Наша власть, похоже, глубоко больна шизофренией. Проводя отдельные либеральные корректировки законодательства, планируя продолжение приватизации, более того – выводя ее на области, до того ею официально не затронутые (скажем, леса и водоемы) и даже вообще никогда не охватываемые ею (федеральная дорожная сеть), мы мало того, что разрушили налоговую систему и институциональную среду собственности в целом, но и собираемся переходить на мобилизационные рельсы.
Вслед за Владимиром Путиным все заговорили о темпах роста. Премьер шумит на Грефа, что Минэкономики не обеспечивает темпов роста. Те, правда, отвечают, что анализируют фактические данные и не могут брать их с потолка. Премьер недоумевает, почему мы сразу не можем записать прогноз развития экономики, в соответствии с которым, ВВП удвоился бы к 2010 году.
Подобных разговоров не было слышно с советских времен. Разговор идет о том, можно ли обеспечить ударные темпы роста при относительном сохранении статус-кво. Заговорили о грандиозных мобилизационных проектах. Причем, не только малоквалифицированные политики-подпевалы, но и экономисты из числа не слишком обремененных знаниями, однако хорошо уловивших, что это модно, даже аналитики из консалтинговых кампаний стали недоумевать: “А что плохого в мобилизационном проекте?”.
О чем идет речь? О директивной перекачке ресурсов на грандиозный проект, осуществляемый либо впрямую государством, либо с явным его участием. Проекты с участием государства осуществляются и в некоторых развитых странах, но они носят инфраструктурный характер – вроде строительства магистралей между штатами в США. Но мы-то говорим о другом – о больших инвестиционных задачах в обычных отраслях экономики. Скажем, в сфере высоких технологий: нужно-де вернуть нам передовые позиции в машиностроении, авиастроении.
Если даже речь и заходит об инфраструктуре, то здесь начинается еще бОльшая фантастика. Специалисты говорят, что в ужасном состоянии трасса Москва - Санкт-Петербург. А им в ответ: реконструировать не будем, давайте построим новую.
Речь идет о проектах заведомо утопических, отличающихся одним свойством – грандиозной концентрацией государственных ресурсов, которые откуда-то надо отнять и куда-то бросить. И это напоминает мобилизационный проект в духе социализма.
Кто заинтересован в подобных изменениях?
Когда ликвидировали НЭП, часть правящей элиты считала, что будет больше мобилизационных проектов, просто произойдет передел власти и ресурсов в ее пользу. Кто-то в результате действительно стал большим капитаном советской промышленности, но даже и эти люди в основном закончили свою жизнь достаточно печально.
Сегодня можно говорить о широкой общественной страте, которая считает себя принадлежащей к правящей элите и уверенной, что ей досталось совершенно непропорционально мало по сравнению с нынешним статусом.
Но исторический опыт показывает: второй передел не заканчивается тогда, когда этого хотят его организаторы. Гигантский передел 1929-го года не закончился и через 8 лет.
Но кроме глобальных задач передела, есть еще и текущая выгода. В свое время был такой грандиозный проект “Высокоскоростные магистрали” (ВСМ). Его инициатор, а впоследствии председатель совета директоров одноименного РАО Алексей Алексеевич Большаков был вице-премьером и первый вице-премьером в правительстве Черномырдина. Большаков взялся строить высокоскоростную железнодорожную магистраль: Москва – Санкт-Петербург. Мало-мальски транспортно грамотные люди объясняли, что это ерунда, потому что людей, которые способны заплатить существенно больше денег за экономию в 4 часа не так много, и вообще этот проект экономически абсурден. Но под гарантии государства был взят грандиозный кредит на 200 миллионов долларов. Начали копать котлованы, рубить лес на Валдайской возвышенности…
Конечно, проект накрылся: высокоскоростные экспрессы курсируют теперь по старой трассе Октябрьской железной дороги. Зато те, кто успел в этом деле поучаствовать за время, пока оно функционировало, смогли заработать не меньше, чем в нефтянке.
Но если в середине 1990-х это были относительно локальные “грандиозные проекты”, то сейчас мобилизация под них может стать одной из ведущих тенденций. И не очень понятно, что этой тенденции может помешать.
В последнее время со сдержками и противовесами, которые удерживали бы власть от заведомо неразумных решений, стало гораздо хуже, чем было даже в восьмидесятые годы.
Тогда была сильна так называемая интеллектуальная обслуга. И в советском правительстве, и в ЦК КПСС существовал институт консультантов – образованных серьезных людей, сидевших во всех кабинетах, закрытых институтах, которым заказывали аналитические записки. Роль этой группы была весьма значительна до самого последнего времени и у новой власти. Сейчас заметна тенденция к сворачиванию ее функций.
Уменьшилась за последнее время оглядка на моральные авторитеты. Ныне принято рассуждают так: люди, что из ученого мира, что из литературного, - такие же коммерсанты, такие же специалисты по продажам.
Ушла оглядка на Запад. Нас принимают в Большой Восьмерке, могут поругать за Чечню или за свободу прессы. Ну и что? Нерациональной оглядки, связанной с тем, что когда-то истеблишмент был отрезан, уже нет.
Нет, наконец, и оглядки на общественное мнение. Все понимают: за определенный бюджет политтехнолог может убедить массы в том, что Наполеон выиграл Ватерлоо.
Последним барьером был умный аппарат. Именно он работал как фильтр на пути больших начальственных глупостей. Барьер умного аппарата существовал и во времена правительства Черномырдина, и во времена правительства Касьянова. Этот фильтр - последнее спасение любой власти: начальство меняется, а эти люди остаются и всегда сглаживают явные глупости. В результате административной реформы была отставлена куча толковых чиновников, пришли совсем бравые люди.
Нельзя сказать, что ликвидация всех этих сдержек шла только в последнее время. Все это разрушалось достаточно долго. Однако именно к нынешнему моменту барьера для абсурдных решений больше нет.
Вот, и движемся мы, как в цитате из школьного сочинения — одной ногой вновь застряв в мобилизационном прошлом, а другой радостно приветствуя либеральное будущее.
