НОВОСТИ

СТАТЬИ

PRO SCIENCE

МЕДЛЕННОЕ ЧТЕНИЕ

ЛЕКЦИИ

АВТОРЫ

Татьяна Фельгенгауэр: «Главная проблема России — это нелюбовь»

Татьяна Фельгенгауэр
Татьяна Фельгенгауэр

Для проекта «После» Андрей Громов поговорил с журналисткой Татьяной Фельгенгауэр о том, можно ли изменить страну без революций, о том, когда мы свернули не туда, и о том, в чем наша главная беда.

— «Прекрасная Россия будущего», о которой так много говорят, конечно, возможна. Для меня это очевидно. Несколько лет назад мы с «Медиазоной» (которую российские власти назначили иностранным агентом) делали совместный проект с самым, как мне кажется, русским вопросом — что делать? Правда, по большей части это касалось людей в погонах, разнообразных силовых структур, от ФСИН до ФСБ и Следственного комитета

Мы отталкивались от того же посыла: хорошо, рано или поздно всё это закончится, и что тогда? Можно ли что-то изменить, не разрушая всё до основания, не выдумывая что-то абстрактно прекрасное, а исходя из той реальности, которая у нас есть? И выяснилось, что всё можно реформировать. Всё самое ужасное и кошмарное, всё то, что кажется нам самым безнадежным, — это всё можно изменить, не устраивая катаклизмов. Мы говорили с самыми разными людьми — учеными, экспертами, аналитиками, и вся эта серия подкастов меня очень вдохновила. Оказалось, что есть люди, которые уже сейчас готовы ответственно, с ясным пониманием проблем предлагать проекты реформирования этих, как казалось мне, самых нереформируемых структур. Собственно, тогда я поняла, что Россия без всяких мерзостей, Россия, в которой мне будет комфортно, надежно, безопасно, конечно, реальна. И это не какие-то фантазии…

— У нас же был уже шанс на прекрасную Россию в 1990-е, но вышла та Россия, в которой мы живем сейчас. Ты за эти годы много на радио и вне его разговаривала с разными деятелями 1990-х, с теми, кто участвовал в ключевых событиях эпохи, принимал решения… Что, на твой взгляд, тогда пошло не так? Какие главные ошибки были допущены?

— Мы недавно об этом спорили с коллегами. Я где-то написала, что если когда-нибудь у меня спросят внуки: когда всё пошло не так, когда мы свернули не туда, как так вышло, что в 2022 году произошло вот это всё? — я бы начала этот рассказ с 1996 года. Когда власть решила, что неразумные, противные, неблагодарные люди выберут не тех и поэтому нельзя им вообще доверять такое важное дело, как выбор власти. И лишила их выбора. И тут мои старшие коллеги меня одернули: знаешь, Таня, начинать надо от 1993 года, в тот момент, когда танки стреляли по парламенту. И я, наверное, соглашусь. Начинать надо с 1993 года. Впрочем, точка отсчета тут ровно та же, что и в 1996 году.

Цена удержания власти. Какой ценой вы готовы удерживать свою власть, как далеко ради этого пойти? Это корень всех проблем, в любой стране, в любом веке. У нас, к сожалению, из раза в раз повторяется одна и та же история, когда тот, у кого власть, считает, что он умнее, мудрее, что его деятельность — безусловное благо, и он готов удерживать свою власть всеми средствами, не считаясь ни с чем.

— Правильно ли я понял, что стремление к удержанию власти становится самоцелью, ради которой приносятся в жертву любые идеи, и в первую очередь — идея развития самой страны и ее населения? Это и есть та зараза, которая является главным препятствием для построения прекрасной России? Есть ли какие-то инструменты противостояния этой заразе? Что нужно делать, чтобы в очередной раз вопрос власти всё не испортил?

— Я не могу тебе ответить на этот вопрос, потому что размышления по поводу какого-то другого, не закрепленного в Конституции устройства государства сегодня — это уголовная статья. Но я знаю, что есть законные, мирные способы перераспределения власти так, чтобы сама идея контроля за властью не могла реализоваться так тотально и опасно.

— А разве не того же хотят люди? Люди хотят стабильности, и как раз жестко выстроенная власть дает им эту стабильность…

— Всё вообще не так. То, что ты говоришь, с самого начала не верно. Где стабильность, если всё зависит от какого-то одного человека или даже группы людей? Стабильность тебе дает не персонифицированная власть, а работающий вне зависимости от того, кто сейчас возглавляет страну, институт. Если работают институты, то даже если тебе совсем не нравится президент, это почти никак не влияет на твою жизнь. Функционирование власти зависит не от него, а от институтов.

— А что сейчас с нашими институтами? Они есть? Их нужно заново создавать или можно просто реанимировать от той спячки, в которую их погрузила нынешняя власть?

— Многое есть. Особенно там, где люди самоорганизуются и что-то создают. Те же благотворительные организации — это уже оформившийся институт, очень эффективный, способный развиваться и выживать в самых сложных условиях. И что очень важно, благотворительные организации, глубоко сосредоточившись на решении одной проблемы, в итоге уже сейчас обладают знаниями и компетенциями такого уровня, что могут предлагать системные решения, взаимодействуя с профильными министерствами. И это происходит уже сейчас.

— А как ты относишься к сотрудничеству благотворительных организаций и власти? То, что делали Чулпан Хаматова, Нюта Федермессер и многие другие благотворители, поддерживая нынешнюю власть?

— Это очень болезненный вопрос, потому что люди, которые, надев белое пальто, обвиняют их в сотрудничестве с преступным режимом, никогда не оказывались в ситуации, когда от их действий буквально зависит жизнь конкретного больного ребенка. Не какого-то абстрактного, а конкретного, который вот тут стоит на пороге. Я какое-то время волонтерила в фонде «Вера», я ходила в детский хоспис, и у меня язык не повернется ничего сказать Нюте. И в то же время я прекрасно понимаю, что есть определенная граница. Вспомним Олега Леонова, который, прикрываясь именем «Лизы Алерт», прошел в Мосгордуму и написал натуральный донос, по которому человек теперь сидит в СИЗО. Тут как раз хочется сказать: давайте вы будете своими делами заниматься, а доносы писать не будете. Когда ты сел написать донос, ты больше не занимаешься спасением жизней, ты это отринул, зачеркнул и спустил в унитаз. Ты теперь не сотрудничаешь с режимом, чтобы сделать что-то очень важное. Ты теперь и есть этот преступный режим.

— Вот ты говоришь про институты, про реформы, а что будет объединять людей в прекрасной России будущего? Прости, но я хочу тебя спросить про национальную идею.

— Уважение к человеческому достоинству. Это главное, чего нам всем не хватает и что нам всем очень нужно. В основе должно быть уважение к человеческому достоинству. Мне вообще кажется, что самая главная проблема нашей страны — это нелюбовь. Россия не любит нас, мы не любим ее. В итоге у нас повсюду торжество нелюбви. Это то, что нас окружает с самого начала и до самого конца. И эта нелюбовь происходит из пренебрежения людьми, пренебрежения к человеческому достоинству. В любой форме, в любом месте, в любом возрасте — бесконечное взаимное унижение. И самая главная задача перевернуть это, пересоздать нашу общность на основании уважения достоинства. Собственно, самое главное, на самом деле, чтобы наша Россия была любимой.

Редакция

Электронная почта: [email protected]
VK.com Twitter Telegram YouTube Яндекс.Дзен Одноклассники
Свидетельство о регистрации средства массовой информации
Эл. № 77-8425 от 1 декабря 2003 года. Выдано министерством
Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и
средств массовой информации. Выходит с 21 февраля 1998 года.
При любом использовании материалов веб-сайта ссылка на Полит.ру обязательна.
При перепечатке в Интернете обязательна гиперссылка polit.ru.
Все права защищены и охраняются законом.
© Полит.ру, 1998–2022.