НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

«В СССР аборты тоже долго были запрещены»

Женская консультация
Женская консультация

Полностью запретить аборты в России предлагает группа общественников. Соответствующее обращение уже подписал Патриарх Московский и Всея Руси. Верховный муфтий России также высказался в поддержку этой идеи. Поддержал ее и ряд официальных лиц.

Сбор подписей под предложением запретить хирургическое и медикаментозное прерывание беременности начали участники Общероссийского общественного движения «За жизнь» и движения «Православные добровольцы». Они также выступили за отказ от вспомогательных репродуктивных технологий типа экстерриториального оплодотворения (ЭКО).

27 сентября на сайте Московской Патриархии появилось сообщение о том, что Патриарх Кирилл подписал это обращение. В тот же день Верховный муфтий России, глава Центрального духовного управления мусульман Талгат Таджуддин заявил, что также готов подписать такое обращение, так как «это по-божески». «Это убийство детей, я об этом же в праздничной проповеди на Курбан-байрам говорил», – приводит РИА Новости слова Таджуддина.

На ситуацию отреагировали и представители государственных стурктур. Уполномоченный по правам ребенка при президенте Анна Кузнецова одобрила введение подобного запрета.

 
Анна Кузнецова. Фото: Фонд "Покров"

«Весь цивилизованный мир не первый год выступает против такого явления, как аборты, и мы поддерживаем эту позицию, при этом, конечно, считаем, что этот вопрос требует системного подхода. Теперь можно говорить о формировании успешной практики в России по совместной работе государства с общественными институтами по профилактике абортов»,  – цитирует ТАСС слова Кузнецовой.

В то же время главный раввин России Берл Лазар объяснил ТАСС, что, по его мнению, одними запретами эту проблему не решить. Примерно тогда же пресс-служба Патриархии уточнила, что Патриах имел  виду главным образом вывод абортов из списка услуг, предоставляемым бесплатно, по полису обязательного медицинского страхования. Тем не менее, Вероника Скворцова высказала убеждение, что вывод абортов из ОМС может создать угрозу здоровья женщин.

Между тем член Общественной палаты России Сергей Ряховский в интервью радиостанции «Говорит Москва» заявил, что в России все же могут ужесточить правила проведения абортов. Отметив, что «мы живем в светском государстве, где есть определенные сложившиеся реалии», общественник предположил, что, «наверное, какие-то внесения изменений в подход к этой проблеме будут сделаны».

Проблема абортов не может быть предметом обсуждения в религиозной среде, но общественники обратились к церкви как к авторитету, рассчитывая на вполне прогнозируемый ответ. Об этом в беседе с «Полит.ру» сказал Алексей Муравьев, востоковед и религиовед, историк восточного христианства, доцент ВШЭ, зав. секции Ближнего Востока Школы востоковедения, комментируя ситуацию.

«Это, скорее, история политическая и биологическая, но не касающаяся религиоведения. Все религиозные системы, абсолютно все, любые верующие люди, к абортам относятся плохо. Сейчас успехи эмбрионологии настолько значительны, что сейчас с биологической точки зрения особой разницы между эмбрионом и развившимся ребенком нет. Значит, и разница между убийством эмбриона и убийством родившегося ребенка в точки зрения биологической невелика. Если бы в обществе поставили вопрос, можно ли убивать грудных детей (допустим, ребенок родился и оказался матери вдруг не нужен), то, думаю, резонанс был бы другой.

 
Новорожденный. Фото: Андрей Любимов / АГН "Москва"

Просто в религиозной среде вопрос об абортах табуирован – не только в христианской, но и в исламской, в иудаистской. Там, по сути, даже не может быть обсуждения. А либеральная общественность видит в вопросе об абортах одну из форм либерализации, освобождения от ответственности. Так что сейчас мы наблюдает просто столкновение двух разных концепций. Поэтому я не уверен, что это – тема столкновения церкви и общества. Это, скорее, тема двух разных антропологий, двух разных концепций предназначения человека, его роли в мире, в социуме. Так что тему церкви я тут не очень вижу», – считает Алексей Муравьев.

Говоря о другой идее в области повышения социальной ответственности – идее запрета бэби-боксов, за который высказалась сенатор Елена Мизулина (информация об этом была размещена на сайте сенатора), он отметил: «Это вообще не касается религии – это социальный дизайн». «Мы прекрасно понимаем, что с точки зрения обычного права, бэби-бокс – это формальное прикрытие банального преступления, которое было запрещено еще дренеримским законодательством. В Древнем Риме было введено наказание для женщин, оставляющих своего ребенка», – сказал Муравьев.

«Что значит «не могу воспитывать»? Это какой-то патерналисткий подход. Получается, человек говорит, например: «Я не хочу заботиться о своих престарелых родителях. Давайте это на себя государство возьмет: есть старческие дома, пусть они там живут.» Или другой аспект – с животными: «Вот, я взял животное, оно мне надоело – выкину, пожалуй. Пусть его службы подбирают и везут в собачий или кошачий питомник. А я что? Мне надоело, я и выкинул.» Вот к детям примерно такое отношение: надоело, не хочу воспитывать, мало метража или еще что-то в этом роде – и избавляются. К теме религии это абсолютно отношения не имеет – это вопрос социальной ответственности.

 
Бэби-бокс. Фото: ИА KURSKCiTY

Получается, что, фактически, религия пытается поддержать группу общественников с какой-то вполне традиционалисткой точки зрения, но никакого гипертрадиционализма здесь нет. С таких же позиций выступает католическая церковь, да и любая другая. Так что вопроса о религии здесь я не вижу.

А почему обратились именно к Патриарху за поддержкой… Если бы у нас была какая-то инстанция, которая обладала бы авторитетом в таких вопросах, тогда бы, наверно, общественники обращались туда. Но поскольку такой организации у нас нет, нет, фактически, ничего подобного, то обратились в церковь. Но мы же понимаем, что ответ этот вполне прогнозируемый, что он мог быть только таким и никаким иным.

Точно так же было бы, если бы у нас в обществе, например, была бы давно и традиционно разрешена эвтаназия – и вдруг кто-то предложил бы запретить ее. И либеральная общественность закричала бы: «Нет, вы что! Это наше все, наше святое. Люди должны иметь право распоряжаться!». Ну, и, естественно, к кому обратились бы за поддержкой запрета эвтаназии? Наверно, к церкви. Так и тут – та же ситуация.

А что касается абортов, то в ряде стран они запрещены, даже в части штатов США они запрещены. Можно говорить, что из-за этого люди бегают куда-то к подпольным врачам и так далее, но это уже другой вопрос – как именно они выходят из положения. Но в целом ничего невиданного в запрете абортов нет. Тем более, что в СССР аборты тоже долго были запрещены.

Но, на мой взгляд, общественность вводят в заблуждение. Речь не идет об абортах по медицинским показаниям. Вопросы абортов по медицинским показаниям – это вопрос медицинских предписаний. Если жизни матери угрожает что-то, то врач вправе предложить ей такой вариант. Это, конечно, плохо, но в данном случае это не обсуждается. Но речь ведь не об этом – речь об абортах по так называемым социальным показаниям. О том, что «я не хочу», «у меня недостаточно квадратных метров» или что-то еще в этом роде. В общем, мне кажется, немного не о том разговаривают наши СМИ», – считает Алексей Муравьев.

Несколько иную позицию занимает Ольга Здравомыслова, исполнительный директор «Горбачев-Фонда», доктор философских наук, социолог. В беседе с «Полит.ру» она высказала мнение, что борьба за разрешение абортов в мире по сих пор является частью борьбы за права человека принимать решения в собственной жизни.

«Вопрос о запрете абортов поднимается в России очень давно. Походы к нему совершались не один год, так что это не то чтобы абсолютная новелла. Другое дело – что сейчас это произошло так резко и внезапно.

То, что церковь высказывается против абортов (хочу подчеркнуть: никто не говорит, будто аборт – это добро. Аборт – это тяжелейшее событие в жизни женщины и семьи в целом, это признают все), – это естественно. Церковь, в рамках ее понимания мира, в рамках канона по-другому говорить не может. Высказываться так – ее право, и никто не станет утверждать в отношении церкви обратного. И так высказывается не только православная, но и католическая церковь, она тоже выступает против абортов. Но главный вопрос не в этом, а в том, насколько церковь определяет поведение людей в обществе.

У нас действительно светское государство, у нас светское государство по Конституции. И это значит, что церковь не вмешивается ни в образование, ни в регулирование личной, тем более – интимной жизни. Вера человека – это его законное, исконно право, но это его частная жизнь: он может верить, может не верить, может исповедовать ту или иную религию, но это не имеет отношения к действиям государства. Церковь не может диктовать свою волю государствам и гражданам. Потому что церковь – это важно, но это только церковь, а мы, еще раз повторю, живем в светском государстве.

Насколько я понимаю, сейчас людей взволновало не то, что Патриарх подписал обращение об отмене абортов, а то, что это воспринимается как руководство к действию. Думаю, у нас уже достаточно долгая и сложная история, чтобы мы могли сами решать этот вопрос. Решать его надо самим семьям, самим женщинам. И отнимать у них это право, заставлять их действовать так, а не иначе, никому не позволено, потому что речь идет о взрослых людях, которые принимают решение сознательно.

Подчеркиваю еще раз: это отход от принципов светского государства, коим является Россия, и отход от ее Конституции, если позиция Патриарха рассматривается как своего рода прямое указание, которое готова, как мы видим, выполнять детский омбудсмен. Насколько мне известно, детский омбудсмен у нас не является служителем церкви. Она может быть глубоко верующим православным человеком, это ее право, но она не служитель церкви, который выполняет ее указания.

Причем, высказываясь об абортах, что цитируют СМИ, детский омбудсмен говорит: «Весь цивилизованный мир выступает против». Ну, тут вопрос в том, что именно она понимает под цивилизованным миром. В мире вопрос об абортах, действительно, дебатируется, он обсуждается в разных странах, но аборты запрещены только в ряде западных стран – скажем, в Ирландии или в Польше. Это католические страны, которые имеют свои проблемы с религией в этой сфере, но и там люди как-то решают этот вопрос. Но речь ни в коем случае не идет обо всем цивилизованном мире. Речь идет только об одной из тенденций – о движении «в защиту жизни», как они себя позиционируют. Но это абсолютно точно не идея всего цивилизованного мира, и такое утверждение – просто искажение фактов.

Наоборот, я могу сказать, что борьба за разрешение аборта – это часть борьбы за культурные права, за репродуктивные права, за права человека принимать решения в собственной личной жизни.

Есть тут момент, о котором часто умалчивают. Чаще всего это касается женщин совсем молодых, нередко – подростков, которые попадают в эту ситуацию, в известном смысле, неожиданно для себя – что называется иногда словом «влипают» – и не знают, что потом делать. Безусловно, нужно помочь этим девочкам и молодым женщинам каким-то образом справиться с проблемой. Собственно говоря, они в этом смысле оказываются в самом уязвимом положении. Они редко идут к специалистам, и уж если вводится запрет абортов, то эти девочки и молодые женщины (а это категория не столь уж малочисленная) прямым ходом отправятся к каким-то подпольным, неофициальным деятелям и структурам, которые помогут им избавиться от нежеланного ребенка. И, конечно, тут уже вопрос об их здоровье встает непосредственно.

 
Москва, Старый Арбат, 2015 год. Фото Москвы / Moscow-Live.ru

Второй момент, о котором в этой связи нечасто говорят, заключается в том, что уже сейчас в России, к сожалению, достаточно распространены убийства детей и особенно младенцев. Периодически эта тема всплывает в СМИ, но этих фактов гораздо больше, чем принято думать, потому что таким варварским способом женщины избавляются от нежеланных детей. И, наверно, если будет введен запрет на аборты, это явление начнет усиливаться и разрастаться.

И, наконец, третье обстоятельство, о котором стоит сказать (может быть, о нем стоило даже сказать первым) – это наша недавняя историческая практика, запрет абортов в СССР в сталинский период. Этот запрет просуществовал достаточно долго и имел ужасные последствия для женщин и семьи, что достаточно широко известно. Так что могу сказать: этот шаг, с моей точки зрения, в самых разных аспектах имеет только негативные последствия. Несмотря на то, что, конечно, аборт – еще раз скажу – это тяжелое и нежелательное событие.

Современные семьи, современные женщины не используют аборт как способ планирования и регулировании рождаемости. Есть уже гораздо более цивилизованные, распространенные способы. Но я заметила, когда читала это обращение о запрете абортов: там делается попытка поставить под вопрос вообще все медикаментозные способы регулирования рождаемости! Там говорится даже об этом. Там говорится и о практиках ЭКО, которые, по мнению авторов обращения, тоже нежелательны. То есть это проявление такого архаичного сознания, которое не хочет принимать никаких изменений и не хочет давать людям права решать самим, делать самим выбор в собственной жизни – которое хочет даже не регулировать, а грубо контролировать личную, интимную сферу человеческой жизни.

Разумеется, это недопустимо в государстве светском, не клерикальном, которое руководствуется Конституцией. Мне кажется, что это даже не странная, а прямо-таки дикая акция – попытка заставить людей принять ту форму контроля за их личной и интимной жизнью», – сказала Ольга Здравомыслова. 

Редакция

Электронная почта: [email protected]
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2022.