шереметьево Эбола Эстония ЮКОС Якутия Яндекс Япония авиакатастрофа автопром алкоголь амнистия армия археология астрономия аукционы банкротство беженцы бензин беспилотник беспорядки биатлон бизнес бокс болельщики вандализм взрыв взятка вирусы вузы выборы гаджеты генетика гомосексуализм госбюджет госзакупки госизмена деньги дети доллар допинг драка евро журналисты законотворчество землетрясение импорт инвестиции инновации интернет инфляция ипотека искусство ислам исследования история казнь кино кораблекрушение коррупция космос кража кредиты культура лингвистика литература медиа медицина метро мигранты монархия мошенничество музыка наводнение налоги нанотехнологии наркотики наука недвижимость некролог нефть образование обрушение общество ограбление оппозиция опросы оружие офшор палеонтология педофилия пенсия пиратство планетология погранвойска пожар полиция похищение правительство православие преступность происшествия ракета рейтинги реклама религия ритейл рубль санкции связь сепаратизм следствие смартфоны социология спецслужбы спутники страхование стрельба строительство суды суицид тарифы театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм убийство фармакология физика фоторепортаж футбол хакеры химия хоккей хулиганство цензура школа шпионаж экология экономика экспорт экстремизм этология «Единая Россия» «Исламское государство» «Нафтогаз Украины» «Правый сектор» «Северный поток» «Справедливая Россия» «болотное дело» Александр Лукашенко Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев Амурская область Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антон Силуанов Аркадий Дворкович Арсений Яценюк Барак Обама Басманный суд Башар Асад Белый дом Борис Немцов Валентина Матвиенко Верховная Рада Верховный суд Виктор Янукович Виталий Мутко Владимир Жириновский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин Вячеслав Володин Дальний Восток День Победы Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин Дональд Трамп Евгения Васильева Забайкальский край Интервью ученых Ирина Яровая Иркутская область История человечества Кирилл Серебренников Конституционный суд Космодром Байконур Краснодарский край Красноярский край Ксения Собчак Ленинградская область МИД России Мария Захарова Михаил Прохоров Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский Московская область Мурманская область Надежда Савченко Николас Мадуро Нобелевская премия Новосибирская область Новый год Олимпийские игры Ольга Голодец Павел Дуров Палестинская автономия Папа Римский Первый канал Пермский край Петр Порошенко Почта России Приморский край Рамзан Кадыров Реджеп Эрдоган Республика Карелия Ростовская область Саратовская область Саудовская Аравия Свердловская область Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Следственный комитет Совбез ООН Совет Федерации Ставропольский край Счетная палата Тереза Мэй Франсуа Олланд Хабаровский край Хиллари Клинтон Челябинская область Черное море Эдвард Сноуден Элла Памфилова Эльвира Набиуллина Южная Корея Юлия Тимошенко авторское право администрация президента акции протеста атомная энергия баллистические ракеты банковский сектор биология большой теннис визовый режим военная авиация выборы губернаторов газовая промышленность гражданская авиация гуманитарная помощь декларации чиновников дороги России информационные технологии климат Земли компьютерная безопасность космодром Восточный крушение вертолета легкая атлетика лесные пожары междисциплинарные исследования мобильные приложения морской транспорт некоммерческие организации общественный транспорт патриарх Кирилл пенсионная реформа пищевая промышленность права человека правозащитное движение преступления полицейских публичные лекции российское гражданство русские националисты сельское хозяйство сотовая связь социальные сети стихийные бедствия телефонный терроризм уголовный кодекс фигурное катание финансовый рынок фондовая биржа химическое оружие эволюция экономический кризис ядерное оружие Великая Отечественная война Вторая мировая война Ирак после войны Ким Чен Ын Революция в Киргизии Российская академия наук Стихотворения на случай Федеральная миграционная служба Федеральная таможенная служба борьба с курением выборы мэра Москвы здравоохранение в России связь и телекоммуникации тюрьмы и колонии Совет по правам человека аварии на железной дороге естественные и точные науки закон об «иностранных агентах» видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» Новые технологии, инновации Сочи 2014 Кабардино-Балкария Левада-Центр Нью-Йорк Санкт-Петербург отставки-назначения шоу-бизнес Ростов-на-Дону ЧМ-2018 Компьютеры, программное обеспечение Книга. Знание ВИЧ/СПИД Apple Bitcoin Boeing Facebook Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Telegram Twitter

Редакция

Электронная почта: [email protected]
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 929 588 33 89
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2019.