2 декабря 2021, четверг, 04:31
VK.comFacebookTwitterTelegramInstagramYouTubeЯндекс.ДзенОдноклассники

НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

Путь розы. Внутри цветочного бизнеса

Издательство «Бомбора» представляет книгу Эмми Стюарт «Путь розы. Внутри цветочного бизнеса: как выводят и продают цветы, которые не сумела создать природа» (перевод Е. В. Муравьевой).

Путешествовать по миру цветочной индустрии не менее увлекательно, чем разводить цветы, и не менее приятно, чем получать их в подарок. Особенно если делать это в компании Эми Стюарт — большой любительницы растений и автора бестселлеров о них. Её книга расскажет об удивительном пути, который проходят цветы, прежде чем оказаться на полках — от задумки селекционера до того самого букета, стоящего на вашем столе или на витрине ближайшего цветочного магазина.

Предлагаем прочитать фрагмент книги.

 

Джон Мэйсон — руководитель научно-исследовательского отдела Florigene, австралийской компании, которая не скрывает, что ее главная цель — вывести синюю розу. Не лиловую, не цвета лаванды, не фиолетовую с переходом в темно-синий, а настоящую синюю розу. Синюю, как дельфиниум, как незабудки. Некоторые считают такую розу святым Граалем селекции, другие — кощунством. Ничего не могу сказать о ней, пока не увижу. Но поскольку синей розы всё еще нет, мне придется немного подождать. Однако сложно представить синюю розу, которая бы мне понравилась. Когда я вижу белые розы, получившие краску с подкормкой, или розы, облитые блестящей синей краской, меня передергивает и хочется отвернуться. Они выглядят фальшиво, как нечто, вне всякого сомнения, искусственное и ненатуральное. Сохранится ли это ощущение, если что-то подобное выведут в лаборатории?

Погоня за голубой розой идет давно. Сам факт, что чего-то не существует и что-то не может существовать в природе, порождает множество нелепых попыток воплотить это в жизнь. В лепестках роз полностью отсутствует дельфинидин — пигмент, отвечающий за окраску в синий цвет. Никакая гибридизация этого не изменит. Тем не менее история полна легенд. В XII веке некий садовник утверждал, что вырастил куст синих роз, но его разоблачили, увидев, как он подмешивает индиго[1] в воду для полива. Или знаменитый ирландский садовник в четвертом поколении, который сумел вывести синюю розу, но отец которого уничтожил цветок, боясь, что тот «развратит вкусы народа». Питер Хендерсон, автор книги Practical Floriculture («Практическое цветоводство») и еще нескольких книг для флористов, изданных в конце XIX — начале XX века, любил разоблачать шарлатанов, продающих молодые розы, которые якобы должны вырасти синими, но, расцветая, оказывались самой обычной расцветки: желтыми, красными, розовыми или белыми.

Чтобы вывести синюю розу, придется оставить старомодные, неуклюжие способы, которыми пользовался Лесли Вудриф, — верблюжьи кисточки и стеклянные бутылки — и попытаться пересадить розе гены другого вида. Однако для роз и это пока до конца не сработало. Оказалось, что фиолетовый цвет получить гораздо легче, чем синий, и не на розах, а на гвоздиках. Поэтому лиловые гвоздики Florigene продаются в Safeway[2], а синие розы до сих пор существуют только на бумаге.

Florigene стала первой компанией в истории цветочной индустрии, предлагающей трансгенную продукцию, когда выпустила в продажу гвоздики «Лунной серии». Ген, отвечающий за синюю окраску, ученые выделили из петунии, которая для ботаников является чем-то вроде лабораторной крысы. «Если говорить об окраске, то петуния — одно из наиболее изученных растений, — рассказал мне Джон Мэйсон. — Известно множество ее мутаций, так что есть с чем работать. Кроме того, с точки зрения генной инженерии с ней сравнительно легко иметь дело. Совместите то и другое — и получите отличное экспериментальное растение. К тому же петунию легко выращивать, у нее много семян, и начали изучать ее уже очень давно».

Однако сделать синим любое растение, будь то роза или гвоздика, не так легко. Недостаточно вставить в него «синий» ген и размножать дальше. Мэйсон с коллегами пришли к выводу, что цвет лепестков определяет не наличие или отсутствие одного гена, а гораздо больше факторов. Это совсем не так просто, как взять и смешать краску на палитре.

 

Чтобы получить общее представление о том, как выглядит клетка растения, вообразите разрезанное яйцо вкрутую. Скорлупа — это клеточная оболочка. Белок — это цитоплазма, оживленное и тесно заполненное пространство, сделанное из желеобразного вещества. В нем находится клеточное ядро, а также различные мелкие тела, называемые органеллами, которые выполняют в клетках растений разные функции. Некоторые из этих органелл называются «хлоропласты». В них содержится хлорофилл — растительный пигмент, благодаря которому растения кажутся зелеными. В корнях и лепестках, не окрашенных в зеленый цвет, меньше хлоропластов, а в стеблях и листьях — больше. Также существуют органеллы, называемые хромопластами. Они содержат пигменты, чаще всего каротиноиды, которые отвечают за желтый и красный цвета. Представьте лист дерева, который осенью меняет цвет с желтого на зеленый. Дерево снижает выработку зеленого хлорофилла, и становится виден желтый каротиноидный пигмент, который всегда был в листе.

Теперь представьте, что яичный желток — это вакуоль, внутриклеточная полость, в которой содержатся вода, питательные вещества и метаболические отходы, а также вещества, называемые флавоноидами. В их число входят пигменты, интересующие Джона Мэйсона. Флавоноиды выполняют множество функций, но некоторые из них обеспечивают окраску от синего к розовому и от пурпурного к красному. Они встречаются только внутри заполненной жидкостью вакуоли. К примеру, флавоноиды, которые отвечают за окраску лепестков, называются «антоцианы». В эту группу входит красный или розовый пигмент цианидин, алый или кирпичный пигмент пеларгонидин и истинно синий дельфинидин. Когда вам встречается цветок с красными, пурпурными или розовыми прожилками на белом фоне, он так выглядит потому, что вакуоли некоторых клеток лишены антоцианов и кажутся белыми.

Так что во Florigene приступили к выделению генов, отвечающих за синтез дельфинидина, из вакуолей петунии. Потом эти гены вставляют в особые виды бактерий, которые могут проникать через клеточные стенки клеток розы и встраивать эти гены уже туда[3]. Это не самый сложный по стандартам генетики процесс, трудности начались позже.

«Если выделить из лепестка и собрать в пробирку весь пигмент, — объяснил Джон, — то можно узнать его химический состав. Допустим, мы получили стопроцентный дельфинидин. Однако в смеси будут присутствовать и другие компоненты, так называемые дополнительные факторы. Часть из них исследована, а часть — до сих пор нет. По своей химической структуре они похожи на пигменты, но не имеют цвета. Эти факторы воздействуют на пигменты, модифицируя яркость и насыщенность оттенков; их содержание может меняться от цветка к цветку». Главная проблема — отсутствие знаний о том, как дополнительные факторы будут взаимодействовать с дельфинидином. Именно поэтому ученые работают с разными сортами роз, надеясь найти тот, в который добавить синий пигмент будет проще всего.

«При этом, — продолжил Джон, — существуют другие факторы, которые также влияют на цвет. Осмелюсь сказать, что о некоторых из них мы вообще ничего не знаем, что делает ситуацию еще более загадочной. Один из известных нам факторов — это уровень кислотности [pH] в вакуоли, где находятся пигменты. Например, если измельчить наши лиловые гвоздики, поместить полученный раствор в пробирку и поднять pH, чтобы сделать среду более щелочной, то цвет изменится на синий. Дельфинидин может служить хорошим индикатором кислотности — и это одна из причин, почему так сложно найти цветы действительно синего цвета. У кислотности в вакуолях, где находится пигмент, есть свой естественный предел».

Я спросила его о гортензии, цветы которой в кислой почве синеют. «Да, это тоже связано с кислотностью, — ответил он. — Хотя по-другому. В закисленных почвах растения получают ионы алюминия, которые для большинства из них токсичны. Так что растения пытаются убрать их куда-нибудь, где они не смогут причинить вред, например в вакуоли. Там ионы алюминия взаимодействуют с пигментами, и те становятся синее. Когда речь идет о дополнительных факторах, влияющих на окраску, важно не забывать об ионах цветных металлов. Например, васильки и гималайские маки окрашены в прекрасный синий цвет. На самом деле это цветы с красным пигментом. В случае васильков пигмент взаимодействует с ионами металла, если не ошибаюсь, с магнием, который вызывает изменение цвета на синий. Никто, включая нашу группу, с ионами металлов особо не работал, так что это один из наименее изученных факторов, влияющих на цвет. Может быть, в вакуолях каких-нибудь из роз Старого света больше ионов металлов, что приводит к появлению лилового или пурпурного оттенка, — не знаю точно, но это интересный вопрос».

Это еще не всё — на восприятие цвета влияет даже поверхность лепестка. Если посмотреть на цветы в микроскоп, то окажется, что многие лепестки все в рытвинах. Некоторые покрыты конусообразными выростами, другие — более пологими возвышениями. Поверхность влияет на отражение света и на восприятие цвета человеческим глазом. Прибавьте к этому время, нужное для того, чтобы растение, с которым Джон провел генетические манипуляции, зацвело.

Выращивание гвоздики в лабораторных условиях занимает девять месяцев, от пробирки до первого ростка, а розы — более года, даже если взрослое растение было привито новым генетическим материалом. Рядом с лабораторным корпусом Florigene находятся теплицы, и раз в неделю или две Джон с коллегами прогуливаются вдоль грядок, надеясь, что эксперименты увенчаются успехом. Однако в теплицах Florigene так и не расцвела настоящая синяя роза. Мэйсон до сих пор ждет, когда зазвонит телефон и смотритель скажет: «Джон, вам лучше увидеть это своими глазами».

В поиске синей розы есть любопытный парадокс. Эта идея привлекала цветоводов столетиями, а Florigene вкладывает значительные ресурсы в лабораторное создание того, что отказывается творить сама природа. Однако я до сих пор не встречала человека, желающего приобрести синюю розу. Когда я разговаривала с потенциальными покупателями, своими друзьями, членами семьи, знакомыми садовниками и прочими любителями цветов, все они морщили носы и отвечали, что им сложно вообразить того, кто захотел бы купить что-то подобное. Флористы тоже весьма колебались, сомневаясь, что им удастся убедить покупателей попробовать. Даже оптовые торговцы отказывались признавать, что они обрадуются синей розе, но по крайней мере считали, что на ней можно будет заработать. «Это необычно, — сказал мне один из них. — Это ново. Кроме того, посмотрите на крашеные синие розы. Ведь кто-то их покупает?» Это правда, кто-то же их покупает. Проблема в том, что я так и не смогла узнать, кто.

Джон Мэйсон рассказал, что много лет назад Florigene проводила на эту тему опрос. «Оказалось, что большинство людей ассоциирует цвет роз с разными случаями. Красные дарят возлюбленным на День святого Валентина, желтые — друзьям, белые приносят на похороны. Главная трудность, с которой сталкивались люди, думая о синей розе, — это непонимание того, что она символизирует. Поэтому многие высказывались достаточно негативно».

Это может быть большой проблемой, с которой предстоит столкнуться цветоводам. Розы несут больше символической нагрузки, чем другие цветы. Согласно греческой мифологии, первые розы возникли из крови погибшего Адониса. По другой версии, его любовница Афродита, не помня себя от горя, споткнулась и укололась о шип — так ее кровь окрасила белые розы в красный цвет. Красные розы стали символом неувядающей страсти, бесконечной любви. Поэт XVIII века Роберт Бёрнс писал: «Любовь, как роза, роза красная / Цветет в моем саду» — и клялся: «Она с тобой, пока моря / Не высохнут до дна»[4].

Белая роза долгое время считалась знаком чистоты, невинности и веры, ее связывали с Девой Марией, а Мартин Лютер, лидер Реформации[5], сделал ее своим символом. В XV столетии, во время войны Роз, белая роза была гербом дома Йорков, а красная — гербом соперничающего дома Ланкастеров. Когда, завершив эту войну, трон занял Генрих Тюдор, в знак союза он объединил в своем гербе белую и красную розы. Во время Второй мировой войны немецкая группа сопротивления «Белая роза» противостояла нацистскому режиму.

У синей розы нет истории, нет мифологии и, как следствие, нет символического значения. В викторианской Англии считалось, что синяя роза — то, что невозможно создать, — олицетворяет тайну. Учитывая, что синий цвет также ассоциируется с небесами и необъятным океаном, это могло быть уместным. Но что должна сообщать получателю «тайна»?

Это проблема, которую придется решать флористам.

Джон Мэйсон уверен, что, когда роза появится, она завоюет свою публику. «Если показать кому-нибудь изображение синей розы на компьютере, — сказал он, — большинство людей скажет, что она ненастоящая. Однако если у кого-то в руке окажется синий цветок, причем не тот, что выкрашен синей краской, — будет интересно посмотреть, что он скажет».

Я спросила Джона, как он сам, лично, относится к появлению синей розы. «Я имею в виду, посадили бы вы ее у себя в палисаднике перед домом со словами “мне не хватало только ее”? Подарили бы букет синих роз жене? Если да, то что бы вы ей при этом сказали?»

Он рассмеялся, задумавшись. «М-да, — наконец сказал он. — Сложный вопрос! Я знаю тех, кто бы сказал, что синяя роза — это ужасно и противоестественно. Но лично мне интересно было бы посмотреть, как она выглядит. Мне нравится синий цвет. Один из моих самых любимых цветов — гималайский мак: у него такой прекрасный синий оттенок. Да, я думаю, было бы здорово иметь розу такого цвета, но... — замявшись, он продолжил: — Да, было бы интересно, как она выглядит на самом деле».



[1] Натуральный краситель насыщенного синего цвета. — Прим. пер.

[2] Американская сеть супермаркетов, основанная в 1915 году. — Прим. пер.

[3] Это не совсем верное описание процесса. Да, нужный ген изначально собирают в бактериях, в специальных конструктах, называемых плазмидами, — это способ организации бактериальной ДНК. Однако потом в клетки розы загоняют не клетки бактерий, а этот самый конструкт, который представляет собой только кусок ДНК. Это действительно стандартная процедура в молекулярной биологии. — Прим. пер.

[4] Перевод С. Я. Маршака. — Прим. пер.

[5] Широкое религиозное и общественно-политическое движение в Западной и Центральной Европе XVI — начала XVII века, направленное на реформирование Католической церкви. — Прим. пер.

Обсудите в соцсетях

«Ангара» Африка Византия Вселенная Гренландия ДНК Иерусалим КГИ Луна МГУ МФТИ Марс Монголия НАСА РБК РВК РГГУ РадиоАстрон Роскосмос Роспатент Росприроднадзор Русал СМИ Сингапур Солнце Титан Юпитер акустика антибиотики античность антропогенез археология архитектура астероиды астронавты астрофизика бактерии бедность библиотеки биоинформатика биомедицина биомеханика бионика биоразнообразие биотехнологии блогосфера вакцинация викинги виноделие вирусы воспитание вулканология гаджеты генетика география геология геофизика геохимия гравитация грибы дельфины демография демократия дети динозавры животные здоровье землетрясение змеи зоопарк зрение изобретения иммунология импорт инновации интернет инфекции ислам исламизм исследования история карикатура картография католицизм кельты кибернетика киты клад климатология клонирование комары комета кометы компаративистика космос кошки культура культурология лазер лексика лженаука лингвистика льготы малярия мамонты математика материаловедение медицина металлургия метеориты микробиология микроорганизмы мифология млекопитающие мозг моллюски музеи насекомые наука нацпроекты неандертальцы нейробиология неолит обезьяны общество онкология открытия палеоклиматология палеолит палеонтология память папирусы паразиты пауки перевод питание планетология погода политика право приматы природа психиатрия психоанализ психология психофизиология птицы путешествие пчелы ракета растения реки религиоведение рептилии робототехника рыбы сердце смертность собаки сон социология спутники средневековье старение старообрядцы стартапы статистика табак такси технологии тигры топливо торнадо транспорт ураган урбанистика фармакология физика физиология фольклор химия христианство цифровизация школа экзопланеты экология электрохимия эпидемии эпидемиология этология язык Александр Беглов Алексей Ананьев Дмитрий Козак Древний Египет Западная Африка Латинская Америка НПО «Энергомаш» Нобелевская премия РКК «Энергия» Российская империя Сергиев Посад Солнечная система альтернативная энергетика аутизм биология бозон Хиггса вымирающие виды глобальное потепление грипп защита растений инвазивные виды информационные технологии искусственный интеллект история искусства история цивилизаций исчезающие языки квантовая физика квантовые технологии климатические изменения когнитивные науки компьютерная безопасность компьютерные технологии космический мусор криминалистика культурная антропология культурные растения междисциплинарные исследования местное самоуправление мобильные приложения научный юмор облачные технологии обучение одаренные дети педагогика персональные данные подготовка космонавтов преподавание истории продолжительность жизни происхождение человека русский язык сланцевая революция темная материя физическая антропология финансовый рынок черные дыры шнобелевская премия эволюция эволюция звезд эмбриональное развитие этнические конфликты ядерная физика Вольное историческое общество Европейская южная обсерватория жизнь вне Земли естественные и точные науки НПО им.Лавочкина Центр им.Хруничева История человека. История институтов дело Baring Vostok Протон-М 3D Apple Big data Dragon Facebook Google GPS IBM MERS PayPal PRO SCIENCE видео ProScience Театр SpaceX Tesla Motors Wi-Fi

Редакция

Электронная почта: polit@polit.ru
Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2021.