В рамках цикла материалов, приуроченных к 25-летию аварии на Чернобыльской АЭС мы публикуем интервью "Полiт.ua"с членом-корреспондентом НАН Украины Виталием Шелестом. Беседовала Галина Любчич.
Мы говорили с ВладимиромГригорьевичем Асмоловым, и он рассказал, как был подчинен государственныйаппарат ученым во время ликвидации последствий Чернобыльской аварии. Но недолжны ли государственные институты следовать за научным мнением и в «мирноевремя»?
Знаете, возможно, но процесс этотне очень простой. Даже в цивилизованных государствах, в частности, вСоединенных штатах Америки периодически происходят срывы такого механизма.Такой механизм у них существует, там есть комиссии Конгресса, например.Конгресс выделяет деньги, есть соответствующие учреждения, в том числе инаучные, и аналитические, ведущие министерства обороны, энергетики и так далее.Но иногда принимаются абсолютно бессмысленные решения. Самый яркий пример —примерно 7–8 лет назад, после того, как 10 миллиардов долларов было вложено встроительство так называемого суперпроводящего коллайдера SSC, который, кстати,был лучше, чем Женевский должен был бы быть. Было принято решение, что это,пожалуй, роскошь, и не нужно, и зачем это нужно, и господа конгрессмены 108конгресса забаллотировали все это дело и поставили на консервацию. Консервация,на минутку, она тоже 2 миллиарда долларов каждый год стоит. И вот уже восемьлет, уже потратили денег больше, чем если бы он работал. То есть, ошибки бываюти при такой схеме, но у нас-то и схемы такой не существует, вот в чемнесчастье.
Эпизодически, понятно,востребованы доклады аналитические и предложения от Академии наук, от другихакадемий — медицинской, сельскохозяйственной, то есть, вполне таких,квалифицированных учреждений и коллективов. Но обратная связь, то есть,вероятность того, что это будет внимательно прочитано и решения будут приняты,базируясь, в основном на этих научных предпосылках, а не на каких-тополитических сиюминутных соображениях — вероятность этого очень низкая. Тоесть, у нас эта схема очень слабо работает.
Но иногда, например, ввопросах глобального потепления нет единства в научных рядах — антропогенный,природный фактор — мнения разделяются. Как же тогда политикам доверять мнениюученых?
Вопрос очень резонный, потомучто, в некоторых отраслях науки существуют разногласия и очень существенные.Это означает, что эта наука фундаментальная просто не дозрела дотехнологических предложений. Надо дать определенное время, может быть дажепростимулировать такие научные дискуссии, в том числе и финансовымобразом, чтобы возник некий консенсус, хотя бы не стопроцентный, но большинствобыло за это. Если брать в качестве примера тему глобального потепления, там, наоборот,слишком быстро правительства как говориться прыгнули к принятию решения. Этотзнаменитый Киотский протокол, он абсолютно не сработал. Идея продажи квот изаработка денег на этом не сработала. Более того, как вы знаете, сама по себеконцепция глобального потепления оказалась основанной, в сильной степени, насфальсифицированных данных, а, кроме того, интерпретация у разных группспециалистов отличается. Рано еще выходить на эту тему с просьбой огосударственном большом финансировании, это еще задача научного сообщества.Много других примеров есть аналогичных. В ядерной отрасли, впрочем, я полагаю,мы готовы, чтобы выходить на уровень правительства. По крайней мере, в России ина Украине, я надеюсь.
Мировое научное сообщество,так же, как и простые люди, понимает, что нельзя построить в одной отдельновзятой стране безопасную ядерную энергетику, потому что небезопасность всоседней стране нас касается самым непосредственным образом. Есть необходимостьконсолидации ученого мира в этом вопросе. Наблюдается ли она?
Да, можно сказать, онасуществует. Она достаточно противоречива, есть конфликт интересов, естьконкуренция, причем, весьма значительная. Не так давно на Украине был объявлентендер по поставкам ядерного топлива, в котором в числе прочих лидирующими былироссийская корпорация «ТВЭЛ» и американский Westinghouse, который на Украине ипоставлял уже сборки. Выиграла российская корпорация «ТВЭЛ». Многие говорили,что это неправильно, потому что есть преимущества у Westinghouse. Но эточестное решение. В конце концов, никто не мешает при следующем тендереобратиться к тому же Westinghouse или Кожема, или другим корпорациям. Этонормально. С другой стороны стоит вопрос о том, какие реакторы ставить наукраинских атомных электростанциях при развитии государственной национальнойпрограммы. Собственно говоря, выбор не так велик — французы не готовы, это либороссийские реакторы на быстрых нейтронах, либо канадская CANDU. И у того и удругого варианта есть преимущества и недостатки, долго рассказывать, но это сейчасобсуждается. Многократно это прокручивается, встречи идут по несколько месяцев,то в Ванкувере, то в Виноградово под Москвой, то на академиях, то есть, этотвопрос тоже еще не вполне дозрел, но он обсуждается, в основном, в нормальномрежиме. Когда будет более или менее ясно среди научного сообщества, тогда надодавить на власть.
Вопрос обывателя ученому.Много говорится о том, что теряются с каждым годом навыки и знания в областиядерных исследований, поскольку государства более не поддерживают эту областькак приоритетную. Достаточно ли у нас в Украине специалистов в этой области идостаточно ли они квалифицированны, чтобы давать рекомендации правительству?
Цепочка от фундаментальной наукидо прикладной, до инженерных разработок, до конкретной реализации, разрушаласьнеравномерно. На самом высоком уровне, на уровне науки, в основном, коллективыудалось сохранить, это не так дорого стоит, поэтому все специалисты вХарьковском физико-техническом институте, в центрах киевских, в ряде другихмест — они есть. Здесь можно сказать, что Украина сохранила потенциал. Наприкладном уровне — в меньшей степени. Потому что это было связано своенно-промышленным комплексом, который разрушался быстрее. Самая тяжелаяситуация здесь со звеном, я бы так сказал, мастеров, квалифицированных рабочих.Система профессионально-технической подготовки была разрушена быстрее, чемобычная школа и быстрее, чем вузовская система. Мастеров, которые могли сделатьприборы или слесаря, или электронщики и так далее, вот здесь возник поколенческийпровал и сейчас надо максимально приложить усилия для того. У меня был разговорс Дмитрием Владимировичем Табачником, он это понимает, Министерство образованияи науки какие-то усилия прилагает, но закрыть эту, уже возникшую брешь, не такпросто, это годы потребуются. На школьном и университетском уровне определенноевозрождение, возвращение на более или менее нормальный уровень происходит, апрофтехобразование — это дыра.
А Ввы, как человек большихзнаний, с оптимизмом смотрите в ближайшее пятидесятилетие?
Если речь о политике, то я бывоздержался от оптимистических утверждений. Если же речь об атомной энергетике,то я бы сказал так — умеренный оптимизм, но оптимизм.
