Публикуемый текст кажется нам очень поучительным с точки зрения понимания механизмов неудачного миротворчества. Автор, с 1999 по 2006 гг. возглавлявший миссию ОБСЕ в Молдавии, не только не вполне точно представляет себе ситуацию в стране, но и, справедливо упрекая российскую дипломатию в склонности порой к игре с нулевой суммой, демонстрирует ровно тот же подход.
Когда военная сила России обрушилась на Грузию, неудержимо поползли предположения о новых военных угрозах Москвы в отношении прочих соседних государств и бывших советских республик. Однако следующая крупная инициатива России на постсоветском пространстве пришла в крохотную республику Молдову в совершенном другом обличии. По российскому сценарию – и в противоположность тому, что произошло в Грузии, - во внутримолдавском территориальном споре, восходящем к временам распада Советского Союза, Дмитрий Медведев предстал в роли мудрого миротворца.
Молдавия – маленькое государство, население которого (по большей части румыноговорящее) насчитывает приблизительно 4 млн. человек, - добилось независимости во времена распада Советского Союза в конце 80-х (здесь и далее автор допускает ряд фактических неточностей: Молдавия стала независимой не в конце 1980-х гг., а в 1991 г.; национальное движение там действительно существовало в форме Народного фронта, но не оно «добилось независимости»; большинство граждан идентифицируют себя не как румыне, а как молдаване, язык свой также называя молдавским, а не румынским – «Полит.ру»). Но на востоке Советской Республики Молдавии, а именно на левобережье Днестра (или Нистру, как его называет местное население), группа политических лидеров и руководителей предприятий (главным образом славянского происхождения) воспротивилась попыткам Молдавии выйти из Советского Союза и объявили своей клочок земли отдельной Приднестровской Молдавской Республикой. В 1992 году между Молдавией и Приднестровьем разразилась короткая, но ожесточенная война, в которой, не без помощи контингента российских войск, расквартированного там со времен советской Красной армии, победили сепаратисты.
Во время конфликта 1992 года Молдавия взывала о помощи к ООН, Совещанию о безопасности и сотрудничеству в Европе (ныне ОБСЕ) и многочисленным западным государствам. И только Москва откликнулась на просьбу Кишинева о вмешательстве и выступила посредником при заключении соглашения о прекращении огня, по которому российские войска остались в регионе в качестве миротворцев. С тех пор переговоры о политическом урегулировании конфликта между Кишиневом и Тирасполем («столицей» сепаратистов) всё еще тянутся – при посредничестве России, а затем еще ОБСЕ и Украины. В 2005 году США и ЕС официально присоединились к переговорам в качестве наблюдателей.
Так как по численности население Приднестровье мало отличается от Люксембурга, его перспективы в роли независимого государства всегда были весьма зыбки. (Перспективы Люксембурга в роли независимого государства не вызывают сомнений - «Полит.ру»). Этот регион обеспечивал себя отчасти за счет оставшейся с советских времен мощной промышленной базы, благодаря которой он на редкость успешно проник на рынки ЕС и Северной Америки. Помимо этого, левобережный анклав получал от Москвы субсидии (как минимум 30 млн. долларов в год), прежде всего в виде дешевого природного газа. И, наконец, Приднестровье – это оплот контрабанды и уклонения от налогов, причём не только для своих жителей, но и для политиков и бизнесменов из всех близлежащих государств, что представляет собой еще один источник дохода. «Гигантский оффшор» - так один молдавский политик охарактеризовал мне этот регион.
Ни одно государство, не исключая и Россию, не признало независимость Приднестровья. Официальная позиция Москвы неизменна: Приднестровье – часть Молдавии, и стороны должны прийти к добровольному соглашению о мирном воссоединении страны, с приданием левобережью особого статуса. Тем не менее, при поддержке влиятельных московских кругов руководство Приднестровья не желало отказываться от своего выгодного статус кво ради неопределенного будущего. В распоряжении Молдавии, признанной большинством статистических исследований беднейшей страной Европы, очень мало материальных стимулов, которые бы позволили ей одержать верх над отколовшимся регионом. За неимением таковых, Кишинев в основном возлагает надежды на вмешательство мощных внешних сил – России, США или ЕС, - которые могли бы вынудить Тирасполь вернуться в состав республики Молдовы.
В 2003 году Молдавии и Приднестровью почти удалось достичь политического урегулирования конфликта. Предложенное соглашение, так называемый «Меморандум Козака», выработанное при посредничестве заместителя главы президентской администрации Дмитрия Козака (должность нынешнего вице-премьера приводится на момент описываемых событий – «Полит.ру»), было сорвано в последний момент, отчасти из-за того, что Запад возражал против одного из положений этого соглашения, требующего долгосрочного размещения российских войск в регионе. С Козаком в роли специального представителя президента России в 2003 году Москва проигнорировала существующий механизм переговоров с более широким кругом международных участников. Под влиянием обещаний, что Москва преодолеет сопротивление Приднестровья и воссоединит страну, молдавский президент Владимир Воронин до последней минуты шёл на уступки. Когда разъяренные толпы уже собирались вокруг здания президентской администрации (речь идет об акциях тогдашней Христианско-демократической партии Юрия Рошку – «Полит.ру») и раздавались гневные звонки западных лидеров, в самый последний момент Воронин позвонил российскому президенту Путину и сказал ему не приезжать в Кишинев для подписания Меморандума (по информации как из российских, так и из молдавских источников, было сказано о неготовности подписать договор, решение не приезжать в условиях отказа от подписания договора принадлежало Москве – «Полит.ру»). По отзывам, Путин с тех пор затаил обиду.
Сегодня, пять лет спустя, готовящиеся события могут пойти по тому же сценарию. Воронин, лидер одной их последних постсоветских коммунистических партий, бывших у власти в СССР, после 2003 повернулся лицом к Западу и заявил о политике интеграции в Европу. Россия не осталась долгу, наложив запрет на импорт молдавских фруктов, вин и мяса, что нанесло тяжелый удар по экономике этой маленькой страны. Москва также воспрепятствовала попыткам Молдавии прибегнуть к поддержке Украины, ЕС и США и принудить Приднестровье к политическому урегулированию (Москва выступила против попыток «принуждения», но некоторым из них воспрепятствовать не смогла – например, противоречащей заключенным до того соглашениям норме о необходимости таможенной регистрации продукции, экспортируемой из Приднестровья, в Кишиневе – «Полит.ру»).
В конце 2006 года президент Воронин, не переставая держать западных участников переговоров в курсе своих дел, начал процесс восстановления отношений с Россией, а именно обратился к ней с просьбой о сотрудничестве в выработке соглашения с Приднестровьем. Этот процесс привёл к некоторым скромным достижениям, но в целом его результаты были неутешительны для Кишинева.
Во время событий 2008 года в Косово и в Грузии Молдавия старалась представить свою позицию как более умеренную и разумную по сравнению с грузинской. Молдавия не признала Косово, объявила о своём нейтралитете (уже гарантированном молдавской конституцией 1994 года) и демонстративно подчеркнула, что ей нет нужды искать членства в НАТО. В марте, когда после показных заседаний российский парламент выступил в поддержку независимости Южной Осетии и Абхазии, Приднестровью он порекомендовал лишь придать особый статус. Молдавия, наконец, была вознаграждена. 25 августа, за день до объявления о том, что Москва признает независимость Абхазии и Южной Осетии, российский президент Медведев встретился в Ворониным в Сочи и подтвердил приверженность России идее мирного разрешения Приднестровского конфликта.
Формально переговоры по поводу политического урегулирования ситуации в Приднестровье продолжаются, хотя с 28 февраля 2006 года, когда молдавская делегация ушла с переговоров в знак протеста против провокаций со стороны Приднестровья, не было ни одного официального раунда. Посредники и наблюдатели в так называемом процессе «5+2» - Россия, Украина, ОБСЕ, ЕС и США (плюс Молдавия и Приднестровье – «Полит.ру») – время от времени по-прежнему призывают к возобновлению переговоров. Последняя встреча посредников и наблюдателей прошла 8 сентября в венской штаб-квартире ОБСЕ и увенчалась обнадеживающим заявлением. Однако полномасштабный раунд переговоров, намеченный на 7-8 октября в Вене, так и не состоялся. Формальной причиной стал отказ Приднестровья принять в них участие, однако многие видят в этом уловку, предпринятую с целью выиграть время, чтобы двусторонние усилия Москвы и Кишинева принесли плоды.
Между тем, Москва укрепила контакты с Ворониным и приднестровским лидером Игорем Смирновым. Министр иностранных дел России Сергей Лавров выступил посредником в организации апрельской встречи один на один между Ворониным и Смирновым; надо заметить, что последние не имели личных встреч с августа 2001 года. Вскоре после сочинской беседы с Ворониным Медведев принял у себя и Смирнова. Несдержанный лидер Приднестровья, чья обычная позиция состояла в том, что им нечего обсуждать с Ворониным, кроме разве что двусторонних отношений между их независимыми государствами, после разговора с Медведевым смиренно заявил, что обоим необходимо встретиться, чтобы несколько сблизить позиции.
Сегодня и Молдавия, и Россия ожидают, что Воронин и Смирнов соберутся вместе еще раз, а после этого оба встретятся с Медведевым. Лавров запустил пробный шар, заявив российской прессе, что возрождение Меморандума Козака могло бы стать неплохой основой для выработки решения по Молдавии.
Однако приднестровские лидеры продолжают делать всё возможное, чтобы уклониться от урегулирования и защитить удобный им статус кво. Недавно Смирнов привел в раздражение и своих молдавских собеседников, и российских патронов, уклонившись от намеченной на конец сентября встречи, столь долгожданной для многих, под предлогом празднования «независимости» Абхазии на пляжах возле Сухуми. С другой стороны, у молдавских участников переговоров растёт разочарование из-за того, что Москва всё никак не реагирует на всесторонний пакет предложений, поданный Молдавией еще два года назад. Посещая крупнейшую в Молдавии свалку, президент Воронин выплеснул своё раздражение, объявив, что она была бы самым подходящим местом для сепаратистского режима.
Воронину жизненно важно достичь соглашения о воссоединении страны именно сейчас, или же ему придется махнуть рукой на важнейшую цель, к которой он стремился в течение двух сроков на посту президента. Всеобщие выборы должны быть проведены не позднее весны 2009 года, когда истекает второй и последний президентский срок Воронина. Специалисты по конституции утверждают, что текущий молдавский парламент должен одобрить соглашение как минимум за шесть месяцев до истечения своих полномочий, так что вскоре урегулирование ситуации в Приднестровье станет невозможным вплоть до окончания этого срока. Воронину, который родился и вырос на левобережье еще в советские времена и который отчаянно жаждет воссоединения своей страны, должно быть больно смотреть на то, как с каждым днём тают шансы достичь соглашения.
Москва не станет прибегать к военным методам, чтобы оказать давление на Молдавию. В военном отношении ныне расквартированный в Приднестровском регионе контингент российских войск (около 1400 человек) несопоставим ни с молдавскими, ни с приднестровскими вооруженными силами. Российские вооруженные силы скорее играют роль политического символа, сигнальной кнопки или сдерживающего фактора, призванного предотвратить мелкомасштабные военные авантюры. Любое высланное из России подкрепление будет вынуждено пройти через Украину, что неосуществимо при текущих политических обстоятельствах. В общей сложности Кишинев и Тирасполь могли бы мобилизовать от 12000 до 18000 вооруженных человек, включая армии, спецназ, милиционные формирования и внутренние войска. Этого хватит для сдерживания друг друга (а также русских), но, вероятно, недостаточно для того, чтобы захватить и удержать территорию. Более того – в противоположность Грузии, – по обе стороны Днестра нет тех, кто хочет воевать. Спор ведется между политическими и экономическими элитами, а не между враждебными группами населения, этническими или национальными.
Россия уже ясно заявила о своей позиции по поводу Молдавии: «Вот как мы обращаемся с дружественными странами, которые не присоединяются к НАТО и не прибегают к насилию, пытаясь положить конец сепаратистским конфликтам». Молдавия пока не пожинает плодов улучшения отношений с Россией, и Москва, как нам представляется, продолжает держать морковку перед осликом. Как и в 2003 году, ключевой момент наступит, только если/когда Москву будет ждать хороший улов, например, такой, как, двустороннее соглашение с внушительными обязательствами – возможно, долгосрочным военным присутствием.
В 2003 году западные переговорщики (в числе которых был и я) неоднократно дискутировали с российскими коллегами, настаивая, что политическое урегулирование ситуации в Молдавии не было и должно быть «игрой с нулевой суммой». Мы пытались убедить Москву в том, что существуют взаимовыгодные решения, которые бы защищали и поддерживали фундаментальные интересы безопасности всех сторон в регионе и, сверх того, во всём евроатлантическом пространстве. Мы, очевидным образом, потерпели неудачу; по всей видимости, Россия считала верховенство в этом регионе более важным, чем сотрудничество. В 2008 году, когда с точки зрения стратегической безопасности положение сильно ухудшилось, Россия, кажется, по-прежнему придерживается близорукого, одностороннего взгляда на ситуацию.
Что же касается Молдавии в 2008 году, отсутствие всякого решения приднестровского вопроса лучше, чем плохое решение, которое ослабит шансы страны на реформы и интеграцию в общеевропейское пространство. Без сомнения, Россия должна быть участницей любого плодотворного соглашения – но это в равной мере относится и к остальной Европе, а также и к Североатлантическому альянсу, то есть к ЕС и США. Комментируя действия США в мире, Россия любит декларировать, что односторонние решения не срабатывают. Подобные Молдавии конфликтные территории, расположенные на периферии бывшего СССР, - это места, где ей стоит последовать её же собственному совету.
Автор - профессор национальной стратегии безопасности в Национальном военном колледже в Вашингтоне, с 1999 по 2006 гг. отслужил два срока на посту главы миссии ОБСЕ в Молдавии. Эта статья выражает исключительно его личное мнение.
