25 сентября 2020, пятница, 00:42
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

29 июля 2020, 08:10

«То, что хочет сделать со мной Мизулина, — абсолютно чудовищно»

Здесь и далее фото Оксаны Юшко

Сетевое издание «Репортер»: Елена Мизулина с группой других сенаторов «в целях укрепления института семьи» разработала законопроекты (№№ 989008-7, 989011-7, 989013-7), которые в числе прочего способны радикально усложнить жизнь трансгендерам: они не смогут сменить пол в документах и даже потеряют уже выправленные документы, не смогут вступить в брак. Марина Ахмедова встретилась с четырьмя очень разными трансгендерными людьми и увидела бездны нашей жизни их глазами

Марина Ахмедова – писательница, журналистка, лауреат премии «Искра». Она выступит в Полит.ру с онлайн-лекцией о современном репортаже 30 июля 2020 года (записаться можно здесь). 

На этой фотографии Денис. Иван отказался фотографироваться даже со спины. Боится быть узнанным однокурсниками.

Иван

Ивану лет 18. Он одет в бесформенную клетчатую рубашку красного цвета. Взъерошенные волосы коротко острижены. Он в очках. Ладони прижимает к столу, но все равно заметна дрожь в пальцах. В глазах недоверие, настороженность.

— Вы не чувствуете себя тем, кем родились? — спрашиваю его, имея в виду, что он родился девочкой.
— С раннего детства я… Ну, для меня по умолчанию всегда было ясно, что я — мальчик. В детском саду, в начальных классах школы… Я ходил в туалет для мальчиков, воспитатели меня одергивали, и я помню, как они мне снова сказали: «Уйди из мужского туалета», а я сказал: «Никуда я не уйду! Я должен быть здесь». Я был маленьким и не знал ничего про транссексуализм. Но я пытался как-то донести родителям, что мне мое тело не нравится.


— Чем оно вам не нравилось?
— Но это не так, как вам бы не нравилось, если бы вы считали себя толстой. Мне оно не нравилось по ощущениям, а не по осознанным мыслям. Я бы сравнил это с тем, что тебя заперли в футляре. Что бы я ни делал, я оставался запертым — другие люди меня не видели.

— Как это понять? Вот вы выходите на улицу, кругом люди, и они видят, что идете вы…
— Но они видят не того человека, которым я являюсь! И называют меня не тем, кем я являюсь! В двенадцать лет начался пубертат, тело начало меняться не в ту сторону, в какую мне было надо. Половые органы вызывали у меня просто отвращение, и возникал большой вопрос: почему они на мне находятся? Ну не должен я этого иметь! Я не мог объяснить людям, что я чувствую, и оставался для них невидимым.

— И так было всегда? Вы вообще не выходили из футляра?
— Всегда — до начала перехода (смены пола. — «Репортер»). Может быть, в раннем детстве я мог как-то отвлечься, но после начала пубертата это стало невозможно. Я не знал, что существуют какие-то оперативные вмешательства (по смене пола. — «Репортер»), и думал, что до конца жизни мне придется носить одежду противоположного пола… Но это же равносильно унижению — когда ты мальчик, а тебя зовут девочкой! Люди не специально меня обижали, они не специально делали мне больно. Но для меня это было унижением.

— Что могло вас обидеть?
— Что-то совершенно для вас простое. Меня могли назвать в соответствии с полом и именем, написанным в свидетельстве о рождении. Кто-то мог назвать меня «красивой девочкой». Они думали, что тот человек, которого они зовут, — это я, но это ведь не я. Приятно ли мне? Конечно, нет.

— А когда родители звали вас по вашему старому имени на кухню выпить чаю, вам это тоже причиняло боль?
— Конечно.

— Вы что, испытывали боль сто раз на дню?
— Вообще да. Для вас, может, это фигня какая-то, но для меня — острая боль. Даже если бы нашелся кто-то, кто захотел бы меня защитить, у него не было бы механизмов для защиты. Я был в абсолютно безнадежном состоянии, пока не узнал, что существует медикаментозное лечение и когда-нибудь я смогу жить нормально. А тогда это было похоже на адскую жизнь из-за того, что у меня росли эти органы, которые ко мне никак не относятся. До пятнадцати лет у меня не было никаких друзей. Только в седьмом классе появилась подруга, моя первая любовь, — ей я смог довериться, она всегда относилась ко мне хорошо. Это меня тогда спасло.

— Вы открыли ей свою тайну?
— Вот представьте, что ты выглядишь как девочка, а ты — мальчик. Но ты же ничего не можешь с телом сделать. Что, ты подойдешь к кому-то и скажешь: «Называйте меня Иваном»? Тебя поймут только какие-нибудь редкие люди. Как эта девочка. Я тогда ничего не знал про трансгендеров, но я подошел к ней и сказал: «Знаешь, я выгляжу как девочка, но на самом деле я мальчик».

— А она?
— А ей было сложно. Она часто ошибалась и называла меня по старому имени. Но то, что я ей открылся, уже было для меня спасением. Я уцепился за нее и не впал в депрессию. Сейчас у меня в окружении нет людей, которые знают о моем детстве.

— А кем вы хотели стать в детстве?
— Мои увлечения с детства так и не поменялись. Я хотел заниматься наукой, и я ею занимаюсь. Мне нравились физика и химия. В восьмом классе я выбрал биолого-химический профиль. Сейчас занимаюсь смежной областью. Я буду ученым.

— Значит, вы сейчас учитесь.
— Да, — он достает из кармана студенческий билет одного из самых престижных учебных заведений, открывает, показывает мне. Там он записан как Иван.

— Вы счастливы?
— Как сказать… Я стану счастлив, когда окончательно смогу сменить документы и сделаю оперативное вмешательство по смене пола. Сейчас никто из однокурсников не знает о содержимом моих документов. Но для этого мне пришлось обойти все руководство вуза. Я написал директору, я кому только не написал. Мне сказали: «Хорошо, никто не узнает». Но проблема в том, что, несмотря на все их человеческое отношение, пока я не сменю паспорт, они не смогут сменить записи в электронной системе — она едина для всех учащихся.

— И вы часто тревожитесь, что система даст сбой и все увидят то ваше имя?
— Всегда. К каждому преподавателю мне нужно отдельно подходить и просить его не выводить имя на общий экран. Да, я очень сильно волнуюсь из-за этого.

— Чего вы боитесь?
— Я считаю, что это грубо и неправильно — знать содержимое моего паспорта и трусов.

— Понимаю причины вашего страха. Но чего вы боитесь?
— Того, что я перестану быть для них мальчиком и снова стану невидимкой.

— Что, по-вашему, они сделают, когда узнают ваши паспортные данные?
— Я боюсь, что они будут меня осуждать, боюсь насилия. Я не знаю, что у них в голове! Боюсь, что они поймают меня, разденут и изобьют. Такое бывает.

— Но это же ваши однокурсники…
— Но у людей нет культуры в том, что касается этой проблемы. Не думаю, что общество находится на том уровне развития, когда это могло бы не играть никакой роли. Я боюсь, что меня унизят.
 
— Как часто вы боитесь?
— Каждый раз, когда вижу угрозу. А вдруг преподаватель забудется или ошибется? Можно ли быть уверенным, что он вовремя найдется и скажет: «Ой, я не там прочитал»? И это всегда стресс. Плюс недавно у нас было дистанционное обучение, и там все проходило через электронные базы. Тогда собралось все руководство моего вуза, и они решали, что со мной делать, так чтобы не нарушить закон. В это заведение я перешел из общеобразовательной школы. Там я всем детям сказал, кем являюсь. Учителя тоже знали, но никто не обращался ко мне как к Ивану. Я говорил им, что у меня диагноз — «транссексуализм». А они все равно говорили мне: «Ты такая красивая девочка. Зачем тебе становиться мальчиком?» При всех. Шел урок, и учитель мог ко мне специально обратиться: «Ты такой милой женщиной будешь». Но я абсолютно серьезен! И эти все слова не имели никакого отношения к уроку. Это оскорбление! Они же все знали! Я специально подходил к ним и просил: «Ну помогите мне! Отнеситесь по-человечески сейчас, когда я ничего не могу сделать!» А одна преподавательница однажды вызвала меня на приватный разговор и начала описывать в деталях, как будет изменяться мое тело: вырастет большая грудь, округлится талия… Она говорила: «Ты заставила всех обращаться к тебе как к мальчику. Но внутри ты — маленькая ранимая девочка». Я сидел, сжимал кулаки, мне было очень больно и горько, но я понимал, что если я сейчас заплачу, это станет моим поражением. Это было бы все равно как если бы она мне сказала: «Ты отброс. Ты — натуральный отброс. Ты неправильный. Тебя надо переделать». Она имела конкретную цель — меня ранить. Это не было желание помочь мне, пусть даже таким извращенным способом.
 
— А когда вы рассказали своим родителям о том, что вы — мальчик?
— У меня всегда были хорошие отношения с родителями. Мой отец живет в другой стране, и он сказал: «Без проблем». А с мамой было сложнее. Она впала в депрессию. Но я рано им об этом рассказал, — когда еще был ребенком. Сейчас они меня полностью понимают и поддерживают. А пару лет назад для мамы это было дикостью.

— Она плакала?
— Может быть… Она не плачет при мне. У нее страх, что меня не примут люди, что я не смогу жить в этом обществе.

— Вы думаете, ее страхи напрасны?
— Причина, по которой я сижу сейчас здесь, — это поправки Мизулиной в Семейный кодекс. Они лишат меня шанса жить просто тихой жизнью.

— А вы хотели бы спрятать транссексуализм?
— Да. Я знаю людей, которые это выставляют. Но для меня это не более чем медицина. Это кратковременное состояние, которое лечится, и потом о нем забывают.

— То есть вы воспринимаете это как болезнь, от которой раньше не было лечения, а сейчас есть?
— Похоже на то. Только не болезнь, а состояние. Я уже начал новую жизнь. Пускай это очень трудно, но я не хочу, чтобы сейчас разрушили то, что у меня есть. А есть у меня уже немало. Я хочу заниматься наукой. Когда-нибудь я стану известным ученым и буду давать интервью. Я не хочу, чтобы было известно об этом факте моей биографии. Потому что к науке это не имеет никакого отношения. Через два дня мне исполняется восемнадцать лет, и я сразу начну гормональную терапию. Я хочу отрастить себе бороду. Когда мне исполнилось шестнадцать, я пришел в заведение, где принимают пациентов с таким диагнозом, как у меня. Мне поставили диагноз и выдали разрешение на смену документов и на оперативное и гормональное вмешательство. Я прошел все анализы, энцефалограмму головного мозга. Каждые полгода я хожу к психиатру с тем, чтобы сказать: «Ничего не изменилось. Я — мальчик». Через два дня мне будет восемнадцать, и я сразу пойду в ЗАГС менять документы. Но то, что хочет сделать со мной Мизулина, — это абсолютно чудовищно. Это совсем не способствует укреплению семейных ценностей. Потому что мы все выйдем протестовать, и нас станет видно. А я не хочу, чтобы нас становилось видно. У меня есть младшие сестры. Хочу ли я, чтобы они узнали, что их брат Ваня родился не Ваней? Нет, не хочу. Они маленькие, они ничего не помнят. Я им брат. Мы люди с диагнозом, и запрещать нам медицинский переход бессмысленно! Мы люди, которым нужна медицинская помощь. Представьте, как грустно будет, если придет куда-то мужчина с бородой и предъявит паспорт на женское имя! Я хотел бы остаться жить в России, несмотря на те законопроекты, которые тут принимаются. Мне нравится Москва. Но если я не смогу сменить документы, я уеду туда, где это можно. И работать буду там. Я не хочу никому ничего пропагандировать. Моя цель — жить жизнью обычного человека и иметь все права обычного человека. Но я же могу принести много пользы своей стране. Почему Мизулина хочет отнять у меня — человека с диагнозом — возможность влиться в традиционное общество? Мне будет очень больно уезжать из своей страны. Вы же никому не скажете мою фамилию, которую видели в студенческом?

— Нет.

Денис

Денису года 23. На нем футболка, сверху — синяя рубашка. Волосы короткие, светлые. У него борода и пирсинг на кончике брови. Его руки дрожат, и кажется, что глаза все время слезятся. В них ожидание агрессии с моей стороны.

— Когда вы поняли, что хотите поменять пол? — спрашиваю я.
— Только вы не говорите «смена пола». Это — переход. Пол невозможно полностью поменять, и все это понимают. Когда мне стукнуло девятнадцать, я прошел комиссию. До этого не было возможности. У меня всегда было много проблем из-за внешнего вида. Например, заходил я с друзьями в бар, а охранники кричали: «Это не твой паспорт! Вали отсюда!» До меня все время как-нибудь докапывались… Сейчас я почти забыл, каково это — гулять и не бояться.

— А чего вы боялись?
— Ну вот девятого мая прошлого года меня избили шестеро кавказцев. Я им сделал замечание.

— Как кого они вас били?
— Как мужчину. Я уже был на гормонотерапии, но еще не сменил документы. Друзья вызвали мне скорую, меня привезли в больницу. Я лежал на каталке с разбитым лицом. Подходит врач: «Это кто тут у нас такой красавчик?». И какой-то человек: «Так это девочка!» Потом медбрат меня вел по коридору на МРТ, называл меня моим деднеймом (deadname — «мертвое имя». — «Репортер»), то есть именем, которое мне дали при рождении. Спрашивает: «А ты всегда басом разговариваешь?» — Денис нервно смеется. — Ну потом мама сказала мне не писать заявление в полицию: боялась, что те кавказцы найдут нашу семью.

— Почему у вас дрожат руки? Вы волнуетесь?
— Немножко.

— Из-за чего?
— Просто я не очень люблю об этом рассказывать. Хотелось бы, чтобы это все осталось позади как страшный сон. У меня тогда не было еще такой бороды, только усики девственника. Мама бесится, говорит: «Побрейся!» Им это все тяжело далось, если честно. Когда я им впервые рассказал, я еще не начал гормонотерапию. И мама впервые с 2013 года созвала семейный совет. Последний проходил после смерти одной из бабушек. На совете она сказала… это дословная цитата: «Ты сдохнешь через пять лет в канаве, обколовшись гормонами. А мы тебя вытаскивать не будем. Сдохнешь и сдохнешь». А у нас семья — это самое главное для семьи. Простите за тавтологию. И, если честно, мне было больно слышать это все. Я сказал: «Я больше так не могу. Я принял взвешенное решение. Я — мальчик. Простите меня за это!»

— Вам было страшно?
— Да, потому что у нас в семье такой небольшой матриархат, и мама — такой домашний Сталин.

— А папа?
— Конечно, если он скажет «нет», это будет значить, что «нет». Но страшнее всего мне было говорить маме. Она плакала сильно. Бабушка сказала, что мама ей сказала: «Хочу руки на себя наложить. Не знаю, что с этим делать». Я так виноват перед ними. Но я же не могу с этим ничего сделать. Я доставил столько боли семье, которую я люблю. Это ужасно. Когда я собирался на комиссию, мама ко мне подошла и сказала: «Надеюсь, ты не пройдешь и тебе не дадут эту справку».

— А вы прошли?
— Да.

— Мама говорила, каким она видит ваше будущее?
— Нет. Она никогда не говорила мне, кем я должен стать. Только один раз она сказала: «Я не приму тебя в трех случаях: если ты окажешься лесбиянкой, если ты сменишь пол и если ты станешь наркоманом».

— А вы — наркоман?
— Нет, у меня друг под наркотиками повесился, я был на похоронах, все видел. Это страшно.

— Кем вы себя видите в будущем?
— Я хочу семью, детей. Я знаю несколько языков — шесть. Хочу работать переводчиком и редактором.

— Вас били в школе?
— Нет. Только на улице. Один раз я мужчине нечаянно на ногу наступил, он развернулся и ударил меня по лицу сильно. Я хотел его ударить в ответ, но он быстро ушел. Представьте, мужчина — два на два — бьет вас кулачищем по лицу. Я не сразу пришел в себя. Со мной были однокурсники, они все видели.

— Семейный совет проходил на кухне?
— Да. Я сидел не на своем любимом месте, его занял брат. Я сидел сбоку. Вот так мама, тут папа, тут бабушка. Я люблю свою семью, но мне было страшно.

— Первой заговорила мама?
— Как всегда. Она сразу сказала, что я очень пожалею, у меня не будет детей, я не буду счастлив. У меня тремор рук, — он опускает глаза на руки. — У меня часто так. Бывает, протягиваю паспорт продавцу, она: «Что руки трясутся? Не твой паспорт?»

— Вы сменили имя в паспорте?
— Сменил уже. Сейчас осталось только военный билет получить. По законодательству каждый мужчина должен иметь военный билет. Пришлось идти в военкомат. У меня категория «Д» — негоден к службе. Ну, еще знаете, после таких травм… Вот вчера подошел ко мне мужчина на улице, а мы просто с другом стояли, музыку слушали. Говорит: «Не боишься, что кто-нибудь дернет?» — он подносит руку к кольцу в брови. — «Нет, не боюсь». «Ну я просто за тебя переживаю…» Потом он стал хаять наше поколение, сказал, что нас недостаточно избивали. Представляю, что он бы сделал, если бы знал про мой переход.

— После того как ваша мама на совете произнесла первые слова, кто говорил дальше?
— В основном она и говорила. Папа обычно стабильно молчит. Брат тоже. Бабушка немного говорила, и чуть-чуть я. Я пытался объяснить, что я не умру через пять лет и я буду счастливым.

— Чем все закончилось?
— Мы поругались. Мне было очень обидно — меня никто не поддержал

Денис раньше был девушкой и носил длинный хвост. Сейчас у него борода. Он работает продавцом консультантом

— А вы ждали, что кто-то поддержит?
— Нет, не ждал. Наедине меня только брат поддержал. Он сказал: «Ну ладно, буду называть тебя так, как ты хочешь».

— А в школе?
— До одиннадцатого класса родители не разрешали мне обрезать волосы.

— У вас была коса?
— Хвостик. Да, я понимаю, что вам сейчас сложно это представить. Моя мама была моей классной руководительницей. И не дай бог я ее подставлю! Я должен был учиться идеально. Я сказал ей, что я мальчик, только когда мне было восемнадцать. Но помню, как в четвертом классе я подошел к однокласснику с вопросом: «Слушай, а как стать мальчиком?» А когда начался переходный возраст, был вообще ужас: «Стоп! Куда? Не надо! Отмена-отмена!» Мама говорит: «Вот, у тебя уже изменения начались…» Я просто заорал, когда это услышал, и убежал. Потом я начал мыться только в темноте. Ну я не мог смотреть на это.

— На что? Объясните мне что вам так не нравилось. Вот я тоже женщина, как и вы были когда-то… Я вас обидела?
— Вы не специально. Все хорошо. Я и хуже вещи слышал.

— Значит, обидела?
— Немного…

— А как правильно я должна была сказать, чтобы вас не обидеть?
— Это не проблема. Я все понимаю. Просто представьте, что вы однажды проснулись в теле мужчины. Вас все начинают воспринимать как мужчину. Но вы же женщина. Вот представьте. В конце концов это вводит в тотальную депрессию, особенно когда родная мать говорит, что ты сдохнешь в канаве.

— Что вы дальше будете предпринимать?
— Сделаю операцию по удалению матки, яичников и груди, когда у меня появятся деньги. Есть еще два типа операций по формированию пч (полового члена. — «Репортер»). Но там так себе результаты.

— Вы работаете?
— В магазине одежды… Помните, я говорил, что меня ударил мужчина и я написал заявление в полицию? Я хочу вам об этом рассказать. Через пару месяцев пришла отписка о том, что мое дело закрывают. А через полгода они его открыли снова. Недавно мне позвонили из полиции, и я говорю: «А можно уже забрать заявление?». «Нет, — говорят, — нельзя». Я пришел в полицию, сказал женщине-сотруднице, что поменял документы. Она удивилась, но ничего не сказала. Я подумал, все будет хорошо. Но тут пришел мужчина-полицейский. Он сидит, смотрит на меня. А я уже сижу с бородой. Ну ладно, думаю, сохраняем самообладание. Он помолчал, потом спрашивает: «И че, уже письку пришил?» Я говорю: «Вы знаете, на этот вопрос я отвечаю только людям, с которыми сплю. Но я сомневаюсь, что это вы». Он сказал, что ему эта информация нужна для допроса. Потом он сел за комп, начал что-то печатать, снова поворачивается: «А можно еще вопрос? Ты кто по ориентации?» Отвечаю — «Я натурал. Мне девушки нравятся». «А! Лесбиянка!» — говорит он. Потом спрашивает: «А ты по жизни кто?» Я сказал, что я лингвист. Спрашивает: «А ты не педофил случайно?» Я, честно, опешил. Когда тебе в кабинете полицейского говорят такое… Отвечаю спокойно: «Нет». «А тогда не позанимаешься английским с моей дочкой?». «Нет, не позанимаюсь». «А если не позанимаешься, я буду гонять тебя сюда каждый день. Хы-хы-хы». Потом мне еще пришлось редактировать информацию, которую они напечатали, там была куча ошибок орфографических, пунктуационных и грамматических. Он начал мне звонить и просить, чтобы я нашел ему репетитора для дочки. Да, я нашел, лишь бы он от меня отстал. Да смейтесь, пожалуйста! Поверьте, in real life это было еще комичнее.

— Что вы почувствовали, когда узнали, что в Семейный кодекс готовятся поправки?
— Мне стало страшно. Главное там — не про браки и не про детей… Переживу я это как-нибудь, хотя, конечно, я хочу семью. Но самое ужасное — это то, что людям, сменившим документы до 97-го года, хотят вернуть все обратно как было! То есть мне снова придется менять документы и вписывать в них деднейм. А теперь представьте, как это будет весело, когда я приду устраиваться на работу с такой бородой и женским паспортом! Знаете, я ведь хотел остаться в России. Здесь моя семья. А сейчас я в панике такой. Если они примут эти поправки, я попытаюсь получить политическое убежище в Швеции. Если не дадут там, уеду в Германию. Но Россию я покину с болью. А если нельзя будет уехать, я, скорее, убью себя. Я не смогу так жить и все время терпеть эту ужасную боль. Я же не просто идиот, который что-то себе придумал! До того как я узнал о возможности перехода, я просто думал, что придет время, когда надо будет себя убить. Но в последнее время я наконец счастлив. Подрабатываю переводчиком, перевожу для британских медицинских журналов статьи с русского на английский. Я себя не афиширую как транссексуал. Я познакомился с девушкой и все ей открыл, потому что нехорошо начинать отношения со лжи. И с семьей сейчас более-менее стабильные отношения. Да, они говорят: «Это, конечно, жесть, но это наш ребенок». Они теперь брата называют по имени, а меня — только «ребенок». Сестра по отцу называет меня «родственником». Ей было тяжело принять меня, но она сделала вид: «я молодая, прогрессивная, надо хотя бы постараться». Но я видел, насколько это неискренне. Как если бы я пришел и сказал: «Я теперь картошка. Называй меня картошкой». Она подумала бы: «Ладно, буду называть его вслух картошкой, а про себя — идиотом». Очень часто задают вопрос: «Почему тех мужчин, которые называют себя Наполеоном, отправляют в психушку, а тех, которые называют себя женщиной, нет?» Так вот! Потому что ты не называешь себя конкретной личностью или другим видом! Если бы я назвал себя Наполеоном, то можно было бы говорить о моих отклонениях. А я слишком долго не хотел расстраивать маму, ходил к психотерапевту, которого она нашла. И та мне говорит… Назовите любое женское имя, чтобы я не произносил свой деднейм!

— Екатерина.
— Эта психотерапевт мне говорит: «Екатерина, у тебя такая же фамилия, как у мамы?» Я говорю: «Такая же, только я не Екатерина, а Денис». Она: «Ой… да я просто вижу перед собой девочку». Но вот представьте какую-нибудь Машу, которую изнасиловали год назад, и с тех пор к ней все так и обращаются: «Маша, которую изнасиловали год назад, пойдем гулять!» Больно ей слышать это? Больно. Мне тоже больно… Никто же не узнает, что это я давал вам интервью?

— Никто.

Ульяна

Ульяне лет 25. На ней футболка, сверху куртка. Ульяна прислоняет зонтик к стулу. Ее волосы забраны в хвост, длинная челка обесцвечена. Синий шейный платок закрывает кадык. Брови широкие, пальцы тонкие. Глаза светятся. Вид — одухотворенный. Разговор — робкий.

— Когда вы решились на переход?
— Окончательно около года назад… Извините, я волнуюсь.

— Меня бояться не надо.
— Я окончательно поняла год назад… Но, извините, я пока не могу справиться с волнением. Я рассказываю впервые…

— Ну попейте чаю.
Пьем ромашковый чай. Ульяна то не сводит с меня светящихся глаз, которые у нее более выразительны, чем слова, то подолгу смотрит в стол.
— Я поняла год назад, — говорит она, — что мне не нравятся мои мужские признаки. Что я хочу изменить все.

— А в детстве вам они тоже не нравились?
— Я знаю, что у многих это начинается в детстве. Но я начала задумываться об этом во взрослом возрасте.

— Что вас подтолкнуло к таким мыслям?
— Конкретного момента не было. Но с подросткового возраста мне было легче находить друзей среди девушек, в компьютерных играх я выбирала персонажей-девушек. Я смотрела на девушек и думала: «Почему они такие, а я — такой?» Но я знала, что неправильно так думать, ненормально. Девушка — это девушка, парень — это парень.

— А сейчас?
— Сейчас я не считаю, что это было ненормально.

— То есть был все-таки момент, когда вы дали себе разрешение не думать, что это ненормально?
— Да… Я ни на что не обижусь, вы можете со мной не подбирать слова. Я знаю, что раньше был парнем.

— Вы были похожи на отца?
— Мой папа не жил рядом со мной. Так вышло, что наша семья жила на два города, я жила с мамой и ее родственниками в Москве. Родители были женаты, но съезжались только во время отпуска. У каждого было что-то, что держало его в своем городе.

— Как они отнеслись к вашему переходу?
— Они ничего не знали. Мне было стыдно за себя. Я скрывала от них свои желания. А на информацию о трансгендерах я наткнулась случайно. Узнала, что люди принимают гормоны и переходят, — и для меня это было как магия. Но опять же я прочла, что если это не твое, то это может сильно навредить.

— А вы уверены были, что это ваше?
— Я не помню никаких трансгендерных вещей из своего детства. Не помню, чтобы я переодевалась в мамины платья… Наоборот, я соглашалась со всем, чего от меня ждали.

— А чего от вас ждали?
— Чтобы я была воспитанным мальчиком, умным, старательным…

— Всего этого можно ждать и от девочки.
— …Что я буду джентльменом и не забуду открывать двери перед дамами.

— Теперь вы забыли об этом?
— Нет, иногда по привычке открываю. Но почему бы перед хорошим человеком не открыть дверь? Некоторые замечают за мной джентльменское поведение, но не это меня волнует сейчас.

— А что?
— Сейчас больше волнуют физические изменения. Вы видите, гормональный переход идет полным ходом. Я довольна результатами, но это еще не конец. Конечно, я хочу большего. Я хочу получить все, что может дать современная медицина. Только мне нужно найти денег на операцию. Я работаю курьером. Сначала я сомневалась. Но потом отпустила себя, решила: ладно, ты рождена парнем, но живешь один раз — и, по крайней мере, можешь попытаться довести свою внешность до того, чтобы она не вызывала в тебе раздражения. Я стала убирать растительность на лице при помощи лазерной эпиляции. Стала следить за весом. Знаете, у мужчин другой тип распределения жира, чем у женщин. Наличие мужского пузика меня раздражало. Я начала подбирать одежду так, чтобы, с одной стороны, мне было комфортно в ней, а с другой — чтобы меня не избили за нее на улице. Сами понимаете, в юбке особо не походишь, когда у тебя лицо мужчины. Мне хотелось, чтобы люди, которые меня видят, хотя бы не с первого взгляда понимали, что я мужчина.

— Вы помните момент, когда вас кто-то впервые окликнул как девушку?
— Да. Иногда мне стали говорить: «Девушка! Ой… извините, молодой человек». Это было страшно. У меня появилась возможность действительно сойти за девушку с первого взгляда. Но что мне теперь делать? Я не хочу раскрывать, что я не девушка. Но если я буду притворяться, то появляется угроза моему здоровью. Когда парень притворяется девушкой — это ненормально. Кто-то вглядится мне в лицо, кто-то заметит мою щетину. Сейчас вы меня видите девять месяцев спустя после гормонального перехода. Тогда я выглядела по-другому.

— Сейчас вы себя чувствуете лучше?
— Конечно. Мне спокойнее. Теперь меня не только с первого взгляда принимают за девушку, я могу сойти за нее и со второго. Несколько дней назад я сделала новый паспорт. Теперь я знаю, что даже если у меня проверят документы, я все равно в безопасности, у меня не будет проблем.

— Что за проблемы были раньше?
— Я же курьер. Мне часто приходится проходить на режимные объекты, там нужно предъявлять паспорт. В ответ на удивление охранников мне приходилось говорить: «Я еще не сделала документы, но вы, пожалуйста, запишите меня». Были случаи, когда для того, чтобы поверили, приходилось менять голос.

— Как это?
— Понимаете, голос от гормонов меняется только у девочек, которые переходят в парней. А у парней, переходящих в девушек, он не меняется. Можно только пойти на операцию на связках, либо на тренировку голоса. Пока нас никто не слышит… — Ульяна оглядывает кофейню, все столики — на дистанции, — я могу с вами поговорить вот так, — она заканчивает неожиданно мужским голосом.

Трансформация Ульяны ещё не закончилась. Она работает курьером.

— А на каком вам проще разговаривать?
— Проще было со своим природным тембром. Но сейчас я уже привыкла говорить выше. Теперь в голове, когда я озвучиваю свои мысли, у меня уже звучит этот женский голос.

— Но значит, ваш прежний гендер вам особых страданий не приносил?
— С тех пор как я начала принимать гормоны, я поняла, в каком сильном стрессе постоянно жила.

— Но это чувство ведь не было четко оформлено?
— Я его полностью осознала, когда оно исчезло, и узнала новое состояние, с которым уже смогла сравнивать. После школы я выдирала себе бороду эпилятором и постоянно ходила в кровоподтеках. Но когда я принимала решение, то понимала, что действую на свой страх и риск. Понимала, что могу ошибиться. Но, к счастью, я оказалась права. Я не пожалею об этом. Я нравлюсь себе в зеркале. Чувствую на себе одежду. Мне нравятся прикосновения дорогих мне людей.

— Мамы и бабушки?
— Нет, моего любимого человека.

— А он хочет, чтобы вы закончили трансформацию?
— У нас были с этим сложности, он не был за, и ему тяжело далось мое решение. Но потом он согласился, ведь я перестала несчастно вздыхать.

— Только вы не подумайте, что я какая-нибудь хамка и лезу в вашу жизнь… Значит, у вас была однополая пара?
— Да, и его все устраивало. Но теперь он говорит, что и с такой мной лучше, чем без меня.

— А вы его любите?
— Да.

— Вы плачете, когда смотрите фильмы?
— Последний раз я плакала над «Джокером». Я вошла с этим героем в сильный резонанс, когда его не принимало общество.

— Разве общество было таким по отношению к вам?
— Нет, не могу так сказать. Но у меня было несколько случаев… Не что-то особенное. Тогда я еще была женственным парнем, — она задевает зонт, и он падает на пол.

— У вас цветной девчачий зонтик.
— Кто угодно может иметь такой зонтик.

— Мужчины любят черные зонтики.
— Но был один волшебник, который раскрывал цветные зонтики, чтобы снились цветные сны, и черно-белые, чтобы снились черно-белые.

— А раньше у вас был такой зонтик?
— Раньше я отращивала бороду, встречалась с девушками и пыталась быть правильным мужчиной… Я вам хотела рассказать о том, как общество было жестоким. Я ехала в метро, я была женственным парнем, на мне был приталенный жилет и узкие джинсы. Я сидела в вагоне, читала и никого не трогала. Подошла моя станция, я попыталась подняться, но передо мной стоял мужчина, и он не давал мне встать. Я оттолкнула его и выбежала из вагона. Он вышел за мной. Я пошла по переходу, он за мной. Я на эскалатор, он за мной. И начал докапываться: «Ты мужик или баба?»

— Что вы чувствовали по отношению к нему?
— Страх. Я ощущала его как холод в руках и голове. Он перешел к оскорблениям. Я пыталась спокойно думать — что я могу сделать, к кому обратиться за помощью. У меня в руках был чехол со шпагой. Я выступала в самодеятельности и ехала на репетицию, играла гвардейца кардинала.

— Ришелье?
— Да.

— Почему же вы не прогнали этого мужчину?
— Он только обзывался. А это было бы уже с моей стороны нападение с использованием твердого предмета. Я видела, как он подошел еще к кому-то, они перекинулись парой слов. Пока я ждала поезда на платформе, ко мне подошли еще двое. Втроем они начали меня обзывать. А когда я заходила в вагон, один из них попытался пнуть меня в спину, но, видимо, не рассчитал дистанцию, и я почувствовала просто легкий толчок. И в закрывающиеся двери в меня замечательно плюнули…

— Город для вас безопасная среда?
— Сейчас да. Но после того случая я стала носить с собой перцовый баллончик.

— Вы все время улыбались, рассказывая об этом… Но это ненормально, когда кто-то подходит к кому-то и совершает насилие.
— Улыбка — это уже моя защитная реакция. Я боялась ездить тем же маршрутом. Я боялась много дней. Но я же знаю, что есть люди, которые так к таким, как я, относятся.

— По-вашему, их много?
— Их много. Достаточно почитать комментарии в том же интернете. Но знаете… я же сама когда-то считала, что это все ненормально, заслуживает осуждения, и те, кто пишет такие комментарии, правы.

— Вы сами писали такие комментарии?
— Нет.

— Во снах вы кем себя видите?
— Девушкой.

Дмитрий

Дмитрию лет 40. Он одет в черную рубаху, из расстегнутого ворота которой выглядывает большой православный крест. Его движения брутальны. Манера разговора напориста. Он ждал у метро, пока из кофейни уйдут Ульяна, Денис и Иван, чтобы с ними не пересекаться.
 
— Начнем с того, что расставим все точки над i, — начинает он, не дав задать мне первого вопроса. — Я сейчас глава семьи, и, если бы не сложное положение, в котором я оказался по вине Мизулиной, я бы сейчас не сидел с вами здесь. Но на мне дементный папа, полностью слепой, и племянница — дочь сестры, спившейся окончательно. Я взял ее в опеку. Не в детский дом же ее отдавать.

— Там плохо…
— Я в курсе. Мне параллельно на то, как вы будете задавать вопросы, обо мне не беспокойтесь — я на вас не обижусь. Эти поправки напрямую касаются меня и моей семьи. У меня опека предварительная, ее нужно постоянно продлевать.

— Вы боитесь, что у вас заберут ребенка, если узнают, что вы совершили переход?
— Ребенка заберут, дементного папу оставят. Девочка отправится в детский дом. Что для папы тоже станет ударом. Надо отдать ему должное, он мужественно воспринял момент моего перехода. Но сейчас для него трудно будет донести, почему забрали ребенка.

— И что вы сделали, когда узнали о поправках?
— Позвонил юристу. Он сказал, что, скорее всего, будут менять свидетельство о рождении. Но закон не имеет обратной силы. Это юридический принцип. Это будет противоречить Конституции. Он назвал этот законопроект юридически безграмотным… Но давайте разграничим. Я к организациям, которые ходят с радужными флагами, никакого отношения не имею. У меня совсем другая история. В детстве я много болел, и причину никак не могли установить. А когда пошло половое созревание, начались очень большие проблемы — кровотечения, анемия, реанимации.

— Родители за вас боролись?
— Мама умерла, когда мне было двенадцать. Она была медиком, но мне не успела помочь. С шестнадцати лет я ходил по знакомым врачам, выяснял, в чем причина. Я с детства не играл с куклами. Мама на ушах из-за этого стояла, не понимала, почему половые признаки одни, а повадки — другие. Но это были восьмидесятые. Тогда никто ничего током не понимал. Я начал кататься по больницам. Никто не мог понять, гинекология это или гастроэнтерология. Ставили кучу диагнозов, начиная от редкого колита и заканчивая болезнью Крона. В двадцать лет все усугубилось. Я стал попадать на операционный стол как минимум два раза в год с забросом крови. Меня вскрывали, чистили, зашивали и отправляли обратно домой. Мне надо было работать, содержать отца и бабушку, которая тогда еще была жива, а я ездил по больницам. В двадцать три года мне повезло — меня отправили в перинатальный центр на Калужской. Там я прихожу к профессору Чернухе Галине Евгеньевне и начинаю описывать свои круги ада. Она мне говорит: «Так давайте мы вас посмотрим на операционном столе». Я говорю: «Ну давайте». Мне дали квоту, и только на операционном столе стало ясно, что у меня патологически развиты половые органы — с правой стороны гипертрофированный яичник, а с левой его нет, нет даже труб. И матка сама по себе не того размера. Но я уже понимал, в чем дело, — организм и мозг не обманешь.

— Вы чувствуете себя мужчиной?
— А вы чувствуете себя женщиной?

— Всегда.
— А я всегда чувствовал себя мужчиной. Не потому, что у меня тяга к чему-то. Просто для меня естественно быть мужчиной. Я еще в детстве маму спрашивал, почему я не могу писать стоя. Мне было пять лет — какая там пропаганда в то время!.. Я как любой нормальный пацан дружил с мальчиками, а девочек вообще никогда не воспринимал. С мальчиками мы наравне бегали во дворе, по крышам, помойкам, воровали тюльпаны, и я был заводилой.

— Но девочки-то вам нравились?
— Безусловно, — расплывается в улыбке. — Нормальным мальчикам всегда нравятся девочки. Но я еще до той операции все сложил в своей голове. Я человек логичный. Просто тогда не было никакой информации по этому вопросу. Есть люди, у которых нет проблем с физиологией, — они страдают из-за своей самоидентификации. Но у меня были проблемы со всем.
 
— А вы проходили консультацию у психиатра?
— Конечно. Мой путь к переменам, как и у всех сейчас, лежал через психиатра. Я считаю, что все должно быть обосновано медицинскими данными. И тут как раз привезли генетические анализы в Россию — на чувствительность рецепторов к гормонам. В итоге выяснилось, что андрогенные рецепторы у меня работают, а эстрогенные — нет. Потому и были забросы крови. А тут уже можно говорить о вариантах гермафродитизма. Но с меня как груз свалился. Я оказался прав. Я был спасен. Теперь я мог жить нормальной жизнью без реанимаций. Я работал в крупной компании и остался в ней работать.

— Они вас приняли после смены пола?
— Я не знал заранее, примут ли. Я шел ва-банк. Но они меня приняли.

— Раньше вы были похожи на женщину?
— У меня были черты лица круглее. Многие говорят, что я изменился. Конечно, гормоны меняют.

— Вы стали счастливы?
— Безусловно. Хотя личная жизнь у меня не складывается.

— А раньше складывалась?
— Это хороший вопрос — складывалась ли она тогда… Какая женщина меня примет, когда расскажешь ей такую подноготную? Где вы видели сегодня декабристок? Я же не ЛГБТ. Это у ЛГБТ они встречаются девочка с девочкой, потом одна девочка меняет пол. И у них очень длительные отношения. А я нормальный цисгендерный мужчина. У меня в Москве две квартиры, хорошая работа. И тут же дело совсем не в сексе.

— А в чем?
— А какая женщина захочет жить с человеком, на котором висит ребенок и дементный папа? Сейчас не время декабристок.

— Пусть вам повезет.
— Спасибо.

— Вас когда-нибудь обижали?
— Я с детства спортом занимался. Но когда я был подростком, конечно, у людей вызывало агрессию то, что они не могли понять, кто перед ними — женственный мальчик или мужеподобная девочка.

— Судя по вашему кресту, вы верующий человек.
— Да.
 
— А официальная позиция Русской православной церкви — не поддерживать таких, как вы…
— Но я не был девочкой, которая перешла в мальчика. Я всегда был мальчиком. У меня и крестник есть. Я с батюшкой отдельно на эту тему поговорил. Он выслушал и сказал: «Документы на мужское имя выправил?» «Да, и все медицинские заключения есть». «Ну и все», — сказал он. А вот Мизулиной я бы разложил про то, как она разрушает традиционную семью. Таким людям, как я, просто не повезло. Ну не сложилось у нас! Но мы тоже хотим жить спокойно. Многие уже так и живут — им сейчас по сорок, пятьдесят, шестьдесят лет. У них дети взрослые. И что теперь детям сказать? Что папа — это не папа? Вот запишите, что я к «радужным» пикетчикам никакого отношения не имею и иметь не хочу. Ну зачем сейчас понадобилось меня вытаскивать на всеобщее обозрение?

Обсудите в соцсетях

Главные новости

24.09 21:54 «Ситуация усложняется»: Собянин заявил о значительном росте случаев госпитализации с ковидом
24.09 21:01 BI: Макрон был возмущен предположением Путина о том, что Навальный отравился сам
24.09 20:18 В Минске пропала адвокат Марии Колесниковой Людмила Казак
24.09 20:05 В Москве вновь могут вернуть карантин для пенсионеров
24.09 19:30 Tinder и Spotifay объединились с Epic Games в коалицию против комиссии App Store
24.09 19:00 Московские власти попросят 5 тыс. столичных компаний вернуть работников на удаленную работу
24.09 18:24 Россия требует от Германии передать все данные по делу Навального в течение следующих 10 дней
24.09 17:51 Златан Ибрагимович заразился коронавирусом
24.09 17:25 Спортивный суд в Швейцарии оправдал российских биатлонисток Романову и Вилухину по делу о допинге на Олимпиаде в Сочи
24.09 16:38 Российский препарат для лечения COVID-19 «Авифавир» будет стоить 8 тыс. рублей
24.09 16:37 Призовой фонд Нобелевской премии увеличен до $1,1 млн
24.09 16:02 ФСБ не будет инициировать проверку из-за статьи о слежке за Навальным
24.09 15:55 Приставы арестовали квартиру Навального в Москве
24.09 15:25 «Я думаю, что вытащил ослиные уши». Эдриан Броуди рассказал, что сделал прививку российской вакциной от COVID-19
24.09 15:14 Уборщица случайно победила на выборах главы поселка в Костромской области. Бывший глава пообещал ей помогать
24.09 14:24 Отец Максима «Тесака» Марцинкевича заявил, что нашел следы пыток на теле сына
24.09 14:03 По данным ВЦИОМ, 75% россиян не хотят видеть своих детей и внуков блогерами
24.09 14:00 В алтайской пещере нашли два зуба неандертальцев
24.09 13:58 Южная Корея обвинила КНДР в убийстве своего чиновника
24.09 13:05 Путина выдвинули на Нобелевскую премию мира. Ранее на нее выдвинули Навального
24.09 12:32 «Не все из этих фактов имели признаки состава преступления». Росфинмониторинг прокомментировал утечку документов Минфина США
24.09 12:00 Мимо Земли сегодня пролетит астероид размером с небольшой автобус
24.09 11:56 Трамп отказался пообещать мирно передать власть в случае поражения на президентских выборах
24.09 11:25 Умер оперный певец Вячеслав Войнаровский
24.09 10:58 В России зарегистрировали более 6,5 тыс. новых случаев COVID-19 за сутки
24.09 10:17 Корпорация Mars переименует Uncle Benʼs в Ben's Original
24.09 10:00 Новый вид микроквакш открыт в Таиланде
24.09 09:42 Частные клиники и аптеки остались без одной из самых популярных вакцин от гриппа «Ультрикс»
23.09 21:55 ФАС начнет проверку адекватности цены российского препарата от коронавируса «Арепливир». В аптеках он стоит от 12 тыс. рублей, клинические испытания в Японии показали его неэффективность
23.09 21:24 Санкции против Пригожина вызывали волну увольнений
23.09 21:03 Болгария вышлет из страны двоих российских дипломатов. Их подозревают в шпионаже
23.09 20:28 Прилетевших из-за рубежа россиян обязали пройти карантин
23.09 20:02 В Минске силовики начали водометами разгонять участников акции против Лукашенко
23.09 19:44 В Греции двое российских моряков получили по 300 лет колонии за перевозку нелегальных мигрантов
23.09 19:04 Артемий Лебедев сравнил основателя белорусского оппозиционного канала Nexta с Бандерой и посоветовал силовикам Белоруссии «этот канал заткнуть»
23.09 18:23 Курс доллара на Мосбирже впервые с апреля поднялся выше 77 рублей
23.09 18:11 Причиной смерти «Тесака» Марцинкевича стала асфиксия. В справке о его смерти не указаны раны на руках и теле
23.09 17:53 В Белоруссии главного редактора «Нашей Нивы» задержали из-за интервью с «диджеем перемен»
23.09 17:24 На Кубани полиция инсценировала убийство лидера еврейской общины, чтобы задержать «граждан СССР»
23.09 17:10 МИД РФ заявил, что «Новичок» никогда не разрабатывался ни в России, ни в Советском Союзе
23.09 16:38 Глава НАО заявил, что вопрос объединения с Архангельской областью сняли с повестки
23.09 16:11 Более 100 СМИ выступили с поддержкой Charlie Hebdo. Издание опять опубликовало карикатуры на Мухаммеда и получило новые угрозы от «Аль-Каиды»
23.09 15:58 В 2021 году в ЕГЭ по обществознанию добавят вопросы о принятых поправках в Конституцию
23.09 15:53 «Лукашенко просто ушел на пенсию»: Тихановская объявила себя единственным лидером Белоруссии
23.09 15:28 Суд обязал штаб Навального в Уфе удалить ролики, в которых депутата называют единороссом
23.09 15:14 Словакия, Германия и Литва отказались считать Лукашенко законным президентом Белоруссии
23.09 15:11 Путин предложил увеличить выплаты для семей с детьми и низкими доходами с 2021 года
23.09 14:25 Навальный рассказал о своих планах по реабилитации
23.09 14:01 Су-30 в Тверской области случайно сбили из пушки на учениях
23.09 13:42 Песков: в публикации Le Monde о разговоре Путина и Макрона много неточностей
«АвтоВАЗ» «ВКонтакте» «Газпром» «Зенит» «Мемориал» «Мистраль» «Оборонсервис» «Роснефть» «Спартак» «Яблоко» Абхазия Австралия Австрия Азербайджан Антимайдан Аргентина Арктика Армения Афганистан Аэрофлот Башкирия Белоруссия Бельгия Болгария Бразилия ВВП ВКС ВМФ ВПК ВТБ ВЦИОМ Ватикан Великобритания Венгрия Венесуэла Владивосток Внуково Волгоград ГИБДД ГЛОНАСС Генпрокуратура Германия Голливуд Госдеп Госдума Греция Гринпис Грузия ДТП Дагестан Домодедово Донецк ЕГЭ ЕСПЧ Евровидение Еврокомиссия Евромайдан Евросоюз Египет Екатеринбург ЖКХ Израиль Ингушетия Индия Индонезия Интерпол Ирак Иран Испания Италия Йемен КНДР КПРФ Казань Казахстан Калининград Камчатка Канада Каталония Кемерово Киев Кипр Киргизия Китай Коми Конституция Красноярск Кремль Крым Куба Курилы ЛГБТ ЛДПР Латвия Ливия Литва Лондон Луганск МВД МВФ МГУ МКС МОК МЧС Малайзия Мексика Минздрав Минкомсвязи Минкульт Минобороны Минобрнауки Минпромторг Минсельхоз Минск Минтранспорта Минтруд Минфин Минэкономразвития Минэнерго Минюст Молдавия Мосгордума Мосгорсуд Москва НАСА Нигерия Нидерланды Новосибирск Норвегия ОБСЕ ООН ОПЕК Одесса ПДД Пакистан Паралимпиада Париж Пентагон Польша Приморье РАН РЖД РПЦ РФС Росавиация Росгвардия Роскомнадзор Роскосмос Роспотребнадзор Россельхознадзор Россия Росстат Ростех Ростуризм СМИ СССР США Сахалин Сбербанк Севастополь Сербия Сирия Сколково Славянск Сочи Таджикистан Таиланд Татарстан Трансаэро Турция УЕФА Узбекистан Украина ФАС ФБР ФИФА ФСБ ФСИН ФСКН Филиппины Финляндия Франция Хакасия Харьков ЦИК ЦРУ ЦСКА Центробанк Чехия Чечня Швейцария Швеция Шереметьево Эбола Эстония ЮКОС Якутия Яндекс Япония авиакатастрофа автопром алкоголь амнистия арест армия археология астрономия аукционы бактерии банкротство беженцы безработица бензин беспилотник беспорядки биатлон бизнес благотворительность блогосфера бокс болельщики вандализм взрыв взятка вирусы вузы выборы гаджеты генетика гомосексуализм госбюджет госзакупки госизмена деньги дети доллар допинг драка евро журналисты законотворчество здоровье землетрясение изнасилование импорт инвестиции инновации интернет инфляция ипотека искусство ислам исследования история казнь кино кораблекрушение коронавирус коррупция космос кража кредиты культура лингвистика литература математика медиа медицина метро мигранты монархия мошенничество музыка наводнение налоги нанотехнологии наркотики наука недвижимость нейробиология некролог нефть образование обрушение общество ограбление оппозиция опросы оружие офшор палеонтология педофилия пенсия пиратство планетология погранвойска пожар полиция похищение правительство право православие преступность продовольствие происшествия ракета рейтинги реклама религия ретейл робототехника рубль санкции связь сепаратизм следствие смартфоны смертность социология спецслужбы спутники статистика страхование стрельба строительство суды суицид тарифы театр телевидение теракт терроризм технологии транспорт туризм убийство фармакология физика фоторепортаж футбол хакеры химия хоккей хулиганство цензура школа шпионаж экология экономика экспорт экстремизм этология «Единая Россия» «Исламское государство» «Нафтогаз Украины» «Правый сектор» «Северный поток» «Справедливая Россия» «болотное дело» Александр Лукашенко Александр Новак Александр Турчинов Алексей Кудрин Алексей Навальный Алексей Улюкаев Амурская область Анатолий Сердюков Ангела Меркель Антон Силуанов Аркадий Дворкович Арсений Яценюк Астраханская область Барак Обама Басманный суд Башар Асад Белый дом Борис Немцов Бутовский полигон Валентина Матвиенко Верховная Рада Верховный суд Виктор Янукович Виталий Мутко Владимир Жириновский Владимир Зеленский Владимир Маркин Владимир Мединский Владимир Путин Вячеслав Володин Дальний Восток День Победы Дмитрий Медведев Дмитрий Песков Дмитрий Рогозин Дональд Трамп Евгения Васильева Забайкальский край Интервью ученых Ирина Яровая Иркутская область История человечества Калужская область Кирилл Серебренников Кировская область Конституционный суд Космодром Байконур Краснодарский край Красноярский край Ксения Собчак Ленинградская область МИД России Мария Захарова Михаил Прохоров Михаил Саакашвили Михаил Ходорковский Московская область Мурманская область Надежда Савченко Наталья Поклонская Нижний Новгород Николас Мадуро Нобелевская премия Новосибирская область Новый год Олег Дерипаска Олимпийские игры Ольга Голодец Павел Дуров Палестинская автономия Папа Римский Первый канал Пермский край Петр Порошенко Почта России Приморский край Рамзан Кадыров Реджеп Эрдоган Республика Карелия Ростовская область Саратовская область Саудовская Аравия Свердловская область Сергей Лавров Сергей Нарышкин Сергей Полонский Сергей Собянин Сергей Шойгу Следственный комитет Совбез ООН Совет Федерации Ставропольский край Счетная палата Тереза Мэй Франсуа Олланд Хабаровский край Хиллари Клинтон Человек дня Челябинская область Черное море Эдвард Сноуден Элла Памфилова Эльвира Набиуллина Южная Корея Юлия Тимошенко Юрий Чайка авторское право администрация президента акции протеста атомная энергия баллистические ракеты банковский сектор биология большой теннис визовый режим военная авиация выборы губернаторов газовая промышленность гражданская авиация гуманитарная помощь декларации чиновников дороги России информационные технологии климат Земли компьютерная безопасность космодром Восточный крушение вертолета легкая атлетика лесные пожары междисциплинарные исследования мобильные приложения морской транспорт некоммерческие организации общественный транспорт патриарх Кирилл пенсионная реформа пищевая промышленность права человека правозащитное движение преступления полицейских публичные лекции российское гражданство русские националисты русский язык сельское хозяйство сотовая связь социальные сети стихийные бедствия телефонный терроризм уголовный кодекс фигурное катание финансовый рынок фондовая биржа химическое оружие хроники обнуления эволюция экономический кризис ядерное оружие Великая Отечественная война Вторая мировая война Ирак после войны Ким Чен Ын Революция в Киргизии Российская академия наук Стихотворения на случай Федеральная миграционная служба Федеральная таможенная служба борьба с курением выборы мэра Москвы здравоохранение в России связь и телекоммуникации тюрьмы и колонии Совет по правам человека аварии на железной дороге естественные и точные науки закон об «иностранных агентах» компьютеры и программное обеспечение видеозаписи публичных лекций «Полит.ру» Новые технологии, инновации Сочи 2014 рейтинг Forbes Кабардино-Балкария Левада-Центр Нью-Йорк Санкт-Петербург отставки-назначения шоу-бизнес Ростов-на-Дону ЧМ-2018 Книга. Знание ВИЧ/СПИД новость20летназад Apple Bitcoin Boeing Facebook G20 Google iPhone IT Microsoft NATO PRO SCIENCE видео ProScience Театр Pussy Riot Telegram Twitter Wikileaks YouTube

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
Телефон: +7 929 588 33 89
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2020.