Павел Брянцев — сын псаломщика села Помялово Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии. Когда Павлу было 13 лет, в 1902 году, скончался его отец, и Павел был принят обучаться на казенный счет.
Павел окончил Александро-Невское духовное училище и в 1908 году поступил в Санкт-Петербургскую духовную семинарию. Окончив в 1911 году семинарию, он стал учителем Ларионовского земского училища в Новоладожском уезде Санкт-Петербургской губернии.
18 июля 1914 года он был призван в действующую армию и 11 ноября того же года был ранен в бою под Ловичем. За мужественное поведение на фронте был награжден серебряной медалью на Георгиевской ленте. 6 июня 1916 года он был из-за ранения признан негодным к военной службе. В госпитале он познакомился с будущей женой, сестрой милосердия Евдокией Свиридовой, она была знакома с великой княгиней Елизаветой Федоровной и просила ее помочь Павлу Брянцеву. 10 ноября 1916 года великая княгиня направила ходатайство ректору Петроградского университета с просьбой оказать содействие к зачислению в число студентов Петроградского университета бывшего сельского учителя Павла Брянцева. Находясь в 217-м Ковровском полку рядовым, Брянцев был ранен в ногу, и у него одна нога короче другой. Вследствие этого увечья он не может учительствовать в начальном училище, так как ему трудно много ходить, а школьному учителю приходится во время занятий быть все время в движении, чтобы следить за работой всех учеников. Для продолжения педагогической деятельности Брянцеву необходимо получить высшее образование. Это даст ему возможность быть преподавателем в среднем учебном заведении«.
В 1916 году Павел Алексеевич был принят на историко-филологический факультет Петроградского университета. В 1917-1918 годах служил делопроизводителем в Петрограде. В 1918 году был направлен учителем в Вындино-Островскую единую трудовую школу.
3 мая 1919 года был рукоположен с сан диакона митрополитом Петроградским Вениамином (Казанским) ко храму Пресвятой Троицы в селе Помялове, а в 1921 году он был рукоположен во священника и служил в селе Мемино Петроградской епархии.
9 декабря 1933 года был арестован с группой духовенства и мирян Волховского и Киришского районов. Проходил по групповому делу «Дело священников Чеснокова П.В., Вознесенского В.А. и др. Ленинградская о. 1933 г.». В обвинительном заключении сотрудники ОГПУ писали: «В конце декабря 1930 года Волховским оперсектором было отмечено оживление среди наиболее реакционной части духовенства. Внешне это выражалось в организации торжественных соборных богослужений, тщательно подготавливаемых и обставляемых с максимальной помпезностью, с расчетом на привлечение внимания культурно отсталых масс крестьянства на поднятие и укрепление среди них веры и увеличения числа молящихся. Естественно, что это же влекло за собой объединение и сплочение духовенства и давало возможность использования нелегальных сборищ в контрреволюционных целях. Внутренний процесс шел по линии прощупывания, выявления и консолидации активных действенных элементов для борьбы с диктатурой пролетариата как среди духовенства, так и среди активных церковников-мирян. В этот же период было отмечено распространение среди духовенства контрреволюционной литературы, которая под флагом борьбы с безбожием призывала духовенство и верующих к сплочению для борьбы с советской властью».
Во время обысков при аресте духовенства были изъяты рукописи стихов, написанных священником Павлом Брянцевым: «На Новый Завет без изъяна евангелиста Демьяна», «Емельяну Ярославскому», «Свобода и рабство», «К свободе», «Альфа и Омега» и других. Стихи с удовольствием читались духовенством во время встреч и переписывались.
На вопрос следователя об отношении к советской власти священник, зная, что рукописи написанных им стихов уже находятся в ОГПУ, заявил, что он является давним врагом большевиков и считает их врагами трудящихся. Одним из мотивов его прихода на служение в церковь, по его словам, была ненависть к большевикам, а церковь оставалась на тот момент единственной легальной организацией, отрицательно оценивающей большевистскую революцию. Он изложил свои взгляды в форме, предложенной следователями, и, проявив явное малодушие, признал себя виновным, а также и единомысленных с ним священников. Отец Павел заявил, что они агитировали крестьян против организации колхозов и стихотворение о Демьяне Бедном он написал по просьбе благочинного. Он признал, что его произведения контрреволюционные, и рассказал, что он переписал их в шести экземплярах и распространил. Под давлением следователя он подписался под показаниями: «Признаю себя виновным в том, что принял участие в контрреволюционной деятельности группы священников, имевшей своей целью путем распространения провокационных слухов о войне и гибели советской власти, а также путем использования религиозных предрассудков крестьянских масс сорвать мероприятия советской власти в области колхозного строительства, в том, что написал контрреволюционные стихотворения, призывающие к объединению духовенства и верующих для борьбы с советской властью».
26 февраля 1934 года тройка ОГПУ приговорила отца Павла к пяти годам заключения в концлагерь, и он был отправлен в Севвостоклаг. Его жена с малолетними сыновьями была выслана пос. Ялба Уватского района Тюменской обл.
15 июня 1934 года о. Павел писал родным из лагеря: «Шлю вам сердечный привет и желаю всего наилучшего, а наиболее — тихого и безмятежного жития в домашней обстановке, что всего дороже. Я вот не сумел удержаться и угодил за одиннадцать тысяч километров. Но это всё ничего. Угодить мне и надо было — сам избрал этот путь, а вот плохо, что полгода я не имею известий и явился я сюда с сильно истощенным организмом, поэтому, как слабосильный, несу обязанности сторожа. Дежурю на посту двенадцать часов в сутки. Заболел цингой, а излечиться здесь нечем».
Описывая свое положение в заключении, отец Павел писал в январе 1936 года родным: «Семнадцатый месяц живу по-дорожному, как на вокзале, и все время думаю, что скоро поеду побыстрей; тогда в три месяца доберусь до дому. В августе и сентябре хлеба ел досыта и несколько поокреп, а сейчас пока начинаю сдавать, довольствуясь 500 граммами хлеба в сутки. Лежим семьдесят пять человек в одном месте, думаем одно и ждем одного: отправки. И нас не огорчают — все говорят, что отправим. Было нас сто пятьдесят, но к октябрьским дням 50% отправили, но я не попал в их число. Здоровье сносное: если бы грудь не болела, то был бы совсем здоров. По формуляру в груди имеется: склероз, миокардит, туберкулез, эмфизема и плеврит, так что сердце и легкие не того. Хорошо бы сахарку, да уж ладно».
1 января 1937 года отец Павел писал дочери: «Что касается меня, то я по сравнению с прошлым значительно похудел, вешу пятьдесят шесть килограмм, теперь стригусь и бреюсь, и всем бы был молодой, да зубов на верхней челюсти нет — цинга съела — и морщиноват маленько. Выпавшие на мою долю испытания переношу довольно бодро. И хотя иногда приходится туго, но ведь я видал на веку и худшее. Уже четвертый год я в условиях заключения, но скажу, что в германскую было похуже. Если бы я не был инвалид, то жил бы хорошо, так как зарабатывал бы, а теперь невольно приходится все время отдыхать от неперенесенных трудов. Осталось мне еще двадцать три месяца, так как чувствую, что раньше не отпустят — иначе давно бы отпустили — из-за наклеенной мне статьи 58 пункт 11. Хотя она и напрасно пристала ко мне, но ведь после драки кулаками не машут. Я раньше не знал законов, а то добивался бы применения ко мне статьи 59 пункт 7. В сущности, ведь виноват я кой в чем, — ну и посижу. Я подал в Москву во ВЦИК ходатайство, да не надеюсь на благоприятный результат, опять-таки из-за статьи. Ну, будь что будет!»
В феврале 1938 года был арестован в Средне-Бельском лагпункте Дальлага НКВД по групповому делу «Дело архиепископа Онуфрия (Гагалюка) и др. Благовещенск, 1938 г.» Арестованных по этому делу перевезли в тюрьму г. Благовещенска.
27 февраля отец Павел был вызван на допрос к следователю, который заявил, что ему известно, что на их подконвойном участке существует контрреволюционная организация, в которую входит подследственный, и потребовал, чтобы он указал ее членов. Перечислив несколько имен, следователь потребовал назвать, кто возглавляет контрреволюционную организацию и через кого осуществляется связь с волей. Наученный горьким опытом первого следствия и лагерными страданиями, отец Павел заявил, что ему ничего неизвестно о существовании контрреволюционной организации, а также и о ее деятельности. Если некоторые заключенные и выражали свое недовольство советской властью, то в чем оно выражалось, он не помнит.
17 марта 1938 года священник Павел Брянцев был приговорен вместе с другими к расстрелу, но умер еще до исполнения приговора — 13 мая 1938 года в тюрьме г. Благовещенска и был погребен в безвестной могиле.
