НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

17 декабря 2009, 09:18

Первый доктор Земли Русской. Часть 2.

См. также:

Падую Петр Постников покинул не ранее 1695 г., однако возвращаться на родину не поспешил – последующие два года он, по-видимому, путешествует по странам Европы. Подобный "образовательный трип" был тогда весьма желательной вещью для амбициозного молодого специалиста, и первый русский доктор, имея такую возможность, не стал от нее отказываться. Где конкретно он побывал в эти два года и чем занимался, мы не знаем – вновь в поле зрения историков Постников попадает уже после марта 1697 г., в период знаменитого "Великого Посольства" – предпринятой Петром первым масштабной культурно-дипломатической акции, в ходе которой за рубежами России одновременно побывало несколько сотен представителей, как сейчас бы сказали, элиты государства.

Мы уже отмечали, что двое из трех официально возглавлявших акцию Великих Послов – посол "номер два" Ф. Головин и посол "номер три" П. Возницын – были близко знакомы отцу Постникова и, с высочайшей вероятностью, ему самому. Во всяком случае, формулировки и обращения в письмах Возницына к Постникову не дают усомниться в наличии сильного человеческого расположения к молодому человеку этого коллеги его отца – расположения великодушного и покровительственного. Данное обстоятельство вместе с объективной уникальностью для России опыта и знаний Постникова не могло не привести к тому, что в полуторагодичной эпопее Великого Посольства Постникову суждено сыграть довольно заметную роль.

Официально он был прикомандирован к штату в качестве доктора – что должно было бы стать воплощением его главной мечты, но… увы, в качестве практикующего специалиста Постников возможности проявить себя, похоже, так и не получил. При посольстве имелись авторитетные врачи-иностранцы, да кроме того – врач ведь не православный священник, которого приходится везти с собой из Москвы: этого-то добра в европах навалом…

В общем, занятия медициной Постниковым, похоже, свелись к закупке для царя Петра медицинского оборудования, литературы и лекарств – при том, что царь давал ему и подобного же рода поручения, но касающиеся иных, нежели медицина, сфер: хорошо образованных подданных с опытом длительного проживания за границей в распоряжении Петра Первого было исключительно мало.

Так, 14 августа 1697 г., в то время когда посольство не спеша двигалось из Бранденбурга в Амстердам, мы находим Постникова, посланного вперед в качестве квартирьера. 29 сентября Великие Послы ведут с голландским правительством переговоры о беспошлинном вывозе двух бочек лекарств, закупленных Постниковым для царя. От 1 декабря в расходной книге посольства значится, что куплены у доктора Постникова за 200 ефимков и 5 алтын "масла коришневые, амбра, бальсамы, склянки и коробочки деревянные". В начале января Петр Постников был назначен в число лиц, сопровождавших Петра Первого в поездке в Англию, где русский доктор вынужден был задержаться и после возвращения оттуда в апреле царя. Еще 17 апреля Ф. Головин уплатил ему 7 фунтов "за анатоменную книгу, что куплена по указу в Лондоне… да за другую книгу, в которой роспись книгохранительнице аксонской, полтора фунта…" После чего Постников "оставлен на невеликое время в Лондоне для осмотрения Академий". Еще одно свидетельство Расходной книги сообщает о покупке у "врачефилософа"(!) Петра Постникова какого-то "философского инструмента антлия" за неслабые 200 ефимков.

Однако, еще ранее, в конце 1697 г., Постников выступил доверенным лицом царя Петра в исключительно тонком деле – попытке наладить отношения с Францией, с формальной точки зрения тогда наиболее недружественной России из всех европейских стран.

Мы уже писали об этой "русской игре" – тогдашней конкуренции Франции и Англии за внимание вырвавшегося на европейский простор Московского царя. Вильгельм Третий в конце концов переиграл в ней своего парижского коллегу, сыграв на кораблестроительной страсти Петра Первого – но до того тайные переговоры о визите Петра в Париж шли довольно активно, и с русской стороны их вел как раз доктор Постников. В ходе этих переговоров он по меньшей мере один раз удостаивался личной аудиенции у Людовика XIV – мы увидим, как это "знакомство" отразится на дальнейшей судьбе нашего героя.

Проявился Постников и на заключительном этапе Великого посольства – когда, посетив Вену, Петр Первый намеревался совершить вояж в Венецию. Ученые до сих пор спорят, отменил ли царь эту поездку под влиянием известий о стрелецком бунте или все-таки смог совершить (инкогнито) молниеносный бросок в город святого Марка. И та, и другая версии имеют свои аргументы – во всяком случае, приготовления в Венеции делались по высшему разряду, а 13 июля, за несколько дней до предполагаемого отправления царя из Вены, в Венецию был отправлен передовой отряд "волонтеров" во главе с Постниковым (в ее составе был также царский повар Осип Зюзин). Тут, кстати, следует обратить внимание на то, что вблизи Венеции царя Петра ожидали и посланные Людовиком XIV французские корабли – однако и эта, вторая, попытка получить царя во Францию не сложилась… Впрочем, волонтеры должны был остаться в Венеции и сами по себе, для обучения морскому делу – обязанностью же Постникова было устроить их в городе. Вот как писал ему об этом Возницын: "Благодетель мой, Петр Васильевич, здравствуй!.. А к тебе <государь> приказал отписать, чтоб ты устроил о тех людех, которые с тобой поехали, пристойное место, где ком учиться прежней своей науке удобнее, дабы им совершенным в своем художестве быть, а хотя б поговорил о повольности и о всякой к ним склонности у сенату." Тут же, впрочем, Постникову передавалось и поручение царя "проведать накрепко и взять на писме или писать подлинно самому" массу разных сведений касательно морского дела, артиллерии и т.д. Такие вот медицинские заботы…

Но, наконец, неугомонный царь уехал домой, и почувствовавший ослабление за собой контроля Постников решает продолжить совершенствоваться в своей профессии – уезжает в Неаполь, дабы, как пишет он в веселом письме Возницыну, "живых собак мертвить, а мертвых – живить". Возницыну, однако, оставленному царем в Вене для участия в Карловицком конгрессе – дипломатических переговорах Турции со странами противостоящей ей коалиции, – было явно не до шуток. Талантливый русский дипломат оказался перед сложнейшей и беспрецедентной для русской дипломатии задачей – коалиционными мирными переговорами. (Объективные трудности усугублялись еще и из рук вон плохой работой московского "тыла" – Посольского приказа, возглавляемого Л. К. Нарышкиным и дьяком Е. Украинцевым.) Готовясь к конгрессу, третий Великий посол попросил Головина прикомандировать к нему Постникова: помимо знания молодым человеком языков и обстановки, Возницын явно принял во внимание и, казалось бы, второстепенную деталь: лицо номер два турецкой делегации – грек А. Маврокордато – являлся доктором медицины того же Падуанского университета, что и Постников, и даже автором популярного в Европе трактата о кровообращении – наверняка, Постникову известного. Петр Васильевич, однако, заигрался, и Возницын пишет ему уже в несколько иных интонациях: "Петр Васильевич, здравствуй. По указу великого государя писал я к тебе многожды, чтоб ты из Ве­неции для его, государева, дела ехал ко мне в Вену немедленно. И августа в 14 день писал ты ко мне, что ты хочешь ехать в Неаполь, и то ты чинишь ослушно, понеже довелось было тебе со всяким тщанием и страхом его, государево, повеление сохранять и пред­почтенной его монаршеской указ радетельно соблюдать. А ты, пре­небрегая то и мое писмо ни во что поставя, поехал для безделья, как в твоем писме написано — живых собак мертвить, а мертвых живить, и сие дело не гораздо нам нужно. Отечески тебя наказую естьли ты умедлишь и меня в Вене не застанешь или и там, где я буду, во время не будешь, ведай себе подлинно, что велий гнев его царского величества, государя нашего милостивого, примешь. А болши сего я к тебе, яко к презирателю, писать не буду, а отпишу туда, где будет тебе не к пользе; и естьли что приключится, тогда не имей на меня слова. За сим здравствуй". Разумеется, после такого внушения Петр Постников мигом подчинился своему начальнику.

Карловицкий конгресс – фактический выход России в Большую Дипломатию – оказался в итоге важен для нашей страны не столько даже своими непосредственными результатами (каковые, в целом, были не хуже возможных – и это хорошо), сколько совершенно уникальным опытом, сравнимым с прочим, полученным в ходе Великого Посольства, – опытом отстаивания интересов страны по нескольким координатам разом, с непривычно длинными горизонтами прогнозирования. В общем, этот экзамен Возницын с Постниковым сдали на отлично, и выстроенные в ходе переговоров отношения с Маврокордато сберегли, в конце концов, немало русских жизней – ибо, вопреки традиции, грек распорядился прекратить военную активность на театре военных действий раньше, чем какие-либо соглашения были подписаны.

По окончании конгресса, в январе 1699 г., Постников остается за границей – вплоть до 1701 г. он путешествует из страны в страну, выполняя различные царские поручения. Наконец, он возвращается в Москву, где, видимо в ответ на настойчивые его просьбы, зачисляется-таки в штат Аптекарского приказа (возглавляемого в тот момент  Возницыным) с весьма немалым годовым окладом в 500 руб. Правда, на него, как на знающего языкам, накладывается также и обязательство переводить для посольского приказа – но это мелочи, можно заняться любимой медициной, однако… однако, несколько месяцев спустя приказ вновь гонит его в дорогу: Постникова отправляют в знакомый ему Париж в качестве неофициального резидента – то есть дипломатического представителя, не имеющего официального дипломатического статуса. Пожалуй, это было едва ли не самое тяжелое время в его жизни – добывать информацию для царя и отстаивать российские интересы в подобных условиях, да еще и с крайне неаккуратно выплачиваемым содержанием и нерегулярной почтой, было предельно сложно, если не сказать больше… В 1705г. бедственное положение Постникова обратило на себя внимание А. А. Матвеева, русского посла в Голландии, посетившего Париж в попытке установить торговые отношения с Францией. Ничего, однако, по большому счету не изменилось, и Петр Васильевич прожил во французской столице (с небольшими перерывами) до 1710 г. Историк-биограф Е. Шмурло так писал о дальнейшей судьбе Петра Постникова: "Хлопоты его о получении места резидента при английском или одном из итальянских дворов остались безуспешны. В начале 1710 г. русское правительство, наконец, решилось назначить при французском дворе официального посла и наметило на эту должность Постникова, но по неизвестной причине последний в том же году вернулся в Россию, и уже навсегда. В 1712 г. он начал переводить "L'ambassadeur et ses fonctions" Викфора; может быть, он же, если не его брат, перевел в 1716 г. "Alcoran de Mahomet" Дю-Рие. На этом обрываются известия о П.: дальнейшая судьба его неизвестна."

Хочется верить, что именно Петр Васильевич Постников перевел "Магометов Коран", дожив до 1716 г., то есть до пятидесятилетнего возраста – наверняка, он продолжал служить в Посольском приказе, ставшем Иностранной Коллегией, получал немалый оклад, пользовался почестями и привилегиями как человек с изрядными знаниями и опытом – в глазах большинства окружающих это, по всей видимости, воспринималось как признак вполне успешной карьеры… и только сам Петр Постников, наверняка испытывал довольно горькие чувства, вспоминая как когда-то мечтал стать врачом и лечить человеческие недуги.

См. также:

Редакция

Электронная почта: [email protected]
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2022.