Александр Колоколов — сын священника из села Никольское-Неверьево Горицкого уезда Тверской губернии. Окончил Тверскую духовную семинарию и в 1913 году, будучи ухе 33 лет, был рукоположен в сан священника к Никольской церкви родного села. С этим селом и храмом была связана вся его жизнь. Он знал всех своих прихожан, наравне с крестьянами имел достаточное крестьянское хозяйство и в своем материальном положении не зависел от их пожертвований. С 1914 года он состоял действительным членом Тверского епархиального православного миссионерского общества. За ревностное беспорочное служение святой Православной Церкви он был награжден в 1928 году наперсным крестом.
В 1929 году, воспользовавшись тем, что о. Александр был не только священником, но и врачом-гомеопатом, власти оштрафовали его за врачебную практику на тысячу рублей. В 1930 году он был арестован за неуплату налогов и приговорен к одному году заключения в исправительно-трудовой лагерь и трем годам ссылки. В 1933 году, когда о. Александр вернулся из ссылки, святой архиепископ Фаддей (Успенский) назначил его настоятелем храма в родном селе Никольском-Неверьеве и возвел в сан протоиерея.
В январе 1937 года власти снова арестовали его и попытались обвинить в том, что он крестил ребенка якобы в настолько горячей воде, что обварил его кипятком. Суд приговорил священника к трем годам заключения в исправительно-трудовом лагере, но обвинение было настолько абсурдно, что дело пришлось прекратить, и о. Александр был освобожден.
20 декабря 1937 года сотрудники НКВД арестовали о. Александра, и он был заключен в тюрьму города Кашина. Следователи стали вызывать «дежурных свидетелей». Один из них показал:
— Колоколов ведет религиозную проповедь на территории Кимрского и Горицкого районов. Для того чтобы открыть церковь, он у себя несколько раз созывал верующих. В августе сего года, когда колхозникам надо было работать, он несколько человек из них послал в Москву и в Калинин. Причем колхозники-ходатаи из Москвы пришли пешком. Колхозникам Колоколов говорил: «В выходные дни работать не надо, надо идти в церковь». Весной 1937 года, когда продолжительное время не было дождей, он колхозникам говорил: «Вот не стали верить в Бога, Бог вас и наказывает». В результате в Ильин день колхозники на работу не вышли, а требовали выноса икон на поля.
Сразу же в день ареста следователь допросил священника.
— Будучи классово чуждым и судимым, вы вели и ведете контрреволюционную агитацию и религиозную пропаганду. Подтверждаете вы это?
— Нет, не подтверждаю, — ответил священник.
— Перечисляю вам еще факты вашей контрреволюционной агитации среди населения и требую правильных ответов на задаваемые вам вопросы.
— Из всего перечисленного мне ничего не подтверждаю. Церковь я люблю, в Бога верю. Никогда ни от веры в Бога, ни от священного сана не отрекусь.
Столь ревностный и бесстрашный священник заинтересовал начальника Горицкого управления НКВД, и он пришел сам допросить его.
— Вам еще раз приводятся факты вашей антисоветской деятельности. Признаете ли вы себя в них виновным?
— Виновным я себя перед советской властью не признаю. Я всю свою жизнь посвятил служению Богу и Ему служил и буду служить, буду ли на свободе или в заключении. Как служитель Бога, я обязан заботиться о душах человеческих, о их спасении и подготовке ко второму пришествию. Я был обязан вести и вел соответствующую религиозную проповедь. По своим убеждениям я не мог признавать существующую власть советов, но ей обязан был подчиняться, поскольку она попущена Богом... Власть существующая проводит безбожие, она вместе с партией коммунистов ликвидирует и убивает веру в Бога. Значит, это власть темных сил, сатаны. С такой властью я обязан был бороться за свою паству всеми силами, что и делал по мере сил. От этого я отказаться не могу ни при каких условиях. Представители власти на земле сейчас — слуги «темных сил». Вот почему признать себя виновным перед такой властью я не могу.
27 декабря Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу.
Расстрелян 29 декабря 1937 года.
