Глава «Газпрома» Алексей Миллер источает уверенность. Газовая монополия по его словам, в нынешнем году выйдет на уровень добычи более 460 млрд кубических метров. Скептики тут же постарались указать главному из российских эффективных менеджеров, что в предыдущие годы «Газпром» добывал соответственно 556 (2006 год), 549 (2007) и 550 (2008) кубов. А в 2010 вообще обещал выйти на уровень 570 (в 2020 и вовсе 650) млрд кубов. Что, по мысли скептиков, свидетельствует о «талантах» менеджеров газовой монополии.
Стоит защитить Алексея Миллера от такой «лобовой» кавалерийской атаки. Во-первых, есть любимое объяснение газовиков относительно падения объемов добычи. Газ — субстанция специфическая, если гнать его по трубам. Добывается его столько, сколько продается. Плюс — сколько можно загнать в газохранилища. И если потребителям понадобилось 460 миллиардов кубов, а не 550 — то «Газпром» никуда не денется и добычу будет снижать.
Почему понадобилось меньше — тоже в принципе известно. Первое — это отметил Миллер — Украина, где кризис вдарил по экономике очень сильно, сократила закупки российского газа вдвое - с 55 млрд кубометров до 27. Россия, где кризис протекает может и менее драматично, но тоже в наличии, также потребила меньше -в начале года сократили производство металлурги, меньше газа закупали электроэнергетики. Да и в Европе кризис был. «Теплая зима» - тоже любимая объяснялка газовиков и тоже применима для объяснения падения темпов добычи.
Кроме того, не следует забывать, что европейские потребители не слишком старались покупать российский газ в первой половине этого года. Нефть покупалась охотнее — ее добыча по данным Росстата за 11 месяцев выросла на 1 процент. Проблема в принципе ценообразования газа. Он зависит от цены на нефть с лагом в 6-9 месяцев. Таким образом, в начале 2009 года газ продавался из рассчета цены нефти в 100 долларов за баррель и выше (такие значения наблюдались весной — в начале лета 2008 года). По такой цене, которая неизбежно должна была упасть вслед за упавшей нефтью, желающих покупать газ было немного. Правда, у большинства поставщиков были, по всей видимости, контрактные обязательства перед «Газпромом» (принцип «бери или плати»).
Отмечают некоторые наблюдатели, что падение добычи газа у «Газпрома» может быть более значительным, нежели у независимых газовиков. Так, за 11 месяцев текущего года падение добычи в целом составило 14 с небольшим процентов, а Миллер озвучил цифры, которые фиксируют падение в 16 с небольшим процентов. В этом, скорее всего, также виновата зависимость «Газпрома» от экспортной составляющей — другим-то компаниям экспорт запрещен.
Осудили плохих капиталистов — и можем поговорить действительно о грустном. Первое: газовый конфликт с Украиной, как ни крути, внес свою лепту в падение результатов по добыче. Дело даже не в том, что Восточная Европа две недели жила без российского газа, сколько в том, что она замещала его (при помощи того же «Газпрома») газом из других источников. И это замещение будет продолжаться. И вероятно нарастать.
Сегодня вряд ли имеет смысл всерьез обсуждать за счет каких именно источников и в какой конкретно степени будет падать присутствие «Газпрома» на европейском рынке энергоносителей, но это будет происходить. Вероятно увеличение поставок газа из Алжира и Нигерии, возможно, Катара. Если будет достроен много раз обсужденный «Набукко» газ пойдет из (возможно) Туркмении и Ирана. На подходе вроде бы и способы добычи сланцевого газа, которые позволяют на этом заработать. Так или иначе, но грядущее падение провоцирует и сам «Газпром» своими регулярными конфликтами со странами-транзитерами. В этом году, впрочем, на украинском направлении в начале года будет, по всей видимости, спокойно — на Украине президентские выборы, в которые Кремль и его экономические агенты вмешиваться прямо не очень стремятся. Что не позволяет утверждать, что проблемы не возникнут сразу после украинских выборов, победи на них Тимошенко, Янукович или даже Василий Противсих.
Внутри России, как недавно обнаружилось, тоже дорог, периодически стоит столько же для российского потребителя, сколько для немецкого. И особой надежды на внедрение неких механизмов «рыночного ценообразования» уже завтра нет. В таком контексте и внутренний потребитель может постараться найти какие-либо варианты замещения энергоносителей от «компании-наше все».
Проблемы у газовой монополии, таким образом, есть. Часть их вполне рукотворна — создана усилиями менеджеров «Газпрома» и российских политиков. И вполне вероятен вариант, при котором проблемы будут только усиливаться. В этой связи все блистательные планы и великолепные цифры, записанные в энергетической стратегии до 2030 года, что приняло правительство недавно, могут оказаться воздушными замками. И тогда неизбежно встанет вопрос: а так ли было необходимо строить за десятки миллиардов южно-северные потоки. Про допуск-недопуск иностранных компаний к Штомановскому месторождению и прочему шельфу уже и вспоминать неудобно.
