НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

19 апреля 2011, 19:43

Норумбега: антропософия, йога, суфизм и Роберт Фрипп

Соглашусь с Аркадием – «подростковость» в начинаниях «Русского Гулливера» (и, разумеется «Норумбеги») присутствует. Это вопрос темперамента, а иногда даже требование жанра (манифесты, декларации, марши и пикеты). Кроме «Поэзии действия», сборника моих статей и интервью, вышедших к Лондонской книжной ярмарке (2011), мы готовим отчет о нашей многолетней работе, названный «Русский Гулливер. Наша революция» - сводки «боевых действий», нечто вроде «Дневника партизанской войны» Че Гевары. Отголоски этих акций до тебя, возможно, долетали – остановка дождя в Санкт-Петербурге 31 октября 2008 года с помощью музыкально-поэтического заговора, спасение от наводнения Венеции и Амстердама, призывание царей в разных странах мира, молебен о возвращении индейцев в Пенсильванских пещерах и т.п. Это близкие к поэзии романтико-магические действия, но к тому, что я подразумеваю под духовной практикой, имеющие лишь косвенное отношение. Когда ты говоришь о том, что отношение к поэзии, которого я придерживаюсь, - это утопия, значит, не понимаешь, о чем речь. Это не интеллектуальный или там духовный выбор – это качественное изменение бытия, перемещение на другой энергетический уровень, последствие некой инициации или катастрофы. У всех, Аркадий, это по-разному происходит. Как бы это объяснить? Ты согласишься, что йогин, который неделю может жить без воздуха, устроен немного иначе, чем мы с тобой. Вот и здесь близкие вещи.

У моего любимого Джавада Нурбахша есть такие размышления об интеллекте. «…Интеллект «стреноживает» пьяного верблюда эгоистических желаний, не позволяя «эго» (суфии употребляют слово «нафс») разгоняться без удержу и творить все то, что тому заблагорассудится. Но иногда этот путь разрывает путы и ломает засовы, круша все вокруг. Суфии – это те, чей интеллект искренне повинуется любви. На начальных этапах Пути интеллект может выступить заодно с нафсом, сбивая суфия с пути, но на завершающих этапах, после того, как армия любви нанесла окончательное поражение склонностям нафса, интеллект становится искренне преданным слугой суфия». Любовь, возлюбленная, танец, вино и т.п. в этом очаровательном индоевропейском способе жизни – символические понятия, то есть речь о духовной практике, позволяющей объединить все свои желания и умения на службе единственно важного дела – здесь оно названо «любовью». Это реальность, не абстрактная категория.        

Можно по-другому. «И тут кончается искусство, и дышит почва и судьба» - это про слиянность жизни и поэзии? Формулировка, на мой взгляд, несовершенная, поскольку искусства без дыхания почвы и судьбы не бывает, но направление угадывается правильное. Я могу и более житейскую формулу взять – «все это рок-н-ролл». То есть образ жизни. Вопрос в том, насколько этот образ осмыслен, а не только следует внешней атрибутике. Роберт Фрипп – наиболее серьезный музыкант этого жанра, тоже относится с сомнением ко всякого рода «эмансинпациям» и «синкретизмам». «Музыка - это процесс объединения мира качеств и мира экзистенций, процесс сплавления мира тишины и мира звука…. В этом смысле музыка - путь превращения. То, что мы делаем, неотделимо от того, как и почему мы делаем то, что мы делаем. Поэтому трансформация звука неотделима от трансформации себя...»  Такие же слова мог бы сказать средневековый алхимик, хотя для понимания этого нет необходимости обращаться к опыту царя Соломона, Парацельса или Ньютона.  

Ты, Аркадий, говоришь: «Реальное «слипание» поэзии с жизнью мне представляется утопией. Как говорится - грубо, но верно, - фарш не прокрутишь обратно. Да и жизнь, скроенная по древним поэтическим канонам, меня мало прельщает - я человек миролюбивый». А почему, Аркадий Моисеевич, ты уверен, что все мы прошли через эту мясорубку? В обществе остался «традиционный» тип человека, обладающий цельным сознанием и мироощущением.  Можно, конечно, делать вид, что это не так. Что «расщепленность сознания» - это эпидемия, коснувшаяся всех и вся, и более того, принятая за «нормальность». Но пока встречаешь людей, которые понимают тебя с полуслова, видишь спектакли Эймунтаса Някрошюса или читаешь стихи Асиновского, понимаешь, что не все еще перешли в состояние фарша, что остались люди, созданные по образу Первочеловека (я про Пурушу), у которого «три четверти духа на небе, а одна на земле». Не очень понятно, причем тут миролюбивость, кстати? Разве миролюбивость синоним аморфности?  

Ты прав, теория ментальностей мне не очень нужна в этом споре. Можно использовать разные иллюстрации. Ты предлагаешь образы Каина и Авеля. Я про них тоже говорю в «Норумбеге». Господь предпочел кровавую жертву, все в курсе, несмотря на декларируемую на каждом углу миролюбивость. Я же и другую классификацию привожу  – цитирую Христиана Розенкрейца. «На две земли, на две страны нас разделили элохимы…».  Ну, у меня по жизни такой опыт… И дело не только в Инь и Ян. Есть физиология, экзистенция, эмпирика. Может быть, мы все отчасти фарш, как ты выразился, но все-таки из разного мяса. Теории начинаются потом. Чтоб понять, почему (несмотря на светскость общения) у меня всегда есть синица в рукавице, журавль в небе и шмайссер в поленнице. Тебе приятнее назвать «седую старину» «подростковым периодом» человечества - пожалуйста. Разговор про древность снимается, Норумбега – состояние духа сегодняшнего дня. Будда - или, если хочешь, Моисей - рождается в тебе сейчас, ежесекундно. Он никогда и не уходил из тебя, от тебя. А колонизаторское зазнайство по отношению ко всему, чего не знаешь и не хочешь знать, - проигрыш познающего. Надменность неконструктивна.  А мы с тобой, Аркадий Моисеевич, вроде как хотели что-то познать.  Вот свежесть какую-то, и «мировую, молодящую злость» я бы в себе хотел сохранить.  И «варварской» ее можно назвать, и «детской», и «взрослой», и «буддистской» и «суфийской», но смысл не изменится.

Я хочу поднять людей не на бунт бессмысленный и беспощадный, а вернуться к осмысленности каждого жеста и слова. А это возможно лишь при возвращении к мифологическому и символическому сознанию. Чтобы и стихи писались с такой же осмысленностью, и дети рождались. Я вижу, что многие не владеют органами чувств, которые даны нам от Господа, – это обидно, и с точки зрения эволюции – преступно даже. В этой ситуации можно пользоваться цитатами разных уважаемых людей, но опыт показывает – не читают, не воспринимают. Каждый слышит только то, что хочет слышать. Мне, например, поддержка высоких авторитетов в жизни не очень-то помогает. Приходится для укрепления характера ломать копья собственноручно.

Я в «Норумбеге» привожу простейший пассаж из «Раджа-йоги» Рамачараки:  «Учителя-йоги говорят, что есть две степени пробуждения сознания реальной сущности человека. Первая степень, которую они называют сознанием «Я», есть полное сознание реального существования, которое приходит к ученику и заставляет его знать, что он есть реальное существо, имеющее жизнь, которая будет длиться несмотря на разрушение тела. Вторая степень, которую называют сознанием «Я есмь», есть сознание единства с мировой жизнью, родства и постоянного соприкосновения со всей жизнью, выраженной и невыраженной. Эти две степени сознания приходят ко всем, кто ищет «пути». К некоторым это сознание приходит внезапно, у других появляется понемногу, как свет зари…».  По твоей версии, «сообщества, в которых берут верх «иррациональные», то есть слишком далеко оторвавшиеся от реальности представления и, соответственно, «иррациональные» - непродуктивные, расточительные - действия, попросту не выживают. Такая судьба, надо полагать, постигала многие культуры…». Это, как я понимаю, песнь нынешнему «гуманитарному порядку» западного, условно говоря, образца.  В связи с этим я бы отметил, что для индусов, например, эти общества - с тотально непробужденным сознанием, по большей своей части пришедшие к животному состоянию, чем бы я не гордился и даже подумал бы об ответственности правительственных и прочих институтов за столь прискорбное положение вещей. Хорошие дороги, обильные магазины, права человека, музеи и литературные ценности, созданные еще до упадка, все это очень мило - за исключением того, что забыт человек, и говорить о его правах и личности, как таковой, теперь вряд ли есть смысл.

Устойчивость обществ, пронизанных культом комфорта, - тоже легенда: колосс валится с глиняных ног, стоит лишить людей привычного житейского уклада, вынуть маленький кирпичик из пирамиды: нефтяной кризис 70-ых, паника урагана Катрина, этнические бунты в мультикультурах. Если общего духовного начала нет, общество уязвимо. Одной экономикой и высокотехнологичной армией не отделаешься.

О природе этой деградации задумывались многие европейские умы. Например, Рудольф Штайнер: «Начиная с 15 столетия человечество неуклонно пропитывается интеллектуальным элементом, поэтому в наше время, собственно, вся человеческая культура и цивилизация в самом широком охвате подчинена ему. И если древние религиозные исповедания говорят о грехопадении в ветхой форме, которое подразумевает скорее моральное грехопадение, то ввиду опасности, угрожающей новейшему человечеству, надо говорить о грехопадении интеллектуальном. Древняя форма речи, связанная в своей архаике с тем, что я обозначил как вслушивание в ритм, происходившее в греко-римскую эпоху, постепенно получила продолжение в латинском языке  вплоть до позднего Средневековья. Так что, собственно, формирование нынешнего интеллектуализма в человеке произошло благодаря латинскому языку, что и привело отпадению человечества от духовного мира…».

Это говорит носитель языка, а не индус, или русский… Я даже порадовался кириллице, растворенной в нашей плоти и крови. Дай Бог, не даст она, родная, измельчать и упроститься (смайлик).   

До Британского музея я,  Аркадий,  в отличие от тебя, в этом году не дошел. Говоришь, скандинавский меч  - подростковое оружие? А напалм какое оружие, взрослое? Хакерская атака – взрослая вещь? Ты имена этих ножиков узнавал? У каждого клинка свой характер, своя сила. Может, они маленькие в маленьких руках? Или в подслеповатых глазах? Кафтан Петра Великого в кунсткамере тоже кажется детским. А он, говорят, двухметровый был человек.

Ты говоришь, что птицы летают по вековым маршрутам  без всякой чепуховой магии. Андрей Тавров вчера правильно заметил, что летать-то летают, но  «магия связывает человека и птиц воедино, в единый пульс, не давая живому единству распасться. Магия или молитва одухотворяет и полет птиц, и самого человека, соединяющего себя в духе с этим живым полетом. Именно поэтому жизнь будет продолжаться. Потому что человек и птицы, человек и земля, человек и времена года через их одухотворение человеком ощущают себя вечно живым единством, обновляющимся, взаимоответственным. Я бы спросил материалиста Штыпеля, разделяющего мир на твердые объекты, - человек - птицы, например, - что отражает зеркало, когда человек уходит от него? Если он честен, ему придется признать, что на этот вопрос нет ответа. Кем будут птицы, если больше не включать их в молитву и не плескать молоко вослед?»

Про богоданность поэзии отвечать не буду. Я ничего здесь не решаю – поэзия повелевает течением жизни, и все. Если ты чем-то повелеваешь – рад за тебя. У меня все иначе. Несет меня лиса в далекие леса… И я знаю, что это не речь, не только речь, в чем нас пытались убедить Бродский и Ko. Не удивлюсь, если речь возникает сама собой при некоторой сосредоточенности взгляда или сердца. Что речь и вообще культура речи – дело наживное, самовоспроизводящееся, в отличие от невоспроизводимости (я опять-таки возвращаюсь к печальным мыслям) генофонда российской интеллигенции и дворянства, уничтоженного космополитами в начале прошлого века. Трагическая, но тоже поэзия.  Как еще объяснить чудовищные, зияющие высоты и провалы прошлого века. И ГУЛаг, и Холокост, и Днепрогэс, и Дрезден.... Все имеет смысл – не пустозвонное покаяние под дулом натовского  автомата, а понимание кармической природы вещей. Русским вообще более органична дальневосточная трактовка причинно-следственных связей, чем ближневосточная прямолинейность.  И родовой травмы первого греха нет. И Царствие небесное не где-то за горами, а сейчас и здесь (как у старообрядцев). И смирение невероятное. Ведь если копаться в деталях наших революций и перестроек, то до такой междоусобицы можно было дойти.  Ничего. Терпим. В общем, колоссальный потенциал по сравнению с «цивилизованными» соседями.

Разговор с Дмитрием Кузьминым в лондонском кафе «Жираф» происходил у тебя на глазах. Не знаю, было ли у тебя желание нас слушать, но вкратце суть вот в чем. Дмитрий не согласился с издательской политикой ЭКСМО, издающего писательницу Улицкую, а также серию под названием «сталинист». Сталинистов я в своей нынешней жизни не встречал, разговоры о них считаю попыткой перевести стрелки с недавних преступлений на давние. Тем более, в звуках голоса коллеги слышалась сталь. Не удивительно, мы становимся тем, кого пожираем. Где самосохранение? Мы будем это запрещать, добавил он важно. На вопрос, кто его уполномочил, сказал, как американский Президент, – God feeling. Господь уполномочил. У нас так принято, в цивилизованном обществе. Типа с позиций победителя. К чему бы это? Либеральная жандармерия? - спрашиваю. Да, - говорит, - она самая. - Карабас-Барабас! Боюс, боюс... Дима считает себя представителем европейской цивилизации, нечто подобное я слышал от Артемия Троицкого и даже от Дмитрия Медведева. В общем, от представителей прослойки, прокладки, надстройки. Выбор экзотический, трудный, с органикой нашего пространства никак не связанный. Но почему бы и нет? Был же у нас Миклухо-Маклай, мечтающий посадить папуасов под флаги Третьего Рима. Я, может быть, тоже европеец. «Норумбега» по существу посвящена Европе, разве что центр ее находится не в штаб-квартире НАТО, а в Стоунхендже или в Кельнском соборе с мощами царей-волхвов.

С Митей мы не поссорились. В такси процитировал ему Хаксли «От Бога можно не зависеть, лишь пока ты молод и благополучен; всю жизнь ты независимым не проживешь». Говорит, мне уже сорок. И хоть бы что. Респект. Подростковость, в отличие от «старческой умудренности» заставляет тебя быть в постоянном становлении, не верить ничему на слово… «Демократия – культ некомпетентности», - сказал другой философ, кажется, французский. Иногда эта истина всплывает в душе со всей обреченностью, иногда манит последней инфантильной надеждой. Порой дойдя до ручки от трескотни самозванцев и шарлатанов, я призываю царей. В Греции, в Леванте, Америке, России. Теперь и на Британских островах.  К их повелениям я бы мог прислушаться… Господа жандармы, равнение на Государя Императора. Ать-два!

Редакция

Электронная почта: [email protected]
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2022.