18 мая этого года случилось небольшое, но заметное международное событие. Внезапно выяснилось, что Россия отозвала свою заявку на вступление в Партнерство "Открытых Правительств" (OGP, Open Government Partnership).
Еще в декабре 2012 года мы были в глубокой уверенности, что до вступления нам остались считанные дни:
«Я рассчитываю на то, что в самое ближайшее время мы присоединимся к Партнерству. Не ради того, чтобы поучаствовать в очередной международной организации, мировой «тусовке», а потому, что нам это нужно самим. Система Открытого правительства - это не цель, это механизм, это средство, сейчас оно не идеально, но помогает нам решать поставленные задачи», - заявил председатель правительства России Дмитрий Медведев.
Источник: http://большоеправительство.рф/events/4904/
Новость об отзыве заявки была бы не столь удивительной, если бы она пришла от российских чиновников, но она пришла из самого партнерства, где в официальном твиттере появилось сообщение "OGP confirms that Russia withdrew its letter of intent to join the Partnership", а в блоге организации Global Integrity – НКО, поддерживающей сайт OGP – появился пост, в котором то же самое было написано развернуто. С отметками о том, что со стороны России не было поясняющих комментариев, а просто было отозвано письмо с готовностью на вступление.
В России новость об отказе от вступления покатилась, как снежный ком, по СМИ. В результате мы узнали о том, что Россия не согласна с форматом участия в Партнерстве "Открытых правительств", что решение не окончательное и многое другое. Вот только узнали мы это всё после того, как прошла новость из самого партнерства, а не сильно до.
В качестве справки и предыстории
Партнерство "Открытых государств" (Open Government Partnership) было основано в 2011 году такими странами, как США, Великобритания, Бразилия, Мексика, Индонезия, Филиппины, Южная Африка и Норвегия. Эти страны учредили межгосударственную организацию по обмену лучшими практиками в продвижении Открытости правительств и государств в целом, обеспечении прозрачности и подотчетности органов власти гражданами и вовлечению граждан в принятие решений.
С момента создания к партнерству присоединились уже многие страны - Испания, Италия, Чехия, Румыния, Турция, Япония, Азербайджан, Венгрия, Австралия, Армения и многие другие.
Каждая из стран для вступления должна соответствовать сравнительно небольшому набору требований, главным из которых является требование по наличию добровольных обязательств по открытости в виде национального плана.
Что важно - национальный план состоит из того, что страны прописывают для себя сами. Никто не говорит нам, что мы должны делать - этот план пишется в России и для России.
И этот план был написан и представлен в декабре 2012 года. На конференции "Открытое государственное управление" где присутствовал, в том числе, Дмитрий Медведев и речь шла о готовности вступить в партнерство, этот план был представлен.
Все мы замерли в ожидании, что вот-вот в начале 2013 года Россия вступит в OGP, но реальность оказалась иной. Россия отказалась от вступление в партнерство, по заверениям официальных лиц, в связи с тем, что хочет "переформатировать свое участие", по сообщениям из OGP - втихую отозвав свое письмо с намерением о вступлении.
А есть ли в этом проблема?
Как я упоминал выше, есть даже развитые страны, которые вовсе не спешат в OGP, например, Франция, Германия, Австрия да и многие другие. Несмотря на то, что их активисты открытости агитируют за вступление, официальные власти действуют куда более сдержанно и у этого есть несколько причин.
Причина первая - страны Европейского Союза разрабатывают собственные общие практики открытости и качества государственного управления, и по этой причине ни Евросоюз как надгосударственное образование, ни ключевые его страны не спешат участвовать в OGP.
Так германоязычные страны - Германия, Австрия, Швейцария и Лихтенштейн - автономно организуют конференцию DACHLI, посвященную открытым данным на немецком языке.
Причина вторая - несмотря международный статус партнерства, в ней особенно заметно влияние США и Великобритании и, в сочетании с огромным числом развивающихся стран, ее деятельность больше похожа на перенос практик от нескольких развитых стран к развивающимся. Что может быть интересно тем странам, у которых есть интерес к продвижению своих интересов в Африке, Центральной Азии или Восточной Европе, но точно далеко не всем.
Поэтому критично ли для России неучастие в Open Government Partnership? Нет, не критично. Потребность в открытости государственного управления и первые инициативы в нашей стране начались до появления данного партнерства.
Публикация открытых данных существовала и развивается независимо. Помимо общественного проекта OpenGovData.ru активно создаются порталы открытых данных в регионах и данные раскрываются федеральной властью на порталах министерств.
До появления партнерства в России создавались проекты по народной экспертизе законопроектов и обсуждения принимаемых документов - это такие проекты, как zakon.government.ru, regulations.gov.ru и множество других.
И, конечно же, активно развиваются проекты по вовлечению граждан в улучшение среды обитания (например, Портал "Наш город" г. Москвы), контроль за ямами на дорогах, противодействие коррупции и многое другое.
Важно также обратить внимание, что все эти проекты, и десятки других, появились самостоятельно внутри России без влияния извне, без участия в межгосударственных образованиях.
Иначе говоря, мало что препятствует развитию практик открытости управления в России. На это есть общественный спрос, готовность государства и сложившаяся практика развития в этом направлении.
И проблема не в том, что открытость заканчивается отзывом письма России о вступлении в OGP, дело здесь совсем в другом.
И все-таки надо было вступать
Есть много причин, почему вступать нам было и по прежнему необходимо, и почему лично я считаю текущее решение о невступлении ошибочным.
1. Непоследовательность
Главная проблема с вступлением / невступлением совсем в другом - проблема в непоследовательности действий. Еще в декабре 2012 года Дмитрий Медведев заявлял об интересе России во вступлении в Партнерство, а сейчас, "внезапно" оказывается, что вступать Россия не будет. Публично это выглядит куда хуже, чем позиция Германии или Франции, до сих пор присматривающихся к партнерству.
2. Открытость может хоть как-то исправить публичный образ России в мире
Сейчас Россия в большинстве развитых стран воспринимается как довольно диковатая и архаичная страна. Еще несколько лет назад, когда я начал создавать общественные проекты на открытых данных, многие зарубежные активисты с большим сожалением писали о проектах в своих странах "Даже русские делают такие проекты, а чем мы хуже?!". Эта фраза - "Даже русские" и "Даже в России" попадается мне довольно часто. Никто не удивляется, когда у нас принимается новый архаичный закон о запрете чего-либо, но любой разумный шаг вперед вызывает удивление у многих, если не у всех, профессионалов.
Практики открытости сильны в России, и если бы Открытое Правительство уделило быть хоть толику внимания тому, что происходит в регионах, то там бы обнаружились практики работы с гражданами, сбора идей, проектов по гражданскому контролю и вовлечению граждан на вполне мировом уровне. Я знаю десятки таких проектов в России, и многие из них достойны куда более широкого освещения.
3. На вступление было потрачено немало усилий
Для вступления России в OGP многие организации потратили немало усилий на подготовку предложений для российского национального плана открытости. Этот план подготовлен в очень высоком качестве, и на той же декабрьской конференции 2012 года это подтвердили присутствующие международные эксперты.
Сейчас от всех НКО, кто работал над планом, идет вполне понятная критика, поскольку получается, что все эти усилия были потрачены впустую.
Что дальше?
Лично я не теряю надежды, что Россия вступит в Партнерство и перейдет от суверенной открытости, замкнутой внутри страны, не только на использование зарубежных практик, но и активное продвижение собственных практик в других странах.
Иначе всё это закончится, как с ВТО. Сначала много лет игнорирования, а потом многочисленные попытки вступления, блокируемые другими странами.
