В марте федеральная казна получила за счет нефтегазовой отрасли менее трети своих доходов. Отчасти это сезонный эффект, но цифры все равно заставляют задуматься о способах формирования бюджета в будущем.
По данным статистики Министерства финансов, которую изучили в РБК, бюджет в марте недополучил углеводородные доходы, а на фоне сезонного скачка поступлений, не связанных с нефтью и газом, доля нефтегазовых доходов упала до 28,5%. В результате за первый квартал доля нефтегазовых доходов в общих доходах бюджета опустилась до 34%. Это самый низкий уровень с середины 2009 года, если сравнивать помесячные данные Минфина и казначейства.
Нефтегазовые доходы складываются из налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ) и экспортных пошлин на сырую нефть, газ и нефтепродукты. В марте за счет этих статей бюджет получил 304,5 млрд рублей, в феврале — 317 млрд, в январе — 371 млрд.
Стоит, правда, учитывать, что снижение нефтегазовых доходов прошло на фоне роста в 1,8 раза прочих поступлений. Их рост в марте по сравнению с февралем — традиционное явление, отчасти это связано с особенностью уплаты НДС, отчасти — с доплатой налога на прибыль. По данным Министерства финансов, в марте поступления от внутреннего НДС составили более 337 млрд рублей (в феврале — 93,6 млрд), а сборы налога на прибыль организаций выросли с 18,7 млрд до 64,3 млрд рублей.
И все же, учитывая, что именно из-за сокращение нефтегазовых доходов свести российский бюджет в ноль оказывается невозможно, разговоры о его секвестре все еще не кажутся отстраненными рассуждениями.
Главная марка российской нефти Urals в среднем в первом квартале стоила 32 доллара за баррель, год назад за нее давали в среднем почти 53 доллара. В действующий федеральный бюджет заложена средняя цена барреля нефти Urals в 50 долларов, но в новом макропрогнозе Минэкономразвития, который внесен в правительство, базовый сценарий предлагается рассчитывать исходя из 40 долларов за баррель в 2016 году — что тоже больше, чем в первом квартале, но уже не так заметно.
При этом правительство, которое обсуждает поправки в бюджет с момента его принятия, намерено принимать этот документ уже не в мае, а в октябре 2016 года, как будто цены на нефть уже выросли до расчетных 50 долларов за баррель.
Таким образом можно сказать, что российское правительство, которое так долго говорило о необходимости избавления от сырьевой зависимости, теперь, когда доля поступлений от этого сектора экономики действительно сокращается, не способно принять такой факт. Хотя министр финансов Антон Силуанов на минувшей неделе и заявил, что подорожавшая с январского минимума на 50% нефть не должна стать поводом для ориентации на «сырьевой рост».
«Рост цен на нефть на $10 за баррель дает 0,8–0,9% экономического роста. Но нужен ли нам такой рост, который является не столь качественным? Качество плохое у этого роста», — сказал Силуанов на Биржевом форуме 12 апреля.
