Алексей Никитский — сын священника села Михалево Бронницкого уезда Московской губернии. В 1902 году 13-летний Алексей окончил земскую трехклассную школу в Михалеве, в 1906 году — Донское духовное училище, а в 1912 году — Московскую духовную семинарию и был назначен учителем второклассной школы при фабрике на станции Балашиха Нижегородской железной дороги. В 1913 году скончался его отец, и в 1914 году Алексей Никитский был рукоположен во священника на его место ко храму Рождества Христова в селе Михалеве.
С приходом советской власти отец Алексий был мобилизован в тыловое ополчение Красной армии и отправлен в Бронницы в конный корпус, где его обязанностью было следить за лошадьми. Затем определен на должность конторщика в строительный отряд, а позже — телефонистом на Ходынку, где было расположено тогда управление по снабжению воздушного флота. В 1921 году отец Алексий был демобилизован и подал прошение архиерею о принятии его священником в Московскую епархию, и с марта 1922 года стал служить в Троицком храме в поселке Удельное. В 1929 году власти потребовали от священника, как лишенца, оставить дом, в котором он жил, и ему пришлось переселиться в поселок Быково к дочери, а в его доме поселили восемнадцатилетнюю женщину с мужем. Через несколько дней после того, как священнику было приказано выселиться из дома, он зашел на свой бывший участок, выкопал куст жасмина и посадил на участке дочери, у которой теперь жил, что было впоследствии ему поставлено в вину.
В 1934 году в поселке стал жить ушедший по преклонному возрасту на покой митрополит Серафим (Чичагов), и весь причт Троицкой церкви в великие праздники приходил к нему домой служить молебны, поскольку сам владыка по состоянию здоровья не мог посещать храм.
20 ноября 1937 года митрополит Серафим был арестован и 11 декабря 1937 года расстрелян. 26 января 1938 года сотрудники НКВД арестовали священника Алексия Никитского и вместе с ним диакона Симеона Кулямин.
— Скажите, Никитский, с кем вы имеете знакомства и ваши связи со знакомыми?
— Я, проживая в поселке Быково, ни с кем из посторонних лиц знакомство не вел, кроме как с родственниками.
— Бывают ли у вас церковные собрания, если бывают, то кто ими руководит?
— Собрания у нас бывают очень редко, и то в церкви, руководят собраниями выборные лица из верующих, последнее собрание было летом 1937 года, на котором были выборы двадцатки.
— Следствию известно, что вы 2 мая 1937 года собирались на квартире митрополита Чичагова, где обсуждали контрреволюционные вопросы. Какие вопросы вы обсуждали и с кем?
— Я действительно 2 мая 1937 года был на квартире митрополита в поселке Удельное, но я был приглашен, чтобы отслужить молебен, со мной были Львов, Жуков и Кулямин, из посторонних у Чичагова никого не было. После молебна я выпил стакан чая, и мы все разошлись по своим квартирам. Никаких разговоров у нас не было, и контрреволюционные вопросы в отношении мероприятий советской власти и партии мы не обсуждали. Митрополит Чичагов на Рождество и на Пасху всегда приглашал нас отслужить у него на квартире молебен, так как он стар и церковь посещать не может.
— Следствие располагает данными, что вы, будучи священником удельнинской церкви, вели контрреволюционную агитацию среди верующих против мероприятий советской власти и партии, в частности против налогов и займов... Признаете вы себя виновным в данном предъявленном вам обвинении?
— Я никакой контрреволюционной агитации среди верующих против мероприятий советской власти не вел и против налогов и займов не выступал... В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю.
— Что еще вы можете сказать в свое оправдание?
— Я, будучи священником удельнинской церкви, только выполнял свои обязанности как священник.
Были вызваны свидетели, которые дали показания, необходимые следователю, в частности, была допрошена хозяйка дома, принадлежавшего раньше священнику; она показала, что священник дня через три-четыре после того, как был из дома выселен, в отсутствие хозяев «поломал и выдрал всю зелень около нашей террасы, сделал он это с целью как бы мести нам и советской власти».
7 февраля 1938 года следствие было завершено, и 16 февраля 1938 года он был приговорен к расстрелу. Священник Алексий Никитский расстрелян 28 февраля 1938 года и погребены в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.
.
