21 марта 2019, Четверг, 04:30
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.Дзен

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

СКОЛКОВО

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

Александр Филиппов

#ЗНАТЬ. «Я бегу чуть-чуть впереди паровоза»

Александр Филиппов
Александр Филиппов
Фото: Наташа Четверикова/polit.ru

Накануне лекции 16 ноября в рамках Фестиваля Публичных лекций #ЗНАТЬ мы поговорили с социологом Александром Филипповым. Тема его лекции: «Социология и\или философия действия».

Александр Филиппов - доктор социологических наук, профессор, заведующий Центром фундаментальной социологии ИГИТИ, член ученого совета НИУ ВШЭ, главный редактор журнала «Социологическое обозрение».

Часть 1

Мы остановились на том, что вы, вернувшись из Германии, решили, что нужно создавать теорию, но при этом считали, что нет смысла создавать очередную новую теорию с нуля. К чему вы в итоге пришли?

Моя идея состояла в том, чтобы, как я называл это поначалу, заняться кодификацией социологического знания. То есть не столько совершенно оригинально решать какие-то высшие задачи, сколько наладить взаимопонимание, взаимопроникновение между разными школами, между разными подходами, которые у нас представлены по тем или иным причинам учениками или внимательными читателями разных авторов. При этом я считал, и для меня это было очень важно, что социологическая теория не является просто работой с понятиями, когда из понятий делаются высказывания, высказывания связываются с высказываниями, и получается такая замкнутая последовательная схема. Схема, которая придумывается целиком ученым, а потом эти понятия, как сетка, набрасываются на социальную реальность. Я считал с самого начала теория возникает как попытка прояснить свой собственный социальный опыт – этим меня и привлекла формулировка Ханса Фрайера.

Поэтому просто удовлетвориться пересказом, перепевом западных теорий мне казалось невозможным. В тот момент был один поучительный эпизод, который до сих пор имеет важные последствия. Где-то примерно в 1994 году была какая-то школа молодых ученых. Люди приехали из провинции в Институт социологии, и там им читали лекции наши коллеги, сотрудники. Я там тоже делал какой-то доклад в присутствии Владимира Александровича Ядова, который тогда был директором института. И я произнес такую фразу: теоретической социологии в России нет.

Это произвело довольно сильное впечатление и на окружающих, и на самого Ядова. Он буквально настоял, чтобы я это изложил в некоторой статье. Эта статья вышла тогда в свежеоснованном «Социологическом журнале», который делал Геннадий Семенович Батыгин. Я в тот момент уже работал у него в отделе. Не у Давыдова. С Давыдовым мы к тому времени уже расстались. У меня были свои представления о том, что делать дальше, у него были свои представления о том, что я должен делать дальше. И наши представления совершенно не совпадали. Я не мог у него оставаться. Я ушел в плохом настроении, готов был бросить институт, если не смогу найти место в институте, в другом отделе. И вот меня подобрал Батыгин. Я довольно долго проработал у него, очень многим ему обязан, хотя, может быть, не столько в понимании самой социологии, сколько в понимании организации научного труда, размещения себя в научном сообществе. Он тогда начал издавать журнал, который до сих пор существует и называется «Социологический журнал». Я у него был в редколлегии, в редакции, занимался просто редакционной работой. И там вышла моя статья, которая называлась «О понятии теоретической социологии». Она начиналась именно этой фразой: «теоретической социологии в России нет».

До сих пор большинство грандов нашей социологии живы. Не все, правда, но очень многие, кто был жив тогда, живы и сейчас. На них это высказывание произвело очень тяжелое впечатление. Они были крайне им недовольны. И некоторые помнят о нем до сих пор и до сих пор им недовольны, недовольны мной. Очень многие пытаются доказать, что социологическая теория в России есть. И в частности, она есть в виде того, что они сами производят. Но у нас с ними разное представление о том, что такое теория. Мне кажется, что она начала появляться. Но появляется она совсем не там, где думают эти многоуважаемые ученые. Она появляется на крошечных островках, где возникают моменты истинной научной коммуникации. Социологическая теория – это не какие-то выдумки людей, которые могут заставить других под угрозой, скажем, увольнения, отказа в защите, публикации, повторять вслед за собой какие-то слова. Социологическая теория – это живой поиск путей объяснения социальной жизни, который происходит на общей площадке, где люди понимают высказывания друг друга, где они могут спорить, дискутировать, могут дальше продвигаться именно в смысле понятийного и концептуального состава науки, а не просто сообщения о том, какие новые данные они добыли при помощи известных концепций и методов.

В этом смысле я что думал, то и думаю. В некоторые годы я бываю более оптимистичным, в некоторые годы я бываю менее оптимистичным, иногда становлюсь совсем пессимистом. Но это высказывание оказалось очень прочным. Это биографический момент. Так или иначе, фактически с моим именем это высказывание связано довольно прочно. Что сказал Филиппов? – Он сказал, что социологической теории в России нет.

Это было началом моей работы. Это была работа по кодификации социологического знания, как я сначала планировал. Потом она сузилась по ряду причин до размышления о том, какое значение имеет пространство для социологической теории. Я стал думать примерно так. Хорошо, мы должны осмысливать наш социальный опыт в теоретических понятиях. А я говорю, что это наш уникальный опыт. Уникальный опыт почему? Потому что мы его проживаем здесь, не в каком-то другом месте. А что значит здесь? Кто-нибудь поставил под вопрос, что значит «быть здесь»? Что такое «здесь»? И вот так я пришел к проблематике пространства, к социологии пространства.

Еще живя в Германии, я начал размышлять над проблемами империи. Советский Союз тогда считался империей, которую, как говорили либеральные, демократические публицисты, надо разрушить. Я был не уверен, что ее надо разрушить. Но я хотел понять, что они имеют в виду под словом «империя». Я начал заниматься историей теории – в конечном счете, социологией – того, что такое империя. Это потом связалось у меня с размышлениями о том, что значит находиться в каком-то месте. Теперь уже, в ретроспективе, можно сказать, что это был большой проект (хотя я никогда не называл его проектом) по социологии пространства. Он начинался с большой статьи, которая называлась «Наблюдатель империи». Она была написана накануне крушения Советского Союза, выпущена Фондом ИНДЕМ в виде отдельной брошюры и в журнале, который делал я сам – не с Батыгиным, а с друзьями. Мы вчетвером создали журнал. Он очень быстро прекратил существование, мы перестали быть друзьями. Но пара номеров все-таки вышла. Назывался журнал «Вопросы социологии». Вот в первом номере этого журнала вышла статья «Наблюдатель империи».

Я считал, что наш социолог, независимо от того, понимает ли он это или нет, думает он об этом или нет, осмысливает свой опыт, свои наблюдения, соотносит с этим огромным пространством, на котором и происходят всякие события, процессы, появления новых государств, распад этих государств, соединение их в какие-то новые образования. Это все происходит в этом огромном пространстве, которое называется империей. И хочет он этого или нет, еще раз повторю, социолог является наблюдателем империи.

Потом эту идею я развил еще одной статьей, она вышла через пару лет. Называлась она «Смысл империи». И потом я понял, что я должен больше работать над самой проблематикой пространства. И много лет я занимался именно этим довольно тяжелым социологическим вопросом: что такое пространство. На этом пути я снова сталкивался с Луманом, который говорил, что пространство социологии совершенно не нужно, имеет значение время, а не пространство. Я считал необходимым его критиковать. Я много размышлял об истории социологии, в которой о пространстве специально писал единственный великий классик – Георг Зиммель. Он написал в начале XX века статью «Социология пространства». Потом в течение долгих лет по ряду причин пространству уже не уделялось такое внимание. Был, конечно, знаменитый большой проект Чикагской школы, но мне казалось, что все-таки после Зиммеля такого понимания именно проблемы (а не просто темы) пространства в социологии не было больше ни у кого.

Пространством очень активно занимались социальные географы, а социологи лишь постепенно начинали понимать, как это важно. Все это продолжалось до тех пор, пока я не написал диссертацию по теоретическим основаниям социологии пространства и не выпустил книгу, которая так и называется «Социология пространства». После этого я уже перешел к другим темам. Я стал больше уделять внимания времени и занялся темой, которую назвал и которая до сих пор так называется «социология социальных событий».

У меня, видимо, такая специфически несчастливая судьба, что я бегу чуть-чуть впереди паровоза. Когда я занимался империей, это было никому не нужно, неинтересно, на меня смотрели дикими глазами. Прошло какое-то время, и понятие «империя» стало модным, социологически модным. Я уже не говорю про историков, есть целый журнал, который на высочайшем уровне издается нашими историками вместе с западными коллегами. Называется “Ab Imperio”, то есть, в приблизительном переводе с латыни, «Беря точкой отсчета империю». Империи посвящено огромное количество публикаций. Я больше этим не занимаюсь.

С пространством была та же история. Когда я им занялся, мне не с кем было дискутировать на ту тему. Это вызывало какую-то оторопь, непонимание, зачем я этим занимаюсь. Сейчас достаточно забить «пространство» и «социология» в Yandex, чтобы увидеть, сколько по этому поводу публикаций. А мне всегда было обидно, что я не мог никого перетянуть на свою сторону в Германии, где я знаю столько людей и я мог бы с ними дискутировать, то есть завести нормальный научный разговор. Сейчас работ по социологии пространства достаточно и в Германии, и где угодно.

И та же самая история произошла с социологией социальных событий. Я хорошо помню, как открыл для себя… Естественно, «открыл» не означает, что до меня никого не было, я не был первым, все эти темы гуляющие. И пространство, и события, и империя – это все вещи, которые я не изобрел. Я их как-то пронюхал, подхватил, ощутил какую-то перспективную важность. Я понял, что я без этого сам не могу дальше идти никуда. Но когда я начинал об этом говорить, так получалось, что это никому не было интересно. Может быть, это было не интересно именно в моей подаче, я нередко прихожу к такой мысли. Так вот не были никому интересны и события, во всяком случае, то, что я от них писал. Прошло несколько лет, это тоже сейчас стало одной из основных тем в социальных науках. Может быть, менее показательна здесь карьера слова «событие», чем карьера слова «пространство», но, тем не менее, тоже важна.

Я в 2003-2004 году написал принципиально важную статью, которая называется «Конструирование прошлого в процессе коммуникаций». Она оказала большое влияние на моих учеников. Это было лучшее время в моей жизни. У меня были тогда очень теплые и близкие не только человеческие, но и научные отношения с моими учениками. В каком-то смысле мы вместе писали эту статью. Я писал, мы обсуждали. Они меня критиковали, я переделывал, мы снова дискутировали. Вот так получилась эта статья. И с тех пор я тоже старался в эту сторону серьезно двигаться. Наверное, сейчас я продвинулся дальше, чем это было 10 лет назад.

Помимо этого, я занимался переводами. К переводам часто относятся достаточно презрительно. Считают, что переводы – это не наука. В наших дисциплинах это фактически не так. Был такой период, когда был так называемый ренессанс классиков в западной социологии,  о котором еще писал мой учитель Давыдов. И была попытка сделать работу с классическими текстами одной из центральных областей теоретической работы вообще во всей социологии не у нас, а именно там, на Западе. Правда, попытка эта, по большому счету, провалилась, ренессанс классиков заглох, но это все было.

Я очень много переводил сам, я редактировал чужие переводы, я составлял сборники переводов. Из всех этих публикаций можно составить, наверное, не одну большую книгу. Хотя, в сущности говоря, переводить я не люблю. Меня эта работа изматывает. У меня нет к переводам такого таланта, какой бывает у некоторых коллег, которые переводят быстро, легко и при этом очень точно. Поэтому я стараюсь переводить как можно меньше. Но все-таки, есть в моем переводе несколько важных работ такого классика, как Макс Вебер. Я горжусь тем, что я когда-то составил книжку, первую книжку, которая у нас вышла в открытой печати, частично со старыми переводами. Но все-таки я сделал реальный комментарий к «Протестантской этике и духу капитализма».

Маргарита Иосифовна Левина перевела эту книгу еще задолго до того, но тут просто нужно было ее откомментировать. Не на что было опираться. Не было в тот момент такого комментированного перевода даже на Западе. Все эти имена протестантских богословов, о которых говорил Вебер, и другие тонкости нужно было хоть как-то пояснить для читателя. Никто до меня этого не делал, впрочем, сейчас это можно сделать за день, пощелкав мышкой компьютера. Этот комментарий – свидетельство стараний, а не ума. Зато я перевел важную работу Вебера, я горжусь этим переводом. Она называется «Основные социологические понятия», а также его доклад «Политика как призвание и профессия». Все было сделано давно, но мне до сих пор приятно об этом говорить.

Я переводил Георга Зиммеля, Макса Шелера, многих других авторов. Брошюру Шелера «Положение человека в Космосе» многие знают. Это мой первый опубликованный перевод. Мне невероятно повезло. Издательство пригласило в качестве редактора одного из лучших знатоков немецкой философии и переводчика Юрия Николаевича Попова. Он меня даже хвалил тогда, но я считаю, что он спас мою будущую репутацию своей редактурой. Опыт работы с ним был бесценным, и его вклад в этот перевод не отражается в скупом указании на то, что он был редактором книги «Проблема человека в западной философии». А по закону космического воздаяния другой перевод Шелера, который я делал большой кровью, его трактат «Ordo amoris», вышел вообще без указания имени переводчика. Мне ужасно хотелось бегать и всем кричать, что это я сделал, но до всех не докричишься. Ну и, естественно, я считаю очень важным, что переводил крупного немецкого политического мыслителя, юриста, до известной степени даже социолога Карла Шмитта.

Шмитт не просто сотрудничал с нацистами, как это бывает иногда, когда человек, что называется, не отдает себе отчет в происходящем или старается сохранить жизнь и свободу и пишет неискренне. Шмитт был довольно активный участник становления режима в первые годы нацизма. Биография его в этой части тяжелая. И естественно, что отношение к нему по этой причине у многих читателей довольно плохое, так что они даже знать не хотят о его заслугах. Дело в том, что основные заслуги Шмидта относятся еще ко времени до наступления нацизма, да и потом он написал много глубоких и ценных работ. К сожалению, в особенности, когда речь идет о политических мыслителях, нам трудно бывает смириться с тем, что можно быть огромной фигурой и при этом какое-то время, скажем, стоять на стороне абсолютного зла. Тем не менее, это именно так. Он огромная фигура, равной которой, наверное, не было в 20 веке. Или, по крайней мере, было лишь несколько людей, сопоставимых с ним. Тот же Вебер, может быть, Лео Штраус, еще несколько человек. Без его трудов понять ничего невозможно ни в истории, ни в значительной степени в современности.

Мне приходилось сталкиваться с негативной реакцией коллег на то, что я не просто ценю Шмитта, но много пишу о нем, перевожу, издаю. Мне жаль, если они со мной не согласны. Но в общем, если говорить принципиально, я никогда не ориентировался на мнение коллег в этой части. Я считал, что это не я должен ориентироваться на их мнение, это они должны ориентироваться на мое мнение, потому что я знаю вопрос более основательно. Впрочем, я достаточно хорошо представляю себе, что эти слова могут рассердить, но никого не могут убедить.  

Что для вас московская наука?

На мой взгляд, социологическую сторону этого вопроса очень сильно и хорошо раскрывают в своих научных работах мои коллеги. Те же работы питерского социолога Михаила Соколова и его сотрудников являются образцовыми, надо на них ориентироваться в смысле объективного знания. А что касается  моих собственных ощущений, то мой основной опыт пришелся на то время, когда в начале 1990-х годов в России был активны западные фонды, которые старались поддержать ученых. Было сделано много важного в это время. Важного и полезного. У многих фондов была принципиальная ориентация на то, что надо поддерживать прежде всего не москвичей, а именно провинцию, хотя и москвичам кое-что, конечно, перепадало. И зачастую, не в 100 процентах случаев, но очень часто разного рода стипендии для поездок, гранты на исследования, гранты на создание новых институтов и многое другое были выставлены таким образом, чтобы их получали именно не москвичи.

Я могу иллюстративно показать. Хотя это касается не строго науки, но очень близко. Я преподавал и был деканом факультета в Московской Высшей школе социальных и экономических наук, которая известна как Шанинская школа. Она во многом существовала благодаря фонду Сороса, структурам Сороса. Соросу и Макартуру впоследствии. Форд помогал немножко. Но вот стипендии для обучения давал именно Сорос,  его структуры. По тогдашним правилам, стипендии не могли быть даны, например, москвичам. То есть, как я объяснял абитуриентам, будучи деканом, когда люди приходили к нам поступать: вы можете жить в Москве в коммунальной квартире в бедной семье и не иметь права на стипендию. Тогда вы должны будете платить сами за обучение. И вы можете жить где-нибудь в Одинцовском районе, в собственном особняке, и у вас будут все права для того, чтобы получить стипендию, потому что это уже не Москва, а Московская область.

К сожалению, так же часто бывали устроены дела и в науке, а не только в образовании. Но потом постепенно фонды стали уходить. Обстоятельства научной жизни в других городах России всегда были трудными. У этих западных партнеров были определенные основания оказывать поддержку тем, кто живет в других городах. Когда они не захотели уходить, им начали создавать всякие проблемы. Эта совершенно неправильная политика объявления иностранными агентами некоммерческих организаций, которыми часто являются научные организации, структуры, разного рода институализированные экспертизы в провинциальных городах, - это все приносит уже сейчас и принесет в будущем большой вред. В результате практически все начинает канализироваться в Москву и там концентрироваться. Московская научная жизнь во многом определяется как раз тем, что здесь работают не просто люди, изначально существовавшие в Москве, но сюда вынужденным образом стягиваются те, кто потерял позиции, потерял места, потерял благоприятные условия для работы в других городах России.

Я считаю, что это плохо. Это плохо вообще для нашей отечественной науки. Наука должна быть в разных городах. В разных городах должны быть разные университетские сообщества. Это отчасти еще есть, не все еще умерло. Но этого мало, должно быть больше. И плохо, когда такой суперконцентрат, супермонстр возникает в виде нескольких столичных городов, каковы Москва, Питер, Новосибирск, Хабаровск. Этого слишком мало.

Расскажите, пожалуйста,  своей преподавательской деятельности.

Я очень долго преподавал социологию. Моей главной специальностью была история классической социологии. При всем моем интересе именно к немцам, немцам определенного периода, я старался представить некоторую линию в истории классической социологии, некоторую взаимосвязь между определенными фигурами. Другие коллеги понимают это по-своему. У меня была показана связь античной философии, философии Нового времени с зарождающейся социологией, с классической социологией. Такой был большой курс. В принципе, я мог читать его целый год, программа, которую я написал в 1994-95 гг., была рассчитана на год.

Я читал лекции по социологии, по истории социологии в самых разных местах Москвы. Даже странно представить себе: я читал несколько лет в РГГУ, в Московском педагогическом университете, читал, естественно, у нас в Высшей школе экономики. Больше всего времени я провел в Московской школе социальных и экономически наук. Там я проработал ровно 20 лет. Я был одним из основателей, вместе с Геннадием Батыгиным, Вадимом Радаевым, Александром Крыштановским, факультета социологии. Первым деканом был Батыгин. Потом я там был 7 лет деканом факультета. Потом перешел в Вышку и здесь некоторое время преподавал социологию.

Так получилось, что мои интересы все больше смещались в сторону социальной философии. Мне была интересна именно философская составляющая социологического знания. Когда был создан факультет философии, я ушел туда, потому что рассчитывал там иметь больше возможностей для занятия социальной философией. Собственно, так и получилось.

Для общения с моими молодыми коллегами, у меня были всегда очень благоприятные условия. В Московской школе я преподавал сразу магистрам, я не имел дело с совсем маленькими, а преподавал людям, которые уже учатся в магистратуре. Потом в Вышке в 2007 году у нас возник Центр фундаментальной социологии как научно-учебная лаборатория. Это такой формат лаборатории, который позволяет приглашать талантливых студентов на позиции стажеров-исследователей. И мои ученики, талантливые студенты, на этот раз уже и из бакалавриата, не только аспиранты, как сотрудники работали в этом Центре фундаментальной социологии. Он существует и сейчас, просто его структура немного изменилась.

Конечно, это все приносит определенные результаты. Общение все эти годы было очень многообразное, в том числе, так сказать, неформальное. Это входит в формат правильного общения профессора с учениками. Без этого не бывает нормальной научной жизни. Все, кто тогда к нам пришли в Центр фундаментальной социологии, весь этот первый набор стажеров-исследователей, так или иначе состоялись как ученые. У всех есть международные магистерские степени. Несколько человек защитили кандидатские диссертации, несколько получили в западных университетах PhD, несколько человек сейчас на программах PhD. То есть они получат свои докторские степени через короткое время. Несколько человек, уже получившие PhD или кандидатские степени, нашли себя на позициях западных университетов. Кто-то скажем в Дании, кто-то в Квебеке. А кто-то совсем неплохо устроился в Москве. У кого-то еще только намечаются перспективы, о которых рано говорить. Для меня это большое счастье. Я горжусь своими учениками, я рад, что у них все так получилось.

Каково сейчас ваше отношение к просветительству?

Что касается просветительства, я считаю, что отдельные акции просветительские очень нужны и важны. Но еще важнее и нужнее просветительские структуры. По мере возможности я стараюсь в этом принимать участие. На мой взгляд, регулярные просветительские мероприятия невозможно заменить ничем. То есть, грубо говоря, цикл лекций на «Постнауке» важнее, чем одна лекция или две лекции в год какого-нибудь мэтра. Это то направление, которое должно развиваться, в нем есть потребность у всех.

 

Мероприятие состоится в МУЗЕЕ МОСКВЫ по адресу: Зубовский бульвар, 2. На территории МУЗЕЯ работают буфеты, открыты выставки. Вход свободный, количество мест ограничено. Предварительная регистрация на сайте «Полит.ру»  и в аккаунтах в социальных сетях: FacebookTwitterLiveJournalВКонтакте.

Информационные спонсоры - радиостанция «Эхо Москвы», журнал «Дилетант», радиостанция «Коммерсант FM».

Обсудите в соцсетях


ПОДГОТОВКА ИНТЕРВЬЮ: Анна Сакоян
Система Orphus

Главные новости

00:57И.о. главы Пентагона обвинили в «отстранении конкурентов» Boeing
00:41«Нафтогаз» сообщил о подготовке «Газпрома» к прекращению транзита газа
00:32Мэй выразила глубокое сожаление из-за задержки Brexit до июня
00:17Трамп предупредил о сохранении высоких пошлин на товары из КНР
00:09Мужчина в стрингах устроил перформанс в Третьяковке
20.03 23:10Крупнейшие российские издательства попали под санкции Украины
20.03 22:46ФРС США решила не менять ключевую ставку до конца года
20.03 22:35Венедиктова назначили главредом «Эха Москвы» на пять лет
20.03 22:04Трамп пообещал добить ИГ «к вечеру»
20.03 21:39МВД завело дело о клевете на Рогозина и защите его чести и достоинства
20.03 21:30В Китае клонировали выдающуюся полицейскую собаку
20.03 21:10Минкульт запретил смеяться над дельфинами и трогать хищников
20.03 20:40Индийский ювелир арестован в Лондоне за мошенничество на 2 млрд долларов
20.03 20:14МИД Казахстана назвал плюсы переименования Астаны
20.03 20:10В Польше нашли мастерскую неандертальцев
20.03 20:01ЦИК Украины запретил наблюдателям из РФ работать на выборах президента
20.03 19:45Защита Варвары Карауловой подала прошение об УДО
20.03 19:34Дональд Туск назвал условия краткой отсрочки Brexit
20.03 19:22Нефть WTI впервые с ноября подорожала до 60 долларов
20.03 19:01Apple представила наушники с беспроводной зарядкой
20.03 18:48Правительство решило сдерживать рост цен на продукты в Крыму
20.03 18:34Шнуров объявил о последнем турне «Ленинграда»
20.03 18:22ОНК попросила допустить к Кокорину врача «Зенита»
20.03 18:06Украина ввела санкции против участников строительства Крымского моста
20.03 17:47Британскому бизнесу предложили вложиться в российские нацпроекты
20.03 17:16Ипотечные каникулы распространят на действующие договоры
20.03 17:01Продолжительность жизни россиян превысила 73 года
20.03 16:48Суд приговорил главу «тамбовской» группировки к 24 годам строгого режима
20.03 16:36Андрей Борисов избран мэром Смоленска
20.03 16:09Умер народный артист России Анатолий Адоскин
20.03 15:43Медведев решил заработать на зданиях переехавших министерств
20.03 15:27Госдума поручила Топилину разобраться с разницей заплат мужчин и женщин
20.03 15:16Умер оперный певец Сергей Балашов
20.03 15:08Сбербанк анонсировал сервис снятия наличных в кассах магазинов
20.03 14:54ЕС оштрафовал Google на 1,5 млрд евро
20.03 13:47Стронций в удобрениях мог исказить данные о происхождении девушки из Эгтведа
20.03 13:35Столица Казахстана сменила название на Нурсултан
20.03 13:26Госдума создала группу для оценки ущерба Крыму от Украины
20.03 13:13Следователи во Франции обвинили сенатора Керимова по новому делу
20.03 13:01Врио главы Челябинской области заявил об участии в выборах
20.03 12:46ФСИН обяжет сотрудников тюрем извиняться за пытки
20.03 12:42Уникальный штамм вируса гепатита проник в Австралию более 50 тысяч лет назад
20.03 12:28Путин назначил врио главы Калмыкии
20.03 12:15Путин провел рабочую встречу с Олегом Хорохординым
20.03 12:02Назарбаев станет почетным сенатором Казахстана
20.03 11:51Путин принял отставку главы Алтая
20.03 11:27ФСИН скопила продуктов на 8 млрд рублей
20.03 11:05Больше половины опрошенных россиян признались в нелюбви к США и Украине
20.03 10:54Заседание правительства Мурманской области началось без главы региона
20.03 10:33Джо Байден заявил об участии в выборах президента США 2020 года

Редакция

Электронная почта: [email protected]
Адрес: 129090, г. Москва, Проспект Мира, дом 19, стр.1, пом.1, ком.5
Телефон: +7 929 588 33 89
Яндекс.Метрика
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2019.