НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

07 мая 2010, 09:20

Несчастный случай или как я стал художником

Я никогда не рисовал сам, для удовольствия…. Или почти никогда. По рисованию в школе имел 3 и 2… чего больше, не помню, но в сумме 5 никак не выходило.

Я поступал во все кружки и студии, какие мог, и однажды поступил в студию выжигания по дереву. Мне дали выжечь лося. И я выжег его калёным железом, отчего он получился совершенно обугленный.

Хотя в СССР не было общества защиты прав животных, меня тут же из кружка исключили, видимо, чтобы создать прецедент. С тех пор я не люблю кружковщины….

Зато я общался с некоторыми умершими людьми, в основном с дедушкой. От него я узнал, что душа бессмертна, и что в конце жизни я стану художником. Этой новостью я поделился с младшим братом. Он, в отличие от меня, был гораздо более начитанным, ибо 23 раза читал «Легенду о Тиле Уленшпигеле», и, наверное, знал кое-что о Библии. Во всяком случае, он не стал мне предлагать чечевичную похлёбку, а просто со мной договорился.

Так как я уже пишу стихи, то, чтобы я и впредь занимался этим прискорбным делом, а уж он, как-нибудь, будет рисовать.

Так как я заботился о меньшом, то честно выполнял принятое на себя обязательство. Чего не могу сказать о нём. Он написал-таки несколько замечательных произведений, которые я долгое время хранил, но потом автор взял их, чтобы издать, и они пропали.

Когда я женился, моя жена сразу оценила своеобразный талант брата, и на его вопрос, что ей подарить на свадьбу – ответила – «Рисунки!» Моя жена по профессии ландшафтный архитектор. Только такой человек мог оценить произведения, выполненные коричневым карандашом на серой туалетной бумаге.

Медовый месяц мы провели за увлекательным занятием – классификацией и сохранением разнородной писчебумажной продукции, в результате чего многое удалось спасти.
Однажды холодной зимней ночью, когда бушевала ледяная вьюга, жена разбудила меня, и сказала:

– Я знаю!

– Чего?

Не понял я, протирая глаза.
– Я знаю, какая должна быть книга твоих стихов и рисунков твоего брата!

На дворе стояла Перестройка. И мы начали копать отсюда и до обеда, и закончили через пять лет, издав книгу 1000 тиражом, и совершенно разорившись. За это время брат стал издателем, книга вышла из него, и наши отношения заметно расстроились.

А книга победила на всесоюзном конкурсе, получила премию и дипломы, и всячески делала вид, что она ни в чём не виновата.

Несколько лет мы пытались вылезти из долговой ямы, которой оказалось наше творение, и, наконец, оказались на поверхности. Тут же к нам пришла наша подруга – художница, и сказала, что она будет делать с нами следующую книгу. Иначе она умрёт.

Мы начали всё сначала, но решили, чтобы картины были на чём-нибудь более долговечном, тогда книгу можно будет сопровождать выставками.

На словах договорившись, что все доходы будут пополам, а расходы только наши, мы полезли в новое подземелье. Так как книга, которую мы собирались издавать, была уже написана, и недоставало только картин, я написал искусствоведческую статью о творчестве художницы, чтобы помочь ей найти свой зыбкий путь в океане китча и постмодернизма.

К этому времени мой сын поступил на режиссёрский факультет частного университета, и ему нужно было сделать курсовой фильм. Он взял мою статью и использовал её, как сценарий и закадровый текст, включив заодно написанную и записанную мной песню на ту же тему.
И тут случилась катастрофа. Когда он принёс фильм в университет, ему сказали, что фильм, конечно, гениальный, но нечестный, потому что использует гениальный материал, а у других студентов такого подспорья нет. Так я удостоился самой высокой оценки своего творчества, а заодно узнал, что если тебя назвали гением, значит, пора отбегать куда-нибудь подальше.

Для моего же сына дальнейшая учёба превратилась в сплошную травлю и борьбу с его фильмами. Как говорили знающие люди, его приравняли к Тарковскому, все учебные фильмы которого во ВГИКе уничтожили.

Эта история так подействовала на нашу подругу, что она, не дождавшись общих доходов, пришла и забрала свои картины, оставив нас только с нашими расходами.

Мы опять оказались в яме, и дружно соскальзывали с её скользких стенок.
И тут ко мне пришли мои умершие, и сказали, что этот проект должен сделать я.

Я очень испугался, но противится воле более опытных товарищей не смог.

И потом, нужно было на что-то опереться, чтобы вылезти оттуда, куда мы попали по своей художественной инициативе.

Внутренне проникнувшись идеей, что должен начать рисовать, я поехал с семьёй в Крым. Там оказалось, что люди указывают на меня пальцем и говорят про меня, что я художник, хотя, я им ничего плохого ещё не сделал.

Дети были более прозорливыми, но взрослые их не слушали. Как-то я шёл на пляж совершенно в плавках по этому случаю. На встречу мне попались мать с дитятей. Женщина спросила чадо, знает ли оно что это такое, указывая в мою сторону. И ребёнок, несмотря на летнюю крымскую жару и соответствующий антураж, уверенно определил меня, как Деда Мороза. Мать же обескуражила нас обоих, обозвав меня художником.

Какой-то человек на пляже пристал ко мне, и две недели уговаривал, чтобы я научил его племянницу рисовать лица. Она кончила художественное училище, но лица у неё, в отличие от моих, получаются какие-то мёртвые.
После этого дежавю я стал упрашивать жену и сына купить мне краски и кисточки, поскольку никогда этого не делал, и не представлял, какими они должны быть.

Жена долго не соглашалась, и относилась к этому, как к дурному сну, поскольку в нашем представлении живописи надо очень долго учиться.

Ко мне пришла моя другая подруга и сказала, что художник должен, хотя бы, хотеть рисовать. Она посмотрела мне строго в глаза и спросила – хочу ли я? Я робко в ответ посмотрел в её, и честно признался, что – нет!

Тогда она подарила мне две книги. Одну по технике рисунка, а другую по технике живописи.

К этому времени родные уже сжалились над моими безумными мольбами и купили мне краски, кисточки и холст, сожалея о деньгах, которые пришлось выбросить, и которыми, может быть, можно было заштопать кое-какие дыры.

Целый месяц лежали краски, но я не знал, как их открыть, и чего с ними потом делать.

В книге по технике рисунка и нашёл выразительную графику, которой были созданы удивительно отталкивающие образы.

Тогда я открыл вторую книгу и немножко её почитал, надеясь, что от этого станет понятно, что делать с тюбиками и куда намазывать масло.

Книга была местами захватывающая. Из неё я узнал, что Леонардо Да Винчи готовил свинцовые белила на навозе…(с тех пор я, на всякий случай, их не употребляю), но, увы, она заканчивалась где-то в XVII веке на малых голландцах, и к тюбикам не притрагивалась.
Наконец, невидимые мои друзья не выдержали и сказали, чтобы я мазнул. Я сначала не расслышал и переспросил:

 – Лизнул?

– Да, нет же! Мазнул!

Кто-то мне принёс ещё и льняное масло, и я, не зная зачем, приговаривая, «масляна головушка – шёлкова бородушка», мазнул и его…. 

Так я стал художником!
Первым делом я изобразил свою жену. Потом  всех, кто мне помогал, сначала на Том, а потом и на Этом Свете.

Так как мой клинический случай вызывал сострадательное любопытство у многих, то к тому времени, как я всех нарисовал, проект был почти готов. Так что я оказался в двойном долгу у Того и Этого мира, который никак не могу вернуть… Но это уже другая опера.

13.06.2009. Сан Луис Ма. Бразилия © ЕСИ

http://www.algabriona.ru/
eciarteci@mail.ru

Еще Евгений Ицкович

Обсудите в соцсетях

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
VK.com Facebook Twitter Telegram Instagram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2022.