13 декабря 2019, пятница, 19:51
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.Дзен

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

23 февраля 2010, 20:41

Тупик авторитарной модернизации

Московский Центр
Карнеги

В 2000-х годах с приходом к власти Владимира Путина в России началась авторитарная модернизация: были запущены налоговая, пенсионная, земельная и ряд других реформ. Однако к концу десятилетия программа оказалась реализована лишь наполовину: признаки авторитаризма в стране были налицо, но о реальном продвижении по пути модернизации говорить не приходилось. Начавшийся в 2008 году кризис лишь усугубил прежние проблемы, и сегодня специалисты почти единогласно констатируют, что модель развития, которой Россия следовала последние десять лет, полностью исчерпана. Тем не менее, об отказе от авторитарной модернизации речи не идет: именно она, по мнению большинства политиков, остается главным приоритетом развития России, несмотря на очевидные неудачи предыдущих лет. «Полит.ру» публикует статью Владимира Гельмана, в которой автор рассуждает о том, почему попытки провести социально-экономическую модернизацию в России авторитарными методами из года в год оказываются неудачными, и каковы шансы нынешнего правительства на их успешную реализацию.Статья опубликована в журнале «Pro et Contra» (2009. № 5-6), издаваемом Московским Центром Карнеги.

В последнее время в российском экспертном сообществе и в политическом классе идут интенсивные дискуссии о перспективах модернизации России.  Интерес к этой теме вызван не только и не столько появлением Дмитрия Медведева на посту президента страны, сколько тем, что значительная часть общественности стала осознавать: модель развития, которой Россия следовала, по крайней мере, после кризиса 1998 года, на сегодня исчерпана. Разразившийся в 2008 году новый экономический кризис побудил участников дискуссий от обсуждения проблем перейти к выработке практических рекомендаций. Существует множество точек зрения по поводу неотложных задач, стоящих перед нашей страной, и приоритетов ее развития — будь то новые технологии, инвестиции в человеческий капитал, преодоление демографического кризиса или снижение социального неравенства. Но среди независимых аналитиков и — тем более — облеченных властью должностных лиц и их интеллектуальной обслуги сложился неявный консенсус как минимум по одному вопросу. Почти никто из наблюдателей либо более или менее влиятельных участников российского политического процесса не рассматривает кардинальную демократизацию сложившегося в России в 2000-е годы авторитарного режима как политический сценарий, который может быть осуществлен в обозримом будущем. Более того, практически никто не считает ее единственно возможным условием успешного развития страны. Тем самым по умолчанию многие российские политики и интеллектуалы исходят из представления о том, что наиболее реалистическим (а то и желательным) приоритетом развития нашей страны остается авторитарная модернизация — то есть успешное реформирование экономики и социальной сферы России при сохранении статус-кво во внутренней политике.

Насколько обоснованны подобные представления? Каковы шансы на успех авторитарных реформ в России? Есть ли силы, способные их провести, и что это за силы? И самое главное — насколько велики издержки такого курса реформ по сравнению с альтернативными вариантами развития? Поискам ответов на эти вопросы посвящена данная статья. Начав с обзора дискуссий об авторитарной модернизации в целом и в России в частности, я проанализирую через призму этих дискуссий российские процессы 1990—2000-х годов и более подробно остановлюсь на тех проблемах и противоречиях, которые ставят барьеры (на мой взгляд, непреодолимые) на пути авторитарной модернизации в России.

Модернизация: дебаты и аргументы

Поскольку под «модернизацией» в российском политическом дискурсе порой понимаются совсем разные явления — от внедрения технологических инновацией до замены всего плохого всем хорошим, — то для начала необходимо определиться с терминами. В социальных науках «модернизация» в самом общем виде означает процесс перехода тех или иных стран к современным обществам, предполагающий заимствование или создание базовых институтов по западному образцу[1]. Данный процесс включает в себя как социально-экономическую составляющую (индустриализация, урбанизация, рост уровня образования, доходов и мобильности, распространение СМИ, уменьшение неравенства), так и политическую (распространение политических прав и гражданских свобод, становление электоральной конкуренции, разделения властей, партийных систем)[2]. Собственно, наибольшую популярность концепции модернизации приобрели в 50—60-е годы XX века, когда на фоне крушения колониальных империй проходило становление государств, проводились экономические и политические преобразования в странах Азии, Африки и Латинской Америки. При этом, если экономическая модернизация в общем и целом рассматривалась как ключевая цель развития модернизирующихся обществ, то отношение специалистов к политической модернизации оказалось далеко не столь однозначным, размежевав их на два полярных лагеря. В то время как «либералы», вслед за Сеймуром Мартином Липсетом, связывали экономический рост с демократизацией и делали вывод о взаимной обусловленности политической и социально-экономической модернизации[3], «консерваторы» обращали свое внимание на многочисленные негативные последствия процесса политической модернизации, связанные с нестабильностью режимов, кризисами управления, ростом конфликтов и политического насилия. Наиболее целостно такую точку зрения выразил Самьюэл Хантингтон в своей книге «Политический порядок в меняющихся обществах», где ключевым фактором успешной социально-экономической модернизации была названа способность властных институтов государства обеспечить управляемость данного процесса и минимизировать неконтролируемое участие в политике общества в целом и отдельных социальных групп[4].

Хотя актуальность дебатов о модернизации в последующие десятилетия сошла на нет, представители обеих точек зрения находили все новые аргументы в поддержку своей позиции. При этом они опирались на анализ опыта как успешных, так и неудачных экономических и политических реформ в тех или иных странах, а также на различные интерпретации исторического опыта модернизации разных стран[5]. С одной стороны, многочисленные сравнительные исследования подтверждали тезис о том, что страны, более развитые в экономическом отношении, как правило, становятся демократиями, с другой — успешность экономического развития как демократий, так и недемократических стран различалась не существенно[6]. Иначе говоря, различия траекторий модернизации внутри групп демократических и авторитарных государств оказались не меньшими, чем между этими группами. Причину таких различий исследователи стали искать на пути анализа институтов, или «правил игры», создающих стимулы для успешной модернизации в условиях авторитарного правления[7]. Однако вопрос о причинах того, почему в одних авторитарных государствах институты оказываются эффективными, а в других — нет, пока остается без ответа.

Новый импульс дискуссиям о модернизации придало крушение коммунистических режимов и связанные с ним вызовы. В начале 1990-х годов немецкий социолог Клаус Оффе, размышляя о перспективах посткоммунистических трансформаций, утверждал, что они носят трехмерный характер. СССР и Восточная Европа стояли перед необходимостью смены (1) однопартийных режимов — конкурентными демократиями, (2) плановой системы в экономике — рыночными механизмами и (3) имперского устройства — национальными государствами[8]. Их «дилемма одновременности», по Оффе, заключалась в том, что если страны Западной Европы сперва прошли длительный путь национально-государственного строительства, затем сформировали основы капитализма и лишь позднее перешли к демократии, то странам посткоммунистической Европы предстояло решать эти задачи одновременно. Оффе пессимистически оценивал перспективы «тройной трансформации», говоря о соблазнах «последовательности» реформ, будь то национальное строительство в ущерб демократии (примером чего стала Сербия в 1990-е годы) или экономическая модернизация в ущерб политическим реформам. По прошествии лет опасения Оффе в отношении стран Восточной Европы все же оказались преувеличенными: несмотря на многочисленные кризисы и конфликты, они смогли в целом успешно решить задачи как экономической, так и политической модернизации. Это стало возможно благодаря не столько внутренним, сколько внешнеполитическим факторам: стремление стать частью Большой Европы и дистанцироваться от России, которая после 1945 года навязала этим странам коммунистические режимы, побуждало их правительства и народы следовать «правилам игры», привнесенным с Запада. По доброй воле или вынужденно, ради успеха посткоммунистической модернизации они отказались от части своего суверенитета. Но для России (как и некоторых других постсоветских стран) такой путь модернизации по ряду причин оказался закрыт; их посткоммунистическое политическое и экономическое развитие обусловливалось, прежде всего, внутренними факторами.

Между тем «дилемма одновременности», хотя и в иных терминах, накануне распада СССР активно обсуждалась и в нашей стране. Еще в 1989 году Андраник Мигранян и Игорь Клямкин выступили с критикой ускоренной демократизации, утверждая, что из-за слабости гражданского общества в СССР она приведет к хаосу[9]. Иными мотивами руководствовались Анатолий Чубайс и его ленинградские соратники, в марте 1990-го предложившие Михаилу Горбачёву проект рыночных преобразований, который предусматривал возможность силового ограничения нарождавшихся в тот период политических и гражданских свобод (таких, как свобода слова, права на забастовки и др.)[10]. Их аргументация строилась на том, что, подобно тому, как это произошло в ряде стран Латинской Америки, рыночные реформы в условиях демократизации могли быть повернуты вспять под напором популизма, а потому, по их мнению, наиболее эффективной стратегией экономической модернизации в этой ситуации стала бы «изоляция» правительства от интересов социальных групп[11]. Так или иначе, в начале 1990-х в России эти идеи оказались не востребованы: в условиях полного коллапса прежней системы в нашей стране тогда попросту неоткуда было взяться силам, которые были бы заинтересованы в экономических реформах и к тому же обладали бы «железной рукой» для их осуществления. Тем не менее в ранний постсоветский период были распространены представления о том, что экономическая модернизация в России вполне возможна в условиях авторитаризма, а, в свою очередь, авторитарное правление является необходимым условием для успешной модернизации.

Развилки постсоветской модернизации

Системный кризис в России 1990-х годов однозначно предопределил отказ от «одновременности» реформ и приоритет экономических преобразований по отношению к политической модернизации. Это проявилось и осенью 1991 года, когда был наложен мораторий на проведение новых выборов; и осенью 1993 года, когда разгром парламентских противников Бориса Ельцина повлек за собой внедрение «суперпрезидентской» конституции; и в ходе президентских выборов 1996 года, когда было принято решение во что бы то ни стало сохранить политическое статус-кво, поскольку единственной реальной альтернативой была отмена выборов как таковых[12]. Однако успехи экономической модернизации 1990-х годов следует оценивать как относительно скромные — глубокий трансформационный спад в стране длился вплоть до финансового кризиса 1998 года, а правительство, «изолированное» от политических предпочтений избирателей, во многом оказалось заложником «олигархов» и региональных лидеров[13]. Хотя отчасти такое положение дел стало следствием распада СССР, приведшего к административной и территориальной фрагментации нового российского государства[14], с точки зрения строительства эффективных институтов, Россия в 1990-е годы не слишком преуспела по сравнению со странами Восточной Европы. Новые институты не только не создавали стимулов к экономической и политической модернизации, но и не препятствовали сворачиванию с этого пути. И хотя фрагментация элитных группировок и конкуренция между ними в этот период не давали развиться авторитаризму, но сами по себе они отнюдь не создавали демократические «правила игры». По точному замечанию политолога Лукана Вэя, в России (как и в некоторых других странах) в 1990-е годы преобладал «плюрализм по умолчанию»[15]. Это неустойчивое равновесие носило частичный характер и оказалось подорвано в 2000-е годы.

После прихода к власти Владимира Путина приоритеты экономической модернизации на первых порах воплотились в стремлении к преобразованиям — в начале 2000-х годов в России были запущены налоговая, пенсионная, земельная и ряд других реформ. Однако они сопровождались последовательным курсом на сужение политической (прежде всего, электоральной) конкуренции и ограничение гражданских свобод, чему способствовали и институциональные изменения: рецентрализация управления и законодательства о политических партиях и выборах[16]. Такое противоречие между заявленным стремлением к экономической модернизации и фактическим отказом от политической модернизации порождало ряд конфликтов, самым наглядным из которых стало «дело ЮКОСа»[17]. Оно стало поворотным пунктом для развития России 2000-х годов: «плюрализм по умолчанию» сменился монополизмом Кремля, был официально санкционирован пересмотр прав собственности, что привело фактически к «захвату государства» теперь уже не «олигархами», а правящей группой. Экономические реформы оказались свернуты либо свелись к набору разрозненных и непродуманных мер (подобно проведенной в 2005 году «монетизации льгот»). Бурный рост цен на нефть в 2004— 2008 годах и резкое увеличение масштаба ресурсной ренты окончательно свели на нет стимулы к преобразованиям[18]; сохранение статус-кво становилось целью российских властей как в политике, так и в экономике. Таким образом, программа авторитарной модернизации к концу 2000-х в России оказалась реализована лишь наполовину: признаки авторитаризма в стране были налицо, но в то же время о продвижении по пути модернизации говорить попросту не приходилось. Хотя «детские болезни» российских реформ 1990-х были более или менее преодолены, средства их лечения привели страну к хроническим заболеваниям: с точки зрения качества управления, практически все наблюдатели отмечали, что в 2000-е годы в стране наступил институциональный упадок[19].

Между тем издержки сохранения статус-кво для российских властей росли по мере того, как планы модернизации подменялись бессодержательными официозными заклинаниями типа «Россия встает с колен». Неэффективность иерархической «вертикали власти» и имманентно присущая ей чудовищно высокая коррупция[20], перманентные конфликты между «башнями Кремля» за передел ресурсной ренты, чувствительные поражения на внешнеполитической арене — лишь некоторые характеристики политико-экономического управления в России накануне начавшегося в 2008 году экономического кризиса, который лишь усугубил эти проблемы. Риторика модернизации, привнесенная в российский политический дискурс Дмитрием Медведевым, отчасти отражала глубокое разочарование подобным развитием событий и неудовлетворенность итогами путинского правления. Но, несмотря на обилие деклараций о стремлении к экономической модернизации, которые содержатся в выступлениях президента Медведева[21], по всей видимости, дальше словесных заявлений дело не пойдет. Причины здесь следует искать не только и не столько в текущей политической конъюнктуре — не в том, что «хорошему» Медведеву препятствуют «плохой» Путин и его приближенные, превратившиеся в новых «олигархов». Они обусловлены куда более глубокими дефектами программы авторитарной модернизации, которые препятствуют ее осуществлению в сегодняшней России.

Авторитарная модернизация: миссия невыполнима

Говоря о неудачах проектов авторитарной модернизации, часто ссылаются на тот неоспоримый факт, что у лидеров авторитарных режимов недостает стимулов для проведения последовательного курса социально-экономической модернизации: они редко склонны к радикальным преобразованиям, а порой и не способны к ним. Не удивительно, что критически настроенные эксперты отмечают слабость реформистского потенциала и у российского президента[22]. Но поставим вопрос иначе: допустим, что «модернизация» — это не просто слова, но и реальные намерения создать в России современную экономику и эффективную систему управления. Способен ли нынешний российский авторитарный режим воплотить их в жизнь?

Набор политических инструментов для проведения курса авторитарной модернизации довольно ограничен: лидеры авторитарных режимов могут опираться на один из трех институтов: бюрократию, «силовиков» или доминирующую партию (в той или иной комбинации). Это различие соответствует трем основным типам авторитарных режимов: бюрократические, военные и однопартийные[23]. Но ни один из этих инструментов непригоден для модернизации в условиях сегодняшней России.

Говоря о бюрократической авторитарной модернизации, обычно имеют в виду «вариант Ли Кван Ю» в Сингапуре: реформаторский лидер маленького государства смог успешно создать «с нуля» эффективный бюрократический аппарат и, опираясь на него, «жесткой рукой» провел глубокие экономические преобразования, превратив город-государство в мировой финансовый и экономический центр. Однако такой сценарий авторитарной модернизации выглядит нереалистичным в случае других государств, не способных создать для чиновничества подобные стимулы. Как минимум, он требует достаточно высокой автономии государства, то есть изоляции бюрократии от влияния со стороны групп специальных интересов, и «веберианского» качества государственного управления[24], позволяющего реализовать избранный политический курс. В государственном управлении России таких условий сегодня нет, да и не предвидится. Административный аппарат в нашей стране находился в состоянии глубокого институционального упадка еще к моменту распада СССР, и последующие реорганизации 1990-х годов ситуацию в этом плане, как минимум, не улучшили[25]. В 2000-е годы, на фоне свертывания политической конкуренции и свободы слова, бюрократия попросту вышла из-под контроля руководства страны, в свою очередь более заинтересованного в краткосрочной политической лояльности чиновников, нежели в долгосрочной эффективности их работы[26]. Результаты не заставили себя ждать: и Путин, и Медведев вынуждены были признать коррупцию чиновничества одной из самых серьезных неразрешимых проблем своего правления.

Превращению российской бюрократии в инструмент модернизации препятствует не только низкая эффективность, но и стремление руководства страны повысить ее исключительно путем усиления иерархического контроля в системе управления. Не удивительно, что в стране с огромной территорией, большой численностью населения и значительным по масштабам общественным сектором, где роль бюрократии в жизни общества по определению высока, такой путь ведет к повышению издержек контроля до запретительно высокого уровня. Проще говоря, вышестоящие звенья российской бюрократии не способны контролировать нижестоящие звенья, которые систематически дезинформируют руководство о положении дел. Такое усугубление принципал-агентских отношений невозможно преодолеть одной только расстановкой на значимые посты сторонников модернизации, лояльных по отношению к государственной власти, — их в любом случае не хватит на всю страну[27]. Таким образом, в отсутствие политической подотчетности российская бюрократия оказывается заинтересована в сохранении статус-кво, а не в модернизации.

«Силовой» сценарий авторитарной модернизации зачастую ассоциируется с «вариантом Пиночета», которого в начале 1990-х годов часть российских либералов числила своим кумиром. Чилийский опыт, когда армия, придя к власти, успешно подавила оппозицию, предоставив при этом либеральным реформаторам свободу рук в экономике, во многом остается исключением, подтверждающим правило: «силовики»[28] очень редко оказываются агентами модернизации. Для этого силовые структуры должны, как минимум, возглавляться лидерами, которые убеждены в необходимости реформ, и обладать весьма высоким уровнем структурной интеграции и групповой автономии; кроме того, они не должны быть слишком глубоко вовлечены в экономику. Сочетание таких характеристик в мире встречается нечасто; тем более, оно совершенно не присуще нашей стране. Еще с советских времен силовые структуры прямо или косвенно контролировали значительные экономические ресурсы (от ВПК до ГУЛАГа), находились в состоянии острой межведомственной конкуренции (которую провоцировали лидеры страны по принципу «разделяй и властвуй»)[29], а их и без того ограниченная автономия к моменту распада СССР «скукожилась» до минимума. Поэтому в постсоветской России армия проявила пассивность[30] и в 2000-е годы утратила роль значимого политического актора. Что же до правоохранительных органов, то в 1990-е годы они подверглись весьма масштабной фрагментации, все в большей мере включаясь в занятия бизнесом[31] на фоне ослабления механизмов политического контроля. Поэтому не удивительно, что когда после 2000 года статус силовиков резко повысился, а их влияние существенно расширилось[32], они использовали новые возможности исключительно для того, чтобы принять масштабное участие в извлечении ренты, а вовсе не для того, чтобы реализовывать собственный модернизационный проект. По сути, главной целью и основным содержанием деятельности правоохранительных органов стало «крышевание» бизнеса, что, в свою очередь, провоцировало конфликты между разными группировками в их среде, а отдельные попытки воспрепятствовать этим процессам оказались безуспешными[33]. Проведенное под руководством Михаила Афанасьева исследование российских элит убедительно показало: именно «силовики» демонстрируют минимальное стремление к проведению курса модернизации[34]. Таким образом, не только не приходится говорить всерьез о возможности реализации в России «силового» сценария модернизации, но, напротив, создание взамен нынешних «силовых крыш» эффективных и подконтрольных обществу правоохранительных органов является для России одной из важнейших задач государственного строительства.

Наконец, несостоятельными в российском случае выглядят и надежды на осуществление авторитарной модернизации с опорой на доминирующую партию. Казалось бы, опыт не только китайских реформ, но и ряда некоммунистических режимов (подобно Мексике в 1930—1980-е годы) говорит о том, что иерархическая централизованная партия способна не только к долгосрочному удержанию господства, но и к успешному проведению социально-экономических преобразований. Однако «Единая Россия» едва ли годится на роль, подобную Компартии Китая или мексиканской PRI («вариант Карденаса»)[35]. Скорее, сопоставление опыта ее деятельности в 2000-е годы с опытом российской «партии власти» заставляет говорить о том, что роль последней в принятии политических решений на всех уровнях власти, мягко говоря, незначительна. Это связано не только с российским институциональным дизайном — в условиях сильной президентской власти доминирующая партия неизбежно обречена на второстепенную роль, — но и с институциональным наследием советского периода. Хотя КПСС, претендовавшая на интеграцию различных сегментов общества, была способна контролировать государственный аппарат и порой характеризовалась как «партия-государство», неэффективность партийного руководства экономикой и государственным управлением в последние десятилетия СССР фактически закрыла дорогу к воссозданию этой модели. В превращении «партии власти» во влиятельный политический институт в России не заинтересован ни административный аппарат, ни политическое руководство страны, которому выгоднее поддержание нынешнего механизма взаимоотношений между государством и партией: аппарат управления в нем играет ведущую роль, а «партия власти» выступает лишь ведомой. На практике «Единая Россия» не обладает необходимой для проведения политического курса автономией[36], лишена сколько-нибудь содержательной идеологии (если под таковой не понимать поддержку статус-кво) и служит лишь электоральным и законодательным придатком исполнительной власти. Примечательно, например, что «Единая Россия» так и не стала ключевым каналом рекрутирования в административную элиту: сегодня в ее состав попадают скорее по каналам патронажно-клиентельных связей, чем по партийной линии[37]. Поэтому даже если предположить, что Кремль даст указания «Единой России» проводить курс модернизации через партийные структуры, окажется, что собственных рычагов влияния как на общественность, так и на административный аппарат у «партии власти» не существует. Реализация такого курса, скорее всего, обернулась бы очередной пропагандистской кампанией и показухой, и не более того.

Резюмируя, следует отметить, что отсутствие у российских властей инструментов для авторитарной социально-экономической модернизации делает подобные попытки бессмысленными — в лучшем случае они ограничиваются заимствованием технологических инноваций типа высокоскоростного Интернета, в худшем — приобретают характер «потемкинской модернизации», призванной создать благоприятный имидж руководства страны в глазах зарубежных инвесторов. Осознание бесперспективности такого политического курса и стремление повернуть вектор развития нашей страны в сторону демократизации, казалось бы, присущи и значительной части российских элит[38]. Почему же тогда спрос на политическую модернизацию остается непредъявленным на российской политической сцене?

Из тупика: императив демократизации

Парадоксально, но для ряда сторонников модернизации в России бесплодные усилия по проведению в жизнь экономических преобразований в условиях авторитарного режима представляются «меньшим злом» по сравнению с теми издержками, которыми может сопровождаться политическая модернизация. Примечательно, например, высказывание Анатолия Чубайса: «Представьте, организовали в стране по-настоящему полностью демократические выборы, основанные на волеизъявлении трудящихся с равным доступом к СМИ, к деньгам… Результат таких выборов оказался бы на порядок хуже, а возможно, просто катастрофичен для страны»[39]. В сходном духе Юлия Латынина отмечает, что «модель, принятая Путиным, сознательно воспроизводит нищету и необразованность», а поскольку «демократия в нищей стране кончается диктатурой, кончается Шариковым — народ хочет всё поделить», то единственный выход для России — в том, что «быть диктатурой совершенно недостаточно, важно быть хорошей диктатурой. Важно быть как в Сингапуре или как в Чили, а не как на Филиппинах или как на Гаити»[40]. В самом деле, можно, опираясь на убедительные результаты сравнительных исследований, утверждать, что «хорошие диктатуры» успешнее реализуют модернизационный проект, чем «плохие демократии»[41]. Но поскольку шансов на то, что российский авторитаризм способен стать «хорошей диктатурой», «как в Сингапуре или как в Чили», сегодня нет, то такая логика фактически направлена на поддержание статус-кво, провоцируя тем самым имитацию модернизационных усилий, способных лишь затянуть нашу страну в порочный круг, «как на Филиппинах или как на Гаити».

Насколько оправданны опасения, что в случае перехода (или, скорее, возврата) нашей страны на путь политической модернизации (читай — демократизации политического режима) популистские чаяния закроют дорогу для экономических преобразований? Если судить по опыту той же Украины после «оранжевой революции», они далеко не беспочвенны. Однако следует отдавать себе отчет в том, что чем дольше откладывать демократизацию, тем больше возрастают риски того, что намерение «всё поделить» рано или поздно и впрямь окажется реализовано в нашей стране, причем в наименее цивилизованных формах. Напротив, «дилемма одновременности» выглядит сегодня для России даже более актуальной, нежели в начале 1990-х годов, когда она была сформулирована. Необходимость совместить политическую и экономическую модернизации (наряду с модернизацией национально-государственного устройства страны)[42] становится императивом для политиков, заинтересованных в выходе России из авторитарного тупика и понимающих, что демократизация нашей страны неизбежна и необходима.

В жизни довольно часто случается, что не снабженный дорожной картой водитель на той или иной развилке сворачивает на дорогу, ведущую в тупик, — от ошибок в подобной ситуации не застрахован никто. Хороший водитель отличается от плохого не тем, что он никогда не попадает в тупик, а тем, что способен, вовремя признав ошибку, поменять направление движения, вернуться на развилку и в конце концов выбрать верный путь. Но плохой водитель, забравшись в тупик, либо так там и остается, либо начинает искать путь по бездорожью, сваливаясь в кювет, либо возвращается на развилку слишком поздно, когда в баке уже не остается бензина. Советский опыт авторитарной модернизации служит как раз примером такого рода — реформирование советской системы в период перестройки началось слишком поздно, когда оказалось, что Советский Союз невозможно улучшить: к тому моменту его можно было лишь уничтожить. Будущее покажет, удастся ли России вернуться из сегодняшнего тупика на путь модернизации (и если да, то с какими издержками), или этот путь надолго, если не навсегда, останется закрытым для застрявшей в тупике страны.

 

[1]См.: Цапф В. Теория модернизации и различие путей общественного развития // Социологические исследования. 1998. № 8. С. 18. В рамках данного подхода «вестернизация» является неотъемлемой частью процесса модернизации.

[2] Отдельным и весьма важным аспектом модернизационных процессов является также и социокультурная модернизация, связанная с изменением массовых ценностей и установок и массового поведения. Однако ее анализ выходит за рамки настоящей статьи.

[3] Lipset S. Political Man: The Social Bases of Politics. N. Y.: Doubleday, 1960. P. 27--63.

[4] Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. М.: Прогресс-традиция, 2004.

[5] Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ: Сравнительное изучение цивилизаций. М.: Аспект-пресс, 1999; Травин Д., Маргания О. Европейская модернизация. М.: АСТ, 2004.

[6] Przeworski A., Alvarez M., Cheibub J., Limongi F. Democracy and Development: Political Institutions and Well-Being in the World: 1950—1990. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 2000.

[7] Olson M. Democracy, Dictatorship, and Development // American Political Science Review. 1993. Vol. 87. No 3. P. 567—576; Geddes B. Politician’s Dilemma: Building State Capacity in Latin America. Berkeley, CA: Univ. of California Press, 1994.

[8] Оффе К. Дилемма одновременности: демократизация и рыночная экономика в Восточной Европе // Повороты истории: Постсоциалистические трансформации глазами немецких исследователей / Ред.-сост.: П. Штыков, С. Шваниц; науч. ред. В. Гельман. М.; СПб.: Летний сад, 2003. Т. 2. С. 6—22. Сходные аргументы см.: Пшеворский А. Демократия и рынок: Политические и экономические реформы в Восточной Европе и Латинской Америке. М.: РОССПЭН, 1999. Гл. 4.

[9] Нужна «железная рука»? // Литературная газета. 1989. 16 авг.

[10] «Жестким курсом…». Аналитическая записка Ленинградской ассоциации социально-экономических наук//ВекХХимир.1990.№6.С.15—19.

[11] См.: Haggard S., Kaufman R. The Political Economy of Democratic Transitions. Princeton, NJ: Princeton Univ. Press, 1995.

[12] Шевцова Л. Режим Бориса Ельцина. М.: РОССПЭН, 1999; McFaul M. Russia’s Unfinished Revolution: Political Change from Gorbachev to Putin. Ithaca, NY: Cornell Univ. Press, 2001.

[13] Hellman J. Winners Take All: The Politics of Partial Reforms in Post-Communist Transitions // World Politics. 1998. Vol. 50. No 2. P. 203—234; Shleifer A., Treisman D. Without a Map: Political Tactics and Economic Reform in Russia. Cambridge, MA: MIT Press, 2000.

[14]Bova R. Democratization and the Crisis of the Russian State // State-Building in Russia: The Yeltsin’s Legacy and the Challenge of the Future / G.Smith (ed.). Armonk, NY: M.E. Sharpe, 1999.

P. 17—40; Волков В. Силовое предпринимательство. М.—СПб.: Летний сад, 2002.

[15]Way L. Authoritarian State Building and the Sources of Regime Competitiveness in the Fourth Wave: The Cases of Belarus, Moldova, Russia, and Ukraine // World Politics. 2005. Vol. 57. No 2.

P. 231—261.

[16] Гельман В. Возвращение Левиафана? Политика рецентрализации в современной России // Полис. 2006. № 2. С. 90—109; Голосов Г. Электоральный авторитаризм в России // Pro et Contra. 2008. Т. 12. № 1. С. 22—35.

[17] Волков В. «Дело Standard Oil» и «Дело ЮКОСа» // Pro et Contra. 2005. Т. 9. № 2. С. 66—91; Tompson W. Putting “Yukos” in Perspective // Post-Soviet Affairs. 2005. Vol. 21. No 2. P. 159—181.

[18] Fish M. S. Democracy Derailed in Russia: The Failure of Open Politics. Cambridge: Cambridge Univ. Press, 2005. P. 114—138; Щербак А. «Нефтяное проклятие» и постсоветские режимы: политико-экономический анализ // Общественные науки и современность. 2007. № 1. С. 47—56.

[19] См. обзор: Заостровцев А. Модернизация и институты: подходы к количественному измерению (http://www.eu.spb.ru/images/M_center/ zaostrovtsev_modern_inst.pdf; доступ 25 октября 2009 года).

[20]Рыженков С. Локальные режимы и «вертикаль власти» // Неприкосновенный запас. 2010. № 2 (в печати).

[21] Медведев Д. Россия, вперед! (http://www. gazeta.ru/comments/2009/09/10_a_3258568.shtml; доступ 29 октября 2009 года).

[22] См., например: Милов В. Стоп, Россия! (http://www.gazeta.ru/column/milov/3260272. shtml; доступ 29 октября 2009 года) и ряд других откликов.

[23]Geddes B. Paradigms and Sand Castles: Theory Building and Research Design in Comparative Politics. Ann Arbor, MI: Univ. of Michigan Press, 2003.

P. 47—88.

[24] Эванс П., Раух Дж. Бюрократия и экономический рост: межстрановой анализ воздействия «веберианизации» государственного аппарата на экономический рост // Экономическая социология. 2006. Т. 7. № 1. С. 38—60.

[25] Brym R., Gimpelson V. The Size, Composition, and Dynamics of the Russian State Bureaucracy in the 1990s // Slavic Review. 2004. Vol. 63. No 1. P. 90—112.

[26] Об этом, например, свидетельствует практика назначений и отставок российских губернаторов после отмены губернаторских выборов. См.: Титков А. Кризис назначений // Pro et Contra. 2007. Т. 11. № 4—5. С. 90—103.

[27] Не случайно громко анонсированное Дмитрием Медведевым в 2008 году создание «кадрового резерва» кандидатов на ключевые посты в государственном управлении оказалось очередной кампанией ad hoc и практически сошло на нет.

[28] Этим понятием обозначаются здесь как вооруженные силы, так и спецслужбы, несмотря на все различия между ними.

[29] Примером такого рода может служить борьба за власть и сферы влияния между МВД и КГБ в начале 1980-х годов.

[30] Taylor B. Russia’s Passive Army: Rethinking Military Coups // Comparative Political Studies. 2001. Vol. 34. No 8. P. 924—952.

[31] Волков В. Силовое предпринимательство. С. 187—194.

[32] Крыштановская О. Режим Путина: либеральная милитократия? // Pro et Contra. 2002. Т. 7. № 4. С. 158—180.

[33] Черкесов В. Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев // Коммерсантъ. 2007. 9 окт. (http://www.kommersant.ru/doc. aspx?DocsID=812840; доступ 29 октября 2009 года).

[34] Афанасьев М. Российские элиты развития: запрос на новый курс. М.: Фонд «Либеральная миссия», 2009.

[35] Гельман В. Перспективы доминирующей партии в России // Pro et Contra. 2006. Т. 10. № 4. С. 62—71; Гомберг А. Эволюция в условиях диктатуры // Pro et Contra. 2008. Т. 12. № 1. С. 46—61.

[36] Хантингтон С. Указ. соч. С. 38—40.

[37] Гельман В. Политические партии в России: от конкуренции — к иерархии // Полис. 2008. № 5. С. 135—152; Голосов Г. Указ. соч.

[38] Афанасьев М. Указ. соч.

[39]Куда не уйдет Чубайс // New Times. 2008. № 6. 11 февр. (http://newtimes.ru/articles/detail/4770/; доступ 29 октября 2009 года).

[40] Передача «Код доступа» на Радио «Эхо Москвы», 17 октября 2009 года (http://www.echo.msk.ru/programs/code/627472-echo/; доступ 29 октября 2009 года).

[41] См., в частности: Полтерович В., Попов В. Демократия, качество институтов и экономический рост // Прогнозис. 2006. № 3. С. 115—132.

[42] См., например: Бусыгина И., Филиппов М. Проблема вынужденной федерализации // Pro et Contra. 2009. Т. 13. № 3—4. С. 125—138.

Нестандартные ограждения из нержавеющей стали

Обсудите в соцсетях

Система Orphus

Главные новости

19:24 Минфин США исключил из санкционного списка три российских компании. Их владельцы — тезки главы Evil Group
18:49 В Саратовской области мужчина до смерти забил свою девушку. Она нарушила его «запрет» и пошла в магазин
18:15 Фигурантов дела «кота-наркокурьера» приговорили к реальным срокам
18:00 Sports: министру спорта Колобкову дали орден. Отстранение сборной России от международных соревнований на это не повлияло
17:35 На Украине одну из предполагаемых убийц Шеремета отправили под домашний арест
16:39 На крейсере «Адмирал Кузнецов» нашли тело второго офицера. Он спасал рабочих от пожара
16:21 В Череповце снизили наказание сотрудникам ФСКН. Их осудили за 150 преступлений
15:59 МЧС потушила пожар на складе тканей на Варшавском шоссе в Москве. Его площадь была 7 тыс. кв. метров
15:28 В Чебоксарах студентка напала с ножом на преподавательницу. На входе работал металлодетектор, но его сигналы проигнорировали
15:00 «Ъ»: солевой рудник сына генпрокурора Чайки стал самым быстрорастущим в России
15:00 Все новые здания в Нью-Йорке будут снабжать стеклами, безопасными для птиц
14:56 Фотограф из Сургута отсудил у лейбла Black Star 70 тыс. рублей. Он требовал 5 млн рублей
14:19 Сотрудники ФСИН начали принудительное кормление экс-главы Серпуховского района Подмосковья Шестуна
14:03 The Times и The Daily Telegraph не удалили статьи о Дерипаске. Этого требовал суд в Краснодаре
14:03 Игорь Честин покинул пост директора WWF России
13:37 Суд взыскал с Албурова и Соболь 657 тыс. рублей в пользу «Мосгортранса» из-за перекрытия дорог во время акций протеста
13:24 В Башкирии соцсети и мессенджеры экоактивистов взломали с помощью фальшивых водительских прав
13:00 Большие скопления мелких насекомых делают их заметными для «радаров» летучих мышей
12:26 В Нижнем Новгороде мужчина около двух лет изводил соседей записью ржания лошади. Его арестовали
12:13 Microsoft анонсировала новую Xbox Series X
12:00 Радиация увеличивает аппетит шмелей
11:28 За девять лет на благоустройство Москвы отдали 1,5 трлн рублей. Почти столько же потратили на всю Россию
11:27 Первое прижизненное издание «Евгения Онегина» Пушкина продали за 4,6 млн рублей
11:09 Умерла заслуженная артистка России Екатерина Дурова
10:40 Таинственная подземная базилика Рима вновь доступна для посещения
10:39 В Кузбассе женщину с сыном осудили за использование рабского труда психически больной девушки
10:07 Евросоюз продлил санкции против России на полгода
10:05 Около 1,5 млн россиян не выпустят из страны из-за долгов по алиментам
09:40 Естественная убыль населения России станет рекордной за 11 лет
08:29 В детском саду Ханты-Мансийска более 60 детей заболели острой кишечной инфекцией
08:16 Против экс-главы «Тверского» ОВД Москвы завели дело из-за пропажи 9 млн рублей из сейфа
08:00 Новость из прошлого: 13 декабря 1999 года – В Саратове задержали кандидата в депутаты от ОВР Вячеслава Мальцева с пистолетом и двумя дозами героина
07:44 Причиной пожара на «Адмирале Кузнецове» стала брошенная в трюме куча мусора
06:53 Российские футбольные клубы впервые за 18 лет не сыграют в весенней стадии еврокубков
06:33 Дело Царнаева: в США апелляционный суд усомнился в объективности присяжных
06:18 Продажи елочных игрушек в России сократились почти в 1,5 раза
12.12 21:10 Журналист «Вечерней Москвы» умер после вызова скорой. Врачи посоветовали ему приложить курицу к кровотечению
12.12 20:14 МВД Украины объявило о задержании подозреваемых в убийстве Павла Шеремета
12.12 19:35 Первого фигуранта дела о столкновении с правоохранителями в Магасе приговорили к 4 месяцам колонии
12.12 19:07 Госдума повысила МРОТ на 850 рублей
12.12 18:41 Бывший замдиректора Эрмитажа возглавил дирекцию Минкультуры. Его осудили за хищение 30 млн рублей
12.12 17:55 В Иркутской области учителям и медикам выдали премии. После эту же сумму вычли из зарплаты
12.12 17:34 Ангела Меркель стала самой влиятельной женщиной мира по версии Forbes
12.12 17:06 На дороге в Уэльсе найдены сотни мертвых птиц. Никто не может понять причины их гибели
12.12 17:03 Из-за угроз жизни и здоровью сыну Плющенко и Рудковской возбудили уголовное дело
12.12 16:29 Исследование: каждая шестая российская семья недоедает
12.12 16:15 SpaceX отправит на МКС каннабис в марте 2020 года
12.12 15:26 Сбербанк предлагает конкурентам взять на работу своих уволенных сотрудников
12.12 15:00 В Мурманской области прошел конкурс «Саамский мультфильм»
12.12 14:44 Госдума вернула курилки в аэропорты
«АвтоВАЗ» «ВКонтакте» «Газпром» «Зенит» «Мемориал» «Мистраль» «Оборонсервис» «Роснефть» «Спартак» «Яблоко» Абхазия Австралия Австрия Азербайджан Антимайдан Аргентина Арктика Армения Афганистан Аэрофлот Башкирия Белоруссия Бельгия Бразилия ВВП ВКС ВМФ ВПК ВТБ ВЦИОМ Ватикан Великобритания Венгрия Венесуэла Владивосток Внуково Волгоград ГИБДД ГЛОНАСС Генпрокуратура Германия Голливуд Госдеп Госдума Греция Гринпис Грузия ДТП Дагестан Домодедово Донецк ЕГЭ ЕСПЧ Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет Екатеринбург ЖКХ Израиль Ингушетия Индия Индонезия Интерпол Ирак Иран Испания Италия Йемен КНДР КПРФ Казань Казахстан Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Кипр Киргизия Китай Коми Конституция Кремль Крым Куба Курилы ЛГБТ ЛДПР Латвия Ливия Литва Лондон Луганск МВД МВФ МГУ МКС МОК МЧС Малайзия Мексика Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минск Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст Молдавия Мосгордума Мосгорсуд Москва НАСА Нигерия Нидерланды Новосибирск Норвегия ОБСЕ ООН ОПЕК Одесса ПДД Пакистан Паралимпиада Париж Пентагон Польша Приморье РАН РЖД РПЦ РФС Росавиация Росгвардия Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Россия Росстат СМИ СССР США Сахалин Сбербанк Севастополь Сербия Сирия Сколково Славянск Сочи Таджикистан Таиланд Татарстан Трансаэро Турция УЕФА Узбекистан Украина ФАС ФБР ФИФА ФСБ ФСИН ФСКН Филиппины Финляндия Франция Харьков ЦИК ЦРУ ЦСКА Центробанк Чехия Чечня Швейцария Швеция Шереметьево Эбола Эстония ЮКОС Якутия Яндекс Япония авиакатастрофа автопром алкоголь амнистия арест армия археология астрономия аукционы банкротство беженцы бензин беспилотник беспорядки биатлон бизнес бокс болельщики вандализм взрыв взятка вирусы вузы выборы гаджеты генетика гомосексуализм госбюджет госзакупки госизмена деньги дети доллар допинг драка евро журналисты законотворчество землетрясение изнасилование импорт инвестиции инновации интернет инфляция ипотека искусство ислам исследования история казнь кино кораблекрушение коррупция космос кража кредиты культура лингвистика литература математика медиа медицина метро мигранты монархия мошенничество музыка наводнение налоги нанотехнологии наркотики наука недвижимость нейробиология некролог нефть образование обрушение общество ограбление оппозиция опросы оружие офшор палеонтология педофилия пенсия пиратство планетология погранвойска пожар полиция похищение правительство право православие преступность продовольствие происшествия ракета рейтинги реклама религия ретейл робототехника рубль санкции связь сепаратизм следствие смартфоны социология спецслужбы спутники статистика страхование стрельба строительство суды суицид тарифы театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм убийство фармакология физика фоторепортаж футбол хакеры химия хоккей хулиганство цензура школа шпионаж экология экономика экспорт экстремизм этология «Единая Россия» «Исламское государство» «Нафтогаз Украины» «Правый сектор» «Северный поток» «Справедливая Россия» «болотное дело» Александр Лукашенко Александр Новак Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев Амурская область Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антон Силуанов Аркадий Дворкович Арсений Яценюк Астраханская область Барак Обама Басманный суд Башар Асад Белый дом Борис Немцов Бутовский полигон Валентина Матвиенко Верховная Рада Верховный суд Виктор Янукович Виталий Мутко Владимир Жириновский Владимир Зеленский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин Вячеслав Володин Дальний Восток День Победы Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин Дональд Трамп Евгения Васильева Забайкальский край Интервью ученых Ирина Яровая Иркутская область История человечества Калужская область Кирилл Серебренников Кировская область Конституционный суд Космодром Байконур Краснодарский край Красноярский край Ксения Собчак Ленинградская область МИД России Мария Захарова Михаил Прохоров Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский Московская область Мурманская область Надежда Савченко Наталья Поклонская Нижний Новгород Николас Мадуро Нобелевская премия Новосибирская область Новый год Олимпийские игры Ольга Голодец Павел Дуров Палестинская автономия Папа Римский Первый канал Пермский край Петр Порошенко Почта России Приморский край Рамзан Кадыров Реджеп Эрдоган Республика Карелия Ростовская область Саратовская область Саудовская Аравия Свердловская область Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Следственный комитет Совбез ООН Совет Федерации Ставропольский край Счетная палата Тереза Мэй Франсуа Олланд Хабаровский край Хиллари Клинтон Человек дня Челябинская область Черное море Эдвард Сноуден Элла Памфилова Эльвира Набиуллина Южная Корея Юлия Тимошенко Юрий Чайка авторское право администрация президента акции протеста атомная энергия баллистические ракеты банковский сектор биология большой теннис визовый режим военная авиация выборы губернаторов газовая промышленность гражданская авиация гуманитарная помощь декларации чиновников дороги России информационные технологии климат Земли компьютерная безопасность космодром Восточный крушение вертолета легкая атлетика лесные пожары междисциплинарные исследования мобильные приложения морской транспорт некоммерческие организации общественный транспорт патриарх Кирилл пенсионная реформа пищевая промышленность права человека правозащитное движение преступления полицейских публичные лекции российское гражданство русские националисты русский язык сельское хозяйство сотовая связь социальные сети стихийные бедствия телефонный терроризм уголовный кодекс фигурное катание финансовый рынок фондовая биржа химическое оружие эволюция экономический кризис ядерное оружие Великая Отечественная война Вторая мировая война Ирак после войны Ким Чен Ын Революция в Киргизии Российская академия наук Стихотворения на случай Федеральная миграционная служба Федеральная таможенная служба борьба с курением выборы мэра Москвы здравоохранение в России связь и телекоммуникации тюрьмы и колонии Совет по правам человека аварии на железной дороге естественные и точные науки закон об «иностранных агентах» компьютеры и программное обеспечение видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» Новые технологии, инновации Сочи 2014 рейтинг Forbes Кабардино-Балкария Левада-Центр Нью-Йорк Санкт-Петербург отставки-назначения шоу-бизнес Ростов-на-Дону ЧМ-2018 Книга. Знание ВИЧ/СПИД Apple Bitcoin Boeing Facebook G20 Google iPhone IT NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Telegram Twitter Wikileaks

Редакция

Электронная почта: [email protected]
Телефон: +7 929 588 33 89
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2019.