5 февраля 2023, воскресенье, 20:55
VK.comTwitterTelegramYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

13 ноября 2016, 20:00

Думать и говорить

Круглый стол Экспертной группы "Европейский диалог"
Круглый стол Экспертной группы "Европейский диалог"

Мало кто устанавливает обогреватель на пике летней жары или избавляется от машины, потеряв возможность передвигаться на своих ногах на большие расстояния. Зато «все настолько плохо, что и говорить не о чем» считается одной из разумных позиций: «Когда все исправится, тогда и будем обсуждать». Ну, да: дойдет до логического конца, рухнет, исчезнет — вот тогда-то с чистого листа...

Чистым лист никогда не бывает. Риски всегда будут и ими всегда придется управлять. Да и рушится все обычно на людей. То, что среди этих людей будут и те, кто приветствовал, скажем, антисиротский закон или действия в отношении Украины — слабое оправдание. Даже на зло, если получается, лучше не отвечать злом. Речь не идет о доверчивой готовности закрыть глаза на прошлое, но о правильных стимулах для изменения поведения.

И это не про незначимость вопросов об ответственности. Это про то, что цель — торжество определенных ценностей. Базовая задача при ней — настройка институциональной среды, создающей для этого правильные стимулы. А ответственность — одно из важных средств для этого. Не больше, но и не меньше.

* * *

Для любого психически здорового и минимально информированного человека очевидно, что надежда на превращение только одной страны мира в радиоактивный пепел — глупость. Менее очевидно, что, скажем, надеяться на исчезновение России или Украины при сохранении в относительной целостности и сохранности любой другой из двух сторон — не меньшая глупость. А если так, значит надо думать, как жить. В том числе — в России как части Европы и мира. И с Россией — остальным странам. Причем, с Россией разной — в пространстве, во времени, социально-демографически, социокультурно и идейно.

Конечно, можно закрыть глаза и делать вид, что проблемы нет, можно устроить конкурс на громкость и радикальность оскорблений. Некоторые психологические проблемы на время оба варианта решат, но, к сожалению, только их.

В этом смысле куда конструктивнее будет даже попытка из ненависти, «назло врагу» делать как можно больше полезного у себя. Но и этот подход применим только ограниченно. Автаркия в современном мире уже практически невозможна, а вечно избегать пересечения интересов не получится. Все равно, равно или поздно надо будет начинать проектировать, как жить в этом мире рядом. Включая создание механизмов, действительно гарантирующих безопасность каждой из сторон (а не так, как это должен был сделать, но не сделал, скажем, Будапештский меморандум).

А еще — как жить в рамках более общих процессов, которые, несмотря ни на какие исторические флуктуации, остаются схожими для многих стран — от старения населения (и отчасти связанных с этим вопросов перепроектирования здравоохранения и пенсионной системы) до все большего распространения сложных идентичностей, от волны переконфигураций политического спектра (например, за счет роста влияния того, что очень условно можно назвать «право-левым популизмом») до все более сильного ухода от системы жестко очерченных профессий.

Можно ли это анализировать и проектировать только в рамках одной страны? Да, но глупо. Это надо делать на разном материале, с постоянным взаимодействием взглядов из разных углов, разных школ и подходов.

* * *

Трудно придумать слово страшнее, чем «никогда». Пока человек жив — с ним нужно говорить и думать, думать и снова говорить. Бессмысленно говорить только с мертвым. Тогда уже можно со спокойной совестью сказать: «Я поднимаю руку и сдаюсь». При этом продолжая думать, что могло быть сделано иначе — чтобы учесть в общении с еще живыми.

Впрочем, это идеальная схема. При вечной ограниченности ресурсов можно найти более продуктивный способ их потратить, чем пытаться убеждать живых и гиперактивных троллей — даже действующих абсолютно безвозмездно. Но если перед нами человек или сила, у которой имеются реальные цели за пределами пространства спора — стоит начинать искать и проектировать то, что может оказаться общим пространством — если не ценностей, то хотя бы интересов.

Впрочем, интересы не бывают ценностно нейтральными (даже физическое выживание не при всякой системе ценностей является приоритетом). Сама возможность договориться об интересах уже говорит о какой-то ценностной совместимости — просто более слабой.

Случаи, когда разногласия неизбежно сползают к «земельному вопросу — кто кого закопает» — большая редкость. И я верю, что даже разговор, начавшийся декларацией ожидания мучительной смерти собеседника, может закончиться преодолением разногласий и формированием общей платформы.

* * *

Чем большее ощущение абсурда вызывают те или иные слова и решения, чем больше экспертиза превращается в обоснование принятых решений, тем важнее консолидация тех, для кого достаточно значимыми остаются и собственная репутация, и эффект принимаемых решений для страны и для мира.

Чем хуже отношения между странами, тем важнее создание общих площадок. Не имитационных, где вместо НКО — ГОНГО, вместо экспертов — пропагандисты, а в качестве облагораживающего десерта — мастера культуры, от которых опять потребовалось определиться, с кем же они.

Эта же схема нередко работает и внутри. Как втянуть реальную экспертизу, а не бодрые отчеты и крики надеющихся, что вот сейчас их заметят, но и не схемы поверх схем поверх схем — отдельная проблема.

На реальных площадках все будет тяжело. Придется долго нарабатывать доверие. А доверие нарабатывается совместной работой, возникающим в ее процессе пониманием, как устроена вторая сторона — при условии, что именно это понимание доверия не ослабляет.

У новой России в 1991 году был сильный кредит доверия. Да, были те, кто и тогда говорили: «Ничего у них не может быть иначе. Подождите немного — и увидите, что скрывается за демократической маской». С ними спорили. Не думаю, что спорили напрасно, потому что не верю в жесткий детерминизм истории.

Сегодня, к сожалению, от этого кредита доверия мало что осталось. Придется зарабатывать новый. А еще — платить по нашим собственным счетам. Причем, платить, к сожалению, придется не только живущим сегодня. И чем раньше мы прекратим давать поводы для выставления этих счетов, чем раньше начнем нарабатывать основу для нового доверия, тем меньше поколений потомков будут проклинать многих живущих сегодня.

А пока не будет доверия (а не будет его долго) — могут работать только системы гарантий и репутаций. И чем сильнее будет давление с целью еще кого-нибудь заставить «присоединиться», запачкаться, тем меньше будет у страны ресурс.

* * *

«В феврале 1921 года, в период величайших регламентаций, регистрации и казарменного упорядочения, когда всем был дан один железный и скучный устав, мы решили собираться без уставов и председателей, без выборов и голосований. Вместе с Теодором, Отмаром и Киприаном мы верили, что "характер будущих собраний обрисуется сам собой, и дали обет быть верными до конца уставу пустынника Серапиона"», - написал более 90 лет назад Лев Лунц о «Серапионовых братьях». «У каждого из нас есть идеология, есть политические убеждения, каждый хату свою в свой цвет красит. <...> Мы же вместе, мы -- братство -- требуем одного: чтобы голос не был фальшив. Чтоб мы верили в реальность произведения, какого бы цвета оно ни было».

Экспертная группа «Европейский диалог» тоже собралась не в лучшее время. Но в лучшее она могла бы и не собраться.

У нее тоже нет устава, нет жесткого членства (у каждого из нас много разных жизней), нет единства идеологических позиций, но есть принимаемые ее участниками ценности - условно их можно назвать «европейскими», хотя это скорее о «небесной Европе», а не о конкретных границах континента.

Есть представление о том, что у каждой страны (а также региона внутри нее) существует своя специфика, но мы при этом исходим из того, что Россия является европейской страной - в том же самом смысле идеи Европы.

Есть принципы и требования к содержательности, ответственности и качеству экспертизы. И есть базовая установка на диалог, то есть на то, чтобы думать и говорить, а только после делать. При этом «делать» должно продолжать сопровождаться «думать и говорить».

Редакция

Электронная почта: [email protected]
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2023.