Парадоксальным образом многие современные художники на которых процесс по делу «Осторожно, религия», наклеил ярлык воинствующих безбожников обратились если не к религиозной тематике, то к темам мистического и трансцендентного. Фигура провокации сменяется фигурой серьезности. В искусстве происходят пока незаметные сдвиги, которые, будут ясно проявлены во время Второй московской биеннале. Если основная программа Второго московского биеннале покажет мирового современного искусства, то параллельная обещает показать тенденции, наметившиеся в русском современном искусстве, которые можно описать через слова коллективность, ответственность и религиозность.
Тема веры для новой парадигмы оказывается ключевой. «Художественный журнал», самое авторитетное издание художественного сообщества, готовит номер, посвященный вере. Московский дом фотографии Ольги Свибловой готовит большую выставку на религиозную тему. Но важным событием параллельной программы обещает стать "Верю!" амбициозный выставочный проект Московского музея современного искусства, который курирует художник Олег Кулик. По понятным причинам организаторам выставки не удалось заполучить в распоряжение церкви синагоги и мечети, как это удалось сделать организаторам открывшейся на днях Сингапурской биеннале. Выставку предполагается провести в огромных, напоминающие катакомбы первых христиан, подвалах бывшего винного завода. Пока готовится выставка, в этих подвалах проводятся семинары посвященные темам коллективности, религиозности и современного трансцендентного. Обсуждается духовная традиция в русском искусстве - иконы, живопись Павла Корина и Михаила Нестерова. Происходящее в подвалах винзавода одновременно напоминает и службу в полевой часовне (замечание искусствоведа Екатерины Деготь) и штаб-квартиру реформаторов современного искусства.
На семинаре, прошедшем в катакомбах винного завода в минувшее воскресенье, речь шла об установлении внутренней связи между современным российским искусством искусством и авангардом начала прошлого века, который в своей воле к утопии тоже был религиозен.
Кулик считает, что русское искусство находится на пороге какой-то новой религиозности, которая к традиционным религиям отношения не имеет, новой серьезности, нового познания и манефестирует, что современное искусство должно перестать быть инструментом социальной критики и провокации, каким оно было в 90-е годы, а стать коллективной духовной практикой.
Анализируя процессы, происходящие в обществе, а то и попросту следуя законам арт-рынка, художник забыл о том, что за свое высказывание он должен нести ответственность перед этим самым обществом. Оно может воспринять провокацию всерьез (так, несмотря на всю свою несправедливость, процесс по делу организаторов выставки «Осторожно, религия!» был, в некотором роде, возмездием за изначальную несерьезность проекта). Работа «на заказ», стремление быть «актуальным», реагировать на события, идущие в вечерних новостях и тенденции, диктуемые кураторами, - все это как бы сняло с художника ответственность за работу, в том числе – ответственность перед собой. Высказывание художника девяностых годов, как правило, передоверялось некоему автору-персонажу, с самого же автора-человека – взятки гладки.
Первое московское биеннале, состоявшееся в 2005 году фактически легитимизировало современное искусство, которое раньше не имело своей институции. Но выставки параллельных программ были, скорее, экскурсом в историю российского искусства последних двадцати лет. Второе биеннале не может быть ретроспективным, а должно определить идентичность отечественного искусства, которое создается здесь и сейчас. Идентичность, основанную на ответственности и коллективности, наследующую русской духовной традиции.
Слово «Верю» - интуитивное высказывание, предложенное Куликом – неожиданно дало мощный энергетический заряд художественному сообществу, заставив его сплотиться и задав направление развитию мысли. На воскресном семинаре Дёготь высказалась о том, что ситуация безостановочной инновации, в которой современное искусство находилось все девяностые годы, с бешеной скоростью «производя» «новые» идеи, подходит к концу: и художники, и публика устали от нее. Существует потребность в ситуации иного типа. Возможность «ситуации иного типа» предложил Анатолий Осмоловский: «Русская культура основана на повторе. Для того, чтобы передать какое-то сообщение на такой огромной территории, нужно повторить это некоторое количество раз. Вот одна из причин установления канона – будь то канон иконописный или соцреалистический». Современные художники, в девяностых смотревшие на Запад, культура которого основана на индивидуальности, не замечали аутентичности своей культуры. Сейчас необходимо обратить на нее внимание и не только не бояться повтора, но и уверенно заниматься им. Художник Дмитрий Гутов, развивая мысль Осмоловского, подчеркнул, что повтор, ведущий к созданию некоего нового канона, обязательно будет связан с тотальностью в искусстве.
Возможно, с появлением этой тотальности пропадет значение индивидуальности, страсть к самовыражению. Но этого тоже бояться не нужно. Отказываясь от проявления своей личностной воли и подавляя в себе страсти, люди становились просветленными. Устроить в катакомбах «Винзавода» монастырь, может быть, но ценна сама попытка как проявление новой воли.
На данный момент цель, которая сейчас стоит перед художниками найти то нечто, что называется «ощущением трансцендентного», таким образом настроить себя к осуществлению коллективных проектов за которыми, как полагает Олег Кулик, ближайшее будущее русского искусства. Неважно, что это будет: ярко освещенная комната, погружающаяся во тьму, как только ты приближаешься к ее центру (проект предложенный для «Верю!» Андреем Монастырским), иконостас из огромных ломтей черного хлеба Анатолия Осмоловского, говорящий луч света Ирины Наховой.
